Это было похоже на удар током.
В его взгляде не было ненависти — только холодный, аналитический интерес, от которого хотелось содрать с себя кожу. Он словно заглядывал ей в самую душу, перелистывая страницы её мыслей, как засаленную поваренную книгу. Радиос заговорил о «скрытых угрозах, таящихся среди нас», и Аля готова была поклясться, что эти слова были адресованы лично ей. Он говорил о тех, кто носит маски, о тех, чья лояльность под вопросом, и каждое его слово ввинчивалось в её мозг раскаленным саморезом.
– Мы знаем, что среди студентов есть те, кто симпатизировал идеям Невельса, – продолжал Радиос, его голос стал тише, но приобрел пугающую четкость. – И есть те, чье присутствие здесь само по себе является аномалией.
– Он на тебя смотрит, Аль, – прошептал Дал, который до этого момента стоял неподвижно, как статуя. – Не отводи глаз, иначе он поймет, что ты боишься.
– Я и так боюсь, Дал! Розового единорога мне в... – Аля осеклась, пытаясь выровнять дыхание. – Он видит меня насквозь. Я чувствую, как его магия щупает мои барьеры.
– Вы — будущее нашей объединенной империи, – закончил свою речь Радиос, и в его голосе прозвучала такая фальшивая отеческая забота, что Алю едва не вырвало.
– Скорее уж мы — его личная коллекция подопытных крыс.
– Именно так, Аля. И теперь наша задача — не попасться в мышеловку.
Студенты начали медленно расходиться, но это не было обычным шумным движением после собрания. Люди шли молча, опустив головы, стараясь не смотреть по сторонам. Патрули инквизиторов уже начали занимать свои посты в коридорах, устанавливая магические «глаза» прямо над дверями Большого зала. Академия, которая когда-то казалась Але местом приключений и тайн, окончательно превратилась в режимный объект, где за каждым твоим вздохом следит безликая машина власти.
– Нам нужно уходить, пока они не начали индивидуальные досмотры, – Мел потянула сестру за рукав.
– Поздно, – Аля кивнула в сторону Кроноса, который уже что-то помечал в своем длинном свитке, периодически бросая взгляды на их компанию. – Кажется, мы уже в списке «особо одаренных».
– Мы всегда там были, – горько усмехнулся Дал, поправляя сумку. – Просто теперь этот список стал официальным ордером на арест.
Они вышли из зала, чувствуя на своих спинах десятки пронзительных взглядов. Ощущение безопасности исчезло окончательно, сменившись липким, удушливым страхом, который теперь станет их постоянным спутником. Академия больше не была школой — она стала клеткой, и прутья этой клетки с каждой минутой сжимались всё сильнее, угрожая раздавить каждого, кто посмеет сохранить искру правды в этом море навязанной стабильности. Аля знала: игры закончились, и теперь началась настоящая война за право просто оставаться собой.
Библиотека Академии, которая раньше казалась тихой гаванью для всех, кто хотел зарыться в пыльные манускрипты подальше от глаз ректора, теперь больше напоминала филиал пыточной камеры во время санитарного дня. Воздух буквально искрил от избытка магии, но это была не та приятная, созидательная энергия, к которой мы привыкли на парах по артефакторике. Нет, это был едкий, выедающий ноздри запах озона — верный признак того, что инквизиторы Совета Старейшин разбросали здесь свои поисковые чары, словно пьяный фермер навоз на грядках. Каждое движение в этом пространстве отдавалось покалыванием в кончиках пальцев, а тишина была настолько зловещей, что я слышала, как бешено колотится моё собственное сердце под слоями темной мантии.
- Розового единорога мне в ногу, если это теперь называется «безопасной средой для обучения»! – пробормотал Тарк.
Ребята пробирались между высокими стеллажами, стараясь не задевать полки, потому что любой шорох в этой стерильной пустоте звучал как пушечный выстрел. Дал шел первым, то и дело оглядываясь, его обычно веселое лицо сейчас напоминало маску из серого камня, а Риан держался чуть позади Али, и она кожей чувствовала его напряжение. Казалось, даже пылинки в воздухе замерли, боясь привлечь внимание невидимых ищеек, которые могли скрываться за любым поворотом. Впереди, за массивным столом из черного дуба, показалась фигура Волиса, бессменного хранителя знаний, который выглядел так, будто не спал последние лет двести, а сегодня решил добавить к этому еще и мигрень.
– Ты принесла то, о чем мы договаривались? – проскрипел он, не поднимая головы от какого-то пожелтевшего свитка.
Аля осторожно выудила из-под полы мантии сверток, от которого всё еще исходило едва уловимое тепло и божественный аромат домашней выпечки. Это было печенье с корицей и капелькой сонной травы — её личный вклад в дело подкупа должностных лиц в это непростое время. Волис, учуяв запах, на мгновение перестал напоминать ожившую мумию и даже, кажется, слегка принюхался, а его костлявые пальцы нетерпеливо задрожали над столешницей. Он воровато оглянулся по сторонам, словно они совершали сделку по продаже запрещенных артефактов высшего порядка, а не обменивались сладостями в школьной библиотеке.
– Держите, магистр, еще горячее, – прошептала Аля, пододвигая сверток ближе к его дрожащим рукам.
Домовой молниеносно спрятал печенье в ящик стола и, издав нечто похожее на довольное ворчание, махнул нам рукой в сторону самого дальнего и темного угла помещения. Ребята последовали за ним к третьему стеллажу, где хранились книги по истории исчезнувших цивилизаций — место, куда обычные студенты заглядывали только в случае полной потери рассудка или по приговору суда. Волис пробормотал под нос какое-то гортанное заклинание, и вокруг нас начал разворачиваться «кокон безмолвия», искажая пространство легкой рябью, похожей на марево в жаркий день. Теперь они были внутри магического пузыря, отрезающего нас от внешнего мира и, что важнее, от чутких ушей новых надзирателей академии.
– У вас есть десять минут, не больше, – буркнул Волис и растворился в тенях между полками.
Ребята буквально втиснулись в узкое пространство между книгами, прижимаясь друг к другу, чтобы не вывалиться за пределы защитной зоны. Меланья нервно теребила край своей светлой мантии, которая в этом полумраке казалась почти серой, а её глаза метались от одного лица к другому в поисках хоть какой-то уверенности. Дал, тяжело вздохнув, оперся спиной о корешки гигантских фолиантов, которые, судя по запаху, не открывали со времен великого раскола миров. Атмосфера была настолько гнетущей, что ироничные шутки, которые обычно роились в их голове, сейчас казались совершенно неуместными и даже немного опасными.
– Вы видели, что они сделали с Большим залом? – выдавила Мел, и её голос в коконе прозвучал странно и глухо. – Это же форменный захват.
– Не захват, а «оптимизация управления», – язвительно поправил её Дал, скрестив руки на груди. – Старейшины решили, что Невельс был слишком либеральным, представляете? Теперь нас будут учить ходить строем и думать только о благе империи, причем обеих сразу. Если кто-то из вас мечтал о карьере свободного мага-наемника, забудьте, теперь мы все — будущие винтики в их идеальном механизме.
– Нам нужно понять, как действовать дальше, – голос Риана был ледяным, и он даже не смотрел в Алину сторону, что злило её больше, чем все инквизиторы вместе взятые. – Если Кронос начнет индивидуальные проверки, Аля будет первой в очереди на допрос. Её связь с событиями в тронном зале слишком очевидна, а её магия... она слишком нестабильна после того взрыва.
Аля почувствовала, как внутри неё поднимается волна раздражения, смешанная с горечью от его внезапной отстраненности.
– О, спасибо, что напомнил, Ваше Высочество! – Аля не выдержала и огрызнулась, чувствуя, как искры моей внутренней силы начинают опасно щекотать ладони. – Может, мне стоит просто выйти к ним с плакатом «Я смесь светлой эльфийки и темного мага, арестуйте меня»? Это сэкономит всем кучу времени, а ты сможешь и дальше играть в ледяного принца, которому плевать на всё, кроме своего государственного долга.
Риан наконец перевел на неё взгляд, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на прежнее тепло, но он тут же подавил этот порыв, снова надевая свою непроницаемую маску.
– Аля, сейчас не время для сцен, – тихо сказал он, и эта его рассудительность взбесила её окончательно.
Внезапно воздух внутри нашего кокона стал стремительно остывать, и это был не тот холод, который приносят с собой инквизиторы, а нечто гораздо более древнее и... потустороннее. Поверхность книжных полок начала покрываться тонким слоем инея, а свет магических ламп за пределами пузыря вдруг померк, уступая место призрачному, мертвенно-голубому сиянию. Из темноты, прямо сквозь стеллажи, плавно и величественно выплыли две фигуры, которые Аля узнала бы из тысячи, даже если бы мне выкололи глаза и лишили памяти. Брониславский и Миллинда, наши доморощенные призрачные легенды, выглядели так, будто только что вернулись с самого пафосного приема в истории загробного мира.
– О, посмотрите на них! – возглас Миллинды прозвучал как звон хрустальных бокалов, наполняя всё пространство вокруг нас. – Наша чудесная, молодая пара!
Аля замерла, чувствуя, как холодный пот начинает стекать по спине, а сердце пропускает удар.
Призраки не просто сияли — они буквально фонтанировали восторгом, и их экстатическое состояние передавалось самой материи вокруг них. Брониславский, чья полупрозрачная фигура в старинном камзоле казалась монументальнее обычного, склонил голову в глубоком, почтительном поклоне, от которого у Али задергался глаз. Они парили над ними, сияя так ярко, что кокон безмолвия начал идти трещинами, не выдерживая такого мощного всплеска призрачной энергии, замешанной на чистом, незамутненном счастье.
– Мы пришли поблагодарить вас, дети мои, – прогудел Брониславский, и его голос отозвался вибрацией в моих костях. – Тот обряд, который вы провели... та святая церемония бракосочетания! Она навеки соединила души таким узлом, который не разрубить ни мечом, ни временем.
– Что? Какой еще брак?! – Меланья вытаращила глаза, переводя ошарашенный взгляд с Али на Риана.
– Тише вы, придурочные призраки! – Аля зашипела, отчаянно размахивая руками, пытаясь «задвинуть» их обратно в стены, но её ладони лишь бесполезно проходили сквозь их холодную субстанцию. – Нас же сейчас услышат! Помогли и помогли, не кричите так!
От избытка призрачного счастья магия духов начала буквально фонить, разрушая остатки заклинания Волиса. Вспышка белого света, сопровождаемая громким хлопком, разорвала наш кокон невидимости, и Аля поняла, что они теперь торчат посреди библиотеки как три тополя на Плющихе, подсвеченные неоновой вывеской «Здесь нарушают правила». Громкий, отчетливый звук голосов разнесся по залу, отражаясь от высоких сводов и возвращаясь к нам смертным приговором.
Где-то в соседнем пролете раздались тяжелые, ритмичные шаги — звук кованых сапог, который невозможно спутать ни с чем другим.
– Инквизиторы, – Дал мгновенно выхватил короткий клинок, хотя против серых плащей это было всё равно что идти на дракона с зубочисткой. – Нам конец. Они уже здесь.
– Розового единорога мне во все дыхательные пути! – Тарк в панике оглянулся, понимая, что бежать им некуда, а призраки продолжали висеть над ними, не замечая опасности и продолжая вещать о «вечной любви».
Шаги приближались, и Аля уже видела отблеск магических фонарей на повороте стеллажа, когда из тени внезапно вынырнул Волис. Его лицо было искажено гримасой ярости и страха, он что-то яростно шептал, размахивая руками, и вдруг резко нажал на какой-то незаметный выступ на боковой панели третьего стеллажа. С тихим, утробным скрежетом массивная конструкция начала отъезжать в сторону, открывая зев узкого, пыльного лаза, от которого весело вековой сыростью и безнадегой.
– Прыгайте, идиоты, пока я вас сам не придушил! – прошипел домовой, буквально заталкивая их в открывшийся проем.
Аля почувствовала, как Риан схватил её за руку, увлекая за собой в темноту, и в ту же секунду за их спинами раздался грохот выбиваемой двери и властный окрик одного из инквизиторов. Они буквально провалились в пыльный тайный лаз за долю секунды до того, как «серые плащи» ворвались в убежище, и последнее, что Аля увидела, был насмешливый взгляд Брониславского, который, кажется, находил всю эту ситуацию чрезвычайно забавной. Стеллаж с грохотом встал на место, отрезая ребят от света и звуков погони, и они кубарем покатились по наклонному желобу куда-то в самые недра академии, где тайны были еще мрачнее, чем лица новых учителей.
Ближе к вечеру студентов пригласили в аудиторию номер тринадцать. Она встретила ребят таким холодом, будто внутри решили устроить склад для хранения мороженых конечностей грешников. Воздух буквально звенел от концентрации подавляющих чар, которые обычно используют, чтобы усмирять разбушевавшихся минотавров. Вдоль стен, словно зловещие статуи в музее неудачных дизайнерских решений, выстроились инквизиторы в своих серых плащах. Их капюшоны были наброшены так низко, что разглядеть лица было решительно невозможно — вместо глаз там зияла тьма, пропитанная подозрением и желанием найти повод для внеплановой экзекуции. Аля поежилась, сильнее прижимая к себе остатки учебников, и подумала, что розового единорога ей в печень, если этот день не станет её последним днем на свободе.
Замерзшие пальцы — плохие помощники в магической маскировке.
– Ты только посмотри на них, – прошептала Мел, толкнув Алю локтем в бок. Сестра выглядела бледнее обычного, её белые волосы потускнели, реагируя на гнетущую атмосферу. – Выглядят так, будто у них запор от чувства собственного достоинства.
– Тише ты, – Аля едва шевельнула губами, не сводя взгляда с массивного дубового стола в центре зала. – Они сейчас каждый вздох записывают. Видишь те амулеты на их груди? Это "Уши Трона". Каждое наше слово улетает прямиком в Совет Старейшин быстрее, чем я успеваю подумать о побеге в другую галактику.
– Пусть слушают, – огрызнулся Дал, стоявший чуть впереди. Его демонический хвост нервно подергивался, задевая полы мантии. – Нам тут устроили режимный объект, а мы должны улыбаться и махать? Невельс был психопатом, но эти ребята... они превращают академию в кладбище еще до того, как мы успеваем сдохнуть на экзаменах.
Профессор Гроу, чьи руки сегодня дрожали заметнее обычного, вышел вперед и громко откашлялся, пытаясь привлечь внимание толпы перепуганных студентов.
– Внимание! – его голос, усиленный заклинанием, ударил по ушам, словно треснувший колокол. – По распоряжению Совета Старейшин и в целях обеспечения... кхм... всеобщей безопасности, сейчас все студенты должны пройти обязательный Тест на Резонанс Сути. Никто не покинет аудиторию, пока чистота его магического следа не будет подтверждена. Порядок прост: подходите, опускаете руки в чашу, ждете окрашивания песка. Приступайте.
Студенты нехотя начали выстраиваться в очередь, напоминая процессию осужденных на эшафот.
На столах перед инквизиторами стояли тяжелые каменные чаши, наполненные серым магическим песком. Эта штука была пострашнее любого детектора лжи. Магический песок — это, по сути, перемолотые кристаллы истины, смешанные с прахом древних магов. Стоит тебе коснуться его, как песок впитывает твою внутреннюю энергию и выдает чистый спектр твоей расы.
В его взгляде не было ненависти — только холодный, аналитический интерес, от которого хотелось содрать с себя кожу. Он словно заглядывал ей в самую душу, перелистывая страницы её мыслей, как засаленную поваренную книгу. Радиос заговорил о «скрытых угрозах, таящихся среди нас», и Аля готова была поклясться, что эти слова были адресованы лично ей. Он говорил о тех, кто носит маски, о тех, чья лояльность под вопросом, и каждое его слово ввинчивалось в её мозг раскаленным саморезом.
– Мы знаем, что среди студентов есть те, кто симпатизировал идеям Невельса, – продолжал Радиос, его голос стал тише, но приобрел пугающую четкость. – И есть те, чье присутствие здесь само по себе является аномалией.
– Он на тебя смотрит, Аль, – прошептал Дал, который до этого момента стоял неподвижно, как статуя. – Не отводи глаз, иначе он поймет, что ты боишься.
– Я и так боюсь, Дал! Розового единорога мне в... – Аля осеклась, пытаясь выровнять дыхание. – Он видит меня насквозь. Я чувствую, как его магия щупает мои барьеры.
– Вы — будущее нашей объединенной империи, – закончил свою речь Радиос, и в его голосе прозвучала такая фальшивая отеческая забота, что Алю едва не вырвало.
– Скорее уж мы — его личная коллекция подопытных крыс.
– Именно так, Аля. И теперь наша задача — не попасться в мышеловку.
Студенты начали медленно расходиться, но это не было обычным шумным движением после собрания. Люди шли молча, опустив головы, стараясь не смотреть по сторонам. Патрули инквизиторов уже начали занимать свои посты в коридорах, устанавливая магические «глаза» прямо над дверями Большого зала. Академия, которая когда-то казалась Але местом приключений и тайн, окончательно превратилась в режимный объект, где за каждым твоим вздохом следит безликая машина власти.
– Нам нужно уходить, пока они не начали индивидуальные досмотры, – Мел потянула сестру за рукав.
– Поздно, – Аля кивнула в сторону Кроноса, который уже что-то помечал в своем длинном свитке, периодически бросая взгляды на их компанию. – Кажется, мы уже в списке «особо одаренных».
– Мы всегда там были, – горько усмехнулся Дал, поправляя сумку. – Просто теперь этот список стал официальным ордером на арест.
Они вышли из зала, чувствуя на своих спинах десятки пронзительных взглядов. Ощущение безопасности исчезло окончательно, сменившись липким, удушливым страхом, который теперь станет их постоянным спутником. Академия больше не была школой — она стала клеткой, и прутья этой клетки с каждой минутой сжимались всё сильнее, угрожая раздавить каждого, кто посмеет сохранить искру правды в этом море навязанной стабильности. Аля знала: игры закончились, и теперь началась настоящая война за право просто оставаться собой.
Библиотека Академии, которая раньше казалась тихой гаванью для всех, кто хотел зарыться в пыльные манускрипты подальше от глаз ректора, теперь больше напоминала филиал пыточной камеры во время санитарного дня. Воздух буквально искрил от избытка магии, но это была не та приятная, созидательная энергия, к которой мы привыкли на парах по артефакторике. Нет, это был едкий, выедающий ноздри запах озона — верный признак того, что инквизиторы Совета Старейшин разбросали здесь свои поисковые чары, словно пьяный фермер навоз на грядках. Каждое движение в этом пространстве отдавалось покалыванием в кончиках пальцев, а тишина была настолько зловещей, что я слышала, как бешено колотится моё собственное сердце под слоями темной мантии.
- Розового единорога мне в ногу, если это теперь называется «безопасной средой для обучения»! – пробормотал Тарк.
Ребята пробирались между высокими стеллажами, стараясь не задевать полки, потому что любой шорох в этой стерильной пустоте звучал как пушечный выстрел. Дал шел первым, то и дело оглядываясь, его обычно веселое лицо сейчас напоминало маску из серого камня, а Риан держался чуть позади Али, и она кожей чувствовала его напряжение. Казалось, даже пылинки в воздухе замерли, боясь привлечь внимание невидимых ищеек, которые могли скрываться за любым поворотом. Впереди, за массивным столом из черного дуба, показалась фигура Волиса, бессменного хранителя знаний, который выглядел так, будто не спал последние лет двести, а сегодня решил добавить к этому еще и мигрень.
– Ты принесла то, о чем мы договаривались? – проскрипел он, не поднимая головы от какого-то пожелтевшего свитка.
Аля осторожно выудила из-под полы мантии сверток, от которого всё еще исходило едва уловимое тепло и божественный аромат домашней выпечки. Это было печенье с корицей и капелькой сонной травы — её личный вклад в дело подкупа должностных лиц в это непростое время. Волис, учуяв запах, на мгновение перестал напоминать ожившую мумию и даже, кажется, слегка принюхался, а его костлявые пальцы нетерпеливо задрожали над столешницей. Он воровато оглянулся по сторонам, словно они совершали сделку по продаже запрещенных артефактов высшего порядка, а не обменивались сладостями в школьной библиотеке.
– Держите, магистр, еще горячее, – прошептала Аля, пододвигая сверток ближе к его дрожащим рукам.
Домовой молниеносно спрятал печенье в ящик стола и, издав нечто похожее на довольное ворчание, махнул нам рукой в сторону самого дальнего и темного угла помещения. Ребята последовали за ним к третьему стеллажу, где хранились книги по истории исчезнувших цивилизаций — место, куда обычные студенты заглядывали только в случае полной потери рассудка или по приговору суда. Волис пробормотал под нос какое-то гортанное заклинание, и вокруг нас начал разворачиваться «кокон безмолвия», искажая пространство легкой рябью, похожей на марево в жаркий день. Теперь они были внутри магического пузыря, отрезающего нас от внешнего мира и, что важнее, от чутких ушей новых надзирателей академии.
– У вас есть десять минут, не больше, – буркнул Волис и растворился в тенях между полками.
Ребята буквально втиснулись в узкое пространство между книгами, прижимаясь друг к другу, чтобы не вывалиться за пределы защитной зоны. Меланья нервно теребила край своей светлой мантии, которая в этом полумраке казалась почти серой, а её глаза метались от одного лица к другому в поисках хоть какой-то уверенности. Дал, тяжело вздохнув, оперся спиной о корешки гигантских фолиантов, которые, судя по запаху, не открывали со времен великого раскола миров. Атмосфера была настолько гнетущей, что ироничные шутки, которые обычно роились в их голове, сейчас казались совершенно неуместными и даже немного опасными.
– Вы видели, что они сделали с Большим залом? – выдавила Мел, и её голос в коконе прозвучал странно и глухо. – Это же форменный захват.
– Не захват, а «оптимизация управления», – язвительно поправил её Дал, скрестив руки на груди. – Старейшины решили, что Невельс был слишком либеральным, представляете? Теперь нас будут учить ходить строем и думать только о благе империи, причем обеих сразу. Если кто-то из вас мечтал о карьере свободного мага-наемника, забудьте, теперь мы все — будущие винтики в их идеальном механизме.
– Нам нужно понять, как действовать дальше, – голос Риана был ледяным, и он даже не смотрел в Алину сторону, что злило её больше, чем все инквизиторы вместе взятые. – Если Кронос начнет индивидуальные проверки, Аля будет первой в очереди на допрос. Её связь с событиями в тронном зале слишком очевидна, а её магия... она слишком нестабильна после того взрыва.
Аля почувствовала, как внутри неё поднимается волна раздражения, смешанная с горечью от его внезапной отстраненности.
– О, спасибо, что напомнил, Ваше Высочество! – Аля не выдержала и огрызнулась, чувствуя, как искры моей внутренней силы начинают опасно щекотать ладони. – Может, мне стоит просто выйти к ним с плакатом «Я смесь светлой эльфийки и темного мага, арестуйте меня»? Это сэкономит всем кучу времени, а ты сможешь и дальше играть в ледяного принца, которому плевать на всё, кроме своего государственного долга.
Риан наконец перевел на неё взгляд, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на прежнее тепло, но он тут же подавил этот порыв, снова надевая свою непроницаемую маску.
– Аля, сейчас не время для сцен, – тихо сказал он, и эта его рассудительность взбесила её окончательно.
Внезапно воздух внутри нашего кокона стал стремительно остывать, и это был не тот холод, который приносят с собой инквизиторы, а нечто гораздо более древнее и... потустороннее. Поверхность книжных полок начала покрываться тонким слоем инея, а свет магических ламп за пределами пузыря вдруг померк, уступая место призрачному, мертвенно-голубому сиянию. Из темноты, прямо сквозь стеллажи, плавно и величественно выплыли две фигуры, которые Аля узнала бы из тысячи, даже если бы мне выкололи глаза и лишили памяти. Брониславский и Миллинда, наши доморощенные призрачные легенды, выглядели так, будто только что вернулись с самого пафосного приема в истории загробного мира.
– О, посмотрите на них! – возглас Миллинды прозвучал как звон хрустальных бокалов, наполняя всё пространство вокруг нас. – Наша чудесная, молодая пара!
Аля замерла, чувствуя, как холодный пот начинает стекать по спине, а сердце пропускает удар.
Призраки не просто сияли — они буквально фонтанировали восторгом, и их экстатическое состояние передавалось самой материи вокруг них. Брониславский, чья полупрозрачная фигура в старинном камзоле казалась монументальнее обычного, склонил голову в глубоком, почтительном поклоне, от которого у Али задергался глаз. Они парили над ними, сияя так ярко, что кокон безмолвия начал идти трещинами, не выдерживая такого мощного всплеска призрачной энергии, замешанной на чистом, незамутненном счастье.
– Мы пришли поблагодарить вас, дети мои, – прогудел Брониславский, и его голос отозвался вибрацией в моих костях. – Тот обряд, который вы провели... та святая церемония бракосочетания! Она навеки соединила души таким узлом, который не разрубить ни мечом, ни временем.
– Что? Какой еще брак?! – Меланья вытаращила глаза, переводя ошарашенный взгляд с Али на Риана.
– Тише вы, придурочные призраки! – Аля зашипела, отчаянно размахивая руками, пытаясь «задвинуть» их обратно в стены, но её ладони лишь бесполезно проходили сквозь их холодную субстанцию. – Нас же сейчас услышат! Помогли и помогли, не кричите так!
От избытка призрачного счастья магия духов начала буквально фонить, разрушая остатки заклинания Волиса. Вспышка белого света, сопровождаемая громким хлопком, разорвала наш кокон невидимости, и Аля поняла, что они теперь торчат посреди библиотеки как три тополя на Плющихе, подсвеченные неоновой вывеской «Здесь нарушают правила». Громкий, отчетливый звук голосов разнесся по залу, отражаясь от высоких сводов и возвращаясь к нам смертным приговором.
Где-то в соседнем пролете раздались тяжелые, ритмичные шаги — звук кованых сапог, который невозможно спутать ни с чем другим.
– Инквизиторы, – Дал мгновенно выхватил короткий клинок, хотя против серых плащей это было всё равно что идти на дракона с зубочисткой. – Нам конец. Они уже здесь.
– Розового единорога мне во все дыхательные пути! – Тарк в панике оглянулся, понимая, что бежать им некуда, а призраки продолжали висеть над ними, не замечая опасности и продолжая вещать о «вечной любви».
Шаги приближались, и Аля уже видела отблеск магических фонарей на повороте стеллажа, когда из тени внезапно вынырнул Волис. Его лицо было искажено гримасой ярости и страха, он что-то яростно шептал, размахивая руками, и вдруг резко нажал на какой-то незаметный выступ на боковой панели третьего стеллажа. С тихим, утробным скрежетом массивная конструкция начала отъезжать в сторону, открывая зев узкого, пыльного лаза, от которого весело вековой сыростью и безнадегой.
– Прыгайте, идиоты, пока я вас сам не придушил! – прошипел домовой, буквально заталкивая их в открывшийся проем.
Аля почувствовала, как Риан схватил её за руку, увлекая за собой в темноту, и в ту же секунду за их спинами раздался грохот выбиваемой двери и властный окрик одного из инквизиторов. Они буквально провалились в пыльный тайный лаз за долю секунды до того, как «серые плащи» ворвались в убежище, и последнее, что Аля увидела, был насмешливый взгляд Брониславского, который, кажется, находил всю эту ситуацию чрезвычайно забавной. Стеллаж с грохотом встал на место, отрезая ребят от света и звуков погони, и они кубарем покатились по наклонному желобу куда-то в самые недра академии, где тайны были еще мрачнее, чем лица новых учителей.
Ближе к вечеру студентов пригласили в аудиторию номер тринадцать. Она встретила ребят таким холодом, будто внутри решили устроить склад для хранения мороженых конечностей грешников. Воздух буквально звенел от концентрации подавляющих чар, которые обычно используют, чтобы усмирять разбушевавшихся минотавров. Вдоль стен, словно зловещие статуи в музее неудачных дизайнерских решений, выстроились инквизиторы в своих серых плащах. Их капюшоны были наброшены так низко, что разглядеть лица было решительно невозможно — вместо глаз там зияла тьма, пропитанная подозрением и желанием найти повод для внеплановой экзекуции. Аля поежилась, сильнее прижимая к себе остатки учебников, и подумала, что розового единорога ей в печень, если этот день не станет её последним днем на свободе.
Замерзшие пальцы — плохие помощники в магической маскировке.
– Ты только посмотри на них, – прошептала Мел, толкнув Алю локтем в бок. Сестра выглядела бледнее обычного, её белые волосы потускнели, реагируя на гнетущую атмосферу. – Выглядят так, будто у них запор от чувства собственного достоинства.
– Тише ты, – Аля едва шевельнула губами, не сводя взгляда с массивного дубового стола в центре зала. – Они сейчас каждый вздох записывают. Видишь те амулеты на их груди? Это "Уши Трона". Каждое наше слово улетает прямиком в Совет Старейшин быстрее, чем я успеваю подумать о побеге в другую галактику.
– Пусть слушают, – огрызнулся Дал, стоявший чуть впереди. Его демонический хвост нервно подергивался, задевая полы мантии. – Нам тут устроили режимный объект, а мы должны улыбаться и махать? Невельс был психопатом, но эти ребята... они превращают академию в кладбище еще до того, как мы успеваем сдохнуть на экзаменах.
Профессор Гроу, чьи руки сегодня дрожали заметнее обычного, вышел вперед и громко откашлялся, пытаясь привлечь внимание толпы перепуганных студентов.
– Внимание! – его голос, усиленный заклинанием, ударил по ушам, словно треснувший колокол. – По распоряжению Совета Старейшин и в целях обеспечения... кхм... всеобщей безопасности, сейчас все студенты должны пройти обязательный Тест на Резонанс Сути. Никто не покинет аудиторию, пока чистота его магического следа не будет подтверждена. Порядок прост: подходите, опускаете руки в чашу, ждете окрашивания песка. Приступайте.
Студенты нехотя начали выстраиваться в очередь, напоминая процессию осужденных на эшафот.
На столах перед инквизиторами стояли тяжелые каменные чаши, наполненные серым магическим песком. Эта штука была пострашнее любого детектора лжи. Магический песок — это, по сути, перемолотые кристаллы истины, смешанные с прахом древних магов. Стоит тебе коснуться его, как песок впитывает твою внутреннюю энергию и выдает чистый спектр твоей расы.
