– Ой, кажется, твоя гравитация сломалась, – невинно замечает Виктория.
Самое страшное происходит в следующую секунду: три заклинания, удерживающие прическу Изольды, лопаются с тихим хлопком. Роскошная башня из локонов опадает, превращаясь в бесформенное воронье гнездо, а одна из шпилек, лишившись магической поддержки, падает прямо в тарелку с супом проходящего мимо мага.
По залу проносится коллективный вздох ужаса.
– Ты... ты чудовище! – визжит Изольда, пытаясь руками удержать разваливающуюся на глазах роскошь. – Себастьян! Посмотри, что она сделала!
Лорд Себастьян появляется из толпы так быстро, будто он всё это время стоял в засаде за ближайшей портьерой. Он выглядит как образец спокойствия, хотя Виктория замечает, как дергается его правое веко, когда он видит масштаб разрушений. Его идеально отглаженная мантия кажется щитом против окружающего хаоса.
– Достаточно, – его голос звучит сухо и профессионально, хотя в нем слышны нотки паники. – Леди Виктория, нам немедленно нужно провести... диагностику. Изольда, примите мои извинения за этот прискорбный инцидент.
– Диагностику? Она разрушила моё платье! – Изольда почти бьется в истерике, указывая на пятно.
– Именно поэтому я должен изолировать источник аномалии, – отрезает Себастьян. – Прошу за мной.
Он берет Викторию за локоть, и она чувствует, как его пальцы слегка вздрагивают от соприкосновения с её кожей. Для мага такого уровня прикасаться к ней — всё равно что для обычного человека совать руку в работающий измельчитель. Магия в его теле начинает судорожно перестраиваться, пытаясь защититься от её влияния, и это создает вокруг них зону странного, звенящего напряжения.
Они быстро покидают зал, оставляя за спиной шепот и причитания Изольды.
Лаборатория Себастьяна встречает их тишиной и запахом пыли, старой бумаги и озона. Здесь нет парящих свечей — только простые масляные лампы, которые горят ровным, честным пламенем. Это место кажется Виктории более настоящим, чем весь блеск Академии, потому что здесь магия не служит декорацией, а является объектом сурового изучения.
– Садись, – командует Себастьян, указывая на старый деревянный табурет. – Я не могу использовать ни один диагностический кристалл, пока ты рядом. Они просто чернеют.
– Ну конечно, – фыркает Виктория, устраиваясь поудобнее. – Ваши высокотехнологичные игрушки не справляются с суровой реальностью. Придется вспомнить, чему вас учили на первом курсе до того, как вы разучились думать без помощи амулетов.
Себастьян глубоко вздыхает и достает из ящика стола коробку, которую, судя по слою пыли, не открывали лет десять. Внутри обнаруживаются механические весы, бронзовые рулетки и обычный стетоскоп. Он выглядит так, будто собирается проводить вскрытие древнего артефакта, а не осматривать девушку.
Виктория ехидно ухмыльнулась. «Я только что публично унизила самую влиятельную женщину при дворе. Мой наставник — социальный аутсайдер с манией порядка. Мы в запертой лаборатории, и он собирается измерять мои параметры вручную, потому что его магия боится меня больше, чем я — его лекций» - крутилось у неё в голове.
– Мне нужно измерить твой пульс и реакцию зрачков в условиях отсутствия магического фона, – говорит он, подходя ближе. Его лицо подозрительно краснеет.
– О, Лорд Себастьян, неужели вы собираетесь прикоснуться к простолюдинке без перчаток? – ехидно спрашивает Виктория. – А как же правила магической безопасности? Статья третья, пункт пятый: избегать прямого контакта с нестабильными объектами.
– Ты не объект, – бурчит он, аккуратно беря её за запястье. – Ты... аномалия, притом очень доставучая.
Его пальцы холодные, но очень точные. Виктория чувствует, как его пульс ускоряется, когда он начинает отсчитывать удары, глядя на свои старые механические часы. Расстояние между ними сокращается до критического. Она видит каждую ворсинку на его воротнике и чувствует легкий аромат сандала, исходящий от его мантии.
– Ну и как там мой пульс? – шепчет она, специально подаваясь вперед. – Достаточно 'аномальный' для ваших изысканий?
– Он... он в пределах нормы, – Себастьян сглатывает, и его голос дает осечку, сорвавшись на октаву выше. – Хотя наблюдается некоторая... тахикардия. Возможно, это побочный эффект.
– Или, возможно, это эффект от того, что великий маг так близко подошел к девушке, – парирует она, не сводя с него глаз. – Теория физического сближения ради науки, помните? Вы сами говорили, что ради истины нужно идти на риск.
Себастьян внезапно отпускает её руку, словно обжегся.
- Ничего подобного, леди Виктория не произошло. И ваши все шутки и ухмылки не уместны, – холодно ответил маг, лихорадочно записывая что-то в свой блокнот, стараясь не смотреть на Викторию.
– Тогда Вам лучше поспешить с измерениями, – тихо говорит она. – Пока меня не выгнали отсюда за нарушение всех мыслимых приличий.
Себастьян кивает и снова тянется за рулеткой, но на этот раз его движения лишены прежней уверенности. Лаборатория наполняется тиканьем часов и тяжелым, почти осязаемым напряжением, которое нельзя объяснить ни физикой, ни магией. Впереди их ждет еще несколько часов нудных расчетов, и мир, который неумолимо меняется под влиянием одной маленькой 'бездарной' девушки.
Самое страшное происходит в следующую секунду: три заклинания, удерживающие прическу Изольды, лопаются с тихим хлопком. Роскошная башня из локонов опадает, превращаясь в бесформенное воронье гнездо, а одна из шпилек, лишившись магической поддержки, падает прямо в тарелку с супом проходящего мимо мага.
По залу проносится коллективный вздох ужаса.
– Ты... ты чудовище! – визжит Изольда, пытаясь руками удержать разваливающуюся на глазах роскошь. – Себастьян! Посмотри, что она сделала!
Лорд Себастьян появляется из толпы так быстро, будто он всё это время стоял в засаде за ближайшей портьерой. Он выглядит как образец спокойствия, хотя Виктория замечает, как дергается его правое веко, когда он видит масштаб разрушений. Его идеально отглаженная мантия кажется щитом против окружающего хаоса.
– Достаточно, – его голос звучит сухо и профессионально, хотя в нем слышны нотки паники. – Леди Виктория, нам немедленно нужно провести... диагностику. Изольда, примите мои извинения за этот прискорбный инцидент.
– Диагностику? Она разрушила моё платье! – Изольда почти бьется в истерике, указывая на пятно.
– Именно поэтому я должен изолировать источник аномалии, – отрезает Себастьян. – Прошу за мной.
Он берет Викторию за локоть, и она чувствует, как его пальцы слегка вздрагивают от соприкосновения с её кожей. Для мага такого уровня прикасаться к ней — всё равно что для обычного человека совать руку в работающий измельчитель. Магия в его теле начинает судорожно перестраиваться, пытаясь защититься от её влияния, и это создает вокруг них зону странного, звенящего напряжения.
Они быстро покидают зал, оставляя за спиной шепот и причитания Изольды.
Лаборатория Себастьяна встречает их тишиной и запахом пыли, старой бумаги и озона. Здесь нет парящих свечей — только простые масляные лампы, которые горят ровным, честным пламенем. Это место кажется Виктории более настоящим, чем весь блеск Академии, потому что здесь магия не служит декорацией, а является объектом сурового изучения.
– Садись, – командует Себастьян, указывая на старый деревянный табурет. – Я не могу использовать ни один диагностический кристалл, пока ты рядом. Они просто чернеют.
– Ну конечно, – фыркает Виктория, устраиваясь поудобнее. – Ваши высокотехнологичные игрушки не справляются с суровой реальностью. Придется вспомнить, чему вас учили на первом курсе до того, как вы разучились думать без помощи амулетов.
Себастьян глубоко вздыхает и достает из ящика стола коробку, которую, судя по слою пыли, не открывали лет десять. Внутри обнаруживаются механические весы, бронзовые рулетки и обычный стетоскоп. Он выглядит так, будто собирается проводить вскрытие древнего артефакта, а не осматривать девушку.
Виктория ехидно ухмыльнулась. «Я только что публично унизила самую влиятельную женщину при дворе. Мой наставник — социальный аутсайдер с манией порядка. Мы в запертой лаборатории, и он собирается измерять мои параметры вручную, потому что его магия боится меня больше, чем я — его лекций» - крутилось у неё в голове.
– Мне нужно измерить твой пульс и реакцию зрачков в условиях отсутствия магического фона, – говорит он, подходя ближе. Его лицо подозрительно краснеет.
– О, Лорд Себастьян, неужели вы собираетесь прикоснуться к простолюдинке без перчаток? – ехидно спрашивает Виктория. – А как же правила магической безопасности? Статья третья, пункт пятый: избегать прямого контакта с нестабильными объектами.
– Ты не объект, – бурчит он, аккуратно беря её за запястье. – Ты... аномалия, притом очень доставучая.
Его пальцы холодные, но очень точные. Виктория чувствует, как его пульс ускоряется, когда он начинает отсчитывать удары, глядя на свои старые механические часы. Расстояние между ними сокращается до критического. Она видит каждую ворсинку на его воротнике и чувствует легкий аромат сандала, исходящий от его мантии.
– Ну и как там мой пульс? – шепчет она, специально подаваясь вперед. – Достаточно 'аномальный' для ваших изысканий?
– Он... он в пределах нормы, – Себастьян сглатывает, и его голос дает осечку, сорвавшись на октаву выше. – Хотя наблюдается некоторая... тахикардия. Возможно, это побочный эффект.
– Или, возможно, это эффект от того, что великий маг так близко подошел к девушке, – парирует она, не сводя с него глаз. – Теория физического сближения ради науки, помните? Вы сами говорили, что ради истины нужно идти на риск.
Себастьян внезапно отпускает её руку, словно обжегся.
- Ничего подобного, леди Виктория не произошло. И ваши все шутки и ухмылки не уместны, – холодно ответил маг, лихорадочно записывая что-то в свой блокнот, стараясь не смотреть на Викторию.
– Тогда Вам лучше поспешить с измерениями, – тихо говорит она. – Пока меня не выгнали отсюда за нарушение всех мыслимых приличий.
Себастьян кивает и снова тянется за рулеткой, но на этот раз его движения лишены прежней уверенности. Лаборатория наполняется тиканьем часов и тяжелым, почти осязаемым напряжением, которое нельзя объяснить ни физикой, ни магией. Впереди их ждет еще несколько часов нудных расчетов, и мир, который неумолимо меняется под влиянием одной маленькой 'бездарной' девушки.
