Лика содрогнулась, поняв и почувствовав, чем был для демона сон под печатью. И насколько он боится темноты. Не темноты ночи, а той тьмы, что прячется под веками.
— Кайдо! — закричала она во тьму, — Кайдо, вернись. Прости меня. Я думала, что знаю о тебе всё, но я ничего не знала. И про сон не знала. Я никогда не усыплю тебя, клянусь, даже в шутку такого не скажу.
Лёгкое шевеление во тьме, тихий шелест ответной мысли:
— Ты вернёшь мне свободу?
— Прости. Я не знаю как.
— Зачем я тебе?
— Не знаю. А зачем нужны друзья?
— Я друг?
— Наверное… Ты — как семья.
— Что такое семья?
— Ну, это как ваш клан, только народа поменьше.
— Смешно…
— Пусть будет смешно. Только не умирай. Возьми мою силу и возвращайся.
Снова шевеление во тьме. Лёгкий намёк на слабый свет. Лика кинулась туда, обняла призрачную фигуру:
— Возвращайся со мной!
Они пришли в себя в вечернем саду. На небе уже зажглись первые звёзды. Тош, Осори и даже Карась тихонько сидели рядышком и не сводили с них глаз.
— Брысь отсюда, — шикнула на них ведунья. Троицу как ветром сдуло.
— Ты есть хочешь? — Лика ласково провела ладонью по его щеке, убирая с лица разметавшиеся волосы.
— Я спать хочу. Я больше не боюсь.
— Ты встать можешь? Давай я помогу тебе добраться до дома.
— А можно я здесь останусь? Здесь хорошо…
— Конечно, оставайся. Я принесу тебе одеяло.
Лика начала подниматься с колен, когда внезапно вновь склонилась над демоном, заглянула в рыжие глаза.
— Кайдо, спасибо тебе. За то, что меня спас, за Тоша. И вообще — спасибо. За всё. Я обязательно освобожу тебя, как только узнаю — как.
Демон легонько сжал её ладонь. Рыжие глаза закрылись. Он спал. Самым обычным мирным сном и, кажется, даже улыбался.
Спал он долго, до следующего вечера, и даже проспал шумный визит четы мельников, обеспокоенных пропажей приёмыша.
Лика за всеми тревогами совсем забыла, что Тош уже два дня не показывался дома. Обнаружив мальчишку живого и здорового в доме Мудрейшей, мельничиха закатила скандал, заявив, что раз неблагодарный ребёнок ни в грош не ценит всё то, что она для него делает, то пусть он тут и остаётся вместе со всеми демонами, которые рано или поздно его сожрут.
Лика, посмотрев на эту «милую» семейную сцену, сказала, что с радостью возьмёт Тоша к себе в ученики. И что с того, что ни одна Мудрейшая раньше не брала в ученики мальчишек, она будет первой.
Мельник поскрёб затылок, утихомирил жену, отправил её домой. И дальше уже они вдвоём с Мудрейшей в тишине и спокойствии обсуждали детали предстоящего ученичества Тоша, обалдевшего от неожиданного поворота. Лика честно сказала, что без понятия, есть ли у Тоша хоть малейшие способности к магии, и даже если есть — чему-то серьёзному учить его ещё рано. Но травника она из него в любом случае сделает и грамоте обучит, и даже если мальчишка решит не становиться целителем, эти знания в жизни всегда пригодятся. Мельник давно заметивший, что приёмыш гораздо больше времени проводит с молодой ведуньей, чем дома, согласился со всеми её аргументами, сказал только, что если возникнут проблемы, Тош в любой момент может и даже должен вернуться.
Так что к моменту пробуждения рыжего демона, счастливый Тош успел сбегать в деревню, притащил в узелке все свои нехитрые пожитки, а Лика отгородила занавесями угол чердака и устроила там два спальных места для новых жильцов. Пускать непоседливых мальчишек в третью комнату, служившую лабораторией и библиотекой, она просто побоялась.
Кайдо открыл глаза. Сквозь ветви старой яблони пробивались закатные лучи солнца. Он лежал в высокой траве, чувствовал под лопаткой какую-то колючку. Рядом валялось одеяло из меха снежного соболя — очень тёплоё и лёгкое, прямо таки невесомое, и стоящее баснословных денег — одно из сокровищ предыдущей Мудрейшей. Хотелось есть, прямо таки зверски. Из дома тянуло запахами еды — овощного супа и свежего хлеба. Кайдо хотелось мяса, очень хотелось. Перемахнуть бы невысокий забор и отправиться на всю ночь на охоту. Но невидимый поводок никуда не делся, демон по-прежнему не мог выйти за ограду без разрешения хозяйки. Кайдо невесело усмехнулся и направился в дом.
Лика встретила его неуверенной улыбкой и тут же отвела глаза. Демон рассеяно хлебал предложенный суп, унижаться, прося разрешения поохотиться, ему не хотелось. Лика тоже чувствовала себя неловко. Ну почему прошлой ночью всё было так просто, а сейчас ей трудно просто посмотреть ему в глаза. Она пересилила себя, подняла взгляд. Понять, о чём думает её демон, снова не составляло труда.
— Хочешь в лес? — Демон перестал жевать. — Иди. Вернешься … когда сам захочешь.
Кайдо молча кивнул, одним гибким движением поднялся с лавки и шагнул за дверь. Лика вздохнула — тяжело быть хозяйкой существа, которое вдруг стало тебе дорого. А ведь ему ещё хуже.
Интересно, знала ли Сида способ снять заклятье полного подчинения? А … Какая разница! Ведь теперь уже не спросишь. Ответ может быть где-то в книгах, но большая часть ещё непрочитанных книг написана эльфийскими рунами или на древнем наречии, которых она просто не знает. Плохо быть недоучкой! Хотя и сама Сида навряд ли знала эти языки. По крайней мере, Лика никогда не видела, что бы её наставница читала такие книги. Они просто хранились, как и другие сокровища Мудрейших, оставшиеся с давних времён. В лесном домике вообще было много таких вещей, которые не во всяком дворце сыщешь. Пыльные кованые подсвечники, серебряные статуэтки, слегка облезлое от времени соболье одеяло, неработающие механические часы, ветхая одежда с золотым шитьём, мешочки с необработанными самоцветами. Даже оконные стёкла — большие, прочные и идеально прозрачные, больше подошли бы королевскому дворцу. В Первых Холмах ни у кого больше не было ни таких стёкол, ни таких больших окон. А в окованных медью сундуках хранилась ещё куча всякой всячины, ни цены, ни предназначения которой Лика не знала. Сейчас все эти свидетельства былого могущества Мудрейших её только раздражали.
Лика нарисовала пальцем на драгоценном стекле грустную рожицу. Следа, естественно, не осталось. Интересно, почему это стёкла никогда не пачкаются? Наверное — какое-то заклятье. А она его даже не чувствует. Итак, мы вернулись с чего начинали — плохо быть недоучкой.
Кайдо вернулся только утром с тремя зайцами и уткой. Судя по довольному виду демона, это была не вся его добыча, кого-то он успел уже слопать. Утку Лика оставила на потом, а зайцев Кайдо сам испёк на углях, и они устроили праздничный завтрак. Тош и Осори хохотали, дуя на горячее мясо. Оба мальчишки по-прежнему говорили на разных языках и при этом прекрасно понимали друг друга. Но стоило Кайдо по просьбе Лики спросить демонёнка о переходе, как Осори сжался, словно от боли, зажмурился и замотал головой. Встревоженный Тош заслонил друга, готовый защищать его даже от Лики. От расспросов пришлось отказаться.
Время в лесном доме полетело незаметно. Лика перелопатила все книги, какие смогла понять, но ничего внятного, ни про открытие перехода, ни про заклятье подчинения так и не нашла. Кайдо смастерил в саду качели из оструганных досок — аж девять штук — разных и на разной высоте. И катался там наравне с мальчишками. Осори — тот вообще шнырял по деревьям и перепрыгивал с качели на качель, как большая чёрная белка. Демонёнок вполне освоился в обществе людей, только слова чужого языка запоминал с трудом, знание не пришло к нему само, как когда-то пришло к Кайдо. Он был обычным ребёнком, в меру шкодливым и непоседливым, его огромные изумрудные глаза с вертикальными щёлочками зрачков искрились вечным весельем и любопытством, с которым демонёнок познавал новый мир. Он везде следовал за Тошем и вернуться домой совсем не стремился.
Ситуацию прояснил Кайдо, который всё-таки мог поговорить с демонёнком на родном языке. В разных племенах и кланах тёмного мира к детям относятся по-разному. Кайдо повезло родиться в вечно воюющем клане Пяти Молний, где дети появлялись редко и считались главным сокровищем клана. Демон, имеющий ребёнка, полагал свою миссию в этой жизни выполненной и не боялся смерти. Поэтому все дети, как правило, рано становились сиротами, зато о них заботились и оберегали все соклановцы. Осори же был из демонов-одиночек. Они оставляли своих детей вскоре после рождения, и их задачей было просто выжить в этом враждебном мире — найти еду и не быть убитым. По меркам родного мира чёрный демонёнок не был бойцом. Он привык прятаться и убегать, и дрался только загнанный в угол. И сейчас, впервые в жизни, рядом с ним появились существа, которых не нужно бояться, которые заботились о нём, и которых белобрысый человеческий мальчишка называл незнакомым словом «друзья».
Кайдо полюбил спать в саду, причём на деревьях — на толстой ветке любимой яблони или на самых высоких качелях, сделанных из длинной (почти с его рост) доски и подвешенных на верхушке дерева. Вот и сейчас он дрых на своих качелях, положив голову на сцепленные в замок руки. Тош и Осори шумели внизу, увлечённо рисуя что-то на земле сломанными палочками. Лика окинула эту идиллию хмурым взглядом:
— Кайдо, у нас дрова закончились.
— Ну? — демон лениво приоткрыл рыжий глаз.
— Мне готовить не на чем.
— А…
— Надо принести.
— Счас, — рыжий глаз закрылся.
— Падай оттуда! Немедленно! — Лике надоел вежливый тон.
Вроде бы она не вкладывала в голос силу приказа, но рыжий демон грохнулся на землю, приземлившись на четвереньки, как кот. Помотал головой, просыпаясь:
— Рыжая заноза!
— Рыжая зараза! — не осталась в долгу Лика.
— Два Р. З., — встрял в беседу Тош, показывая свою свежеобретённую образованность, и ловко увернулся от двух брошенных в него яблок.
Осори блеснул в быстрой улыбке маленькими острыми клыками. Он не понял ни слова, но давно уже уяснил, что его друзья ругаются не всерьёз.
Вернулся Кайдо быстро — растрёпанный и без дров. Зато притащил за хвост дохлую тварь больше всего похожую на крысу, но размером с пастушьего пса.
— Лика, смотри! Их в лесу много и прут они в сторону деревни! Сюда тоже несколько шли, больше ходить не будут, — демон презрительно пнул брошенную на порог «крысу».
— Ох ты ж, ёлки! Кайдо, давай вперёд, я тебя догоню. Тош, Осори — в дом, — скомандовала молодая ведунья. — Запритесь и пока мы не вернёмся, даже во двор не высовываться!
Притихшие мальчишки, как мыши юркнули в дом. Лика схватила лук с колчаном и знахарскую сумку и выскочила за ворота, где едва не налетела на своего демона, вольно истолковавшего приказ «давай вперёд».
— Почему ты ещё здесь?! — больше всего ей хотелось влепить ему затрещину, но она отчётливо понимала, что просто отыгрывается на нём за свой страх — нашествия демонов становились регулярными, а она понятия не имела, ни что происходит, ни как это прекратить. И признаваться себе в этом страхе было очень неприятно.
Демон только сверкнул улыбкой в ответ на её недовольство:
— А ты представь, что будет в вашей деревеньке, если я заявлюсь туда без тебя, да ещё и с армией… крыс.
Он замялся, пытаясь вспомнить, как называли таких тварей в мире Черной Луны, но слово так и не вспомнил, зато вспомнил, что их набеги считались бедствием большим, чем в мире людей нашествия саранчи.
— Ладно, — буркнула Лика и побежала по знакомой тропинке. Демон мягкими прыжками стлался рядом, стараясь не обгонять девушку. Реакция жителей деревни была всего лишь поводом, он просто не хотел бросать её одну в лесу, наполненном запахом огромных крыс. И сообщать ей о своей заботе тоже не собирался.
Где-то на полпути Лика споткнулась и едва не упала, сжав виски. В деревне заметили «крыс», и теперь сигнал зачарованной подковы завывал у неё в голове, как стая голодных псов. Демон не дал ей упасть. Не останавливаясь, подхватил на руки и помчался дальше, всё увеличивая скорость. Лика задохнулась от боли в голове и неожиданности, а когда пришла в себя, всё-таки стукнула демона:
— Ты что творишь, нахал!
— Не дёргайся, Мудрейшая, мы так быстрее доберёмся. Ты так не считаешь?
Лика не видела его лица, но чувствовала, что демон усмехается. Это была его маленькая месть за свою беспомощность, а кроме того, он был прав. И Лика смирилась, притихла, хоть и чувствовала себя ужасно неловко. Зато, через пару минут демон опустил её на околице деревни. Да уж, бегает он — не всякая лошадь так может! Скорее — летает, полностью оправдывая своё имя.
Здоровенные крысюки валили из леса сплошной серой волной. Деревенские пока держали их на расстоянии от первых домов. Они засыпали их градом стрел из охотничьих луков, мальчишки и женщины кидались камнями. Множество серых трупов уже валялось под ногами, но на место погибших прибывали всё новые твари.
Кайдо кинулся в самую гущу стаи, топтал крысюков, рвал когтями. На открытом месте убивать их было не сложно, но вот если они прорвутся в деревню — попробуй потом перелови их на узких улочках и во дворах. Лика, не глядя, запустила руку в свою сумку, вытащила горсть мелких кристаллов горного хрусталя, побежала между серой стаей и деревней, рассыпая кристаллы. Выкрикнула заклятье, ставя невидимый барьер. Кристаллы на мгновенье вспыхнули и погасли, а вырвавшийся вперёд крысюк с разгону словно в стену врезался. Лика стряхнула с рук остатки магии и всадила в него стрелу. Барьер был непроницаем только для демонов.
Кайдо продолжал давить крысюков, словно кот — мышей, Лика и деревенские стрелки поддерживали его из-за барьера. Хорошо хоть твари валили сплошной волной, не пытаясь разделиться и обойти барьер. В сообразительности они явно уступали обычным крысам. Но как же их было много! Когда Кайдо, наконец, убил последнего крысюка, у людей давно закончились стрелы, а сам он тяжело дышал от усталости, из многочисленных укусов сочилась кровь. Он замер, ещё не совсем понимая, что драка закончилась. Оглянулся настороженно, убеждаясь, что живых врагов больше не осталось, и направился к своей ведунье.
Лика, не обращая внимания на спешащего к ней старосту, шагнула навстречу демону, не дожидаясь пока он упрётся в барьер. Взглянула встревожено в рыжие глаза. Кайдо ухмыльнулся: «Всё в порядке».
Лика провела ладонью по его предплечью, размазывая кровь. Как жаль, что она не может исцелить его, ведь это так просто. Но демон напрягся от одного её прикосновения, а ведь она даже не обратилась к силе. Лика виновато улыбнулась: «Я не буду», — отошла к людям. Там было много нуждающихся в лечении, и им она могла помочь. К счастью, на этот раз серьёзно пострадавших не оказалось. Лика останавливала кровь, сращивала края укусов, стирала синяки.
Подошёл Кайдо, попросил воды. Вокруг него тотчас образовалось пустое пространство — люди предпочитали держаться подальше от демона. Лике вдруг стало грустно. Она отправила за водой одного из крутившихся поблизости мальчишек. Тот не посмел ослушаться Мудрейшую, притащил ведро воды, поставил перед демоном и резво отбежал в сторону. Кайдо опустил лицо в воду, полоская в ней рыжие пряди, и долго пил прямо из ведра, а потом вылил воду себе на голову, смывая покрывающую его кровь — свою и крысиную.
Лика закончила лечить людей, собрала кристаллы и стрелы.
— Кайдо! — закричала она во тьму, — Кайдо, вернись. Прости меня. Я думала, что знаю о тебе всё, но я ничего не знала. И про сон не знала. Я никогда не усыплю тебя, клянусь, даже в шутку такого не скажу.
Лёгкое шевеление во тьме, тихий шелест ответной мысли:
— Ты вернёшь мне свободу?
— Прости. Я не знаю как.
— Зачем я тебе?
— Не знаю. А зачем нужны друзья?
— Я друг?
— Наверное… Ты — как семья.
— Что такое семья?
— Ну, это как ваш клан, только народа поменьше.
— Смешно…
— Пусть будет смешно. Только не умирай. Возьми мою силу и возвращайся.
Снова шевеление во тьме. Лёгкий намёк на слабый свет. Лика кинулась туда, обняла призрачную фигуру:
— Возвращайся со мной!
Они пришли в себя в вечернем саду. На небе уже зажглись первые звёзды. Тош, Осори и даже Карась тихонько сидели рядышком и не сводили с них глаз.
— Брысь отсюда, — шикнула на них ведунья. Троицу как ветром сдуло.
— Ты есть хочешь? — Лика ласково провела ладонью по его щеке, убирая с лица разметавшиеся волосы.
— Я спать хочу. Я больше не боюсь.
— Ты встать можешь? Давай я помогу тебе добраться до дома.
— А можно я здесь останусь? Здесь хорошо…
— Конечно, оставайся. Я принесу тебе одеяло.
Лика начала подниматься с колен, когда внезапно вновь склонилась над демоном, заглянула в рыжие глаза.
— Кайдо, спасибо тебе. За то, что меня спас, за Тоша. И вообще — спасибо. За всё. Я обязательно освобожу тебя, как только узнаю — как.
Демон легонько сжал её ладонь. Рыжие глаза закрылись. Он спал. Самым обычным мирным сном и, кажется, даже улыбался.
Спал он долго, до следующего вечера, и даже проспал шумный визит четы мельников, обеспокоенных пропажей приёмыша.
Лика за всеми тревогами совсем забыла, что Тош уже два дня не показывался дома. Обнаружив мальчишку живого и здорового в доме Мудрейшей, мельничиха закатила скандал, заявив, что раз неблагодарный ребёнок ни в грош не ценит всё то, что она для него делает, то пусть он тут и остаётся вместе со всеми демонами, которые рано или поздно его сожрут.
Лика, посмотрев на эту «милую» семейную сцену, сказала, что с радостью возьмёт Тоша к себе в ученики. И что с того, что ни одна Мудрейшая раньше не брала в ученики мальчишек, она будет первой.
Мельник поскрёб затылок, утихомирил жену, отправил её домой. И дальше уже они вдвоём с Мудрейшей в тишине и спокойствии обсуждали детали предстоящего ученичества Тоша, обалдевшего от неожиданного поворота. Лика честно сказала, что без понятия, есть ли у Тоша хоть малейшие способности к магии, и даже если есть — чему-то серьёзному учить его ещё рано. Но травника она из него в любом случае сделает и грамоте обучит, и даже если мальчишка решит не становиться целителем, эти знания в жизни всегда пригодятся. Мельник давно заметивший, что приёмыш гораздо больше времени проводит с молодой ведуньей, чем дома, согласился со всеми её аргументами, сказал только, что если возникнут проблемы, Тош в любой момент может и даже должен вернуться.
Так что к моменту пробуждения рыжего демона, счастливый Тош успел сбегать в деревню, притащил в узелке все свои нехитрые пожитки, а Лика отгородила занавесями угол чердака и устроила там два спальных места для новых жильцов. Пускать непоседливых мальчишек в третью комнату, служившую лабораторией и библиотекой, она просто побоялась.
Кайдо открыл глаза. Сквозь ветви старой яблони пробивались закатные лучи солнца. Он лежал в высокой траве, чувствовал под лопаткой какую-то колючку. Рядом валялось одеяло из меха снежного соболя — очень тёплоё и лёгкое, прямо таки невесомое, и стоящее баснословных денег — одно из сокровищ предыдущей Мудрейшей. Хотелось есть, прямо таки зверски. Из дома тянуло запахами еды — овощного супа и свежего хлеба. Кайдо хотелось мяса, очень хотелось. Перемахнуть бы невысокий забор и отправиться на всю ночь на охоту. Но невидимый поводок никуда не делся, демон по-прежнему не мог выйти за ограду без разрешения хозяйки. Кайдо невесело усмехнулся и направился в дом.
Лика встретила его неуверенной улыбкой и тут же отвела глаза. Демон рассеяно хлебал предложенный суп, унижаться, прося разрешения поохотиться, ему не хотелось. Лика тоже чувствовала себя неловко. Ну почему прошлой ночью всё было так просто, а сейчас ей трудно просто посмотреть ему в глаза. Она пересилила себя, подняла взгляд. Понять, о чём думает её демон, снова не составляло труда.
— Хочешь в лес? — Демон перестал жевать. — Иди. Вернешься … когда сам захочешь.
Кайдо молча кивнул, одним гибким движением поднялся с лавки и шагнул за дверь. Лика вздохнула — тяжело быть хозяйкой существа, которое вдруг стало тебе дорого. А ведь ему ещё хуже.
Интересно, знала ли Сида способ снять заклятье полного подчинения? А … Какая разница! Ведь теперь уже не спросишь. Ответ может быть где-то в книгах, но большая часть ещё непрочитанных книг написана эльфийскими рунами или на древнем наречии, которых она просто не знает. Плохо быть недоучкой! Хотя и сама Сида навряд ли знала эти языки. По крайней мере, Лика никогда не видела, что бы её наставница читала такие книги. Они просто хранились, как и другие сокровища Мудрейших, оставшиеся с давних времён. В лесном домике вообще было много таких вещей, которые не во всяком дворце сыщешь. Пыльные кованые подсвечники, серебряные статуэтки, слегка облезлое от времени соболье одеяло, неработающие механические часы, ветхая одежда с золотым шитьём, мешочки с необработанными самоцветами. Даже оконные стёкла — большие, прочные и идеально прозрачные, больше подошли бы королевскому дворцу. В Первых Холмах ни у кого больше не было ни таких стёкол, ни таких больших окон. А в окованных медью сундуках хранилась ещё куча всякой всячины, ни цены, ни предназначения которой Лика не знала. Сейчас все эти свидетельства былого могущества Мудрейших её только раздражали.
Лика нарисовала пальцем на драгоценном стекле грустную рожицу. Следа, естественно, не осталось. Интересно, почему это стёкла никогда не пачкаются? Наверное — какое-то заклятье. А она его даже не чувствует. Итак, мы вернулись с чего начинали — плохо быть недоучкой.
ГЛАВА 6. Маяк
Кайдо вернулся только утром с тремя зайцами и уткой. Судя по довольному виду демона, это была не вся его добыча, кого-то он успел уже слопать. Утку Лика оставила на потом, а зайцев Кайдо сам испёк на углях, и они устроили праздничный завтрак. Тош и Осори хохотали, дуя на горячее мясо. Оба мальчишки по-прежнему говорили на разных языках и при этом прекрасно понимали друг друга. Но стоило Кайдо по просьбе Лики спросить демонёнка о переходе, как Осори сжался, словно от боли, зажмурился и замотал головой. Встревоженный Тош заслонил друга, готовый защищать его даже от Лики. От расспросов пришлось отказаться.
Время в лесном доме полетело незаметно. Лика перелопатила все книги, какие смогла понять, но ничего внятного, ни про открытие перехода, ни про заклятье подчинения так и не нашла. Кайдо смастерил в саду качели из оструганных досок — аж девять штук — разных и на разной высоте. И катался там наравне с мальчишками. Осори — тот вообще шнырял по деревьям и перепрыгивал с качели на качель, как большая чёрная белка. Демонёнок вполне освоился в обществе людей, только слова чужого языка запоминал с трудом, знание не пришло к нему само, как когда-то пришло к Кайдо. Он был обычным ребёнком, в меру шкодливым и непоседливым, его огромные изумрудные глаза с вертикальными щёлочками зрачков искрились вечным весельем и любопытством, с которым демонёнок познавал новый мир. Он везде следовал за Тошем и вернуться домой совсем не стремился.
Ситуацию прояснил Кайдо, который всё-таки мог поговорить с демонёнком на родном языке. В разных племенах и кланах тёмного мира к детям относятся по-разному. Кайдо повезло родиться в вечно воюющем клане Пяти Молний, где дети появлялись редко и считались главным сокровищем клана. Демон, имеющий ребёнка, полагал свою миссию в этой жизни выполненной и не боялся смерти. Поэтому все дети, как правило, рано становились сиротами, зато о них заботились и оберегали все соклановцы. Осори же был из демонов-одиночек. Они оставляли своих детей вскоре после рождения, и их задачей было просто выжить в этом враждебном мире — найти еду и не быть убитым. По меркам родного мира чёрный демонёнок не был бойцом. Он привык прятаться и убегать, и дрался только загнанный в угол. И сейчас, впервые в жизни, рядом с ним появились существа, которых не нужно бояться, которые заботились о нём, и которых белобрысый человеческий мальчишка называл незнакомым словом «друзья».
Кайдо полюбил спать в саду, причём на деревьях — на толстой ветке любимой яблони или на самых высоких качелях, сделанных из длинной (почти с его рост) доски и подвешенных на верхушке дерева. Вот и сейчас он дрых на своих качелях, положив голову на сцепленные в замок руки. Тош и Осори шумели внизу, увлечённо рисуя что-то на земле сломанными палочками. Лика окинула эту идиллию хмурым взглядом:
— Кайдо, у нас дрова закончились.
— Ну? — демон лениво приоткрыл рыжий глаз.
— Мне готовить не на чем.
— А…
— Надо принести.
— Счас, — рыжий глаз закрылся.
— Падай оттуда! Немедленно! — Лике надоел вежливый тон.
Вроде бы она не вкладывала в голос силу приказа, но рыжий демон грохнулся на землю, приземлившись на четвереньки, как кот. Помотал головой, просыпаясь:
— Рыжая заноза!
— Рыжая зараза! — не осталась в долгу Лика.
— Два Р. З., — встрял в беседу Тош, показывая свою свежеобретённую образованность, и ловко увернулся от двух брошенных в него яблок.
Осори блеснул в быстрой улыбке маленькими острыми клыками. Он не понял ни слова, но давно уже уяснил, что его друзья ругаются не всерьёз.
Вернулся Кайдо быстро — растрёпанный и без дров. Зато притащил за хвост дохлую тварь больше всего похожую на крысу, но размером с пастушьего пса.
— Лика, смотри! Их в лесу много и прут они в сторону деревни! Сюда тоже несколько шли, больше ходить не будут, — демон презрительно пнул брошенную на порог «крысу».
— Ох ты ж, ёлки! Кайдо, давай вперёд, я тебя догоню. Тош, Осори — в дом, — скомандовала молодая ведунья. — Запритесь и пока мы не вернёмся, даже во двор не высовываться!
Притихшие мальчишки, как мыши юркнули в дом. Лика схватила лук с колчаном и знахарскую сумку и выскочила за ворота, где едва не налетела на своего демона, вольно истолковавшего приказ «давай вперёд».
— Почему ты ещё здесь?! — больше всего ей хотелось влепить ему затрещину, но она отчётливо понимала, что просто отыгрывается на нём за свой страх — нашествия демонов становились регулярными, а она понятия не имела, ни что происходит, ни как это прекратить. И признаваться себе в этом страхе было очень неприятно.
Демон только сверкнул улыбкой в ответ на её недовольство:
— А ты представь, что будет в вашей деревеньке, если я заявлюсь туда без тебя, да ещё и с армией… крыс.
Он замялся, пытаясь вспомнить, как называли таких тварей в мире Черной Луны, но слово так и не вспомнил, зато вспомнил, что их набеги считались бедствием большим, чем в мире людей нашествия саранчи.
— Ладно, — буркнула Лика и побежала по знакомой тропинке. Демон мягкими прыжками стлался рядом, стараясь не обгонять девушку. Реакция жителей деревни была всего лишь поводом, он просто не хотел бросать её одну в лесу, наполненном запахом огромных крыс. И сообщать ей о своей заботе тоже не собирался.
Где-то на полпути Лика споткнулась и едва не упала, сжав виски. В деревне заметили «крыс», и теперь сигнал зачарованной подковы завывал у неё в голове, как стая голодных псов. Демон не дал ей упасть. Не останавливаясь, подхватил на руки и помчался дальше, всё увеличивая скорость. Лика задохнулась от боли в голове и неожиданности, а когда пришла в себя, всё-таки стукнула демона:
— Ты что творишь, нахал!
— Не дёргайся, Мудрейшая, мы так быстрее доберёмся. Ты так не считаешь?
Лика не видела его лица, но чувствовала, что демон усмехается. Это была его маленькая месть за свою беспомощность, а кроме того, он был прав. И Лика смирилась, притихла, хоть и чувствовала себя ужасно неловко. Зато, через пару минут демон опустил её на околице деревни. Да уж, бегает он — не всякая лошадь так может! Скорее — летает, полностью оправдывая своё имя.
Здоровенные крысюки валили из леса сплошной серой волной. Деревенские пока держали их на расстоянии от первых домов. Они засыпали их градом стрел из охотничьих луков, мальчишки и женщины кидались камнями. Множество серых трупов уже валялось под ногами, но на место погибших прибывали всё новые твари.
Кайдо кинулся в самую гущу стаи, топтал крысюков, рвал когтями. На открытом месте убивать их было не сложно, но вот если они прорвутся в деревню — попробуй потом перелови их на узких улочках и во дворах. Лика, не глядя, запустила руку в свою сумку, вытащила горсть мелких кристаллов горного хрусталя, побежала между серой стаей и деревней, рассыпая кристаллы. Выкрикнула заклятье, ставя невидимый барьер. Кристаллы на мгновенье вспыхнули и погасли, а вырвавшийся вперёд крысюк с разгону словно в стену врезался. Лика стряхнула с рук остатки магии и всадила в него стрелу. Барьер был непроницаем только для демонов.
Кайдо продолжал давить крысюков, словно кот — мышей, Лика и деревенские стрелки поддерживали его из-за барьера. Хорошо хоть твари валили сплошной волной, не пытаясь разделиться и обойти барьер. В сообразительности они явно уступали обычным крысам. Но как же их было много! Когда Кайдо, наконец, убил последнего крысюка, у людей давно закончились стрелы, а сам он тяжело дышал от усталости, из многочисленных укусов сочилась кровь. Он замер, ещё не совсем понимая, что драка закончилась. Оглянулся настороженно, убеждаясь, что живых врагов больше не осталось, и направился к своей ведунье.
Лика, не обращая внимания на спешащего к ней старосту, шагнула навстречу демону, не дожидаясь пока он упрётся в барьер. Взглянула встревожено в рыжие глаза. Кайдо ухмыльнулся: «Всё в порядке».
Лика провела ладонью по его предплечью, размазывая кровь. Как жаль, что она не может исцелить его, ведь это так просто. Но демон напрягся от одного её прикосновения, а ведь она даже не обратилась к силе. Лика виновато улыбнулась: «Я не буду», — отошла к людям. Там было много нуждающихся в лечении, и им она могла помочь. К счастью, на этот раз серьёзно пострадавших не оказалось. Лика останавливала кровь, сращивала края укусов, стирала синяки.
Подошёл Кайдо, попросил воды. Вокруг него тотчас образовалось пустое пространство — люди предпочитали держаться подальше от демона. Лике вдруг стало грустно. Она отправила за водой одного из крутившихся поблизости мальчишек. Тот не посмел ослушаться Мудрейшую, притащил ведро воды, поставил перед демоном и резво отбежал в сторону. Кайдо опустил лицо в воду, полоская в ней рыжие пряди, и долго пил прямо из ведра, а потом вылил воду себе на голову, смывая покрывающую его кровь — свою и крысиную.
Лика закончила лечить людей, собрала кристаллы и стрелы.
