Мороженка

- Ну, иди же сюда – улыбается начальница – Данил Алексеевич тебя не съест.
       Я мысленно спорю с ней, но все же делаю еще два шага вперед.
       Иии…. У меня возникает одна безумная, но, возможно, верная идея.
       Я резко оборачиваюсь к аудитории лицом и встаю, как вкопанная.
       Теперь меня не заставит обернуться даже Армагедон. Раз Данил сразу не захотел на меня смотреть (к моему счастью), пусть теперь довольствуется моей спиной.
       - Вот коллеги, познакомьтесь – с оптимизмом начинает Валентина Ивановна – Наша новая работница Старжевская Софья Евгеньевна.
       - Хм, хм – я слышу, как в микрофон громко хмыкает Данил, но делаю вид, что не замечаю этих звуков в исполнении моего директора.
       - Валентина Ивановна, мне следует уволить кого-нибудь из отдела кадров? – с раздражением и понижением тона в голосе спрашивает мужчина.
       - Почему? – вопросом на вопрос отвечает моя начальница.
       - Потому что они не выполняют свои обязанности. Или мне следует сразу же рассчитать вашего аналитика? Возможно, она просто решила проигнорировать наш устав и вырядилась, как… девушка по вызову.
       Не повернусь. Пусть что хочет, то и говорит, а потом увольняет. И я уйду. Но не повернусь.
       Хуже всего, что весь этот разговор происходит в присутствии всего коллектива, и я чувствую, как горит мое лицо.
       Хотя, я не понимаю, что такого страшного я на себя надела, что так откровенно злит мужчину? Да если взять ту же Ирину, так у нее юбка куда короче моей, но никто ей замечания не делает.
       Или, возможно, Данил Алексеевич просто решил придраться к новенькой сотруднице.… Говорили же, что у него сегодня настроение плохое!
       И это он еще не увидел, что перед ним стою Я – Мороженка! Думаю, если это случится, мне придет такой большой армагедец с последующим увольнением и единственной записью в трудовой книжке: «несоблюдение устава фирмы».
       - Данил Алексеевич – спокойно говорит Валентина Ивановна (вот это выдержка!) – Пожалуйста, давайте об этом мы поговорим наедине… Меня инте…
       - Валентина Ивановна – я слышу, как слегка скрипят ножки стула, на котором сидит директор фирмы – А я, наоборот, хотел бы поговорить об этом сейчас. Чтобы впредь никому из сотрудников неповадно было в таком виде приходить на работу.
       Я продолжаю молчать. Хотя мне очень есть, что сказать этому снобу. И о том, что в уставе фирмы ничего нет ни про длину носимой одежды, ни про степень обтягивания тела.
       - Хорошо, Данил Алексеевич – соглашается моя начальница – Давайте поговорим. И можно высказать свое мнение? – она ждет несколько секунд и, видимо, дождавшись какого-то сигнала от мужчины, продолжает – Мне кажется, девочку не за что ругать.… Извините.… Но у нас в уставе не прописаны детали носимой одежды.… Там…
       - Советую вам, Валентина Ивановна, - скрипит голос директора – Вновь перечитать устав. Так очень четко прописано – Являться на работу в подобающем виде. Понимаете? В по-до-ба-ю-щем! Вы считаете вид, как ее там, Светы…?
       - Софии Евгеньевны – поправляет мужчину Наседка.
       - Не суть – словесно отмахивается Данил – Так вот, вы считаете ее вид подобающим?
       Женщина молчит, и я понимаю, что больше она спорить с директором не намерена. Конечно, кто станет подрывать авторитет начальника ради какой-то новенькой сотрудницы?
       - Поэтому я говорю в первый и последний раз… – не дождавшись ответа от Валентины Ивановны, продолжает Данил - Говорю всем…. Подобное проявление неуважения к уставу в следующий раз обойдется для кого-то очень дорого. Вплоть до увольнения с работы. И, чтобы другим неповадно было, объявляю выговор новой сотруднице. С занесением в личное дело.… Все, совещание окончено.
       Все начинают вскакивать со своих мест, а мои ноги не хотят идти. После такого унижения я не представляю, как вообще буду работать среди всех этих людей. И я даже не чувствую радости от того, что директор меня не уволил. Хочется сейчас закрыться в кабинке туалета и поплакать. От обиды и злости. На Данила… и на себя.
       - Пойдем, София – осторожно берет меня под руку появившаяся из ниоткуда Ирина.
       Я делаю шаг в сторону выхода, когда слышу тяжелое и безапелляционное:
       - София Евгеньевна, задержитесь.
       Ну что еще ему от меня надо?
       И тут у меня в голове мелькает догадка.
       А ведь он знал, кого унижает.… Нет, Данил не срывал свою злость на новой сотруднице. Отнюдь! Директор целенаправленно унижал именно меня – Мороженку! Но ему и этого показалось мало. И вот сейчас он просто добьет меня своим коротким: «Уволена!»
       Ирина отпускает мою руку и вслед за остальными сотрудниками выходит из конференц-зала. А я по-прежнему стою к Даниле спиной.
       Потому что предположение предположением, а надежда еще не умерла. И где-то там, на задворках мыслей, она настороженно вздыхает – а вдруг не узнал?
       Но…
       - По-моему, я в прошлый раз очень даже четко выразился о том, чтобы ты здесь больше не появлялась! – со злостью говорит мужчина, как только закрывается дверь за последним работником. – Или ты решила пощекотать себе нервы?
       Директор отключил микрофоны, но от этого его раздраженный голос не стал для меня менее громким.
       Разговаривать, стоя спиной к собеседнику, я не могу, и поэтому, поборов глубокий вдох, поворачиваюсь к мужчине лицом.
       - Извини…те, я не знала, что вы здесь директор. – я поднимаю голову и вижу, с какой яростью смотрит этот мужчина… в вырез моей блузки?
       Да как… Да…. Да что он себе позволяет?
       Мне хочется закрыться от этого нахального взгляда руками, но я останавливаю себя. Вот еще чего не хватало! Я уже не та маленькая девочка, которая хочет сбежать от его глаз.
       - Ты пришла на работу и даже не удосужилась узнать фамилию своего директора? – с усмешкой спрашивает Данил.
       - Почему? Я узнала – никогда не признаюсь, что эту информацию до меня донесли только сегодня – Но мне ваша фамилия ни о чем не сказала. Я знала только ваше имя.
       Кажется, его мои слова злят еще больше:
       - Я хочу – вкрадчиво проговаривает он - Чтобы ты прямо сейчас пошла и написала заявление по собственному желанию. Немедленно. И больше никогда не появлялась на пороге этого здания. Понятно?
       Под прицельным огнем бешеного взгляда я по инерции делаю шаг назад.
       Ну вот и все! Я реально слышу, как падают на покрытый паркетом пол и вдребезги разбиваются все мои несбыточные мечты… Об интересной работе, хорошем коллективе и возможности карьерного роста! И сразу же приходит понимание того, что лучше работы в своем небольшом городке я просто не найду. Придется бросить больную маму, лучших друзей и переехать в какой-нибудь другой город.
       И от этой мысли мне становится так плохо, что во мне начинает расти внутренний протест. Он, словно супергерой, поднимается на поверхность и как вкопанный, двумя ногами, опирается о землю.
       - Нет! – мой твердый голос в большом помещении звучит оглушающее.
       - Что? – Данил все еще продолжает шарить по мне своим пахабным взглядом и поэтому не сразу понимает значение моего высказывания.
       - Нет! – еще тверже повторяю я – Я не уволюсь.… И вы меня не уволите.… Не за что.… А если решите самодурничать, то я… я обращусь в суд.
       Данил несколько секунд немигающим взглядом смотрит на меня, а потом начинает… смеяться.
       - Куда? – переспрашивает он – В суд?
       Мужчина смеется еще несколько секунд, а потом, вдруг резко прерываясь, говорит:
       - Ты, что не понимаешь, что я найду, за что тебя уволить? И, поверь, после такого увольнения тебя ни одна нормальная фирма даже на порог не пустит.
       Во мне протестует каждая клеточка моего тела. Так не бывает! Он не сможет! Если я хорошо буду работать, Данил не найдет, за что меня уволить!
       - Не сможете! – озвучиваю я свои мысли.
       Он некоторое время смотрит на меня, а затем, вдруг расслаблено откидывается на спинку кресла:
       - А ты знаешь… оставайся… Посмотрим, на сколько тебя хватит. - он берет в руки свой телефон и нажимает на кнопку разблокировки экрана – Все. Можешь идти отсюда.
       Я с недоверием смотрю на директора. Это что значит? Он меня не уволил? В смысле, я прямо сейчас могу возвращаться на свое рабочее место?
       Я все еще продолжаю стоять, но Данил уже не обращает на меня внимания – он очень быстро набирает текст в телефоне.
       Неуверенно разворачиваюсь на каблуках и иду по направлению к двери, когда впервые слышу его спокойный, обращенный ко мне голос:
       - Да, и вот еще что – говорит он мне в спину – Лично для тебя, Мороженка, употребление мороженого в этом здании запрещено.
       Я выхожу за дверь и сразу же опираюсь о ближайшую стенку.
       Это не страшно! Подумаешь, мороженое! Я потерплю! Самое главное, что я не потеряла работу… пока.
       

***

       Разговор с другом.
       
       Данил.
       
       - Ты что, совсем охренел? – я влетаю в кабинет к Егору, и мне абсолютно пох…й на то, что в этот момент пальцы друга ныряют между ног его помощницы Лиды.
       Она пытается сомкнуть колени, но увлеченный видом раскрытого влагалища начальник громко шикает и продолжает активно тереть пальцами клитор девушки.
       - Понравился подарок? – охрипшим голосом говорит друг.
       - Шутишь? – я сажусь на кожаный диван так, чтобы не видеть Лиду. – Ты о чем, придурок, думал, когда брал эту Мороженку на работу? В мою фирму?
       - О тебе, дорогой. О тебе – Егор еще активнее начинает работать пальцами, и я слышу как, не сдерживаясь, издает первый громкий крик девушка. – Говорят, для того, чтобы побороть свои страхи, человек должен столкнуться с ними лоб в лоб.
       - Я, бл…ь, ничего не боюсь – по слогам проговариваю я под аккомпанемент все более увеличивающегося в громкости крика Лиды – Сука, Егор, ты можешь потом этим позаниматься?
       Меня откровенно бесит звуки девушки, сильно смахивающие на покрикивания ночной совы, но друг и не пытается прекращать свое занятия.
       - Подожди чуть-чуть, она уже скоро. Да же, Лидочка? Смотри, Данил она течет как последняя блядь.
       Для Егора такое поведение считается приемлемым. Да что там! Мы с ним не раз трахали одну женщину одновременно, но сейчас единственное, что мне хочется «любить», это его гребанные мозги.
       И мне вот абсолютно насрать на то, когда и главное как кончит его помощница.
       Я отхожу к окну и достаю сигарету. Прикуриваю.
       - Эй, ты же в курсе, что здесь не курят? – шипит Егор.
       - Ты же в курсе, что когда я злюсь, я курю? – парирую я. – А я злюсь, сука, из-за тебя.
       Не проходит и трех секунд, как девушка начинает без перерыва кричать имя своего начальника, а мне хочется взять какой-нибудь очень важный документ со стола друга и засунуть этой крикунье в рот.
       Потом у меня за спиной происходит какая-то возня, и, спустя время, Лида застегивает замок кофты, а Егор довольным голосом провожает ее за дверь:
       - Иди, крошка, позже мы продолжим. Очень хочется засунуть свой х…й в твой шикарный ротик, но боюсь, мой слишком злой друг не будет ждать так долго.
       Дверь аккуратно прикрывается, и я, наконец-то, отворачиваюсь от окна.
       - Что за нах…й, Егор? А? – тут же бросаюсь я в словесную атаку.
       - Эээ - мужчина вскидывает обе руки вверх – Полегче. Ради тебя старался…. Мне просто надоело ждать, когда ты перестанешь быть гандоном, Дан.
       - Да??? – я подхожу к столу и сажусь в кресло друга.
       Знаю, как Егора это бесит, но сейчас мне его раздражение доставляет моральное удовольствие.
       - Ну и как, скажи мне, – растягивая в злой улыбке рот, начинаю ерзать на месте. – Мороженка поможет мне перестать быть гандоном?
       - Как? – скрестив руки на груди, друг недовольно смотрит на меня – Влюбишь ее в себя, трахнешь пару раз и выкинешь, как использованный презерватив. Отомстишь своей бывшей и всей ее ебанутой семейке.
       - Когда ты уже поймешь? – Закидываю ноги на стол с бумагами – Мне нахрен не нужна ни Анна, ни вся ее семейка. И тем более у меня нет желания им мстить.
       - Даа? – друг со злостью скидывает мои ноги со стола – А что же ты тогда бесишься появлению здесь этой Мороженки? Только не говори, что ты не можешь простить ей того инцидента на несостоявшейся свадьбе?
       Егор думает, что своим напоминанием о том случае сделает мне больно и, таким образом, сможет вытащить мои чувства на поверхность, но я его не обманываю. Уже несколько лет...
       Мне по-хуй!
       - Если ты думаешь, что я виню эту девицу в произошедшем, то ты просто идиот, Егор! – усмехаюсь я – Не поверишь, но Мороженка раздражает меня просто так. Без причины! Соплячка, возомнившая о себе невесть что. Ты представляешь, что она отчебучила?
       Я рассказываю другу о том, как София угрожала мне судом, и тот долго и громко смеется.
       - А ты что – держится за живот Егор – испугался?
       - Ага – смеюсь я – и сразу увеличил ей зарплату.
       - В смысле? – не понимает друг.
       - В смысле, завтра ее ждет сюрприз – я встаю с кресла, и друг тут же ныряет в него – Повышение по службе.
       - Что ты задумал? – осторожно спрашивает Егор.
       - Завтра узнаешь, а пока скажи, где ты ее нашел?
       - Не поверишь, она сама тебя нашла.- вновь смеется друг - Прислала резюме. Я когда читал его, чуть со смеху не удавился. Без опыта, без рекомендаций. И заметь, не через чью-то постель, девушка решила попасть в наш холдинг. Хотел уже было отложить. А потом как глянул на фотографию, сразу ее узнал – да даже не ее, а глаза эти огромные, на пол лица. Вспомнил, как ты Мороженку тогда на свадьбе чуть не угандошил. Спасибо мне, спас ребенка от твоей расправы. Так что, дарю. Бери и пользуйся.
       - Идиот – улыбаюсь я – Когда-нибудь я тебе такую же свинью подложу.
       - Них…я себе свинья! – смеется друг – Такую красотку я бы и сам не прочь шпилить.
       - Так шпиль, кто тебе не дает?
       - Нет уж – Егор отвешивает поклон – Предоставляю право первой ночи тебе. А дальше, как пойдет. Возможно, мы даже вместе когда-нибудь ее…
       - Так ладно – отхожу я к двери. Мне уже начинает надоедать этот разговор – Потом решим, что делать дальше…
       - Постой – останавливает меня друг – Мы по поводу благотворительного концерта еще не решили кое-какие вопросы..
       - Давай решать - тяжело вздыхаю я …
       А спустя два часа, в обеденный перерыв, я сижу в своем кабинете и думаю о том, что Егор может быть и долбоеб, но он прав.
       Потому что трахнуть Мороженку мне захотелось с первого взгляда на ее попку, обтянутую в эту блядскую юбку.
       Там, в конференц-зале, я только поднял глаза на девушку, а мой член уже встал для того, чтобы поприветствовать новую сотрудницу. И я даже чуть не пропустил мимо ушей представление подчиненной, но память острым крючком подцепила фамилию. А за ней потянула и имя. И отчество.
       Уж я-то родственников несостоявшейся жены запомнил хорошо – сколько раз она таскала меня по дням рождения и другим мероприятиям, устраиваемым ее родней.
       Кстати, из всех ее близких мне всегда больше всего нравился дядя Ани, отец Мороженки, Евгений Николаевич. Он был простым мужиком, абсолютно не кичился тем, что работает на хорошей работе и со всеми общался на равных. И, как я несколько раз замечал по его поведению, жену свою и дочь он очень любил.
       Поэтому, спустя несколько лет после разрыва с Анной, мне было грустно читать его некролог в какой-то местной газетенке.
       Жаль мужика!
       Только моя эта жалость никак не распространялась на его славную дочурку.
       Я же ей по-хорошему говорил, чтобы она свалила отсюда нахрен.
       Не поняла?
       Что же, это ее проблемы.
       Пусть теперь пеняет на себя. Потому что я решил применить на Мороженке одну старую истину: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе».
       И почему то именно на нее мне хочется выплеснуть весь свой праведный гнев на этих продажных тварей.