О ссоре с соседкой, чей мальчишка ударил мою сестру палкой. Я слушала ее и забывала о переживаниях. Не думала о Кироне. Совсем потеряла счет времени, и только когда настал час звать всех на обед, я отправилась к реке. С благоговением вспомнила, как сбегала в лес от шантаи перед отбором. Небольшая потайная дверь теперь была настежь открыта. Я прошла по знакомому пути и спустилась к реке. Было подозрительно тихо. Может, они ушли играть во двор? Но приглядевшись, на берегу я увидела шантаи. Он лежал без движения, а по близости не было сына. Сердце замерло от страха. Пока я бежала к Тулеку, уговаривала себя, что ничего страшного просто не могло случиться. Только не в Силве!
Опустившись на колени перед шантаи, я поняла, что он крепко спит. Руки раскинуты, а рядом пустая фляжка. Начала бить его по щекам, брызгать на лицо водой, но реакции не последовало. Я заметалась по лесу, начала звать сына, но он не откликался. В панике я забежала в хижину и закричала:
— Келеар! Мама, ты видела моего сына?!
— Нет… — протянула она, и я выбежала во двор.
Я искала его повсюду, но нагилы разводили руками. Никто не видел Келеара. Тогда я снова побежала на берег реки. Оставалось надеяться на то, что шантаи проснется и расскажет, куда мог подеваться ребенок. Но он не просыпался. Мы будили его всей деревней. Отнесли в хижину. Ланда вливала в него бодрящие отвары трав, пока я вновь и вновь безустанно бродила по лесу в поисках сына. Я лишь на миг представила, что больше никогда не увижу Келеара и в глазах помутнело. Я прислонилась спиной к дереву, едва держась на ногах, когда кто-то из нагилов крикнул, что Тулек очнулся. Опрометью я сорвалась с места, забывая об усталости и головокружении. Ворвалась в дом и подбежала к постели.
Шантаи сидел на кровати, схватившись за голову. Его окружали нагилы, заваливали вопросами, а он лишь разводил руками и смотрел в пол.
— Тулек, где мой сын?! — надрывно закричала я.
— Он был со мной, а потом я уснул, — прошептал он.
— Зачем ты пил?! — подскочила я к шантаи и затрясла его за плечи. — Где он?! Говори?!
— Не знаю, — произнес он мертвым голосом и закрыл лицо руками.
Кирон
— Для чего же я тогда набрала с собой столько платьев?! — возмущалась Раилда, расхаживая по своим покоям. Я стоял у окна и пытался пропустить истерику мимо ушей. Перебор с женщинами в моей жизни. Они сведут меня с ума! — А как же обряд? Мы так не договаривались! — села она кровать и начала плакать.
— Будет только пир и точка!
— Может, я никогда больше не выйду замуж, — начала всхлипывать она. — Приедет вся родня. Как я буду смотреть им в глаза?
Альва подумала, что сможет разжалобить меня слезами и пылкими речами? Она глубоко ошибалась. Я не собирался ничего менять. Какой брак такая и свадьба. Все формально, чопорно и строго.
— Значит так, Раилда, наряжайся и приходи в сад. Там уже столы накрыты. Ослушаешься, я вообще отменю даже пир. Понятно?
Она коротко кивнула и указала мне на дверь. Хотя в этом не было нужды, я и так собирался уходить. Облачившись в красный императорский камзол, я вышел из замка. Занял место за круглым столом в центре пиршества. Удобно устроился на троне и стал наблюдать, как вокруг суетится прислуга, а гости занимают свободные места.
Я все время думал о Нирель и сыне. Уже не раз пожалел, что отпустил их в Силву. Путь туда нелегкий и довольно опасный. Поскорее бы закончился пир и тогда я сразу оседлаю бурта и рвану в деревню навстречу Нирель.
С гордо поднятой головой обрамленной короной и в сиреневом пышном платье, Раилда шла по саду с двумя придворными альвами, которых привезла с собой. Блеснула на меня красными глазами и заняла свой трон. Не притронулась к еде и напиткам. Скрестила руки на груди и отвернулась, состроив обиженное лицо, вроде мне есть до нее дело.
Когда гости заполнили собой почти весь сад так, что камню негде было упасть, на пире появился сам Аскорн верхом на мидиши. Почему-то без жены. Лишь приближенные и слуги. Я сразу заметил, как мать оживилась. Подошла к нему, отвесила поклон и проводила за свой стол. Меня накрыли воспоминания. Когда отец был еще жив, она точно так же смотрела на альву и угождала ему во всем, не стесняясь посторонних глаз. Я вспомнил, как шептались слуги у нее за спиной, как окружающие осуждали ее аморальное поведение. Но Айдис все было нипочем. Она, словно одержимая, отдавалась Аскорну. Будто он заразил ее неизлечимой болезнью. Ее не останавливал даже страх перед смертью или вечным заточением. Вот и сейчас я видел тот самый огонь в ее глазах и злился. Пусть только попробует еще раз осквернить красный замок утехами с альвой! Мать уже давно вынуждает меня снова отправить ее в подземелье, нарываясь на скандал.
Весь вечер я не сводил глаз с этой отвратительной пары. От них обоих за версту тянуло похотью. Особенно отличилась Айдис. Она вообще перешла все грани приличия, когда залезла на стол и стала кормить Аскорна с рук, с хохотом приговаривая, что они теперь родня. Меня тошнило от этой картины. Захотелось выгнать Аскорна из Инфернума, всучив ему обратно дочь и запереть мать в подземелье. Тогда абсурдному празднику придет конец, и я смогу поехать в Силву за Нирель. Но пир и не думал заканчиваться. Уже давно стемнело, а торжество набирало новые обороты. Альвы ударились в свои любимые танцы, а жители Маскулайна старались им подражать. За все прошедшее время ни поза, ни лицо Раилды не изменились. Она так и не притронулась к угощеньям. А вскоре вообще встала из-за стола, подписала брачное соглашение, не дожидаясь, когда об этом торжественно объявят и удалилась в свои покои.
Я вздохнул с облегчением и тоже откланялся. Сразу принялся снаряжаться в путь. Ехать собирался налегке без привала. Выбрал самого выносливого бурта из тех, что остались. Предупредил мать о том, что скоро вернусь с Нирель и сыном. Попросил ее вести себя достойно матери императора, но будучи в изрядном подпитии, она почти меня слышала. Дал Милту наказ следить за ней с Аскорном и по приезду доложить обо всем, что творилось в замке во время моего отсутствия.
Вскоре я уже мчался по мрачному лесу, отпугивая зверье огнем. Мыслями я был в Силве рядом с Нирель. Картины предстоящей встречи заполняли разум, и я уже не понимал сон это или воображение. Усталость после тяжелого дня накрывала. Мышцы расслаблялись, и я то и дело ловил себя на том, что начинаю ронять факел. Хорошо хоть бурт не знал усталости и резво нес меня по дороге. Мы лишь раз остановились попить воды у реки, поэтому к обеду были уже возле деревни.
Я изначально насторожился. Вокруг царила суета. Нагилы метались по Силве с вылупленными глазами, хотя обычно этот народ ведет себя спокойно. Что могло всполошить жителей деревни? Прямо на бурте я заехал во двор хижины Ланды. Спрыгнул и жестом приказал женщинам увести животное и накормить. Ворвавшись в лачугу, в первую очередь увидел Нирель, но не сразу ее узнал.
Моя женщина сидела на табурете в углу комнаты. Волосы растрепались, глаза опухли от слез, которые текли по щекам, не переставая. Губы подрагивали, а руки тряслись. Платье порванное и грязное. Я сразу подумал о том, что кто-то на нее напал. Подскочил, схватил на руки и прижал к груди.
— Что случилось? Кто тебя обидел? Я сейчас же сотру эту деревню с лица Инфернума!
Но Нирель только всхлипывала в ответ. Нагила смотрела на меня с жутким страхом в глазах и тоже молчала. Крепкая рука опустилась на плечо. Я обернулся и увидел Тулека. Вид у него был такой же потрепанный, как у Нирель. В голове одна догадка сменялась другой, и от каждой в груди закипал гнев, пробуждая зверя. Я его едва сдерживал.
— Кирон, Келеар пропал. Мы нигде не можем его найти. Это моя вина. Мы ходили к реке, я выпил скумы и уснул на берегу.
А вот теперь я испытывал не просто гнев. Поставив Нирель на ноги, я почувствовал настоящую ярость. Не успев выбежать из хижины, я превратился в зверя и побежал к реке. Чутье должно мне подсказать. Я хотел взять след сына, но то, что это произошло у реки, сильно сбивало. За спиной услышал топот. Тулек тоже принял звериный облик. Мы разделились, обшаривая лес вдоль и поперек. Я думал только о том, что сейчас мой маленький сын где-то сидит и плачет. Испуганный, потерявшийся ребенок ждет, когда его найдут. Винить кого-то в том, что не доглядели можно, но это не исправит положения. А на Нирель и так лица нет, как и на Тулеке.
Куда Келеар мог убежать? Изначально я подумал, что он мог упасть в реку, но она мелкая и тихая. Она не могла его отнести слишком далеко. Но я искал везде. Заглядывал в каждую пещеру, ров, овраг. Кричал на весь лес, призывая сына, но в ответ вторила тишина. Я до конца не верил в то, что происходит. Не может вот так просто на ровном месте в Инфернуме потеряться ребенок. Кто-то должен был увидеть его. Наверное, Келеара кто-то подобрал и держит у себя до тех пор, пока за ним не явятся родители. Мало кто из кочевников знает, что у императора теперь есть сын и скорее всего, удивляются диковинному виду ребенка.
Мы с Тулеком встретились на опушке. Я дал ему указание возвращаться в Силву. Нирель нужна была поддержка, пока меня нет рядом. Я же собирался посетить близлежащие поселения гарпи. Возможно, они видели Келеара.
Каково было мое разочарование, когда я побывал уже в трех поселениях, переворачивая их с ног на голову и не нашел сына. Оставалось последнее поселение, которое находилось в отдалении от Силвы. В нетерпении я не стал церемониться с гарпи. Без приветствия спросил о сыне, но и они пожимали плечами.
Вдруг я услышал приглушенные стоны, что доносились из пищеры. Они показались мне тонкими и короткими. Так мог стонать лишь ребенок. Ворвавшись в темную пещеру, я увидел страшное зрелище. Окровавленная, едва живая альва сидела на цепи. Я узнал в ней Сайли, хотя это было нелегко. Из последних сил она протянула ко мне руку и обессилено повалилась набок.
— Помоги, — эхом раздался тихий голос.
Разорвав цепи, я освободил пленницу. Сайли не могла идти. Пришлось вытаскивать ее из пещеры на руках.
— Кто это сделал с ней?! — закричал я, и гарпи попрятались в свои жилища. Остались только дети. Разбираться во всем этом беспределе не было времени. Я собирался выслать военных, чтобы с помощью пыток выведали правду и наказали виновных.
Сайли потеряла сознание, и мне ничего не оставалось, как принести ее в Силву. Ланда начала ее отпаивать отварами. А я подошел к Нирель, которая продолжала сидеть на стуле в углу комнаты. Опустился перед ней на колени и схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Я найду его, слышишь?! Нирель! Я переверну весь Оливиум, но найду нашего сына, обещаю. Сейчас нам надо вернуться в Маскулайн. Я подниму войска. Мы будем искать его каждую секунду. Поехали.
Она обессилено кивнула и обняла меня за шею.
— Тулек, положи Сайли в повозку. Если переживет долгий путь, в Маскулайне покажи ее лекарю и расспроси. Пусть расскажет, кто ее пленил и зачем. Новый закон запрещает силой удерживать женщин Инфернума.
Шантаи кивнул и тут же принялся исполнять приказ.
— Поехали домой? Все будет хорошо, обещаю, — целовал я ее холодные руки, а внутри все переворачивалось от страха, ведь я сам до конца не верил в свои же обещания. Но кто-то из нас сейчас должен быть сильнее и взять ситуацию в свои руки.
Дирам
— Господин Дирам, что делать с маленьким гостем? Он постоянно плачет и хочет к маме, — я увидел панику в глазах Стоши. Из ее комнаты доносился детский плач. Неугомонный и бесконечный он действовал мне на нервы.
— Займи его чем-нибудь. Детей что ли никогда не видела?! — разозлился я, хватаясь за голову, которая раскалывалась от постоянного шума. Если в дороге мальчишка хотя бы поспал, то по приезду в поместье не замолкал ни на секунду. Отказывался есть и пить. Постоянно звал Нирель и хныкал, словно раненный зверь.
— Таких нет, — шепнула Стоша и покачала головой. — Его глаза…
— Какая разница?! Он просто ребенок. Если не замолкнет в ближайшее время, вычту половину жалования!
Гарпи испугалась, кивнула, поклонилась и скрылась в своей комнате. Я поспешил убраться из дома. Надо закопать тело гонца в саду и отдохнуть с дороги. Прислуге приказал беречь дитя, иначе лишатся не только жалования, но и голов.
Пока шел по вымощенной дорожке в сторону кузницы, вспоминал, как легко и чудно все вышло. Хотя изначально я отчаялся. Они не остановились на привал, а Тулек не сделал и глотка из фляжки. Уже было подумал, что моя вылазка обречена на провал и все же решил немного понаблюдать за деревней со стороны. Я знал тайное место у реки, где Нирель постоянно пряталась от набегов. И не зря смекнул, что она обязательно его посетит еще раз. Но вышло все немного иначе. На берег пришел Тулек с малышом. Они долго играли у воды, а потом шантаи начал попивать скуму и отрубился уже с третьего глотка. Айдис хорошо помогла со своим эликсиром, хотя я и рассчитывал выкрасть лишь одну Нирель. Уже строил планы на будущее, но они резко изменились, когда в мои руки попал сын Кирона. Придется пересмотреть план и подумать, как оповестить Нирель о том, что ребенок у меня, минуя остальных. В таком нелегком деле мне снова понадобится помощь Айдис. Что-то она медлит с выполнением задуманного. Император живее всех живых, в противном случае даже до моего поместья уже бы дошли слухи о его кончине.
Полежав под солнцем, нагил стал источать неприятный запах. Я принялся копать могилу на пределе сил. Чем скорее от него избавлюсь, тем быстрее уйду в свои покои отдыхать. Гарпи заняты капризами мальчика и не сунутся в сад. Так что времени было достаточно. Я сбросил тело в яму, забросал его землей и укрыл небольшой холм ветками. Скоро просядет и от моего преступления не останется и следа.
По пути в покои поместья, я заглянул на кухню. Достал из погреба бутылку скумы и поднялся на второй этаж. Надо отметить удачную кражу парой кубков расслабляющего напитка и подумать о том, как передать Нирель записку. Хорошо, если Айдис догадается заехать ко мне после того, как Нирель появится в Маскулайне. Кто знает, как долго они будут искать ребенка возле Силвы. Сейчас самое главное не спешить. Лучше выждать подходящего момента и только тогда действовать. Аккуратно и скрытно. Иначе не сносить мне головы.
Пока шел по коридорам, с удивлением заметил, что крики стихли. Стало так же спокойно, как и до появления ребенка. Видимо, Стоша смогла угомонить малыша. Надеюсь, что впредь так и будет.
Наполнив кубок до краев, я расположился на кровати, опираясь спиной о груду подушек. Посмотрел на пламя свечи, заключенное в стеклянной чаше и вздохнул. Мне все еще до конца не верилось в то, что в моем поместье находится сын Кирона. На самом деле это полнейшее безумие! В голову стала закрадываться мысль о том, чтобы вернуть ребенка родителям и распрощаться с мечтой о Нирель. Она женщина императора Инфернума! Она принадлежит тому, кого я всегда боялся. Кому, как ни мне знать насколько Кирон бывает жесток и беспощаден к обидчикам. Это во мне говорил здравый смысл, а душой и сердцем я продолжал жаждать Нирель, словно глоток воздуха. Я вспоминал, как жил в последние годы и не хотел просто существовать в безрадостном мире до конца своих дней, мечтая по ночам о женщине, которую любил больше всего на свете.
Опустившись на колени перед шантаи, я поняла, что он крепко спит. Руки раскинуты, а рядом пустая фляжка. Начала бить его по щекам, брызгать на лицо водой, но реакции не последовало. Я заметалась по лесу, начала звать сына, но он не откликался. В панике я забежала в хижину и закричала:
— Келеар! Мама, ты видела моего сына?!
— Нет… — протянула она, и я выбежала во двор.
Я искала его повсюду, но нагилы разводили руками. Никто не видел Келеара. Тогда я снова побежала на берег реки. Оставалось надеяться на то, что шантаи проснется и расскажет, куда мог подеваться ребенок. Но он не просыпался. Мы будили его всей деревней. Отнесли в хижину. Ланда вливала в него бодрящие отвары трав, пока я вновь и вновь безустанно бродила по лесу в поисках сына. Я лишь на миг представила, что больше никогда не увижу Келеара и в глазах помутнело. Я прислонилась спиной к дереву, едва держась на ногах, когда кто-то из нагилов крикнул, что Тулек очнулся. Опрометью я сорвалась с места, забывая об усталости и головокружении. Ворвалась в дом и подбежала к постели.
Шантаи сидел на кровати, схватившись за голову. Его окружали нагилы, заваливали вопросами, а он лишь разводил руками и смотрел в пол.
— Тулек, где мой сын?! — надрывно закричала я.
— Он был со мной, а потом я уснул, — прошептал он.
— Зачем ты пил?! — подскочила я к шантаи и затрясла его за плечи. — Где он?! Говори?!
— Не знаю, — произнес он мертвым голосом и закрыл лицо руками.
Глава 12
Кирон
— Для чего же я тогда набрала с собой столько платьев?! — возмущалась Раилда, расхаживая по своим покоям. Я стоял у окна и пытался пропустить истерику мимо ушей. Перебор с женщинами в моей жизни. Они сведут меня с ума! — А как же обряд? Мы так не договаривались! — села она кровать и начала плакать.
— Будет только пир и точка!
— Может, я никогда больше не выйду замуж, — начала всхлипывать она. — Приедет вся родня. Как я буду смотреть им в глаза?
Альва подумала, что сможет разжалобить меня слезами и пылкими речами? Она глубоко ошибалась. Я не собирался ничего менять. Какой брак такая и свадьба. Все формально, чопорно и строго.
— Значит так, Раилда, наряжайся и приходи в сад. Там уже столы накрыты. Ослушаешься, я вообще отменю даже пир. Понятно?
Она коротко кивнула и указала мне на дверь. Хотя в этом не было нужды, я и так собирался уходить. Облачившись в красный императорский камзол, я вышел из замка. Занял место за круглым столом в центре пиршества. Удобно устроился на троне и стал наблюдать, как вокруг суетится прислуга, а гости занимают свободные места.
Я все время думал о Нирель и сыне. Уже не раз пожалел, что отпустил их в Силву. Путь туда нелегкий и довольно опасный. Поскорее бы закончился пир и тогда я сразу оседлаю бурта и рвану в деревню навстречу Нирель.
С гордо поднятой головой обрамленной короной и в сиреневом пышном платье, Раилда шла по саду с двумя придворными альвами, которых привезла с собой. Блеснула на меня красными глазами и заняла свой трон. Не притронулась к еде и напиткам. Скрестила руки на груди и отвернулась, состроив обиженное лицо, вроде мне есть до нее дело.
Когда гости заполнили собой почти весь сад так, что камню негде было упасть, на пире появился сам Аскорн верхом на мидиши. Почему-то без жены. Лишь приближенные и слуги. Я сразу заметил, как мать оживилась. Подошла к нему, отвесила поклон и проводила за свой стол. Меня накрыли воспоминания. Когда отец был еще жив, она точно так же смотрела на альву и угождала ему во всем, не стесняясь посторонних глаз. Я вспомнил, как шептались слуги у нее за спиной, как окружающие осуждали ее аморальное поведение. Но Айдис все было нипочем. Она, словно одержимая, отдавалась Аскорну. Будто он заразил ее неизлечимой болезнью. Ее не останавливал даже страх перед смертью или вечным заточением. Вот и сейчас я видел тот самый огонь в ее глазах и злился. Пусть только попробует еще раз осквернить красный замок утехами с альвой! Мать уже давно вынуждает меня снова отправить ее в подземелье, нарываясь на скандал.
Весь вечер я не сводил глаз с этой отвратительной пары. От них обоих за версту тянуло похотью. Особенно отличилась Айдис. Она вообще перешла все грани приличия, когда залезла на стол и стала кормить Аскорна с рук, с хохотом приговаривая, что они теперь родня. Меня тошнило от этой картины. Захотелось выгнать Аскорна из Инфернума, всучив ему обратно дочь и запереть мать в подземелье. Тогда абсурдному празднику придет конец, и я смогу поехать в Силву за Нирель. Но пир и не думал заканчиваться. Уже давно стемнело, а торжество набирало новые обороты. Альвы ударились в свои любимые танцы, а жители Маскулайна старались им подражать. За все прошедшее время ни поза, ни лицо Раилды не изменились. Она так и не притронулась к угощеньям. А вскоре вообще встала из-за стола, подписала брачное соглашение, не дожидаясь, когда об этом торжественно объявят и удалилась в свои покои.
Я вздохнул с облегчением и тоже откланялся. Сразу принялся снаряжаться в путь. Ехать собирался налегке без привала. Выбрал самого выносливого бурта из тех, что остались. Предупредил мать о том, что скоро вернусь с Нирель и сыном. Попросил ее вести себя достойно матери императора, но будучи в изрядном подпитии, она почти меня слышала. Дал Милту наказ следить за ней с Аскорном и по приезду доложить обо всем, что творилось в замке во время моего отсутствия.
Вскоре я уже мчался по мрачному лесу, отпугивая зверье огнем. Мыслями я был в Силве рядом с Нирель. Картины предстоящей встречи заполняли разум, и я уже не понимал сон это или воображение. Усталость после тяжелого дня накрывала. Мышцы расслаблялись, и я то и дело ловил себя на том, что начинаю ронять факел. Хорошо хоть бурт не знал усталости и резво нес меня по дороге. Мы лишь раз остановились попить воды у реки, поэтому к обеду были уже возле деревни.
Я изначально насторожился. Вокруг царила суета. Нагилы метались по Силве с вылупленными глазами, хотя обычно этот народ ведет себя спокойно. Что могло всполошить жителей деревни? Прямо на бурте я заехал во двор хижины Ланды. Спрыгнул и жестом приказал женщинам увести животное и накормить. Ворвавшись в лачугу, в первую очередь увидел Нирель, но не сразу ее узнал.
Моя женщина сидела на табурете в углу комнаты. Волосы растрепались, глаза опухли от слез, которые текли по щекам, не переставая. Губы подрагивали, а руки тряслись. Платье порванное и грязное. Я сразу подумал о том, что кто-то на нее напал. Подскочил, схватил на руки и прижал к груди.
— Что случилось? Кто тебя обидел? Я сейчас же сотру эту деревню с лица Инфернума!
Но Нирель только всхлипывала в ответ. Нагила смотрела на меня с жутким страхом в глазах и тоже молчала. Крепкая рука опустилась на плечо. Я обернулся и увидел Тулека. Вид у него был такой же потрепанный, как у Нирель. В голове одна догадка сменялась другой, и от каждой в груди закипал гнев, пробуждая зверя. Я его едва сдерживал.
— Кирон, Келеар пропал. Мы нигде не можем его найти. Это моя вина. Мы ходили к реке, я выпил скумы и уснул на берегу.
А вот теперь я испытывал не просто гнев. Поставив Нирель на ноги, я почувствовал настоящую ярость. Не успев выбежать из хижины, я превратился в зверя и побежал к реке. Чутье должно мне подсказать. Я хотел взять след сына, но то, что это произошло у реки, сильно сбивало. За спиной услышал топот. Тулек тоже принял звериный облик. Мы разделились, обшаривая лес вдоль и поперек. Я думал только о том, что сейчас мой маленький сын где-то сидит и плачет. Испуганный, потерявшийся ребенок ждет, когда его найдут. Винить кого-то в том, что не доглядели можно, но это не исправит положения. А на Нирель и так лица нет, как и на Тулеке.
Куда Келеар мог убежать? Изначально я подумал, что он мог упасть в реку, но она мелкая и тихая. Она не могла его отнести слишком далеко. Но я искал везде. Заглядывал в каждую пещеру, ров, овраг. Кричал на весь лес, призывая сына, но в ответ вторила тишина. Я до конца не верил в то, что происходит. Не может вот так просто на ровном месте в Инфернуме потеряться ребенок. Кто-то должен был увидеть его. Наверное, Келеара кто-то подобрал и держит у себя до тех пор, пока за ним не явятся родители. Мало кто из кочевников знает, что у императора теперь есть сын и скорее всего, удивляются диковинному виду ребенка.
Мы с Тулеком встретились на опушке. Я дал ему указание возвращаться в Силву. Нирель нужна была поддержка, пока меня нет рядом. Я же собирался посетить близлежащие поселения гарпи. Возможно, они видели Келеара.
Каково было мое разочарование, когда я побывал уже в трех поселениях, переворачивая их с ног на голову и не нашел сына. Оставалось последнее поселение, которое находилось в отдалении от Силвы. В нетерпении я не стал церемониться с гарпи. Без приветствия спросил о сыне, но и они пожимали плечами.
Вдруг я услышал приглушенные стоны, что доносились из пищеры. Они показались мне тонкими и короткими. Так мог стонать лишь ребенок. Ворвавшись в темную пещеру, я увидел страшное зрелище. Окровавленная, едва живая альва сидела на цепи. Я узнал в ней Сайли, хотя это было нелегко. Из последних сил она протянула ко мне руку и обессилено повалилась набок.
— Помоги, — эхом раздался тихий голос.
Разорвав цепи, я освободил пленницу. Сайли не могла идти. Пришлось вытаскивать ее из пещеры на руках.
— Кто это сделал с ней?! — закричал я, и гарпи попрятались в свои жилища. Остались только дети. Разбираться во всем этом беспределе не было времени. Я собирался выслать военных, чтобы с помощью пыток выведали правду и наказали виновных.
Сайли потеряла сознание, и мне ничего не оставалось, как принести ее в Силву. Ланда начала ее отпаивать отварами. А я подошел к Нирель, которая продолжала сидеть на стуле в углу комнаты. Опустился перед ней на колени и схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Я найду его, слышишь?! Нирель! Я переверну весь Оливиум, но найду нашего сына, обещаю. Сейчас нам надо вернуться в Маскулайн. Я подниму войска. Мы будем искать его каждую секунду. Поехали.
Она обессилено кивнула и обняла меня за шею.
— Тулек, положи Сайли в повозку. Если переживет долгий путь, в Маскулайне покажи ее лекарю и расспроси. Пусть расскажет, кто ее пленил и зачем. Новый закон запрещает силой удерживать женщин Инфернума.
Шантаи кивнул и тут же принялся исполнять приказ.
— Поехали домой? Все будет хорошо, обещаю, — целовал я ее холодные руки, а внутри все переворачивалось от страха, ведь я сам до конца не верил в свои же обещания. Но кто-то из нас сейчас должен быть сильнее и взять ситуацию в свои руки.
Глава 13
Дирам
— Господин Дирам, что делать с маленьким гостем? Он постоянно плачет и хочет к маме, — я увидел панику в глазах Стоши. Из ее комнаты доносился детский плач. Неугомонный и бесконечный он действовал мне на нервы.
— Займи его чем-нибудь. Детей что ли никогда не видела?! — разозлился я, хватаясь за голову, которая раскалывалась от постоянного шума. Если в дороге мальчишка хотя бы поспал, то по приезду в поместье не замолкал ни на секунду. Отказывался есть и пить. Постоянно звал Нирель и хныкал, словно раненный зверь.
— Таких нет, — шепнула Стоша и покачала головой. — Его глаза…
— Какая разница?! Он просто ребенок. Если не замолкнет в ближайшее время, вычту половину жалования!
Гарпи испугалась, кивнула, поклонилась и скрылась в своей комнате. Я поспешил убраться из дома. Надо закопать тело гонца в саду и отдохнуть с дороги. Прислуге приказал беречь дитя, иначе лишатся не только жалования, но и голов.
Пока шел по вымощенной дорожке в сторону кузницы, вспоминал, как легко и чудно все вышло. Хотя изначально я отчаялся. Они не остановились на привал, а Тулек не сделал и глотка из фляжки. Уже было подумал, что моя вылазка обречена на провал и все же решил немного понаблюдать за деревней со стороны. Я знал тайное место у реки, где Нирель постоянно пряталась от набегов. И не зря смекнул, что она обязательно его посетит еще раз. Но вышло все немного иначе. На берег пришел Тулек с малышом. Они долго играли у воды, а потом шантаи начал попивать скуму и отрубился уже с третьего глотка. Айдис хорошо помогла со своим эликсиром, хотя я и рассчитывал выкрасть лишь одну Нирель. Уже строил планы на будущее, но они резко изменились, когда в мои руки попал сын Кирона. Придется пересмотреть план и подумать, как оповестить Нирель о том, что ребенок у меня, минуя остальных. В таком нелегком деле мне снова понадобится помощь Айдис. Что-то она медлит с выполнением задуманного. Император живее всех живых, в противном случае даже до моего поместья уже бы дошли слухи о его кончине.
Полежав под солнцем, нагил стал источать неприятный запах. Я принялся копать могилу на пределе сил. Чем скорее от него избавлюсь, тем быстрее уйду в свои покои отдыхать. Гарпи заняты капризами мальчика и не сунутся в сад. Так что времени было достаточно. Я сбросил тело в яму, забросал его землей и укрыл небольшой холм ветками. Скоро просядет и от моего преступления не останется и следа.
По пути в покои поместья, я заглянул на кухню. Достал из погреба бутылку скумы и поднялся на второй этаж. Надо отметить удачную кражу парой кубков расслабляющего напитка и подумать о том, как передать Нирель записку. Хорошо, если Айдис догадается заехать ко мне после того, как Нирель появится в Маскулайне. Кто знает, как долго они будут искать ребенка возле Силвы. Сейчас самое главное не спешить. Лучше выждать подходящего момента и только тогда действовать. Аккуратно и скрытно. Иначе не сносить мне головы.
Пока шел по коридорам, с удивлением заметил, что крики стихли. Стало так же спокойно, как и до появления ребенка. Видимо, Стоша смогла угомонить малыша. Надеюсь, что впредь так и будет.
Наполнив кубок до краев, я расположился на кровати, опираясь спиной о груду подушек. Посмотрел на пламя свечи, заключенное в стеклянной чаше и вздохнул. Мне все еще до конца не верилось в то, что в моем поместье находится сын Кирона. На самом деле это полнейшее безумие! В голову стала закрадываться мысль о том, чтобы вернуть ребенка родителям и распрощаться с мечтой о Нирель. Она женщина императора Инфернума! Она принадлежит тому, кого я всегда боялся. Кому, как ни мне знать насколько Кирон бывает жесток и беспощаден к обидчикам. Это во мне говорил здравый смысл, а душой и сердцем я продолжал жаждать Нирель, словно глоток воздуха. Я вспоминал, как жил в последние годы и не хотел просто существовать в безрадостном мире до конца своих дней, мечтая по ночам о женщине, которую любил больше всего на свете.
