Начал приводить в чувство легкими шлепками по лицу, и она зашевелилась, а я прирос к земле посреди леса рядом с каретой, постепенно осознавая, что совершил.
— Что случилось? — в панике подбежала к Астрид ее мать, а следом отец, браться и сестры.
— Хакон пытался меня задушить, — еле слышно произнесла она, и вся делегация застыла в ступоре, пытаясь осознать суть ее слов.
Я пожал плечами и замотал головой. Не нашлось слов, чтобы оправдаться. Я действительно хотел ее убить, но до конца не понимал, как все-таки это произошло!
Единственным, кто подошел ко мне, был Тулан. Он положил руку мне на плечо и шепнул:
— Пойдем? Поговорим в стороне, — и повел меня в чащу леса.
Я безвольно шел за ним, спотыкаясь на каждом шагу, а когда голоса за спиной стихли, Тулан остановился и обнял меня.
— Скажи мне честно, что случилось, и я помогу тебе.
В этот страшный миг только он и протянул мне руку помощи, поэтому я не стал врать. Рассказал все так, как было, вспоминая наш «колкий» разговор с Астрид. А закончив, застыл, ожидая решения Тулана.
Советник отпрянул и схватил меня за плечи, заглядывая в глаза.
— Я знаю, что такое потерять мать. Сам лишился ее в юном возрасте. Знаю, что такое потерять отца. Он погибал у меня на руках от страшной болезни. А теперь узнал, что такое лишиться смысла жизни. Потерять женщину, которой дышал, ради которой вставал каждое утро. На твою долю выпало немало потерь, и твой гнев мне понятен, Хакон, но ты должен взять себя в руки, иначе погибнешь. Сейчас мы вернемся, и я сделаю все, чтобы ты смог проводить мать в последний путь. Я сделаю это ради нее. Ты ее единственный сын! Плоть и кровь! Ты должен присутствовать на церемонии и проводить ее в последний путь. Я об этом позабочусь, но держись подальше от Астрид. Если она вызывает в тебе столько эмоций, лучше не говори с ней, не смотри на нее. Выполни свой долг сегодня! Будь сильным!
Он встряхнул меня, и я кивнул в ответ. Сначала показалось, что выдержка вернулась, и я смело вышел на дорогу. Но стоило увидеть осуждающие взгляды делегации, как наносная смелость исчезла в тот же миг. Словно побитая собака, я шел вперед с опущенной головой вслед за Туланом, который посадил меня в свою карету, захлопнул за собой дверцу и начал объяснять всем, кто столпился вокруг него:
— Хакон очень болезненно переживает смерть матери и просит прощения у супруги за гневный выпад. Я прошу войти в его положение и позволить ему присутствовать на церемонии погребения королевы. Я лично буду его сопровождать и уже по приезду в замок вверю его в руки лекаря. Ваше величество, проявите благородство, молю.
Я не видел, что происходило снаружи, но слышал гневные шепотки гостей. А потом голос Астрид пронзил тихий гомон:
— Я все понимаю, Тулан, и, конечно же, не желаю мужу зла. Он вправе проститься с матерью. Но мне хотелось бы продолжить дальнейший путь в компании советника Пармиса.
— Да, ваше величество, — отозвался Тулан, а я истерически рассмеялся. Украла у меня единственного друга! Унизила на глазах у всех и вновь надела благородную маску! Жаль, что не успел задушить эту тварь!
Вскоре кареты двинулись дальше, и спустя несколько минут мы прибыли в Храм. Я не видел, как гроб заносят в помещение, как жрицы встречают гостей, зато слышал грустную, щемящую душу музыку земных драконов. Скорбящие ноты жалобно стонали, и мое сердце завывало вместе с ними свою траурную песню. Признаться, я боялся выйти из кареты и вновь увидеть осуждающие взгляды, но Тулан раскрыл дверь и жестом пригласил меня выйти.
Я спрятал свой страх подальше и сошел с кареты, окидывая Храм взглядом. Золотой и помпезный, напоминающий огромные шары, выходящие друг из друга с острыми пиками крыш и цветастым, до щепетильности ухоженным подворьем. Даже в столь непредсказуемую в это время погоду дорожка была устлана зеленым махровым ковром. Я ступил на нее и посмотрел в небо. Ни единого облачка! Такая редкость в этом сезоне! Похоже, Великий Дракон любил мою мать, если во время ее похорон разогнал тучи! Я все больше поражался собственным бредовым мыслям. Нельзя им поддаваться! Нельзя смотреть на Астрид! Но, увы, она стояла у гроба рядом со статуей земного дракона, а Пармис позади нее, словно коршун оглядывал всех, кто посмел вскинуть на нее недружелюбный взор. Предатель! Какой же подлый и наглый предатель! Он клялся на крови в нашей вечной дружбе! А на деле — пшик!
На негнущихся ногах я подошел к матери и склонился над ее телом. Коснулся ее ледяной руки и сжал губы. Мысленно прощался с ней и просил прощение за все. Здесь, посреди Храма, я не думал о несправедливости ее завещания, не думал о жене, которая меня ненавидела, о лучшем друге, который предал, но почему-то я думал о Тори. О женщине, которую любил и ненавидел, о том, как же мне безумно жаль, что ее не стало, о том, что не поговорил с ней, не выяснил мотивов измены, не спросил, хотя мог! Теперь все эти вопросы витали в воздухе без ответов и кто в этом виноват? Моя гордость! Моя заносчивость! Моя злоба! А ведь Астрид права! Во всем была права, когда говорила о том, что меня нельзя полюбить. Действительно нельзя!
Жестокая правда обескуражила меня настолько, что я захотел уничтожить женщину, которая ее произнесла! Но опять же только силой мощного тела, ведь слов в оправдание своих поступков не находил, и знал, что никогда их не найду! Тори смогла бы объяснить, почему я стал таким, но ее больше НЕТ!
УМЕРЛА! Как и моя несчастная мать! Одна от руки недруга, а другая от порочной болезни, но не в этом суть!
Все мое тело напряглось, натянулось нервной струной, а руки снова сжались в кулаки. Я оторвал взор от матери и посмотрел сквозь скорбящих. Там, за головами кармазинов я увидел силуэт прекрасного смуглого лица, наполовину скрытого капюшоном. МОЯ Тори смотрела на меня из-под опущенных ресниц томно и печально. Я обомлел и приоткрыл рот. Замотал головой, а жрицы начали петь над телом матери и кружить возле гроба, окуривая помещение благовоньями. Дым затуманил застывший вдали образ Тори, но я продолжал ее видеть!
О! Великий Дракон! Что со мной? Неужели схожу с ума?!
Я зажмурился до боли в глазах и распахнул их резко. Помогло! Я больше не видел Тори, хотя продолжал искать ее в толпе. Наваждение и игры разума!
Я искал логический ответ на эти видения, но не находил. И все же понимал, что видел ее реальной и живой! Вот так в нескольких метрах от себя! Все это выбило меня из общей атмосферы скорби, но я нашел в себе силы сосредоточить внимание лишь на матери.
Тулан стоял рядом со мной и судорожно сжимал край гроба. Трясся всем телом, словно лист на ветру и ронял крупные слезы на бархатные лепестки леониев. Меня и самого пробила дрожь от этой страшной картины, и капля холодного пота пробежала по позвоночнику.
Чтобы справиться со страхом, я поднял взгляд и посмотрел на королеву Ариума. Рядом с Суфидой увидел Тори! Она стояла такая бледная, будто сама смерть! Застыла и не моргала, фарфоровая и мертвая!
Ее бы только окликнуть! Дать понять, что я ее вижу!
По коже пробежал табун мурашек, и я в тот же миг разучился дышать от страха.
— Она здесь! — закричал изо всех сил и бросился вперед, чтобы успеть ее поймать, но споткнулся о ножку постамента и сбил его с места. Сам рухнул на ковер и не успел подняться, как гроб сполз вниз, ударился о пол, и тело матери выпало наполовину, застыв ничком у моих ног.
Гробовая тишина опустилась на Храм, и даже музыканты прервали игру. На меня смотрели потрясенные жрицы, а толпа дружно ахнула. Я сумел поймать взгляд Тулана и понял, что даже он сейчас не сможет меня оправдать.
— Вы видели?! — в отчаянии выкрикнул я, чтобы хоть как-то объяснить свое падение. — Ее дух пришел! За вами стоял! Посмотрите! — указал я на Суфиду и только потом осознал, насколько сильно провалился в вязкую топь неверия, окончательно потеряв свой авторитет в их глазах! На меня смотрели с жалостью и презрением. Я подскочил на ноги, а советники бросились поднимать тело матери, чтобы уложить его обратно в гроб.
Я стоял посреди зала без движения, судорожно ища лицо Тори в толпе. Но так и не нашел!
Тулан подошел ко мне, взял под руку и начал уводить из помещения на улицу. Напоследок я обернулся и вновь увидел Тори позади Астрид, но не стал об этом говорить. Советник погрузил меня в карету и приказал кучерам и стражам доставить меня прямо к лекарю.
Я лег на сидение и под монотонное покачивание, наконец, уснул без единой мысли в голове, впервые так крепко с момента смерти матери.
Пармис
Никогда в своей жизни я не видел ничего подобного! Феерия абсурда! Хакон сам себя унизил и втоптал в грязь, но не без помощи Астрид! Моя женщина была права и сделала все, чтобы спровоцировать мужа на безумие, но переступила грань безопасности! Когда я держал ее бездыханную на руках, мой мир снова перевернулся от дикого страха предстоящей потери! Она слишком далеко зашла, но остановиться уже не могла! Я понимал все это, но не одобрял!
Тори сыграла заключительный аккорд в этой жестокой пьесе, а Астрид до конца не могла успокоиться. Даже когда мой дядя отстранил Хакона от церемонии, она не упустила возможности посмаковать каждый миг этой позорной сцены. Всю дорогу до главной площади она говорила лишь о принце, упиваясь его провалом, а я молча слушал ее хлесткие слова и кивал. Моя любимая улыбалась — это главное! На остальное плевать! Я смотрел на нее с вожделением и едва сдерживал любовные порывы впиться в ее сочные губы и заключить в крепкие объятия. Красивая и сильная КОРОЛЕВА АСТРИД теперь казалась мне более недостижимой, чем раньше. Парадокс! А ведь власти стало больше и возможности безграничны! НО! Она взвалила на себя огромную и непосильную ношу, которая исключала любовную связь в угоду всему королевству. Мириться с этим я не собирался! Отпускать от себя женщину, которую обожал, тоже! Но события накатывали на нас, будто снежный ком! После погребения Хаамы в родовом склепе, короли объявили о начале Совета, минуя прощание на главной площади. Не хотели затягивать с визитом и не дали Астрид времени передохнуть.
Великий Совет Четырех Королевств проходил в Зеленом зале дворца. Тайно, без лишних ушей и глаз, они рассматривали завещание в присутствии безумного Хакона и уставшей от распрей Астрид. Даже советников не впустили! Я терпеливо ждал решения за закрытыми дверьми и нервно ходил по коридору, переживая за исход. Завещание было подлинным, и мы сделали все, чтобы короли увидели сущность принца во всей красе, но волнение не покидало меня ни на секунду! А переживал я в первую очередь за то, что Хакон вновь посмеет наброситься на Астрид! Я надеялся только на то, что в присутствии высокопоставленных особ он на это не решится!
Время шло, а дверь все не открывалась. Слишком долго! Я постоянно сжимал кулаки, борясь с желанием войти внутрь, чтобы защитить свою женщину, но здравый смысл останавливал уже на пороге отчаянного поступка. Нельзя! Мне сейчас нельзя вмешиваться, и любое проявление эмоций погубит нас обоих! Как же тяжело, о, Великий Дракон! Это настоящее чудо, что моей выдержки хватило и я, наконец, дождался окончания Совета!
Дверь резко распахнулась, и из зала выбежал всклокоченный Хакон. Пронесся мимо меня и скрылся в темном коридоре. Астрид вышла с улыбкой на лице в компании королей, которые поддерживали ее как словами, так и жестами. От сердца тут же отлегло. Я с облегчением выдохнул, когда Астрид подошла ко мне и одобрительно кивнула. Неужели все это закончилось?!
— Понимаю, что не своевременно устраивать праздник сразу после траурного события, но не смею задерживать дорогих гостей. Советник Пармис, прошу вас оформить приказ о назначении коронации. Она состоится уже завтра, — распорядилась Астрид в присутствии королей, которые с энтузиазмом ее поддержали.
Значит, гости задержатся, чтобы почтить новую королеву и поприсутствовать на великом балу, но подготовка к нему полностью займет все мое свободное время! Надо разделить обязанности с Туланом и другими советниками, но сейчас мне хотелось остаться с Астрид наедине. Мне не хватало ее как воздуха. Все мои мысли кружили над ее короной, а тело отзывалось на каждый ее жест. Я больше был не в силах терпеть отстраненности и лжи! Я хотел поскорее снять с себя все маски и насладиться любовью, которая горела между нами ярким пламенем.
— Да, ваше величество! — поклонился я. — Прошу вас пройти в кабинет и обговорить подробности торжества.
— Конечно, — проследовала она вперед по коридору в сопровождении стражи. Я же почтил королей прощальным поклоном и отправился за ней.
Как только Астрид вошла в королевский кабинет, я запер за нами дверь на ключ и оставил его в скважине. Строгое убранство кабинета не располагало к томным беседам, но камин горел изо всех сил, подсвечивая огромную шкуру, что овалом лежала на полу, и будто манила опуститься в комфорт и мягкость белой шерсти. Поодаль от камина стояло два кресла с отдельными небольшими столиками, украшенными вазами с леониями и сервированные напитками и закусками. Астрид лишь мельком взглянула на созданный прислугой уют, заострив внимание на канделябрах с горящими свечами. Прошла вперед к массивному дубовому столу и с выдохом упала на трон. Наотмашь стащила с головы корону и положила ее перед собой. Облокотилась на стол и уронила лицо в ладони.
Я присел напротив и сложил руки, внимательно наблюдая за ее движениями. Ждал от нее первых слов, которые могли начать важный разговор, но так и не дождался.
— Поздравляю, милая, — шепнул я и протянул ей руку через стол.
— Даже не верится. Я — истинная королева! Они признали завещание подлинным. Пармис, мне страшно! Что мне теперь делать? Я боюсь, что не справлюсь, — на надрыве голоса произнесла она и явила мне свое испуганное лицо. — Помоги мне уничтожить Хакона. Я не знаю, что делать дальше. Он ушел в больничное крыло. Я хочу отравить его этой ночью, — яростно блеснули ее глаза.
Я встал из-за стола, тяжело вздохнул и подошел к трону. Опустился на колено у ее ног и взял ее за руку, которая пробила меня ледяным холодом и дрожью.
— Моя милая Астрид, сейчас тебе не надо думать о новом дне. Забудь о будущем и о тех делах, что предстоит решить. Забудь о мести хотя бы на время. Сейчас у нас есть повод отметить успех и насладиться триумфом. Мы шли к нему короткой, но ухабистой дорогой и все же пришли. Ты довольна, моя девочка?
Она зажмурилась и прикусила нижнюю губу. Сжала мою ладонь до боли и сползла с трона на пол, утопая в пышных черных юбках платья. Поднесла тыльную сторону моей ладони к губам и прижалась к ней щекой.
— Я могла сегодня умереть, но меня спасло то, что Хакон плохо знает сущность блуасанов, иначе понял бы все. В отличие от других рас, мы обладаем возможностью надолго задерживать дыхание. Когда я почувствовала, что могу умереть в его руках, сделала вид, что перестала дышать, хотя воздух в легких оставался. Только это меня и спасло.
Она говорила тихо и спокойно, но я закипал внутри от каждого ее слова, злился на то, что ничего не смог сделать, чтобы ее спасти! Опять не смог! Вновь оказался далеко! Это бессилие грызло меня изнутри и выворачивало наизнанку! Я чувствовал себя никчемным юнцом, который не способен постоять
— Что случилось? — в панике подбежала к Астрид ее мать, а следом отец, браться и сестры.
— Хакон пытался меня задушить, — еле слышно произнесла она, и вся делегация застыла в ступоре, пытаясь осознать суть ее слов.
Я пожал плечами и замотал головой. Не нашлось слов, чтобы оправдаться. Я действительно хотел ее убить, но до конца не понимал, как все-таки это произошло!
Единственным, кто подошел ко мне, был Тулан. Он положил руку мне на плечо и шепнул:
— Пойдем? Поговорим в стороне, — и повел меня в чащу леса.
Я безвольно шел за ним, спотыкаясь на каждом шагу, а когда голоса за спиной стихли, Тулан остановился и обнял меня.
— Скажи мне честно, что случилось, и я помогу тебе.
В этот страшный миг только он и протянул мне руку помощи, поэтому я не стал врать. Рассказал все так, как было, вспоминая наш «колкий» разговор с Астрид. А закончив, застыл, ожидая решения Тулана.
Советник отпрянул и схватил меня за плечи, заглядывая в глаза.
— Я знаю, что такое потерять мать. Сам лишился ее в юном возрасте. Знаю, что такое потерять отца. Он погибал у меня на руках от страшной болезни. А теперь узнал, что такое лишиться смысла жизни. Потерять женщину, которой дышал, ради которой вставал каждое утро. На твою долю выпало немало потерь, и твой гнев мне понятен, Хакон, но ты должен взять себя в руки, иначе погибнешь. Сейчас мы вернемся, и я сделаю все, чтобы ты смог проводить мать в последний путь. Я сделаю это ради нее. Ты ее единственный сын! Плоть и кровь! Ты должен присутствовать на церемонии и проводить ее в последний путь. Я об этом позабочусь, но держись подальше от Астрид. Если она вызывает в тебе столько эмоций, лучше не говори с ней, не смотри на нее. Выполни свой долг сегодня! Будь сильным!
Он встряхнул меня, и я кивнул в ответ. Сначала показалось, что выдержка вернулась, и я смело вышел на дорогу. Но стоило увидеть осуждающие взгляды делегации, как наносная смелость исчезла в тот же миг. Словно побитая собака, я шел вперед с опущенной головой вслед за Туланом, который посадил меня в свою карету, захлопнул за собой дверцу и начал объяснять всем, кто столпился вокруг него:
— Хакон очень болезненно переживает смерть матери и просит прощения у супруги за гневный выпад. Я прошу войти в его положение и позволить ему присутствовать на церемонии погребения королевы. Я лично буду его сопровождать и уже по приезду в замок вверю его в руки лекаря. Ваше величество, проявите благородство, молю.
Я не видел, что происходило снаружи, но слышал гневные шепотки гостей. А потом голос Астрид пронзил тихий гомон:
— Я все понимаю, Тулан, и, конечно же, не желаю мужу зла. Он вправе проститься с матерью. Но мне хотелось бы продолжить дальнейший путь в компании советника Пармиса.
— Да, ваше величество, — отозвался Тулан, а я истерически рассмеялся. Украла у меня единственного друга! Унизила на глазах у всех и вновь надела благородную маску! Жаль, что не успел задушить эту тварь!
Вскоре кареты двинулись дальше, и спустя несколько минут мы прибыли в Храм. Я не видел, как гроб заносят в помещение, как жрицы встречают гостей, зато слышал грустную, щемящую душу музыку земных драконов. Скорбящие ноты жалобно стонали, и мое сердце завывало вместе с ними свою траурную песню. Признаться, я боялся выйти из кареты и вновь увидеть осуждающие взгляды, но Тулан раскрыл дверь и жестом пригласил меня выйти.
Я спрятал свой страх подальше и сошел с кареты, окидывая Храм взглядом. Золотой и помпезный, напоминающий огромные шары, выходящие друг из друга с острыми пиками крыш и цветастым, до щепетильности ухоженным подворьем. Даже в столь непредсказуемую в это время погоду дорожка была устлана зеленым махровым ковром. Я ступил на нее и посмотрел в небо. Ни единого облачка! Такая редкость в этом сезоне! Похоже, Великий Дракон любил мою мать, если во время ее похорон разогнал тучи! Я все больше поражался собственным бредовым мыслям. Нельзя им поддаваться! Нельзя смотреть на Астрид! Но, увы, она стояла у гроба рядом со статуей земного дракона, а Пармис позади нее, словно коршун оглядывал всех, кто посмел вскинуть на нее недружелюбный взор. Предатель! Какой же подлый и наглый предатель! Он клялся на крови в нашей вечной дружбе! А на деле — пшик!
На негнущихся ногах я подошел к матери и склонился над ее телом. Коснулся ее ледяной руки и сжал губы. Мысленно прощался с ней и просил прощение за все. Здесь, посреди Храма, я не думал о несправедливости ее завещания, не думал о жене, которая меня ненавидела, о лучшем друге, который предал, но почему-то я думал о Тори. О женщине, которую любил и ненавидел, о том, как же мне безумно жаль, что ее не стало, о том, что не поговорил с ней, не выяснил мотивов измены, не спросил, хотя мог! Теперь все эти вопросы витали в воздухе без ответов и кто в этом виноват? Моя гордость! Моя заносчивость! Моя злоба! А ведь Астрид права! Во всем была права, когда говорила о том, что меня нельзя полюбить. Действительно нельзя!
Жестокая правда обескуражила меня настолько, что я захотел уничтожить женщину, которая ее произнесла! Но опять же только силой мощного тела, ведь слов в оправдание своих поступков не находил, и знал, что никогда их не найду! Тори смогла бы объяснить, почему я стал таким, но ее больше НЕТ!
УМЕРЛА! Как и моя несчастная мать! Одна от руки недруга, а другая от порочной болезни, но не в этом суть!
Все мое тело напряглось, натянулось нервной струной, а руки снова сжались в кулаки. Я оторвал взор от матери и посмотрел сквозь скорбящих. Там, за головами кармазинов я увидел силуэт прекрасного смуглого лица, наполовину скрытого капюшоном. МОЯ Тори смотрела на меня из-под опущенных ресниц томно и печально. Я обомлел и приоткрыл рот. Замотал головой, а жрицы начали петь над телом матери и кружить возле гроба, окуривая помещение благовоньями. Дым затуманил застывший вдали образ Тори, но я продолжал ее видеть!
О! Великий Дракон! Что со мной? Неужели схожу с ума?!
Я зажмурился до боли в глазах и распахнул их резко. Помогло! Я больше не видел Тори, хотя продолжал искать ее в толпе. Наваждение и игры разума!
Я искал логический ответ на эти видения, но не находил. И все же понимал, что видел ее реальной и живой! Вот так в нескольких метрах от себя! Все это выбило меня из общей атмосферы скорби, но я нашел в себе силы сосредоточить внимание лишь на матери.
Тулан стоял рядом со мной и судорожно сжимал край гроба. Трясся всем телом, словно лист на ветру и ронял крупные слезы на бархатные лепестки леониев. Меня и самого пробила дрожь от этой страшной картины, и капля холодного пота пробежала по позвоночнику.
Чтобы справиться со страхом, я поднял взгляд и посмотрел на королеву Ариума. Рядом с Суфидой увидел Тори! Она стояла такая бледная, будто сама смерть! Застыла и не моргала, фарфоровая и мертвая!
Ее бы только окликнуть! Дать понять, что я ее вижу!
По коже пробежал табун мурашек, и я в тот же миг разучился дышать от страха.
— Она здесь! — закричал изо всех сил и бросился вперед, чтобы успеть ее поймать, но споткнулся о ножку постамента и сбил его с места. Сам рухнул на ковер и не успел подняться, как гроб сполз вниз, ударился о пол, и тело матери выпало наполовину, застыв ничком у моих ног.
Гробовая тишина опустилась на Храм, и даже музыканты прервали игру. На меня смотрели потрясенные жрицы, а толпа дружно ахнула. Я сумел поймать взгляд Тулана и понял, что даже он сейчас не сможет меня оправдать.
— Вы видели?! — в отчаянии выкрикнул я, чтобы хоть как-то объяснить свое падение. — Ее дух пришел! За вами стоял! Посмотрите! — указал я на Суфиду и только потом осознал, насколько сильно провалился в вязкую топь неверия, окончательно потеряв свой авторитет в их глазах! На меня смотрели с жалостью и презрением. Я подскочил на ноги, а советники бросились поднимать тело матери, чтобы уложить его обратно в гроб.
Я стоял посреди зала без движения, судорожно ища лицо Тори в толпе. Но так и не нашел!
Тулан подошел ко мне, взял под руку и начал уводить из помещения на улицу. Напоследок я обернулся и вновь увидел Тори позади Астрид, но не стал об этом говорить. Советник погрузил меня в карету и приказал кучерам и стражам доставить меня прямо к лекарю.
Я лег на сидение и под монотонное покачивание, наконец, уснул без единой мысли в голове, впервые так крепко с момента смерти матери.
ГЛАВА 11
Пармис
Никогда в своей жизни я не видел ничего подобного! Феерия абсурда! Хакон сам себя унизил и втоптал в грязь, но не без помощи Астрид! Моя женщина была права и сделала все, чтобы спровоцировать мужа на безумие, но переступила грань безопасности! Когда я держал ее бездыханную на руках, мой мир снова перевернулся от дикого страха предстоящей потери! Она слишком далеко зашла, но остановиться уже не могла! Я понимал все это, но не одобрял!
Тори сыграла заключительный аккорд в этой жестокой пьесе, а Астрид до конца не могла успокоиться. Даже когда мой дядя отстранил Хакона от церемонии, она не упустила возможности посмаковать каждый миг этой позорной сцены. Всю дорогу до главной площади она говорила лишь о принце, упиваясь его провалом, а я молча слушал ее хлесткие слова и кивал. Моя любимая улыбалась — это главное! На остальное плевать! Я смотрел на нее с вожделением и едва сдерживал любовные порывы впиться в ее сочные губы и заключить в крепкие объятия. Красивая и сильная КОРОЛЕВА АСТРИД теперь казалась мне более недостижимой, чем раньше. Парадокс! А ведь власти стало больше и возможности безграничны! НО! Она взвалила на себя огромную и непосильную ношу, которая исключала любовную связь в угоду всему королевству. Мириться с этим я не собирался! Отпускать от себя женщину, которую обожал, тоже! Но события накатывали на нас, будто снежный ком! После погребения Хаамы в родовом склепе, короли объявили о начале Совета, минуя прощание на главной площади. Не хотели затягивать с визитом и не дали Астрид времени передохнуть.
Великий Совет Четырех Королевств проходил в Зеленом зале дворца. Тайно, без лишних ушей и глаз, они рассматривали завещание в присутствии безумного Хакона и уставшей от распрей Астрид. Даже советников не впустили! Я терпеливо ждал решения за закрытыми дверьми и нервно ходил по коридору, переживая за исход. Завещание было подлинным, и мы сделали все, чтобы короли увидели сущность принца во всей красе, но волнение не покидало меня ни на секунду! А переживал я в первую очередь за то, что Хакон вновь посмеет наброситься на Астрид! Я надеялся только на то, что в присутствии высокопоставленных особ он на это не решится!
Время шло, а дверь все не открывалась. Слишком долго! Я постоянно сжимал кулаки, борясь с желанием войти внутрь, чтобы защитить свою женщину, но здравый смысл останавливал уже на пороге отчаянного поступка. Нельзя! Мне сейчас нельзя вмешиваться, и любое проявление эмоций погубит нас обоих! Как же тяжело, о, Великий Дракон! Это настоящее чудо, что моей выдержки хватило и я, наконец, дождался окончания Совета!
Дверь резко распахнулась, и из зала выбежал всклокоченный Хакон. Пронесся мимо меня и скрылся в темном коридоре. Астрид вышла с улыбкой на лице в компании королей, которые поддерживали ее как словами, так и жестами. От сердца тут же отлегло. Я с облегчением выдохнул, когда Астрид подошла ко мне и одобрительно кивнула. Неужели все это закончилось?!
— Понимаю, что не своевременно устраивать праздник сразу после траурного события, но не смею задерживать дорогих гостей. Советник Пармис, прошу вас оформить приказ о назначении коронации. Она состоится уже завтра, — распорядилась Астрид в присутствии королей, которые с энтузиазмом ее поддержали.
Значит, гости задержатся, чтобы почтить новую королеву и поприсутствовать на великом балу, но подготовка к нему полностью займет все мое свободное время! Надо разделить обязанности с Туланом и другими советниками, но сейчас мне хотелось остаться с Астрид наедине. Мне не хватало ее как воздуха. Все мои мысли кружили над ее короной, а тело отзывалось на каждый ее жест. Я больше был не в силах терпеть отстраненности и лжи! Я хотел поскорее снять с себя все маски и насладиться любовью, которая горела между нами ярким пламенем.
— Да, ваше величество! — поклонился я. — Прошу вас пройти в кабинет и обговорить подробности торжества.
— Конечно, — проследовала она вперед по коридору в сопровождении стражи. Я же почтил королей прощальным поклоном и отправился за ней.
Как только Астрид вошла в королевский кабинет, я запер за нами дверь на ключ и оставил его в скважине. Строгое убранство кабинета не располагало к томным беседам, но камин горел изо всех сил, подсвечивая огромную шкуру, что овалом лежала на полу, и будто манила опуститься в комфорт и мягкость белой шерсти. Поодаль от камина стояло два кресла с отдельными небольшими столиками, украшенными вазами с леониями и сервированные напитками и закусками. Астрид лишь мельком взглянула на созданный прислугой уют, заострив внимание на канделябрах с горящими свечами. Прошла вперед к массивному дубовому столу и с выдохом упала на трон. Наотмашь стащила с головы корону и положила ее перед собой. Облокотилась на стол и уронила лицо в ладони.
Я присел напротив и сложил руки, внимательно наблюдая за ее движениями. Ждал от нее первых слов, которые могли начать важный разговор, но так и не дождался.
— Поздравляю, милая, — шепнул я и протянул ей руку через стол.
— Даже не верится. Я — истинная королева! Они признали завещание подлинным. Пармис, мне страшно! Что мне теперь делать? Я боюсь, что не справлюсь, — на надрыве голоса произнесла она и явила мне свое испуганное лицо. — Помоги мне уничтожить Хакона. Я не знаю, что делать дальше. Он ушел в больничное крыло. Я хочу отравить его этой ночью, — яростно блеснули ее глаза.
Я встал из-за стола, тяжело вздохнул и подошел к трону. Опустился на колено у ее ног и взял ее за руку, которая пробила меня ледяным холодом и дрожью.
— Моя милая Астрид, сейчас тебе не надо думать о новом дне. Забудь о будущем и о тех делах, что предстоит решить. Забудь о мести хотя бы на время. Сейчас у нас есть повод отметить успех и насладиться триумфом. Мы шли к нему короткой, но ухабистой дорогой и все же пришли. Ты довольна, моя девочка?
Она зажмурилась и прикусила нижнюю губу. Сжала мою ладонь до боли и сползла с трона на пол, утопая в пышных черных юбках платья. Поднесла тыльную сторону моей ладони к губам и прижалась к ней щекой.
— Я могла сегодня умереть, но меня спасло то, что Хакон плохо знает сущность блуасанов, иначе понял бы все. В отличие от других рас, мы обладаем возможностью надолго задерживать дыхание. Когда я почувствовала, что могу умереть в его руках, сделала вид, что перестала дышать, хотя воздух в легких оставался. Только это меня и спасло.
Она говорила тихо и спокойно, но я закипал внутри от каждого ее слова, злился на то, что ничего не смог сделать, чтобы ее спасти! Опять не смог! Вновь оказался далеко! Это бессилие грызло меня изнутри и выворачивало наизнанку! Я чувствовал себя никчемным юнцом, который не способен постоять
