Одной рукой взяв Сенди за запястья, а другой — меня, переплетя наши пальцы, Эрик повел нас к парковке.
Посадив заплаканную и раздавленную девушку в такси, Гризли дал водителю деньги и назвал адрес. В этот момент она подняла свое лицо и взглянула на меня. Боль и безнадежность застыли в этих, цвета льда на глубоком озере, глазах. Только что мир, который она сама себе придумала, рухнул, раздавив ее болезненную любовь. Не смотря не на что, мне стало ее жалко, и я отвела взгляд. Машина тронулась, увозя Сенди домой.
— Пошли, Мелочь, – беря меня за руку, Эрик достал ключи от своей машины и щелкнул брелком.
— Переоденешься, и будем разговаривать. Сил уже нет смотреть на тебя в кружеве. Выдумала, в чем явится сюда. Я же не железный. Наказание ты мое.
— Ну ты и дед ворчливый, – игриво стукнула по плечу я этого ворчуна.
И в этот момент в душе расцветал нежный цветок с огненной сердцевиной. Он тихо, неспешно открывал один лепесток за другим, выпуская огонь наружу, который так бережно касался моих бабочек. Но он не опалял им крылья, а дарил тепло, свет и надежду. В тот момент я поняла, что счастье пришло ко мне.
13 глава
До дома мы ехали молча, лишь иногда Эрик кидал на меня взгляд, полный нежности. И эта нежность заполняла меня полностью, разливаясь по венам тягучей патокой. В голове роились мысли, хаотично прыгая одна за другой. «Он свободный!», «Я ему нравлюсь?», «Конечно, нравлюсь, он же вообще сказал, что любит меня!», «Я же тоже его люблю!», «А вдруг он пошутил?», «Да нет, он не мог так шутить!», «Какие у него губы!», «Он меня еще сегодня поцелует?», «Я его сама поцелую!», «А о чем у нас будет разговор?», «От волнения у меня ладони вспотели, надо их вытереть», «Пить хочется».
Доставая из клатча салфетку, я вдруг вспомнила про брата.
— Ой, я Дэву не сказала, что уезжаю, – мой голос нарушил тишину.
— Не переживай, Джул, я все уладил. Я обещал присмотреть за тобой, пока их не будет. Дэв с Ксю заезжать даже домой и не собирались. – Эрик посмотрел на свои наручные часы – Скажу больше, они уже уехали. Будут не скоро, но обещали звонить.
В ответ я лишь закивала головой, вспоминая то, что говорила мне Ксю про их отъезд с Дэвидом.
— А платье? – спросила я.
— Что платье? – не понял парень.
— Мы с Окси платья брали на прокат и нам их надо вернуть.
— А, это! Точно, вспомнил. Брат твой просил заехать и выкупить платье для Окси за него. Больно оно в душу твоей подруге запало.
Машина плавно затормозила у дома.
— Иди передавайся и через 10 минут встречаемся на кухне. Я пока сварю нам кофе
, – Эрик открыл входную дверь и пропустил меня вперед.
— Какие 10 минут? — возмутилась я.
— Уже 9. Давай быстрее, Мелочь! – бросил на меня свой уже привычный суровый взгляд парень.
В ответ я лишь улыбнулась и пошла наверх. А в спину понеслось мне:
— Если не уложишься, я сам поднимусь наверх за тобой и принесу тебя на кухню. Честное слово, так и будет!
Не дав осуществить угрозу, я быстро выскользнула из своего кружевного платья и, надев на себя футболку с джинсами, не трогая прически, сбежала вниз.
Эрик, скрестив руки на груди, смотрел в темное окно. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а рукава закатаны по локоть. Пиджак был сброшен еще в прихожей, а на барной стойке, где дымились две ча
шки с кофе, сиротливо лежала бабочка.
Тихо подойдя к парню и обхватив его за пояс, прижалась щекой к широкой спине. Тут же горячие, немного грубоватые руки легли поверх моих.
— Джул, малышка. – и столько потаенной нежности было в этих словах!
Я, как котенок, потерлась щекой о его спину. Эрик сразу развернулся и взял мое лицо в ладони. Большим пальцем неспешно провел по моей нижней губе и улыбнулся, склоняясь:
— Маленькая моя. — от этого шепота, мурашки побежали вдоль позвоночника.
Встав на мысочки, я потянулась к парню, подавшись острому желанию почувствовать его теплое дыхание на своих губах, провести кончиком языка по его губам и утонуть во всепоглощающем поцелуе, в таком пьянящем и будоражащем!... Раствориться в его бархатных темных глазах, став искрой на кончиках длинных ресниц.
— Подожди пожалуйста. – наши лбы соприкоснулись, но поцеловать мне его не удалось, и я обиженно надула губы.
Хрипло рассмеявшись, Эрик выпрямился.
— Нам надо поговорить, а потом ты решишь, нужен я тебе такой или нет. Садись, Джул. Я тебе сделал латте, как ты любишь.
— Вот ты кайфоломщик! Что кофе потом попить нельзя было? И что за разговоры такие? Какой такой
"не такой"?
— Мелочь, ты можешь быть серьезной?
— Нам сейчас тут на кухне одного тебя серьезного хватает. Если и я еще стану такой же, то боюсь
вселенная схлопнется от такой сверхсерьезности. – настроение у меня было весьма игривое. И вообще, — у меня возникло дикое желание укусить его за нос, только вот с моим ростом так просто не осуществить это.
— Джулия! Я прошу, сядь пожалуйста и выслушай меня!
Печаль мелькнула в его глазах. И холод накинул на плечи мне тонкую шаль из колючих льдинок. Вся моя игривость куда —то испарилась, и предчувствие чего —то нехорошего накрыло меня. Сев за барную стойку и обхватив горячую чашку руками, попыталась согреть в миг заледеневшие руки.
— Эрик — губы слушались с трудом, – я тебя слушаю.
Парень тяжело вздохнул и сел рядом со мной.
— Каким бы не был сейчас мой рассказ абсурдным, прошу верь мне! Я не сумасшедший. И это все не шутка. Я действительно люблю тебя! Прошу, поверь мне!
Он смотрел на меня абсолютно серьезными глазами, полными решимости. Так смотрит человек, который собрался прыгать в воду со скалы. Он еще не знает, что ждет его внизу, не знает, но верит, что все будет хорошо и этот прыжок не убьет его. Эрик доверился мне. В его глазах вспыхнул огонь и зажег его в моих глазах. И я поняла, что поверю ему, поверю всему, что он скажет.
Голос парня звучал уверенно.
— Ты помнишь легенду, что рассказывал Кристиан в лесу?
— Это про влюбленных, что погибли? Быстрый Лис и Амари, кажется? — пока еще ничего не понимающе ответила я.
— Да, про них. А помнишь конец истории? Про то, что дух этого Лиса до сих пор ходит по земле и ждет прощения?
— Помню. Почему ты про это сейчас спрашиваешь?
Ответа я не услышала, лишь получила очередной вопрос.
— Ты веришь в мистику и в то, что мир полон всего непонятного и необъяснимого с научной точки зрения?
— Эрик, я вообще сейчас ничего не понимаю! К чему все эти вопросы? Причем тут Лис, блуждающий по земле, причем…
— Лис — это я, – прервал меня парень, – Лис, блуждающий по земле более 100 лет, – это я.
Нервный смешок вырвался из меня, и на лице появилась кривая улыбка.
— Ты — старый дед? И поэтому постоянно всем не доволен. – постаралась пошутить я.
— Джулия, прошу, будь серьезней! – черные глаза смотрели на меня настороженно, пытаясь что —то разглядеть во мне.
— И ты будь! Сам шутками кидаешься, а ко мне придираешься!
— Мне не до шуток сейчас! Быстрый Лис — это я, и мне до фига лет. Я что, похож на клоуна, чтоб тут сейчас шутить со всем этим?
— Сейчас нет, а так иногда, да.
— Мелочь!
Улыбка все —таки сползла с моего лица, и в голове попытался разместиться смысл услышанного. Получалось это с трудом.
— Поэтому я так остро отреагировал, когда ты меня Лисом назвала. Меня откинуло как будто назад. Туда, где осталась моя боль. Туда, где когда —то была моя жизнь.
— Получается, ты мертвый? – вырвалось у меня.
— Не знаю. Умереть в обычном смысле этого слова я не могу, но душой я точно был все это время мертв.
— Был? – зацепилась я за это слово.
— Да, был. Пока тебя не встретил. Джулия, ты мне веришь?
— А —ФИ —ГЕТЬ — в этот момент в голове у меня просто творился хаос. Мысли хаотично метались из стороны в сторону. И поэтому ничего другого сказать у меня не получилось.
Эрик вопросительно смотрел на меня, потом тяжело вздохнул и опустил голову. Плечи его поникли, как будто мешок с цементом положили на них. Волна безысходной тоски, исходящей от парня, окутала меня, пробираясь в самое сердце. Моментом, встав со стула, я вплотную подошла к Эрику. Обхватив его лицо своими ладонями, медленно приподняла его. Уставший взгляд,
полный горького отчаянья, поразил меня. Огонь, который еще недавно так ярко горел в этих любимых глазах, начал превращаться в тлеющий слабый огонек, еще немного — и он потухнет. Люди называют глаза зеркалом души, и сейчас, смотря в это зеркало, я понимала, что вот так же затухает его душа, еще немного, и там останется лишь горстка тускло —серого пепла. Мою грудь опалила безмерная тоска, сжимая сердце своей когтистой лапой.
Любовь — это полет веры один на двоих, в противном случае, — это падение в бездну. Лететь вперед, держась за руки, несмотря ни на что, излучая свет и освещая им весь мир. Смотреть в глаза любимого и тонуть в них, укутанных легкой дымкой, сотканной из нежности и чуткой заботы. Жить друг другом, дышать друг другом и верить друг другу. Иначе зачем любить?
Жаркая волна накрыла меня.
— Эрик — глаза защипало от непрошенных слез, – я… люблю тебя и… верю тебе! Слышишь меня! Верю!
— Маленькая моя, — сильные руки сжали меня в объятиях, и дышать стало трудно, – я так люблю тебя!
— Ты мне сейчас ребра сломаешь, – пропищала я и почувствовала, что хватка ослабла, но руки не разжались.
— Прости, – заглянул мне в глаза парень.
Его улыбка, такая теплая и ласковая, погружала в тягучую карамель нежности. Бархатные губы накрыли мои, и я растворилась в жадном поцелуе. Счастье весенней ласточкой билось в груди. Как бы я хотела, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда!
Оторвавшись от поцелуя, тихим шепотом Эрик произнес мне в самое ухо, щекоча его своим дыханием.
— Как ты смотришь на то, чтобы сегодняшнюю ночь провести, любуясь звездами, сидя над обрывом?
— Да, – на выдохе ответила я припухшими от поцелуев губами.
— Я сварю нам новый кофе, это уже остыло, и мы возьмем его с собой. Джул, ты пока оденься потеплее, не хватало заболеть.
— Хорошо, дедушка, – рассмеялась я, отходя от парня.
— Ну, Мелочь! – Эрик опять схватил меня и, прижав к себе, начал щекотать – я тебе сейчас покажу дедушку!
— Ааааа, перестань, щекотно! – вырваться из его объятий было трудно.
— Кто я? Ну, повтори!
— Де —душ —ка, – задыхаясь от смеха, по слогам выкрикивала я.
— Ну все, держись, Мелочь!
К щекотке присоединилось оружие посерьезней – его жаркие поцелуи. Он начал целовать мои губы, щеки, висок и скользнул к уху, прикусив мочку. От следующей череды поцелуев, оставляющих влажный след на шее до самой ключицы, закружилась голова, и колени, словно ватные, начали подкашиваться. Запустив руку в волосы парня, я крепко сжала их, и из моего горла вырвалось что —то не членораздельное. Эрик сразу отстранился от меня и, заглянув в глаза, весьма ехидно улыбнулся. Честное слово, в его глазах в данный момент бесенята плясали свой дикий танец, подкидывая дровишки в уже бушующее пламя.
— Эээээ, ты куда, не уходи, – плаксивые нотки проскользнули в моей мольбе.
— Дедушка устал, – наигранно старческим голосом проскрипел Эрик – дедушке надо отдохнуть.
— Ты не дедушка! Забираю слова обратно!
— Это радует. Но я и не железный. – восстанавливая дыхание, парень выпустил меня из своих объятий.
До меня не сразу дошел смысл его слов, а когда поняла, глядя в его расширившиеся зрачки и на вздымающуюся грудь под тонкой рубашкой, густо покраснела. Эрик, увидав такую реакцию, звонко рассмеялся.
— Какая же ты милая, моя маленькая Джул, – и потрепал меня за щеку, как ребенка.
— Так, все! – неловко засуетилась я
— вари кофе, я за бомбером.
— Как скажешь, мой маленький генерал! — и щелкнув меня по носу, парень пошел к плите.
Эрик переодеваться не стал, лишь накинул спортивный пиджак и сменил начищенные до блеска ботинки на белоснежные кроссовки. Через 20 минут, держась за руки, мы пошли к обрыву. Луна, словно заботливая хозяйка, встретила нас серебряной дорожкой, блуждающей между стволами древних деревьев, поскрипывавших в ночной тишине. Реальность мира потонула в магическом свете ночного спутника земли, уступая место грезам и сладким фантазиям. Мы шли молча, слушая таинственный шепот леса, периодически посматривая друг на друга и ловя блеск звезд, отражающихся в наших глазах.
— Не устала? – поинтересовался Эрик, поправляя лямку рюкзака, которая периодически так и норовила свалиться с плеча.
— Нет, — помотала я головой.
— Малышка, еще немного осталось.
— Ты так хорошо тут в ночи ориентируешься?
— О да. Я вырос недалеко от этого места и обрыв был моим излюбленным местом для ночных посиделок. Мне кажется, что уже каждое дерево, каждая кочка стали
родными. Завяжи глаза, и я безошибочно найду дорогу.
— Ты же не все время тут прожил?
— Нет. Пока были живы те, кто меня помнил, я не смел тут появляться. Но совсем забыть это место не смог и в конце концов вернулся спустя года.
Как же страшно вот так остаться одному в этом мире? Что же он пережил за все эти годы?
—Эй, — дернул меня за руку парень, как бы читая мои мысли, — не грусти. Какая разница, что было, самое главное — что есть! И то, что есть, надо воспринимать не как должное, а как дар небес. И мой дар — это ты!
Эрик резко остановился и притянул меня к себе.
— Слышишь меня, Джул? Ты моя и всегда будешь моей. Никому и никогда я тебя не отдам, — чуть помолчав, добавил, — конечно, если сама не захочешь уйти.
Почувствовав, как быстрее забилось сердце парня, я уткнувшись ему лбом в грудь, прошептала:
— Не захочу.
Объятия стали крепче, и горячее дыхание опалило ухо:
— Маленькая моя.
Какое —то время мы еще стояли, наслаждаясь объятиями друг друга и слушая пение ночных птиц, пока мой желудок не издал гневное ворчание.
— Джул, ты голодная?
— Да нет, – отмахнулась я.
Как же мне не хотелось портить этот замечательный момент. Как назло, живот заурчал еще сильнее.
— Голодная. — уже не спрашивал, а утверждал Эрик, – Я как знал, взял не только кофе, но и сандвичи. Пошли, Мелочь, буду тебя кормить. Да мы вообще практически пришли.
Действительно, деревья поредели, и мы вышли к обрыву. Порыв ветра ударил в лицо и тут же стих, поприветствовав нас. Холодная луна скользнула своим чарующим светом по кромке обрыва, открывая взору раскинувшиеся над бездной черное, бархатное небо с мириадами искрящихся звезд. Тихое дыхание ночи приятно охлаждало разгоряченные щеки. Безмолвие, опустивш
ееся на нас, нарушалось лишь гулким ворчанием реки, где —то там внизу.
— Только близко к краю не подходи, — послышалось за спиной
, – а вообще лучше иди сюда.
Развернувшись, я увидела Эрика, сидящего на пледе. Он похлопал ладонью рядом с собой.
Не успела я сесть, как в одной руке у меня оказалась кружка с горячим, ароматным кофе
, а в другой — сандвич.
— Ммммм, – довольно промычала я, откусывая совсем не маленький кусочек.
Может быть, я и не леди, питающаяся, как птичка, зато мне сейчас было безумно хорошо. Вдобавок ко всему, нежные объятия кружили голову. Ощущение безмерного счастья накрыло с головой, и я зажмурилась.
Посадив заплаканную и раздавленную девушку в такси, Гризли дал водителю деньги и назвал адрес. В этот момент она подняла свое лицо и взглянула на меня. Боль и безнадежность застыли в этих, цвета льда на глубоком озере, глазах. Только что мир, который она сама себе придумала, рухнул, раздавив ее болезненную любовь. Не смотря не на что, мне стало ее жалко, и я отвела взгляд. Машина тронулась, увозя Сенди домой.
— Пошли, Мелочь, – беря меня за руку, Эрик достал ключи от своей машины и щелкнул брелком.
— Переоденешься, и будем разговаривать. Сил уже нет смотреть на тебя в кружеве. Выдумала, в чем явится сюда. Я же не железный. Наказание ты мое.
— Ну ты и дед ворчливый, – игриво стукнула по плечу я этого ворчуна.
И в этот момент в душе расцветал нежный цветок с огненной сердцевиной. Он тихо, неспешно открывал один лепесток за другим, выпуская огонь наружу, который так бережно касался моих бабочек. Но он не опалял им крылья, а дарил тепло, свет и надежду. В тот момент я поняла, что счастье пришло ко мне.
13 глава
До дома мы ехали молча, лишь иногда Эрик кидал на меня взгляд, полный нежности. И эта нежность заполняла меня полностью, разливаясь по венам тягучей патокой. В голове роились мысли, хаотично прыгая одна за другой. «Он свободный!», «Я ему нравлюсь?», «Конечно, нравлюсь, он же вообще сказал, что любит меня!», «Я же тоже его люблю!», «А вдруг он пошутил?», «Да нет, он не мог так шутить!», «Какие у него губы!», «Он меня еще сегодня поцелует?», «Я его сама поцелую!», «А о чем у нас будет разговор?», «От волнения у меня ладони вспотели, надо их вытереть», «Пить хочется».
Доставая из клатча салфетку, я вдруг вспомнила про брата.
— Ой, я Дэву не сказала, что уезжаю, – мой голос нарушил тишину.
— Не переживай, Джул, я все уладил. Я обещал присмотреть за тобой, пока их не будет. Дэв с Ксю заезжать даже домой и не собирались. – Эрик посмотрел на свои наручные часы – Скажу больше, они уже уехали. Будут не скоро, но обещали звонить.
В ответ я лишь закивала головой, вспоминая то, что говорила мне Ксю про их отъезд с Дэвидом.
— А платье? – спросила я.
— Что платье? – не понял парень.
— Мы с Окси платья брали на прокат и нам их надо вернуть.
— А, это! Точно, вспомнил. Брат твой просил заехать и выкупить платье для Окси за него. Больно оно в душу твоей подруге запало.
Машина плавно затормозила у дома.
— Иди передавайся и через 10 минут встречаемся на кухне. Я пока сварю нам кофе
, – Эрик открыл входную дверь и пропустил меня вперед.
— Какие 10 минут? — возмутилась я.
— Уже 9. Давай быстрее, Мелочь! – бросил на меня свой уже привычный суровый взгляд парень.
В ответ я лишь улыбнулась и пошла наверх. А в спину понеслось мне:
— Если не уложишься, я сам поднимусь наверх за тобой и принесу тебя на кухню. Честное слово, так и будет!
Не дав осуществить угрозу, я быстро выскользнула из своего кружевного платья и, надев на себя футболку с джинсами, не трогая прически, сбежала вниз.
Эрик, скрестив руки на груди, смотрел в темное окно. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а рукава закатаны по локоть. Пиджак был сброшен еще в прихожей, а на барной стойке, где дымились две ча
шки с кофе, сиротливо лежала бабочка.
Тихо подойдя к парню и обхватив его за пояс, прижалась щекой к широкой спине. Тут же горячие, немного грубоватые руки легли поверх моих.
— Джул, малышка. – и столько потаенной нежности было в этих словах!
Я, как котенок, потерлась щекой о его спину. Эрик сразу развернулся и взял мое лицо в ладони. Большим пальцем неспешно провел по моей нижней губе и улыбнулся, склоняясь:
— Маленькая моя. — от этого шепота, мурашки побежали вдоль позвоночника.
Встав на мысочки, я потянулась к парню, подавшись острому желанию почувствовать его теплое дыхание на своих губах, провести кончиком языка по его губам и утонуть во всепоглощающем поцелуе, в таком пьянящем и будоражащем!... Раствориться в его бархатных темных глазах, став искрой на кончиках длинных ресниц.
— Подожди пожалуйста. – наши лбы соприкоснулись, но поцеловать мне его не удалось, и я обиженно надула губы.
Хрипло рассмеявшись, Эрик выпрямился.
— Нам надо поговорить, а потом ты решишь, нужен я тебе такой или нет. Садись, Джул. Я тебе сделал латте, как ты любишь.
— Вот ты кайфоломщик! Что кофе потом попить нельзя было? И что за разговоры такие? Какой такой
"не такой"?
— Мелочь, ты можешь быть серьезной?
— Нам сейчас тут на кухне одного тебя серьезного хватает. Если и я еще стану такой же, то боюсь
вселенная схлопнется от такой сверхсерьезности. – настроение у меня было весьма игривое. И вообще, — у меня возникло дикое желание укусить его за нос, только вот с моим ростом так просто не осуществить это.
— Джулия! Я прошу, сядь пожалуйста и выслушай меня!
Печаль мелькнула в его глазах. И холод накинул на плечи мне тонкую шаль из колючих льдинок. Вся моя игривость куда —то испарилась, и предчувствие чего —то нехорошего накрыло меня. Сев за барную стойку и обхватив горячую чашку руками, попыталась согреть в миг заледеневшие руки.
— Эрик — губы слушались с трудом, – я тебя слушаю.
Парень тяжело вздохнул и сел рядом со мной.
— Каким бы не был сейчас мой рассказ абсурдным, прошу верь мне! Я не сумасшедший. И это все не шутка. Я действительно люблю тебя! Прошу, поверь мне!
Он смотрел на меня абсолютно серьезными глазами, полными решимости. Так смотрит человек, который собрался прыгать в воду со скалы. Он еще не знает, что ждет его внизу, не знает, но верит, что все будет хорошо и этот прыжок не убьет его. Эрик доверился мне. В его глазах вспыхнул огонь и зажег его в моих глазах. И я поняла, что поверю ему, поверю всему, что он скажет.
Голос парня звучал уверенно.
— Ты помнишь легенду, что рассказывал Кристиан в лесу?
— Это про влюбленных, что погибли? Быстрый Лис и Амари, кажется? — пока еще ничего не понимающе ответила я.
— Да, про них. А помнишь конец истории? Про то, что дух этого Лиса до сих пор ходит по земле и ждет прощения?
— Помню. Почему ты про это сейчас спрашиваешь?
Ответа я не услышала, лишь получила очередной вопрос.
— Ты веришь в мистику и в то, что мир полон всего непонятного и необъяснимого с научной точки зрения?
— Эрик, я вообще сейчас ничего не понимаю! К чему все эти вопросы? Причем тут Лис, блуждающий по земле, причем…
— Лис — это я, – прервал меня парень, – Лис, блуждающий по земле более 100 лет, – это я.
Нервный смешок вырвался из меня, и на лице появилась кривая улыбка.
— Ты — старый дед? И поэтому постоянно всем не доволен. – постаралась пошутить я.
— Джулия, прошу, будь серьезней! – черные глаза смотрели на меня настороженно, пытаясь что —то разглядеть во мне.
— И ты будь! Сам шутками кидаешься, а ко мне придираешься!
— Мне не до шуток сейчас! Быстрый Лис — это я, и мне до фига лет. Я что, похож на клоуна, чтоб тут сейчас шутить со всем этим?
— Сейчас нет, а так иногда, да.
— Мелочь!
Улыбка все —таки сползла с моего лица, и в голове попытался разместиться смысл услышанного. Получалось это с трудом.
— Поэтому я так остро отреагировал, когда ты меня Лисом назвала. Меня откинуло как будто назад. Туда, где осталась моя боль. Туда, где когда —то была моя жизнь.
— Получается, ты мертвый? – вырвалось у меня.
— Не знаю. Умереть в обычном смысле этого слова я не могу, но душой я точно был все это время мертв.
— Был? – зацепилась я за это слово.
— Да, был. Пока тебя не встретил. Джулия, ты мне веришь?
— А —ФИ —ГЕТЬ — в этот момент в голове у меня просто творился хаос. Мысли хаотично метались из стороны в сторону. И поэтому ничего другого сказать у меня не получилось.
Эрик вопросительно смотрел на меня, потом тяжело вздохнул и опустил голову. Плечи его поникли, как будто мешок с цементом положили на них. Волна безысходной тоски, исходящей от парня, окутала меня, пробираясь в самое сердце. Моментом, встав со стула, я вплотную подошла к Эрику. Обхватив его лицо своими ладонями, медленно приподняла его. Уставший взгляд,
полный горького отчаянья, поразил меня. Огонь, который еще недавно так ярко горел в этих любимых глазах, начал превращаться в тлеющий слабый огонек, еще немного — и он потухнет. Люди называют глаза зеркалом души, и сейчас, смотря в это зеркало, я понимала, что вот так же затухает его душа, еще немного, и там останется лишь горстка тускло —серого пепла. Мою грудь опалила безмерная тоска, сжимая сердце своей когтистой лапой.
Любовь — это полет веры один на двоих, в противном случае, — это падение в бездну. Лететь вперед, держась за руки, несмотря ни на что, излучая свет и освещая им весь мир. Смотреть в глаза любимого и тонуть в них, укутанных легкой дымкой, сотканной из нежности и чуткой заботы. Жить друг другом, дышать друг другом и верить друг другу. Иначе зачем любить?
Жаркая волна накрыла меня.
— Эрик — глаза защипало от непрошенных слез, – я… люблю тебя и… верю тебе! Слышишь меня! Верю!
— Маленькая моя, — сильные руки сжали меня в объятиях, и дышать стало трудно, – я так люблю тебя!
— Ты мне сейчас ребра сломаешь, – пропищала я и почувствовала, что хватка ослабла, но руки не разжались.
— Прости, – заглянул мне в глаза парень.
Его улыбка, такая теплая и ласковая, погружала в тягучую карамель нежности. Бархатные губы накрыли мои, и я растворилась в жадном поцелуе. Счастье весенней ласточкой билось в груди. Как бы я хотела, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда!
Оторвавшись от поцелуя, тихим шепотом Эрик произнес мне в самое ухо, щекоча его своим дыханием.
— Как ты смотришь на то, чтобы сегодняшнюю ночь провести, любуясь звездами, сидя над обрывом?
— Да, – на выдохе ответила я припухшими от поцелуев губами.
— Я сварю нам новый кофе, это уже остыло, и мы возьмем его с собой. Джул, ты пока оденься потеплее, не хватало заболеть.
— Хорошо, дедушка, – рассмеялась я, отходя от парня.
— Ну, Мелочь! – Эрик опять схватил меня и, прижав к себе, начал щекотать – я тебе сейчас покажу дедушку!
— Ааааа, перестань, щекотно! – вырваться из его объятий было трудно.
— Кто я? Ну, повтори!
— Де —душ —ка, – задыхаясь от смеха, по слогам выкрикивала я.
— Ну все, держись, Мелочь!
К щекотке присоединилось оружие посерьезней – его жаркие поцелуи. Он начал целовать мои губы, щеки, висок и скользнул к уху, прикусив мочку. От следующей череды поцелуев, оставляющих влажный след на шее до самой ключицы, закружилась голова, и колени, словно ватные, начали подкашиваться. Запустив руку в волосы парня, я крепко сжала их, и из моего горла вырвалось что —то не членораздельное. Эрик сразу отстранился от меня и, заглянув в глаза, весьма ехидно улыбнулся. Честное слово, в его глазах в данный момент бесенята плясали свой дикий танец, подкидывая дровишки в уже бушующее пламя.
— Эээээ, ты куда, не уходи, – плаксивые нотки проскользнули в моей мольбе.
— Дедушка устал, – наигранно старческим голосом проскрипел Эрик – дедушке надо отдохнуть.
— Ты не дедушка! Забираю слова обратно!
— Это радует. Но я и не железный. – восстанавливая дыхание, парень выпустил меня из своих объятий.
До меня не сразу дошел смысл его слов, а когда поняла, глядя в его расширившиеся зрачки и на вздымающуюся грудь под тонкой рубашкой, густо покраснела. Эрик, увидав такую реакцию, звонко рассмеялся.
— Какая же ты милая, моя маленькая Джул, – и потрепал меня за щеку, как ребенка.
— Так, все! – неловко засуетилась я
— вари кофе, я за бомбером.
— Как скажешь, мой маленький генерал! — и щелкнув меня по носу, парень пошел к плите.
Эрик переодеваться не стал, лишь накинул спортивный пиджак и сменил начищенные до блеска ботинки на белоснежные кроссовки. Через 20 минут, держась за руки, мы пошли к обрыву. Луна, словно заботливая хозяйка, встретила нас серебряной дорожкой, блуждающей между стволами древних деревьев, поскрипывавших в ночной тишине. Реальность мира потонула в магическом свете ночного спутника земли, уступая место грезам и сладким фантазиям. Мы шли молча, слушая таинственный шепот леса, периодически посматривая друг на друга и ловя блеск звезд, отражающихся в наших глазах.
— Не устала? – поинтересовался Эрик, поправляя лямку рюкзака, которая периодически так и норовила свалиться с плеча.
— Нет, — помотала я головой.
— Малышка, еще немного осталось.
— Ты так хорошо тут в ночи ориентируешься?
— О да. Я вырос недалеко от этого места и обрыв был моим излюбленным местом для ночных посиделок. Мне кажется, что уже каждое дерево, каждая кочка стали
родными. Завяжи глаза, и я безошибочно найду дорогу.
— Ты же не все время тут прожил?
— Нет. Пока были живы те, кто меня помнил, я не смел тут появляться. Но совсем забыть это место не смог и в конце концов вернулся спустя года.
Как же страшно вот так остаться одному в этом мире? Что же он пережил за все эти годы?
—Эй, — дернул меня за руку парень, как бы читая мои мысли, — не грусти. Какая разница, что было, самое главное — что есть! И то, что есть, надо воспринимать не как должное, а как дар небес. И мой дар — это ты!
Эрик резко остановился и притянул меня к себе.
— Слышишь меня, Джул? Ты моя и всегда будешь моей. Никому и никогда я тебя не отдам, — чуть помолчав, добавил, — конечно, если сама не захочешь уйти.
Почувствовав, как быстрее забилось сердце парня, я уткнувшись ему лбом в грудь, прошептала:
— Не захочу.
Объятия стали крепче, и горячее дыхание опалило ухо:
— Маленькая моя.
Какое —то время мы еще стояли, наслаждаясь объятиями друг друга и слушая пение ночных птиц, пока мой желудок не издал гневное ворчание.
— Джул, ты голодная?
— Да нет, – отмахнулась я.
Как же мне не хотелось портить этот замечательный момент. Как назло, живот заурчал еще сильнее.
— Голодная. — уже не спрашивал, а утверждал Эрик, – Я как знал, взял не только кофе, но и сандвичи. Пошли, Мелочь, буду тебя кормить. Да мы вообще практически пришли.
Действительно, деревья поредели, и мы вышли к обрыву. Порыв ветра ударил в лицо и тут же стих, поприветствовав нас. Холодная луна скользнула своим чарующим светом по кромке обрыва, открывая взору раскинувшиеся над бездной черное, бархатное небо с мириадами искрящихся звезд. Тихое дыхание ночи приятно охлаждало разгоряченные щеки. Безмолвие, опустивш
ееся на нас, нарушалось лишь гулким ворчанием реки, где —то там внизу.
— Только близко к краю не подходи, — послышалось за спиной
, – а вообще лучше иди сюда.
Развернувшись, я увидела Эрика, сидящего на пледе. Он похлопал ладонью рядом с собой.
Не успела я сесть, как в одной руке у меня оказалась кружка с горячим, ароматным кофе
, а в другой — сандвич.
— Ммммм, – довольно промычала я, откусывая совсем не маленький кусочек.
Может быть, я и не леди, питающаяся, как птичка, зато мне сейчас было безумно хорошо. Вдобавок ко всему, нежные объятия кружили голову. Ощущение безмерного счастья накрыло с головой, и я зажмурилась.
