- Хочешь угоститься? – я протянула один из огурцов мужчине. – Это не покупные, из деревни, сами выращиваем и ничем не травим для роста и скорости созревания, помидоры, кстати, тоже свои.
- Ваша пища бесполезна для нас, - высокомерно напомнил фейри.
- А удовольствие похрустеть огурчиком? Все равно же тебе меня ждать, - воздев вверх свой огурец для салатика, я осталась при своем мнении. Даже если наша пища для фейри, как отруби, лишь заполнит желудок, не насыщая, так ведь вкусно! Как можно не любить огурцы? Они же такие, такие… И каждый сорт по-своему вкусный! И запах, м-м-м!
- Что ты желаешь за помощь? – все-таки взяв огурец, но не надкусив его, зашел с другой стороны вынужденный собеседник.
- Уже, - я подняла глаза от разделочной доски и улыбнулась. – Я вижу чудо, такое, о котором у нас остались лишь легенды и сказки. Ты, конечно, страшный, хоть и прекрасный, ты – настоящее чудо, и это самое лучшее, что только могло случиться в обыденной жизни. Поэтому я помогу тебе, чем и как смогу, но не в ущерб себе.
Реос Квадэ подарил мне очень долгий взгляд, то ли пытался разобрать в настоящих мотивах и найти ложь, то ли еще что, но, в конце концов, едва заметно повел головой, сел на кухонный диванчик, откусил с хрустом огурец и промолвил:
- Ешь и проводи к роднику.
И даже не добавил равнодушное «людь».
Осматривать квартиру без меня фейри не пошел, но очень внимательно наблюдал за всеми действиями. Как открывать воду, использовать микроволновку, газ, холодильник. Наверняка для него это было чем-то вроде фокусов. Отпустил лишь один комментарий, когда я налила бульон в миску и поставила на огонь:
- Он воняет, - проронил фейри.
- Ты из тех правоверных, которые объедают животных, а не питаются ими? – удивилась я.
- Я вкушаю плоть зверей, но это, - фейри поморщился и повторил: - Воняет!
- Бульон сварен из самой съедобной курицы, какие есть в магазинах. На фермерские продукты с рынка не зарабатываю, и не факт, что даже они для тебя пахли бы приятно, - я пожала плечами, выключила подогретый бульон и насыпала туда сухариков. Пиликнула, заканчивая, разогрев микроволновка, и рядом с чашкой бульона я поставила себе тарелку с картошкой. Пододвинула заправленный оливковым маслом салатик. И начала неторопливо есть. Так полезней для только-только восстановившегося желудка.
А если кто-то, не будем тыкать пальцем в фейри, считает еду отравой, так пусть не ест. У меня же нет других вариантов. И так максимально полезная пища, домашняя еда, а не какая-нибудь пицца или картошка фри с острыми крылышками с доставкой из закусочной. Нет, все это вредное я тоже люблю, но желудок и финансы не позволяют развлекаться часто, только по праздникам и по чуть-чуть. Чтобы потом не пришлось пару недель всякие пробиотики и ферменты глотать и мучиться чудовищной отрыжкой или коликами.
Обед фейри выдержал, не снизойдя до едких комментариев и угроз. Наверняка, считал ниже своего достоинства. К лучшему! Спорить с чудом не хотелось, но и дать сесть на шею, свесив ноги – тоже. Ушедшая в мифы старшая раса старшей расой, но и я себя не на помойке нашла. Так что чуду придется немного потерпеть с экстренной реализацией хотелок.
Это даже немножко радовало. Пока его друзья заперты и неизвестен способ их освобождения, он тоже привязан к камню-ключу, и я могу побыть рядом с чудом. А потом, вдруг у нас получится, вытащить из этого узилища и остальных, тогда чуда станет кратно больше, а у меня добавится интересных впечатлений.
Закончив обед, я натянула слипоны, провела пару раз щеткой по волосам, увязала их в свежий хвост, прихватила сумочку и замерла у порога. Взгляд невольно опустился и сразу стала очевидна проблема. Одеть гостя я одела, а вот обуть не удосужилась. Засада! По нашим дорогам босиком не побегаешь, с шампунем тротуары никто не моет, чай не в Германии живем. Ладно бы только дороги, к роднику такой спуск, что и в кроссовках без привычки не особо удобно скакать.
Фейри выгнул бровь, не понимая, почему я застыла на пороге.
- Обувь! – прямым текстом объяснила я. – У меня нет подходящей пары твоего размера. Могу дать свои новые кроссовки, надевала всего три раза. Сможешь под себя переделать?
- Нет нужды, - высокомерно скривил губы фейри, - на это моих сил достанет.
И достало. Он лишь покосился на босые ступни.
Между прочим, выглядели они так, как не у каждой красавицы холеные ручки. И белая кожа ног облеклась в нечто, напоминающее полусапожки из замши с элегантными пряжками.
Я такие по сухой осени поносить не отказалась, если бы наскребла нужную сумму на такую пару. Экипировав Реоса, мы двинулись было из квартиры. Было, потому что из комнаты донесся стук камня и легкий звон бокалов.
Фейри настороженно шевельнул острыми ушами и хлопнул себя по кармашку на джинсах. Потом метнулся в квартиру быстрее сквозняка и проинформировал, вернувшись:
- Камень снова в том шкафу.
- А где ты его оставлял? – на всякий случай уточнила я. \Местоположение сувенира вообще не считала необходимым отслеживать.
- Рассчитывал взять с собой. Не уверен, что поблизости есть место силы, но…
- Если есть, то есть шанс открыть твое узилище? - закончила я вопросом к собеседнику, который не посчитал нужным посвятить меня в свои планы.
Реос медленно моргнул, соглашаясь.
- Тогда давай попробуем, - предложила я. – Если с собой камень возьму я, он вернется в шкаф или нет? Надо проверить.
Скинув слипоны, я прошлепала в комнату, залезла в шкаф и осторожно, чтобы снова ни обо что не порезаться и ничего не разбить, вытащила камень с полки и сунула в карман джинсов. Впрочем, стоило мне шагнуть за порог, как точно такой же звяк, как с минуту назад раздался из комнаты снова.
Видимо, после «включения» камешек четко прописался на месте первого срабатывания. Вот и вернулся туда, куда я его поместила изначально.
- Не судьба, - резюмировала я, - реверс к плану «а», пошли к роднику налегке.
По счастью мы ни с кем из соседей не столкнулись. Так-то людям без разницы, хоть слона за собой таскай, лишь бы он не гадил на лестнице, но фейри такой страшный красавец, что очень может быть, пробьется сквозь людское равнодушие, заставит глаза от смартфонов оторваться и, чем дело кончится, предсказать не берусь. От толпы фанатов до скандала – вариантов море.
Особого интереса к миру людей вокруг мой спутник не проявлял, только чуть морщился от выхлопов далеких машин, и разок проронил, скользя равнодушным взглядом по пятиэтажкам:
- Скучные каменные коробки. Душно и воняет.
- Ясное дело, не дворцы и не заповедники, и уж тем более не зеленые холмы фейри. Техника развивается, на лошадях далеко не уедешь, не чета вашим скакунам, которые по небу, как по траве несутся - пожала я плечами, припомнив легенды о Дикой Охоте, и предложила: - Могу тебе на платок мятного масла накапать, чтобы его нюхать, а не выхлопы.
- Нет, - отказался фейри и велел: - Поспешим.
Поспешим, так поспешим. Я повела спутника коротким путем, чтобы выбраться к гаражам, не вылезая на загазованный проспект. Ногами-то через дворы путь выходит раз в пять короче.
Мы шли быстро. Вернее, я пыталась торопиться, а этот легконогий только что не левитировал над асфальтом и разрытиями – верным символом уходящей летней поры, когда отключают горячую воду и меняют, меняют трубы. Хотя, судя по постоянным авариям, их не меняют, а раскапывают и закапывают чисто ритуально. Что-то недоработали процесс, думаю, если бы хоть одного халтурщика-саботажника из жилищников при этом закапывали живьем, может, качество обслуживания увеличилось бы в разы. Особенно, если на этот ритуал сгоняли всех причастных к ЖКХ. Шучу, конечно. Просто юмор черный, потому как знаю из достоверных источников (сосед по дому у папки в этой сфере четверть века оттрубил), что сети у нас в городе изношены на восемьдесят процентов, а менять их массово не очень торопятся. Оно, конечно, «Работает – не трогай» – принцип, заслуживающий уважения. но, если это старая проржавленная труба с горячей водой и рвануть она, родимая, может в зимнюю холодину, лучше уж потрогать и заменить. Только как обычно, денег нет, но вы держитесь.
Мы как раз переходили очередную яму по мосткам, когда со двора выкатилось античное ведро с гайками. Натужно кашляя, чихая и звеня восставший мамонт автопрома двинулся наперерез, выдавая громадные клубы вонючего дыма. Не знаю, что в нем давным-давно вышло из строя, скорее, тут уместна была бы фраза: что именно в нем еще работает, заставляя двигаться.
Но вонь даже для меня оказалась феерической, клубами заволокло все, как речным туманом на зорьке. Когда дымовая завеса частично развеялась, я успела только увидеть, как фейри из аристократично-бледного стал нежно-зеленым, и начал плавно клониться вперед.
Кажется, я все-таки дура на рефлексах. Пару лет назад у родителей поймала падающий с подоконника кактус и полтора месяца из рук вылезали иголки. Теперь ухватила, не дав завалиться мордой в асфальт, фейри. Счастье, что он оказался без иголок и куда легче человека. Мне удалось удержать полубессознательную тушку, хоть и с напряжением.
Реос завалился носом мне в шею, вздохнул, как кислород через маску, раз-другой-третий, потом прошелся языком по коже и прикусил ее, не до крови, но сильно, так что за засос след мог сойти.
Я зашипела и разжала руки. Ему помогают, а он кусаться, гад такой! Пусть падает!
Но фейри остался стоять, успел прийти в себя. Еще раз втянув мой запах, он отстранился и пояснил, ничуть не извиняясь:
- Кровь отворила врата узилища, запах тела помогает прояснить сознание.
- Хм, принято. Но больше не кусайся. Больно! – попросила я и продолжила путь.
Теперь уже я стала смотреть по сторонам и вперед, чтобы снова не повстречать какую-нибудь вонючку на колесах. А если встречу, больше ловить фейри не буду, он больно кусается. Пускай падает. Я не злобная и не мстительная, но боль ужасно не люблю. У меня болевой порог очень низкий, а травмы слишком часты, чтобы еще и добровольно их на себя навлекать. Реос Квадэ, конечно, дивное чудо, но я же не мазохистка.
До гаражей на Медянке мы добрались быстро, с узкого тротуара я свернула на заасфальтированную дорогу к автокооперативу. Папкина машина тоже здесь живет. Гараж он покупал у друга, уезжавшего в другой город. Потому двухэтажная кирпичная махина, где и зимой жить можно, если отопление провести или тепловую пушку поставить, досталась семье за почти символическую плату. Места там куча. В подвале гаража еще и овощи на зиму живут в ассортименте: морковь, картошка, свекла.
Кстати, асфальт был единственным достоинством узкой кооперативной дороги. Шла она круто вниз и вбок. В сухое время проедешь без труда, а в снега и слякоть – испытание то еще для машин и для нервов. Это у папы полноприводной дизель, а те, у кого низкая посадка машинки и передний привод, стараются с погодой подгадывать перед поездкой.
Путь по асфальтовой дороге, конечно, удобнее, чем скачки по мосткам у траншей, но и с нее пришлось сойти и, обогнув один из гаражей-металлических коробок, свернуть на еще более крутую и совершенно не асфальтированную тропу. Именно она вела к родничку.
Детьми мы с Дашкой обожали бегать сюда даже больше, чем пить из колонки. Вода здесь была такой же ледяной, но вкуснее. А крутизна спуска для юрких тощих девчонок трудностей не составляла. Скакали, как горные козочки. А если падали, так налепив на коленку подорожник, поднимались и мчались дальше.
Сейчас было малость потруднее, вес-то прибавился, зато и ширина шага выросла. Да и кроссовки куда удобнее для скачков, чем сандалии или кеды. Фейри в его наколдованных ботинках вообще было не слышно. Будто не живое создание рядом шагало, а призрак летел.
У меня же вообще нога тяжелая и шаги я печатаю, как армейская, старший братец в детстве подкалывал, именуя мои движения не иначе как «тяжелый шаг имперской пехоты». Это из звездных войн, от этой франшизы он тащится до сих пор. А мне как-то больше Толкин зашел в отличие от Дашки. Она стойкий фанат Потного Гаррика. Но если пытается меня грузить сверх меры, я ей начинаю стихи наизусть читать из трехтомника профессора, особенно хорошо действует похоронная песнь Боромира. Три строчки, и я избавлена от бессмертного мальчика на месяц-другой.
Родник предстал перед нами, стоило только прошагать сквозь высокие заросли старой цветной крапивы по узкой тропке. Маленький котлованчик, выложенный крупными плоскими камнями и ручеек, в который превращается мини-фонтанчик, бьющий не в центре (самоделкины чуток с центровкой недоработали) а ближе к левому краю.
Вид на убогий родник фейри, понятно, не вдохновил. Но нет у нас ни серебра, ни всяких резных изысков вкруг воды. Чаще всего вообще только ржавая труба торчит, из которой вода хлещет. А железо вообще не полезно для фейри, насколько я помню сказки.
Словом, больше я истощенного узника, обретшего свободу мистическим образом, ничем порадовать не могла. Родничок у гаражей – это максимум. Зато прямо здесь в шаговой доступности и никуда «вслед за туманами», то есть за черту города или тем паче в какую-нибудь деревню Гадюкино к очень полезному целительному источнику, отправляться не надо. Их (я про туманы) и уж тем более шторма, неизвестно сколько ждать без какой-либо гарантии дождаться к определенному сроку».
Мы же не у моря живем, до него, если не самолетом, до аэропорта с которыми еще пойди доберись, а по трассе на машине добираться почти сутки. У нас двенадцать часов чистой дороги и еще шесть часов на стоянки-перекусы и передышки. Папка мой никогда не гонит, а мама следит, чтобы он не переутомлялся за рулем. Вот и получается долго.
Пока страшный красавец брезговал испить из некондиционного источника природной влаги или размышлял почти по-гамлетовски «пить или не пить, вот в чем вопрос?», я присела на корточки и утолила жажду. Кружек тут не имелось, зато ладони, сложенные ковшиком, всегда при теле. А потом я умылась. Приятно!
Фейри по-кошачьи фыркнул и, стоило мне отступить на пару шагов, тоже присел у родника. Стал пить. Он не черпал рукой по-человечески, так ведь и не являлся человеком. Лишь склонился так, как никогда не сможет сделать человек, если он не тренированный гимнаст. Нагнулся к самой воде и ниже, чтобы пить губами воду, выплескивающуюся фонтанчиком. Мокрые волосы его ничуть не волновали.
У этого уникума длинные черные пряди вообще лежали так, словно побывали в руках стилиста и были обработаны дорогущими пенками, шампунями, тониками, не знаю, чем еще. И нет, я не завидовала. Где я, обычная, как выразился Реос, людь, а где фейри? Мы ж, люди, грации кошек не завидуем, потому как ими не являемся. Совсем другая порода.
Напившись, красавец прикрыл глаза и несколько секунд сидел неподвижно. Потом резюмировал:
- Очень слабый исток. Почти нет проку. Я не выпью столько воды, чтобы насытится.
Я на миг-другой представила себе фейри, раздувшегося от воды, в виде капитошки. Такие мы с подружкой делали в детстве из напальчников в летнюю жару, чтобы побросать друг в друга. Подавив смешок от яркого образа, я внесла новое предложение:
- Тогда завтра рано утром, будильник на четыре заведу, надо к речке сходить. Потом мне на работу, выходной-то заканчивается. Речка отсюда подальше, чем гаражи, но за часок туда-обратно управимся. Надеюсь, туман там окажется правильным, потому что других туманов у меня для тебя нет.
- Ваша пища бесполезна для нас, - высокомерно напомнил фейри.
- А удовольствие похрустеть огурчиком? Все равно же тебе меня ждать, - воздев вверх свой огурец для салатика, я осталась при своем мнении. Даже если наша пища для фейри, как отруби, лишь заполнит желудок, не насыщая, так ведь вкусно! Как можно не любить огурцы? Они же такие, такие… И каждый сорт по-своему вкусный! И запах, м-м-м!
- Что ты желаешь за помощь? – все-таки взяв огурец, но не надкусив его, зашел с другой стороны вынужденный собеседник.
- Уже, - я подняла глаза от разделочной доски и улыбнулась. – Я вижу чудо, такое, о котором у нас остались лишь легенды и сказки. Ты, конечно, страшный, хоть и прекрасный, ты – настоящее чудо, и это самое лучшее, что только могло случиться в обыденной жизни. Поэтому я помогу тебе, чем и как смогу, но не в ущерб себе.
Реос Квадэ подарил мне очень долгий взгляд, то ли пытался разобрать в настоящих мотивах и найти ложь, то ли еще что, но, в конце концов, едва заметно повел головой, сел на кухонный диванчик, откусил с хрустом огурец и промолвил:
- Ешь и проводи к роднику.
И даже не добавил равнодушное «людь».
Осматривать квартиру без меня фейри не пошел, но очень внимательно наблюдал за всеми действиями. Как открывать воду, использовать микроволновку, газ, холодильник. Наверняка для него это было чем-то вроде фокусов. Отпустил лишь один комментарий, когда я налила бульон в миску и поставила на огонь:
- Он воняет, - проронил фейри.
- Ты из тех правоверных, которые объедают животных, а не питаются ими? – удивилась я.
- Я вкушаю плоть зверей, но это, - фейри поморщился и повторил: - Воняет!
- Бульон сварен из самой съедобной курицы, какие есть в магазинах. На фермерские продукты с рынка не зарабатываю, и не факт, что даже они для тебя пахли бы приятно, - я пожала плечами, выключила подогретый бульон и насыпала туда сухариков. Пиликнула, заканчивая, разогрев микроволновка, и рядом с чашкой бульона я поставила себе тарелку с картошкой. Пододвинула заправленный оливковым маслом салатик. И начала неторопливо есть. Так полезней для только-только восстановившегося желудка.
А если кто-то, не будем тыкать пальцем в фейри, считает еду отравой, так пусть не ест. У меня же нет других вариантов. И так максимально полезная пища, домашняя еда, а не какая-нибудь пицца или картошка фри с острыми крылышками с доставкой из закусочной. Нет, все это вредное я тоже люблю, но желудок и финансы не позволяют развлекаться часто, только по праздникам и по чуть-чуть. Чтобы потом не пришлось пару недель всякие пробиотики и ферменты глотать и мучиться чудовищной отрыжкой или коликами.
Обед фейри выдержал, не снизойдя до едких комментариев и угроз. Наверняка, считал ниже своего достоинства. К лучшему! Спорить с чудом не хотелось, но и дать сесть на шею, свесив ноги – тоже. Ушедшая в мифы старшая раса старшей расой, но и я себя не на помойке нашла. Так что чуду придется немного потерпеть с экстренной реализацией хотелок.
Это даже немножко радовало. Пока его друзья заперты и неизвестен способ их освобождения, он тоже привязан к камню-ключу, и я могу побыть рядом с чудом. А потом, вдруг у нас получится, вытащить из этого узилища и остальных, тогда чуда станет кратно больше, а у меня добавится интересных впечатлений.
Глава 4. Родник
Закончив обед, я натянула слипоны, провела пару раз щеткой по волосам, увязала их в свежий хвост, прихватила сумочку и замерла у порога. Взгляд невольно опустился и сразу стала очевидна проблема. Одеть гостя я одела, а вот обуть не удосужилась. Засада! По нашим дорогам босиком не побегаешь, с шампунем тротуары никто не моет, чай не в Германии живем. Ладно бы только дороги, к роднику такой спуск, что и в кроссовках без привычки не особо удобно скакать.
Фейри выгнул бровь, не понимая, почему я застыла на пороге.
- Обувь! – прямым текстом объяснила я. – У меня нет подходящей пары твоего размера. Могу дать свои новые кроссовки, надевала всего три раза. Сможешь под себя переделать?
- Нет нужды, - высокомерно скривил губы фейри, - на это моих сил достанет.
И достало. Он лишь покосился на босые ступни.
Между прочим, выглядели они так, как не у каждой красавицы холеные ручки. И белая кожа ног облеклась в нечто, напоминающее полусапожки из замши с элегантными пряжками.
Я такие по сухой осени поносить не отказалась, если бы наскребла нужную сумму на такую пару. Экипировав Реоса, мы двинулись было из квартиры. Было, потому что из комнаты донесся стук камня и легкий звон бокалов.
Фейри настороженно шевельнул острыми ушами и хлопнул себя по кармашку на джинсах. Потом метнулся в квартиру быстрее сквозняка и проинформировал, вернувшись:
- Камень снова в том шкафу.
- А где ты его оставлял? – на всякий случай уточнила я. \Местоположение сувенира вообще не считала необходимым отслеживать.
- Рассчитывал взять с собой. Не уверен, что поблизости есть место силы, но…
- Если есть, то есть шанс открыть твое узилище? - закончила я вопросом к собеседнику, который не посчитал нужным посвятить меня в свои планы.
Реос медленно моргнул, соглашаясь.
- Тогда давай попробуем, - предложила я. – Если с собой камень возьму я, он вернется в шкаф или нет? Надо проверить.
Скинув слипоны, я прошлепала в комнату, залезла в шкаф и осторожно, чтобы снова ни обо что не порезаться и ничего не разбить, вытащила камень с полки и сунула в карман джинсов. Впрочем, стоило мне шагнуть за порог, как точно такой же звяк, как с минуту назад раздался из комнаты снова.
Видимо, после «включения» камешек четко прописался на месте первого срабатывания. Вот и вернулся туда, куда я его поместила изначально.
- Не судьба, - резюмировала я, - реверс к плану «а», пошли к роднику налегке.
По счастью мы ни с кем из соседей не столкнулись. Так-то людям без разницы, хоть слона за собой таскай, лишь бы он не гадил на лестнице, но фейри такой страшный красавец, что очень может быть, пробьется сквозь людское равнодушие, заставит глаза от смартфонов оторваться и, чем дело кончится, предсказать не берусь. От толпы фанатов до скандала – вариантов море.
Особого интереса к миру людей вокруг мой спутник не проявлял, только чуть морщился от выхлопов далеких машин, и разок проронил, скользя равнодушным взглядом по пятиэтажкам:
- Скучные каменные коробки. Душно и воняет.
- Ясное дело, не дворцы и не заповедники, и уж тем более не зеленые холмы фейри. Техника развивается, на лошадях далеко не уедешь, не чета вашим скакунам, которые по небу, как по траве несутся - пожала я плечами, припомнив легенды о Дикой Охоте, и предложила: - Могу тебе на платок мятного масла накапать, чтобы его нюхать, а не выхлопы.
- Нет, - отказался фейри и велел: - Поспешим.
Поспешим, так поспешим. Я повела спутника коротким путем, чтобы выбраться к гаражам, не вылезая на загазованный проспект. Ногами-то через дворы путь выходит раз в пять короче.
Мы шли быстро. Вернее, я пыталась торопиться, а этот легконогий только что не левитировал над асфальтом и разрытиями – верным символом уходящей летней поры, когда отключают горячую воду и меняют, меняют трубы. Хотя, судя по постоянным авариям, их не меняют, а раскапывают и закапывают чисто ритуально. Что-то недоработали процесс, думаю, если бы хоть одного халтурщика-саботажника из жилищников при этом закапывали живьем, может, качество обслуживания увеличилось бы в разы. Особенно, если на этот ритуал сгоняли всех причастных к ЖКХ. Шучу, конечно. Просто юмор черный, потому как знаю из достоверных источников (сосед по дому у папки в этой сфере четверть века оттрубил), что сети у нас в городе изношены на восемьдесят процентов, а менять их массово не очень торопятся. Оно, конечно, «Работает – не трогай» – принцип, заслуживающий уважения. но, если это старая проржавленная труба с горячей водой и рвануть она, родимая, может в зимнюю холодину, лучше уж потрогать и заменить. Только как обычно, денег нет, но вы держитесь.
Мы как раз переходили очередную яму по мосткам, когда со двора выкатилось античное ведро с гайками. Натужно кашляя, чихая и звеня восставший мамонт автопрома двинулся наперерез, выдавая громадные клубы вонючего дыма. Не знаю, что в нем давным-давно вышло из строя, скорее, тут уместна была бы фраза: что именно в нем еще работает, заставляя двигаться.
Но вонь даже для меня оказалась феерической, клубами заволокло все, как речным туманом на зорьке. Когда дымовая завеса частично развеялась, я успела только увидеть, как фейри из аристократично-бледного стал нежно-зеленым, и начал плавно клониться вперед.
Кажется, я все-таки дура на рефлексах. Пару лет назад у родителей поймала падающий с подоконника кактус и полтора месяца из рук вылезали иголки. Теперь ухватила, не дав завалиться мордой в асфальт, фейри. Счастье, что он оказался без иголок и куда легче человека. Мне удалось удержать полубессознательную тушку, хоть и с напряжением.
Реос завалился носом мне в шею, вздохнул, как кислород через маску, раз-другой-третий, потом прошелся языком по коже и прикусил ее, не до крови, но сильно, так что за засос след мог сойти.
Я зашипела и разжала руки. Ему помогают, а он кусаться, гад такой! Пусть падает!
Но фейри остался стоять, успел прийти в себя. Еще раз втянув мой запах, он отстранился и пояснил, ничуть не извиняясь:
- Кровь отворила врата узилища, запах тела помогает прояснить сознание.
- Хм, принято. Но больше не кусайся. Больно! – попросила я и продолжила путь.
Теперь уже я стала смотреть по сторонам и вперед, чтобы снова не повстречать какую-нибудь вонючку на колесах. А если встречу, больше ловить фейри не буду, он больно кусается. Пускай падает. Я не злобная и не мстительная, но боль ужасно не люблю. У меня болевой порог очень низкий, а травмы слишком часты, чтобы еще и добровольно их на себя навлекать. Реос Квадэ, конечно, дивное чудо, но я же не мазохистка.
До гаражей на Медянке мы добрались быстро, с узкого тротуара я свернула на заасфальтированную дорогу к автокооперативу. Папкина машина тоже здесь живет. Гараж он покупал у друга, уезжавшего в другой город. Потому двухэтажная кирпичная махина, где и зимой жить можно, если отопление провести или тепловую пушку поставить, досталась семье за почти символическую плату. Места там куча. В подвале гаража еще и овощи на зиму живут в ассортименте: морковь, картошка, свекла.
Кстати, асфальт был единственным достоинством узкой кооперативной дороги. Шла она круто вниз и вбок. В сухое время проедешь без труда, а в снега и слякоть – испытание то еще для машин и для нервов. Это у папы полноприводной дизель, а те, у кого низкая посадка машинки и передний привод, стараются с погодой подгадывать перед поездкой.
Путь по асфальтовой дороге, конечно, удобнее, чем скачки по мосткам у траншей, но и с нее пришлось сойти и, обогнув один из гаражей-металлических коробок, свернуть на еще более крутую и совершенно не асфальтированную тропу. Именно она вела к родничку.
Детьми мы с Дашкой обожали бегать сюда даже больше, чем пить из колонки. Вода здесь была такой же ледяной, но вкуснее. А крутизна спуска для юрких тощих девчонок трудностей не составляла. Скакали, как горные козочки. А если падали, так налепив на коленку подорожник, поднимались и мчались дальше.
Сейчас было малость потруднее, вес-то прибавился, зато и ширина шага выросла. Да и кроссовки куда удобнее для скачков, чем сандалии или кеды. Фейри в его наколдованных ботинках вообще было не слышно. Будто не живое создание рядом шагало, а призрак летел.
У меня же вообще нога тяжелая и шаги я печатаю, как армейская, старший братец в детстве подкалывал, именуя мои движения не иначе как «тяжелый шаг имперской пехоты». Это из звездных войн, от этой франшизы он тащится до сих пор. А мне как-то больше Толкин зашел в отличие от Дашки. Она стойкий фанат Потного Гаррика. Но если пытается меня грузить сверх меры, я ей начинаю стихи наизусть читать из трехтомника профессора, особенно хорошо действует похоронная песнь Боромира. Три строчки, и я избавлена от бессмертного мальчика на месяц-другой.
Родник предстал перед нами, стоило только прошагать сквозь высокие заросли старой цветной крапивы по узкой тропке. Маленький котлованчик, выложенный крупными плоскими камнями и ручеек, в который превращается мини-фонтанчик, бьющий не в центре (самоделкины чуток с центровкой недоработали) а ближе к левому краю.
Вид на убогий родник фейри, понятно, не вдохновил. Но нет у нас ни серебра, ни всяких резных изысков вкруг воды. Чаще всего вообще только ржавая труба торчит, из которой вода хлещет. А железо вообще не полезно для фейри, насколько я помню сказки.
Словом, больше я истощенного узника, обретшего свободу мистическим образом, ничем порадовать не могла. Родничок у гаражей – это максимум. Зато прямо здесь в шаговой доступности и никуда «вслед за туманами», то есть за черту города или тем паче в какую-нибудь деревню Гадюкино к очень полезному целительному источнику, отправляться не надо. Их (я про туманы) и уж тем более шторма, неизвестно сколько ждать без какой-либо гарантии дождаться к определенному сроку».
Мы же не у моря живем, до него, если не самолетом, до аэропорта с которыми еще пойди доберись, а по трассе на машине добираться почти сутки. У нас двенадцать часов чистой дороги и еще шесть часов на стоянки-перекусы и передышки. Папка мой никогда не гонит, а мама следит, чтобы он не переутомлялся за рулем. Вот и получается долго.
Пока страшный красавец брезговал испить из некондиционного источника природной влаги или размышлял почти по-гамлетовски «пить или не пить, вот в чем вопрос?», я присела на корточки и утолила жажду. Кружек тут не имелось, зато ладони, сложенные ковшиком, всегда при теле. А потом я умылась. Приятно!
Фейри по-кошачьи фыркнул и, стоило мне отступить на пару шагов, тоже присел у родника. Стал пить. Он не черпал рукой по-человечески, так ведь и не являлся человеком. Лишь склонился так, как никогда не сможет сделать человек, если он не тренированный гимнаст. Нагнулся к самой воде и ниже, чтобы пить губами воду, выплескивающуюся фонтанчиком. Мокрые волосы его ничуть не волновали.
У этого уникума длинные черные пряди вообще лежали так, словно побывали в руках стилиста и были обработаны дорогущими пенками, шампунями, тониками, не знаю, чем еще. И нет, я не завидовала. Где я, обычная, как выразился Реос, людь, а где фейри? Мы ж, люди, грации кошек не завидуем, потому как ими не являемся. Совсем другая порода.
Напившись, красавец прикрыл глаза и несколько секунд сидел неподвижно. Потом резюмировал:
- Очень слабый исток. Почти нет проку. Я не выпью столько воды, чтобы насытится.
Я на миг-другой представила себе фейри, раздувшегося от воды, в виде капитошки. Такие мы с подружкой делали в детстве из напальчников в летнюю жару, чтобы побросать друг в друга. Подавив смешок от яркого образа, я внесла новое предложение:
- Тогда завтра рано утром, будильник на четыре заведу, надо к речке сходить. Потом мне на работу, выходной-то заканчивается. Речка отсюда подальше, чем гаражи, но за часок туда-обратно управимся. Надеюсь, туман там окажется правильным, потому что других туманов у меня для тебя нет.
