Глава 1 Из дна в легенды.
Утро началось с того, что дверь в ванную отказалась признавать в Виктории живое существо. Синий кристалл-сканер на уровне глаз мерцал требовательным светом, ожидая магического «пароля» — легкого щекотания маной, которое было нормой для любого одаренного жителя поселка Неподребкино. Виктория вздохнула и приложила ладонь к холодному дереву. По кристаллу пробежала робкая искра и тут же погасла, аннигилированная её кожей. Дверь осталась запертой.
– Серьёзно? Опять? – проворчала Виктория, доставая из кармана старую заколку. – В плетении этого замка ошибка на третьем узле, а ты еще и привередничаешь.
Она ловко просунула заколку в щель. Через пару секунд раздался сухой щелчок, и дверь покорно распахнулась. Магия была электричеством для ленивых, а Виктория лениться не привыкла.
В зеркале ванной на неё смотрела двадцати двух летняя катастрофа. Каштановые волосы жили своей жизнью, напоминая гнездо очень эксцентричной птицы. В мире, где каждая вторая девушка пользовалась заклинанием «Идеальная укладка за пять секунд», Виктория была вынуждена воевать с расческой вручную. Большие бездонные карие глаза с прищуром оглядывали её неопрятность: ворот блузки не вывернут до конца, сама блузка наскоро заправлена в юбку, отчего на ней образовалось много складок. Но эта неопрятность только подчеркивала всю суть Виктории. Легкая, быстрая, хаос в женском обличие.
Её семья была элитой. Родители — легенды, чьи портреты украшали учебники истории. Великая ведьма Верелика и придворный маг Маркелус. Верелика – ведьма с неограниченной магической силой, которая, по молодости, навела немало шума и создала не мало проблем. И маг Маркелус, который противостоял великой ведьме, но был побежден волей судеб и любви. И вот два великих обладателей магической силой соединились вместе и завели семью, родили троих замечательных детей и отправились покорять с младшим просторы волшебного мира. Средний сын — капитан гвардии, способный вызвать огненный шторм щелчком пальцев. И она, старая дочь — Виктория, «статистическая погрешность». Её дар был уникален, хотя в Неподребкино его называли проклятием. Она не просто не имела магии — она её аннигилировала. Любое заклинание, попадавшее в зону её влияния, рассыпалось на базовые атомы. Она была «черной дырой» в мире ярких огней.
— Зато я знаю, как починить тебя без вызова мастера, — пробормотала она, глядя на зачарованный кран, который вместо воды выдавал только сухой пар, потому что опять «не чувствовал» магического присутствия. Она взяла гаечный ключ, лежащий на краю раковины.
На кухне её встретил величественный гул магического самовара. Это был артефакт седьмого поколения, который должен был подогревать воду силой мысли владельца, но в руках Виктории он превращался в обычное ведро с носиком. Она знала, что её родители, великие маги, сейчас, вероятно, завтракают в какой-то столице, используя сложнейшие левитационные заклинания для подачи джема на тосты. Виктория же просто взяла обычный стальной чайник и поставила его на плиту, которая, к счастью, имела аварийный режим поджига.
– Давай же, старая железка, – прошептала она, чиркая спичкой.
Пламя лениво облизало дно чайника.
Она чувствовала себя археологом в мире высоких технологий. Пока другие маги практиковали пассы руками для создания идеальной яичницы, Виктория изучала законы термодинамики по старым книгам, которые её отец называл «макулатурой для лишенных искры», а мать «идеальным тренажёром для ума». Она была единственной в семье, кто знал, как работает рычаг, и почему колесо крутится без магического импульса. Для неё мир был набором физических формул, а не капризным плетением эфира. Она сделала глоток крепкого кофе и задумчиво посмотрела в окно, где соседи уже начали свои утренние магические разминки.
Виктория вышла на крыльцо и зажмурилась от слишком яркого, явно наколдованного солнца. В Неподребкино погода всегда была «идеальной», что Виктория считала верхом безвкусицы. Настоящее небо должно было хоть иногда хмуриться, а не висеть над головой ровным лазурным полотном.
Несомненно, раньше этот поселок был глухой деревней, которая вот-вот превратится в руины. Но моя инициативная мать со слишком ярым желанием преобразить давно забытое село, превратила его в магический поселок нового уровня. Несомненно, в детстве, не обнаружив у меня способностей, мать пыталась влить в меня магическую энергию. Раз за разом, сталкиваясь со щитом неизменности. Но она не опускала руки, ведь в её избушки был целый набор различных трав и старинных книг, доставшихся её от бабушки, Горыни Никитичны, так же великой и могущественной ведьмы, которую ещё долго с содроганием будут вспоминать на половине магической планете. Мать Виктории так перестаралась, что в один момент наградила магией весь посёлок. Но, естественно, кроме дочери. Вот такое она большое пятно недоразумения на репутации её идеальной магической семьи. Естественно Вика предпочла остаться в этом посёлке, ведь следовать за столь гениальными магическими родителями означало бы навсегда оставаться в тени семьи и быть тем самым темным пятном в репутации нашего рода. Поэтому она и осталась в своем навороченном магическом поселке в доме семьи, построенном после глобального обновления. Конечно же любимые соседи Вику не трогали, ведь очень уважали родителей. И хоть к ней и относились нормально, за глаза она всегда чувствовала некую отстраненность и даже напуганность.
- С родом Грейсов нужно быть всегда осторожными, - слышала девочка шептания на улицах.
Конечно, Виктория очень хотела дружить с другими детьми. Но, как только у них завязывалась дружба, родители детей узнавали с кем именно их чадо проводит время и наша дружба прерывалась. Но, благо, Вика уже взрослая девушка, которая переросла детские обиды.
Виктория двинулась по центральной улице, стараясь держаться самого края тротуара. Это была привычная тактика: чем дальше она находилась от магических объектов, тем меньше жалоб ей приходилось выслушивать. Неподребкино было спроектировано для магов, а не для «черных дыр».
— Доброе утро, Виктория! — пропела миссис Плюш, стоявшая у своего дома.
Старушка как раз «выгуливала» свои самоочищающиеся коврики. Они лениво парили в воздухе, выбивая пыль невидимыми колотушками. Стоило Виктории подойти на расстояние трех метров, как один из ковриков внезапно потерял высоту и с глухим шлепком упал прямо в лужу. Второй заложил крутое пике и едва не обмотался вокруг головы хозяйки.
— Ой! — вскрикнула миссис Плюш, пытаясь поймать взбесившийся текстиль. — Опять ты за свое, деточка! Ну нельзя ли... ну, как-то потише идти?
— Извините, миссис Плюш, — Виктория даже не замедлила шаг. — Скажите вашему мужу, что контур левитации на коврах перегружен. Если он уменьшит приток маны на пять процентов, они не будут падать в обморок от каждого встречного ветра. Или от меня.
Она прошла мимо булочной «Золотой Колос», где ароматы свежего хлеба разносились по улице маленькими розовыми облачками. Стоило Виктории пересечь их путь, как розовый туман мгновенно превращался в обычный серый пар и оседал на брусчатке грязными каплями. Владелец лавки, толстый господин Багет, сердито погрозил ей мутовкой через витрину.
Виктория лишь поправила сумку. Её поле «тишины» работало без перебоев, в отличие от хваленой магии соседей.
Впереди показалось здание Архива — монументальное сооружение из серого камня, которое выглядело слишком тяжелым для этого парящего и мерцающего поселка. Это было единственное место в Неподребкино, где Виктория чувствовала себя почти своей. В Архиве не было летающих книг и самопишущих перьев — старая бумага и чернила просто не выносили магического вмешательства. Здесь правили логика, алфавитный порядок и тишина, которую не нужно было наколдовывать.
Внутри Архива воздух был другим — густым, прохладным и пахнущим древними тайнами, которым не требовалась подзарядка маной. Виктория услышала его раньше, чем увидела. Ритмичный, раздраженный стук каблуков по каменному полу и знакомый «пшик» неудачного заклинания.
Маг стоял в третьем пролете между стеллажами «Прикладной Алхимии» и «Теории Хаоса». На нем была ослепительно белая мантия, расшитая серебряными рунами, которые так ярко светились, что, вероятно, ослепляли белок в лесу. На вид ему было не больше двадцати двух, и всё в его облике — от идеально уложенных светлых кудрей до высокомерно вздернутого подбородка — кричало о том, что его родители пожертвовали Академии не один мешок золота.
— Да что не так с этим пыльным склепом! — выкрикнул он, чертя в воздухе мерцающий фиолетовый символ поиска указательным пальцем. — Реперио! Ищи! Где этот чертов Трактат о Первичных Сгустках?
Руна дрожит, искажается и гаснет, не в силах преодолеть сопротивление стен. Архив Неподребкино был облицован «глухим камнем», который гасил любые поисковые чары, чтобы маги-недоучки не портили ветхие страницы своими всплесками энергии.
Виктория медленно положила сумку на свой стол и, не снимая жакета, подошла к стеллажу.
— Вы используете шестую формулу призыва, — произнесла она ровным, почти скучающим голосом. — В помещении с экранированными стенами. Это всё равно что пытаться разжечь костер, яростно крича на дрова.
Маг вздрогнул и резко обернулся. Его глаза сузились, когда он оглядел Викторию: от её поношенных ботинок до взъерошенной прически.
— А ты еще кто такая? — процедил он. — Служанка? Уборщица? Ты хоть понимаешь, КТО перед тобой? Я — лучший выпускник курса высшего манипулирования!
— Судя по тому, как ваш узел плетения заваливается влево, вы лучший выпускник курса «Как потратить ману впустую», — Виктория сделала шаг вперед, входя в его личное пространство.
Маг инстинктивно попытался снова вскинуть руку, но как только она оказалась в полуметре от девушки, серебряные руны на его рукавах внезапно погасли. Он испуганно отшатнулся.
— Моя сила... Что ты сделала, ведьма?
— Я не ведьма, — Виктория лениво указала пальцем на полку прямо у него над головой. — Я библиотекарь. И я просто существую. Трактат, который вы ищете, стоит во втором ряду, третья книга слева. У него ярко-красный корешок. Вам не нужно было колдовать, вам нужно было просто... — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — ...посмотреть глазами.
Она протянула руку и легко достала тяжелый том.
— И кстати, — добавила она, когда маг, бормоча проклятия, выхватил у неё книгу. — Ваше поисковое заклинание создавало избыточное давление маны. Еще пара попыток, и вы бы не книгу нашли, а обрушили на себя этот стеллаж. Коэффициент полезного действия вашей магии сегодня — как у дохлого голема.
Маг открыл рот, чтобы выдать гневную тираду, но в этот момент пол под их ногами мелко задрожал.
Внезапно воздух в комнате стал густым, словно патока. Птицы за окном мгновенно замолчали, а золотистое сияние, которое всегда окутывало поселок Неподребкино, начало стремительно бледнеть. Виктория почувствовала странное давление в ушах, как будто она нырнула на глубину. Это не было обычным магическим всплеском; это было похоже на то, как если бы кто-то выдернул пробку из огромного бассейна с энергией. Все звуки внешнего мира вдруг приобрели зловещую тишину, прерываемую лишь странным, нарастающим свистом где-то высоко в небе.
Пол в Архиве перестал дрожать. Он просто замер, как будто само время решило сделать паузу. Каспиан, занесший руку для очередного вычурного жеста, застыл с нелепо растопыренными пальцами. Сиреневое сияние в его глазах мигнуло и погасло, оставив лишь обычный, слегка испуганный человеческий взгляд. Снаружи раздался не грохот, а тяжелый, гулкий вздох. Виктория подошла к высокому окну и отодвинула тяжелую бархатную штору. Над Неподребкино больше не было лазурного неба. Вместо него медленно, словно густой кисель, опускалась серая пелена. Она поглощала цвета, звуки и искры.
- Это не землетрясение, — тихо сказала Виктория, не оборачиваясь. - Это фазовый сдвиг. Магическая энтропия достигла критической точки. Поздравляю, Каспиан. Твое бесполезное размахивание руками было последней каплей.
- Что ты несешь? — голос мага сорвался на фальцет. Он снова и снова щелкал пальцами, но из-под ногтей вылетала лишь сухая кожная пыль. - Верни всё как было! Это твои штучки!
- Мои штучки — это законы физики, — она обернулась и скрестила руки на груди. - А вот то, что сейчас накрыло город, — это Купол. Полная магическая изоляция. Посмотри в окно. Пряничные домики больше не светятся, а твоя драгоценная мантия теперь просто кусок дорогого шелка. И судя по тому, как медленно оседает пыль, у нас осталось около часа, пока магические запасы в воздухе не обнулятся окончательно.
Каспиан подошел к окну и замер.
Над городом медленно разворачивался колоссальный, почти прозрачный купол. Он переливался всеми цветами радуги, но эти цвета казались болезненными, неестественными. Там, где края купола касались земли, магические фонари гасли один за другим. Прохожие на улице останавливались, вскидывая руки к небу, но вместо привычных каскадов искр из их пальцев вырывался лишь серый дым. Город, вечно жужжащий от сотен заклинаний, погрузился в оглушительную, мертвую тишину, которая пугала сильнее любого грохота.
Виктория видела, как соседский кот, обычно левитировавший за бабочками, с возмущенным мяуканьем рухнул в кусты. Сосед, почтенный мастер иллюзий мистер Поттерс, в ужасе смотрел на свои руки. Его роскошный халат, который должен был светиться золотыми нитями, мгновенно превратился в серую тряпку. Вся магия, всё то, на чем держался их мир, просто исчезло, оставив после себя лишь голые факты реальности. Купол продолжал расширяться, поглощая улицу за улицей, и Виктория поняла, что это не просто аномалия, а катастрофа.
– Началось Великое Охлаждение, – прошептала она, вспоминая одну из запретных теорий.
Она бросилась к входной двери, желая проверить, насколько всё серьезно.
Входная дверь архива — дубовая, с инкрустацией из драконьей кости и сложнейшим замком «Семи Стражей». В обычное время она узнавала хозяев по ауре и плавно отъезжала в сторону. Но сейчас кристалл в центре двери был мертв, как обычная стекляшка. Виктория дернула за массивную бронзовую ручку, но та даже не пошевелилась. Замок, лишившийся магического питания, заблокировался в режиме «максимальной тревоги», превратив элитное жилье в неприступную крепость.
– Открывайся, кусок антиквариата! – Виктория навалилась на дверь всем плечом.
Дверь отозвалась лишь глухим стуком.
Она понимала иронию ситуации: сотни магов сейчас, вероятно, бьются в истерике, не в силах выйти из собственных домов. Они привыкли, что всё подчиняется их воле, их щелчку пальцев. Но Виктория знала механику этого замка. Она видела схему в одной из отцовских книг по безопасности. Ведь именно её семья и создала данный архив магических книг. Специально для неё. Внутри двери были скрытые засовы, которые удерживались в открытом состоянии крошечными магическими магнитами. Как только магия исчезла, магниты разрядились, и тяжелые стальные штыри под действием обыкновенной гравитации упали в свои пазы.
– Магия — это всего лишь энергия, – рассуждала она вслух, лихорадочно оглядывая прихожую в поиске инструментов. – А гравитация — это закон. Нужно просто преодолеть трение.
