Деревья, почуяв халявное угощение, жадно всосали сок, и их ветви заметно обмякли, а бдительность притупилась.
Теперь настал черед Янины. Она глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. Прямая ложь здесь не сработает — заслон почувствует фальшь в вибрациях голоса. Нужно было использовать то, в чем она была мастером: искусство двусмысленности и полуправды. Она сделала шаг вперед, и мерцающее марево тут же уплотнилось, преграждая путь. В голове раздался бесплотный, лишенный эмоций голос, который, казалось, вибрировал в самых костях:
– Кто идет? Каковы твои помыслы, гостья? Чиста ли твоя душа, как того требует закон этого места?
Янина зажмурилась, концентрируясь на своей главной цели. Она не думала о золоте как о воровстве, она думала о нем как о честно заработанной плате. Она не думала о своем вранье магам как о грехе, а видела в этом производственную необходимость.
– Мои намерения абсолютно чисты в моем желании получить обещанное! – громко и четко произнесла она, вкладывая в каждое слово всю свою убежденность. – Я действительно та, кого ищут маги, и я несу то, что должна принести. Каждое моё действие продиктовано истинным стремлением выполнить контракт и спасти этот мир, чтобы он продолжал существовать для моего блага!
Технически, она не солгала. Её намерения были кристально чистыми — она искренне хотела золото. Она была именно той рыжей авантюристкой, которую наняли, и она действительно хотела спасти мир, потому что мертвым золото ни к чему. Заслон задрожал, магические потоки начали анализировать её слова, сопоставляя их с глубинными импульсами души. Янина чувствовала, как невидимые щупальца проникают в её разум, вороша мысли, словно старые письма.
И в этот момент случилось нечто непредвиденное. Её фамильный кулон-алмаз, который обычно просто висел на шее холодным грузом, внезапно раскалился. Жар был таким сильным, что кожа под медью начала гореть. Но хуже жара было чувство, которое захлестнуло её сознание — это было ледяное, концентрированное раздражение. Оно не принадлежало ей. Это было чужое чувство, высокомерное и до ужаса усталое, словно кто-то очень важный только что проснулся от того, что в его дверь настойчиво тарабанит назойливый коммивояжер.
«Опять? – пронеслось в её голове чужим, глубоким голосом. – Неужели им мало было трехсот лет тишины? Убирайся, ничтожество...»
Янина охнула, схватившись за кулон, и едва не упала. Её собственные мысли на мгновение перемешались с этим ледяным вихрем чужой воли. Это было похоже на ментальный удар под дых. Но, как ни странно, именно эта вспышка чужой энергии послужила своеобразным ключом. Заслон, распознав знакомую «подпись» (хотя Янина этого еще не поняла), расступился, превращаясь в прозрачное облачко пара.
– Ой, мамочки, – прохрипела она, приходя в себя. – Что это было? Такое ощущение, что мне в мозг залили жидкий азот.
– Ты прошла! – радостно воскликнул Леший, подбегая к ней и поддерживая под локоть. – Я думал, нас сейчас на атомы распылит, а ты просто взяла и... Янка, ты гений махинаций!
– Да уж, гений, – пробормотала ведьма, вытирая пот со лба. – Только у этого гения голова сейчас расколется. Погода тут какая-то... аномальная. Наверное, из-за высокого давления магического поля сосуды пошаливают.
Она решительно поправила сумку, стараясь не думать о странном голосе и обжигающем кулоне. В конце концов, она ведьма, а не изнеженная городская барышня. Списав всё на «эффект первого контакта» с мощной охранной системой, Янина взглянула вперед. Теперь, когда завеса пала, лес стал выглядеть иначе. Деревья расступились, открывая вид на широкую поляну, в центре которой возвышалась башня мага.
Она была именно такой, какой Янина её и представляла: высокой, нелепой, с какими-то странными выступами и флюгером в виде спящего дракона. Вокруг башни не было ни единого сорняка — газон выглядел так, будто его подстригали маникюрными ножницами каждое утро. Весь этот вид так и кричал о перфекционизме и занудстве хозяина.
– Ну, вот она, цитадель снобизма, – Янина усмехнулась, чувствуя, как азарт снова берет верх над страхом. – Идем, Леший. Нас ждет великий маг и мои пять тысяч золотых.
Она зашагала по идеально ровной дорожке, не замечая, как в камышах Шепчущего болота за её спиной Кикимора зашлась в беззвучном, надрывном хихиканье. Старая болотница знала, что заслон не просто пропускает — он связывает. И то, что рыжая ведьма почувствовала «раздражение» хозяина, означало только одно: мелкий шрифт в контракте начал превращаться в реальные цепи, и это приключение только что перестало быть просто похдом за деньгами.
Кассиан Гроуд ненавидел пробуждения. Особенно те, что сопровождались надрывным звоном магических колокольчиков, сигнализирующих о том, что очередной амбициозный смертный решил продырявить его покой своим навязчивым присутствием. Триста лет затворничества научили его ценить тишину, запах старой пергаментной пыли и отсутствие идиотов в радиусе десяти миль. Но нет, мир снова катился в бездну, и, судя по вибрации защитного контура, королевство опять решило делегировать к нему «чистую душу».
– Опять... – прохрипел маг, с трудом разлепляя веки.
Голос звучал так, будто в горло насыпали битого стекла. Кассиан мысленно пробежался по списку предыдущих «спасительниц». За последние три столетия их было пять. Первая рыдала три часа, пока он не отправил её к разумным грибам в измерение вечных споров. Вторая пыталась накормить его пирожками с приворотным зельем, за что была сослана в мир бесконечных балов, где её единственным партнером стал вечно танцующий скелет. Все они были одинаковыми: наивными, пафосными и совершенно бесполезными в быту.
Нужно было действовать быстро. Если гостья задержится дольше десяти минут, она начнет задавать вопросы о судьбе мира, а этого его мигрень точно не вынесет. Кассиан сосредоточился, сплетая потоки магии. Воздух в главном зале башни сгустился, превращаясь в едкий, черный дым, пропитанный запахом серы и подгоревшего омлета. Его тело начало стремительно меняться, раздуваясь в объемах и покрываясь иссиня-черной чешуей.
Через мгновение на месте хмурого мужчины возвышался колоссальный дракон. Его глаза светились расплавленным золотом, а когти скрежетали по мраморному полу, высекая искры.
– ТРЕПЕЩИ, НИЧТОЖНАЯ! – проревел он, и от этого звука должны были лопнуть витражи. – ТЫ ПРИШЛА В ОБИТЕЛЬ УЖАСА, ЧТОБЫ СТАТЬ МОИМ ОБЕДОМ!
Он набрал в легкие побольше воздуха, готовясь выпустить струю декоративного пламени, которая не обжигает, но выглядит крайне эффектно. Двери залы с грохотом распахнулись.
На пороге стояла Янина. Она не закричала. Она не упала в обморок. Она даже не попятилась. Ведьма лишь брезгливо прикрыла нос краем своего поношенного кожаного корсета и несколько раз демонстративно кашлянула, разгоняя рукой дымную завесу.
– Ну и вонь, – заявила она, делая решительный шаг внутрь. – Слышь, образина, ты бы хоть форточку открыл. У тебя тут такая концентрация серы, что у нормальной девственницы легкие бы свернулись в трубочку еще на лестнице.
Кассиан замер с открытой пастью. Его золотистый глаз нервно дернулся. Это была не та реакция, на которую он рассчитывал. Где слезы? Где мольбы о пощаде? Где хотя бы примитивный ужас перед лицом хтонического величия?
– Я ГОВОРЮ, ЧТО СЪЕМ ТЕБЯ! – добавил он чуть менее уверенно, обдавая гостью жаром.
Янина подошла ближе и, прищурившись, уставилась прямо в его огромный ноздреватый нос.
– Ага, съешь он меня. С такой-то печенью? Ты на чешую свою посмотри, она же тусклая, как бок немытой коровы. У тебя явно застой желчи и хронический недосып. Если ты меня сожрешь, у тебя такой изжоги не будет, только если ты пьешь щелочь на завтрак.
Кассиан почувствовал, как его драконий авторитет стремительно осыпается, словно штукатурка со стен старой хижины. Эта девица была... неправильной. В её взгляде не было ни капли того благоговения, которое он привык видеть у посланников королей.
– Скучная ты, зверушка, – резюмировала Янина, поправляя сумку на плече. – Давай заканчивай этот цирк с конями. У меня контракт, время — деньги, а твой дым портит мою прическу.
Маг разочарованно выдохнул, и облако сажи окутало его, скрывая процесс обратной трансформации. Ладно, запугивание не сработало. План «Б» был более тонким: вызвать жалость и нестерпимую скуку. Через секунду на месте дракона сидел глубокий старик.
Он выглядел так, будто лично помнил сотворение мира и забыл, где оставил свои вставные челюсти. Длинная белая борода, заросшая паутиной и клочьями настоящей пыли, ниспадала до пола. Кассиан согнулся в три погибели, оперся на суковатый посох и задрожал всем телом, имитируя крайнюю степень старческой немощи.
– Дитя моё... – прошамкал он голосом, в котором слышался хруст сухих листьев. – Ты пришла... а я так слаб... Глаза мои почти не видят... Уши мои забиты веками безмолвия... Присядь, расскажи мне сказку, и, может быть, лет через сорок я найду силы прочитать твоё письмо...
Он приготовился к долгому, занудному монологу о тяготах бессмертия, но Янина его перебила, даже не дослушав первую жалобу.
– Слышь, дед, ты мне эти сказки про немощь брось, – она уже бесцеремонно расхаживала по залу, тыкая пальцем в антикварные вазы и массивные шкафы. – Этот шкаф из мореного дуба, небось, еще эпоху Первых Королей застал? Потянет на сотню дукатов, не меньше. А подсвечники? Чистое серебро, хоть и потемнело от твоей лени.
Кассиан приоткрыл один глаз, наблюдая, как «чистая душа» оценивающим взглядом профессионального скупщика краденого сканирует его имущество.
– Ты что делаешь? – не выдержал он, забыв шамкать.
– Инвентаризацию, – отрезала ведьма. – Если ты тут копыта отбросишь, пока я письмо вскрываю, мне нужно знать, что из этого хлама можно вывезти на телеге. Ты же одинокий старик, родственников, небось, нет? Мог бы и завещание составить на имя... ну, скажем, «дальней племянницы по линии троюродного лешего». Для спасения мира полезно, знаешь ли.
Кассиан выпрямился. Его спина хрустнула, но уже по-настоящему. Он чувствовал, как внутри закипает холодная ярость, смешанная с полным недоумением. Она пришла сюда не спасать мир. Она пришла сюда грабить.
– Вон! – рявкнул он, и его голос снова обрел силу и глубину. – Убирайся в свои пески, нахалка! Я не собираюсь терпеть этот балаган!
Он взмахнул рукой, сплетая сложное заклинание пространственного переноса. Перед Яниной возникла мерцающая воронка портала, ведущая в безжизненную пустыню, где единственным развлечением было пересчитывать песчинки. Это был его коронный прием для избавления от нежелательных гостей.
Но стоило магии коснуться пространства рядом с ведьмой, как произошло нечто немыслимое. Её кулон-алмаз внезапно вспыхнул ослепительным белым светом. Кассиан почувствовал, как его собственное заклинание, вместо того чтобы сработать, вдруг всосалось в этот камень, словно вода в сухую губку.
В тот же миг его грудь пронзила резкая, обжигающая боль. Амулет под его камзолом отозвался яростной пульсацией. Это был не просто магический сбой. Это был резонанс. Мощная, непреодолимая волна чужих эмоций захлестнула его сознание: жадность, азарт, легкое раздражение от того, что сапоги жмут, и... странное, почти детское любопытство.
Янина вскрикнула, схватившись за сердце. Её лицо побледнело, а в глазах отразился тот самый холодный снобизм и усталость, которые секунду назад испытывал Кассиан.
– Какого черта?! – выдохнула она, оседая на пол. – Мои мозги... они словно в блендере побывали!
Магическая маскировка Кассиана разлетелась вдребезги. Иллюзия дряхлого старика растаяла, открывая его истинный облик. Перед ведьмой стоял высокий, опасно красивый мужчина. Его иссиня-черные волосы были растрепаны, а ледяные голубые глаза метали молнии. Синий камзол, расшитый мерцающими рунами, подчеркивал широкие плечи. Воздух вокруг него мгновенно наполнился запахом озона и старых книг.
– Ты... – Кассиан сделал шаг к ней, его голос дрожал от напряжения. – Кто ты такая на самом деле?
Янина подняла голову, и её взгляд на мгновение замер на его лице. Она невольно сглотнула. Великий маг оказался вовсе не сморщенным грибом, а вполне себе аппетитным экземпляром, который в приличном обществе вызвал бы массовые обмороки у дам. Но она быстро взяла себя в руки.
– Я? Я посланница мира, святая невинность и вообще луч света в твоем темном царстве, – она попыталась усмехнуться, но резонанс снова ударил по нервам, заставляя её поморщиться. – Хотя, судя по тому, как у меня сейчас в голове фонит твоим высокомерием, «святая» — это не про нас.
Кассиан склонился над ней, его лицо было в дюйме от её. Он чувствовал запах трав, костра и чего-то подозрительно напоминающего ворованную настойку.
– Врешь, – прошипел он. – Твоя душа пахнет корыстью, дешевым зельеварением и полным отсутствием совести. Ты не «чистая душа». Ты — ведьма. Мелкая, пакостная лесная ведьма, которая обманула королевских магиков.
Янина выпрямилась, стряхивая его руку со своего плеча. Она чувствовала, как её кулон вибрирует в такт его дыханию. Связь была установлена, и она была крепче любых кандалов.
– Ой, посмотрите на него! Разоблачил! – она картинно всплеснула руками. – Да, я ведьма. И да, я здесь ради пяти тысяч золотых. А ты, как я погляжу, не такой уж и древний хрыч. Триста лет в лесу, а морщин меньше, чем у моего лешего после бани. Как ты там говорил? «Ничтожная»? Ну-ну. Посмотрим, как ты запоешь, когда поймешь, что мы теперь в одной связке, красавчик.
Кассиан выпрямился, потирая грудь там, где висел амулет. Резонанс не утихал. Он чувствовал её насмешку так же ясно, как свою собственную ярость. Мелкий шрифт в контракте, о котором он сам когда-то позабыл, сработал с иезуитской точностью.
– Это катастрофа, – констатировал он, глядя на рыжую авантюристку.
– Это бизнес, милый, – парировала Янина, поднимаясь с пола и отряхивая штаны. – И поверь, я выжму из этого спасения мира всё до последнего медяка. Даже если мне придется терпеть твою заносчивую физиономию все двадцать четыре часа в сутки.
Янина демонстративно выудила из бездонных недр своей сумки свиток, скрепленный такой жирной королевской печатью, что ее хватило бы на смазку для пары тележных колес. Она развернула пергамент с таким треском, будто ломала сухую ветку об голову особо непонятливого клиента. Кассиан, все еще пытающийся восстановить остатки своего пошатнувшегося достоинства и пригладить растрепанные иссиня-черные волосы, смотрел на нее так, словно она принесла ему не письмо, а дохлую крысу на блюде.
– Ну, слушай, «великий и ужасный», – возвестила ведьма, принимая позу трагической актрисы, у которой только что украли гонорар. – Тут Его Величество, да пребудет его казна вечно полной, изволил разразиться пафосом. Цитирую: «О, великий хранитель равновесия! Мрак поглощает наши пределы, тени шепчут о конце времен, а мои маги только и умеют, что превращать вино в воду, да и то случайно. Спаси нас, или нам всем крышка».
Янина сложила свиток, едва не прищемив себе пальцы.
– В общем, если вкратце: мир катится в бездну, а ты единственный, кто знает, куда нажать, чтобы это остановить. И да, за спасение обещали гору золота.
Теперь настал черед Янины. Она глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. Прямая ложь здесь не сработает — заслон почувствует фальшь в вибрациях голоса. Нужно было использовать то, в чем она была мастером: искусство двусмысленности и полуправды. Она сделала шаг вперед, и мерцающее марево тут же уплотнилось, преграждая путь. В голове раздался бесплотный, лишенный эмоций голос, который, казалось, вибрировал в самых костях:
– Кто идет? Каковы твои помыслы, гостья? Чиста ли твоя душа, как того требует закон этого места?
Янина зажмурилась, концентрируясь на своей главной цели. Она не думала о золоте как о воровстве, она думала о нем как о честно заработанной плате. Она не думала о своем вранье магам как о грехе, а видела в этом производственную необходимость.
– Мои намерения абсолютно чисты в моем желании получить обещанное! – громко и четко произнесла она, вкладывая в каждое слово всю свою убежденность. – Я действительно та, кого ищут маги, и я несу то, что должна принести. Каждое моё действие продиктовано истинным стремлением выполнить контракт и спасти этот мир, чтобы он продолжал существовать для моего блага!
Технически, она не солгала. Её намерения были кристально чистыми — она искренне хотела золото. Она была именно той рыжей авантюристкой, которую наняли, и она действительно хотела спасти мир, потому что мертвым золото ни к чему. Заслон задрожал, магические потоки начали анализировать её слова, сопоставляя их с глубинными импульсами души. Янина чувствовала, как невидимые щупальца проникают в её разум, вороша мысли, словно старые письма.
И в этот момент случилось нечто непредвиденное. Её фамильный кулон-алмаз, который обычно просто висел на шее холодным грузом, внезапно раскалился. Жар был таким сильным, что кожа под медью начала гореть. Но хуже жара было чувство, которое захлестнуло её сознание — это было ледяное, концентрированное раздражение. Оно не принадлежало ей. Это было чужое чувство, высокомерное и до ужаса усталое, словно кто-то очень важный только что проснулся от того, что в его дверь настойчиво тарабанит назойливый коммивояжер.
«Опять? – пронеслось в её голове чужим, глубоким голосом. – Неужели им мало было трехсот лет тишины? Убирайся, ничтожество...»
Янина охнула, схватившись за кулон, и едва не упала. Её собственные мысли на мгновение перемешались с этим ледяным вихрем чужой воли. Это было похоже на ментальный удар под дых. Но, как ни странно, именно эта вспышка чужой энергии послужила своеобразным ключом. Заслон, распознав знакомую «подпись» (хотя Янина этого еще не поняла), расступился, превращаясь в прозрачное облачко пара.
– Ой, мамочки, – прохрипела она, приходя в себя. – Что это было? Такое ощущение, что мне в мозг залили жидкий азот.
– Ты прошла! – радостно воскликнул Леший, подбегая к ней и поддерживая под локоть. – Я думал, нас сейчас на атомы распылит, а ты просто взяла и... Янка, ты гений махинаций!
– Да уж, гений, – пробормотала ведьма, вытирая пот со лба. – Только у этого гения голова сейчас расколется. Погода тут какая-то... аномальная. Наверное, из-за высокого давления магического поля сосуды пошаливают.
Она решительно поправила сумку, стараясь не думать о странном голосе и обжигающем кулоне. В конце концов, она ведьма, а не изнеженная городская барышня. Списав всё на «эффект первого контакта» с мощной охранной системой, Янина взглянула вперед. Теперь, когда завеса пала, лес стал выглядеть иначе. Деревья расступились, открывая вид на широкую поляну, в центре которой возвышалась башня мага.
Она была именно такой, какой Янина её и представляла: высокой, нелепой, с какими-то странными выступами и флюгером в виде спящего дракона. Вокруг башни не было ни единого сорняка — газон выглядел так, будто его подстригали маникюрными ножницами каждое утро. Весь этот вид так и кричал о перфекционизме и занудстве хозяина.
– Ну, вот она, цитадель снобизма, – Янина усмехнулась, чувствуя, как азарт снова берет верх над страхом. – Идем, Леший. Нас ждет великий маг и мои пять тысяч золотых.
Она зашагала по идеально ровной дорожке, не замечая, как в камышах Шепчущего болота за её спиной Кикимора зашлась в беззвучном, надрывном хихиканье. Старая болотница знала, что заслон не просто пропускает — он связывает. И то, что рыжая ведьма почувствовала «раздражение» хозяина, означало только одно: мелкий шрифт в контракте начал превращаться в реальные цепи, и это приключение только что перестало быть просто похдом за деньгами.
Глава 2 Могучий и ужасный маг
Кассиан Гроуд ненавидел пробуждения. Особенно те, что сопровождались надрывным звоном магических колокольчиков, сигнализирующих о том, что очередной амбициозный смертный решил продырявить его покой своим навязчивым присутствием. Триста лет затворничества научили его ценить тишину, запах старой пергаментной пыли и отсутствие идиотов в радиусе десяти миль. Но нет, мир снова катился в бездну, и, судя по вибрации защитного контура, королевство опять решило делегировать к нему «чистую душу».
– Опять... – прохрипел маг, с трудом разлепляя веки.
Голос звучал так, будто в горло насыпали битого стекла. Кассиан мысленно пробежался по списку предыдущих «спасительниц». За последние три столетия их было пять. Первая рыдала три часа, пока он не отправил её к разумным грибам в измерение вечных споров. Вторая пыталась накормить его пирожками с приворотным зельем, за что была сослана в мир бесконечных балов, где её единственным партнером стал вечно танцующий скелет. Все они были одинаковыми: наивными, пафосными и совершенно бесполезными в быту.
Нужно было действовать быстро. Если гостья задержится дольше десяти минут, она начнет задавать вопросы о судьбе мира, а этого его мигрень точно не вынесет. Кассиан сосредоточился, сплетая потоки магии. Воздух в главном зале башни сгустился, превращаясь в едкий, черный дым, пропитанный запахом серы и подгоревшего омлета. Его тело начало стремительно меняться, раздуваясь в объемах и покрываясь иссиня-черной чешуей.
Через мгновение на месте хмурого мужчины возвышался колоссальный дракон. Его глаза светились расплавленным золотом, а когти скрежетали по мраморному полу, высекая искры.
– ТРЕПЕЩИ, НИЧТОЖНАЯ! – проревел он, и от этого звука должны были лопнуть витражи. – ТЫ ПРИШЛА В ОБИТЕЛЬ УЖАСА, ЧТОБЫ СТАТЬ МОИМ ОБЕДОМ!
Он набрал в легкие побольше воздуха, готовясь выпустить струю декоративного пламени, которая не обжигает, но выглядит крайне эффектно. Двери залы с грохотом распахнулись.
На пороге стояла Янина. Она не закричала. Она не упала в обморок. Она даже не попятилась. Ведьма лишь брезгливо прикрыла нос краем своего поношенного кожаного корсета и несколько раз демонстративно кашлянула, разгоняя рукой дымную завесу.
– Ну и вонь, – заявила она, делая решительный шаг внутрь. – Слышь, образина, ты бы хоть форточку открыл. У тебя тут такая концентрация серы, что у нормальной девственницы легкие бы свернулись в трубочку еще на лестнице.
Кассиан замер с открытой пастью. Его золотистый глаз нервно дернулся. Это была не та реакция, на которую он рассчитывал. Где слезы? Где мольбы о пощаде? Где хотя бы примитивный ужас перед лицом хтонического величия?
– Я ГОВОРЮ, ЧТО СЪЕМ ТЕБЯ! – добавил он чуть менее уверенно, обдавая гостью жаром.
Янина подошла ближе и, прищурившись, уставилась прямо в его огромный ноздреватый нос.
– Ага, съешь он меня. С такой-то печенью? Ты на чешую свою посмотри, она же тусклая, как бок немытой коровы. У тебя явно застой желчи и хронический недосып. Если ты меня сожрешь, у тебя такой изжоги не будет, только если ты пьешь щелочь на завтрак.
Кассиан почувствовал, как его драконий авторитет стремительно осыпается, словно штукатурка со стен старой хижины. Эта девица была... неправильной. В её взгляде не было ни капли того благоговения, которое он привык видеть у посланников королей.
– Скучная ты, зверушка, – резюмировала Янина, поправляя сумку на плече. – Давай заканчивай этот цирк с конями. У меня контракт, время — деньги, а твой дым портит мою прическу.
Маг разочарованно выдохнул, и облако сажи окутало его, скрывая процесс обратной трансформации. Ладно, запугивание не сработало. План «Б» был более тонким: вызвать жалость и нестерпимую скуку. Через секунду на месте дракона сидел глубокий старик.
Он выглядел так, будто лично помнил сотворение мира и забыл, где оставил свои вставные челюсти. Длинная белая борода, заросшая паутиной и клочьями настоящей пыли, ниспадала до пола. Кассиан согнулся в три погибели, оперся на суковатый посох и задрожал всем телом, имитируя крайнюю степень старческой немощи.
– Дитя моё... – прошамкал он голосом, в котором слышался хруст сухих листьев. – Ты пришла... а я так слаб... Глаза мои почти не видят... Уши мои забиты веками безмолвия... Присядь, расскажи мне сказку, и, может быть, лет через сорок я найду силы прочитать твоё письмо...
Он приготовился к долгому, занудному монологу о тяготах бессмертия, но Янина его перебила, даже не дослушав первую жалобу.
– Слышь, дед, ты мне эти сказки про немощь брось, – она уже бесцеремонно расхаживала по залу, тыкая пальцем в антикварные вазы и массивные шкафы. – Этот шкаф из мореного дуба, небось, еще эпоху Первых Королей застал? Потянет на сотню дукатов, не меньше. А подсвечники? Чистое серебро, хоть и потемнело от твоей лени.
Кассиан приоткрыл один глаз, наблюдая, как «чистая душа» оценивающим взглядом профессионального скупщика краденого сканирует его имущество.
– Ты что делаешь? – не выдержал он, забыв шамкать.
– Инвентаризацию, – отрезала ведьма. – Если ты тут копыта отбросишь, пока я письмо вскрываю, мне нужно знать, что из этого хлама можно вывезти на телеге. Ты же одинокий старик, родственников, небось, нет? Мог бы и завещание составить на имя... ну, скажем, «дальней племянницы по линии троюродного лешего». Для спасения мира полезно, знаешь ли.
Кассиан выпрямился. Его спина хрустнула, но уже по-настоящему. Он чувствовал, как внутри закипает холодная ярость, смешанная с полным недоумением. Она пришла сюда не спасать мир. Она пришла сюда грабить.
– Вон! – рявкнул он, и его голос снова обрел силу и глубину. – Убирайся в свои пески, нахалка! Я не собираюсь терпеть этот балаган!
Он взмахнул рукой, сплетая сложное заклинание пространственного переноса. Перед Яниной возникла мерцающая воронка портала, ведущая в безжизненную пустыню, где единственным развлечением было пересчитывать песчинки. Это был его коронный прием для избавления от нежелательных гостей.
Но стоило магии коснуться пространства рядом с ведьмой, как произошло нечто немыслимое. Её кулон-алмаз внезапно вспыхнул ослепительным белым светом. Кассиан почувствовал, как его собственное заклинание, вместо того чтобы сработать, вдруг всосалось в этот камень, словно вода в сухую губку.
В тот же миг его грудь пронзила резкая, обжигающая боль. Амулет под его камзолом отозвался яростной пульсацией. Это был не просто магический сбой. Это был резонанс. Мощная, непреодолимая волна чужих эмоций захлестнула его сознание: жадность, азарт, легкое раздражение от того, что сапоги жмут, и... странное, почти детское любопытство.
Янина вскрикнула, схватившись за сердце. Её лицо побледнело, а в глазах отразился тот самый холодный снобизм и усталость, которые секунду назад испытывал Кассиан.
– Какого черта?! – выдохнула она, оседая на пол. – Мои мозги... они словно в блендере побывали!
Магическая маскировка Кассиана разлетелась вдребезги. Иллюзия дряхлого старика растаяла, открывая его истинный облик. Перед ведьмой стоял высокий, опасно красивый мужчина. Его иссиня-черные волосы были растрепаны, а ледяные голубые глаза метали молнии. Синий камзол, расшитый мерцающими рунами, подчеркивал широкие плечи. Воздух вокруг него мгновенно наполнился запахом озона и старых книг.
– Ты... – Кассиан сделал шаг к ней, его голос дрожал от напряжения. – Кто ты такая на самом деле?
Янина подняла голову, и её взгляд на мгновение замер на его лице. Она невольно сглотнула. Великий маг оказался вовсе не сморщенным грибом, а вполне себе аппетитным экземпляром, который в приличном обществе вызвал бы массовые обмороки у дам. Но она быстро взяла себя в руки.
– Я? Я посланница мира, святая невинность и вообще луч света в твоем темном царстве, – она попыталась усмехнуться, но резонанс снова ударил по нервам, заставляя её поморщиться. – Хотя, судя по тому, как у меня сейчас в голове фонит твоим высокомерием, «святая» — это не про нас.
Кассиан склонился над ней, его лицо было в дюйме от её. Он чувствовал запах трав, костра и чего-то подозрительно напоминающего ворованную настойку.
– Врешь, – прошипел он. – Твоя душа пахнет корыстью, дешевым зельеварением и полным отсутствием совести. Ты не «чистая душа». Ты — ведьма. Мелкая, пакостная лесная ведьма, которая обманула королевских магиков.
Янина выпрямилась, стряхивая его руку со своего плеча. Она чувствовала, как её кулон вибрирует в такт его дыханию. Связь была установлена, и она была крепче любых кандалов.
– Ой, посмотрите на него! Разоблачил! – она картинно всплеснула руками. – Да, я ведьма. И да, я здесь ради пяти тысяч золотых. А ты, как я погляжу, не такой уж и древний хрыч. Триста лет в лесу, а морщин меньше, чем у моего лешего после бани. Как ты там говорил? «Ничтожная»? Ну-ну. Посмотрим, как ты запоешь, когда поймешь, что мы теперь в одной связке, красавчик.
Кассиан выпрямился, потирая грудь там, где висел амулет. Резонанс не утихал. Он чувствовал её насмешку так же ясно, как свою собственную ярость. Мелкий шрифт в контракте, о котором он сам когда-то позабыл, сработал с иезуитской точностью.
– Это катастрофа, – констатировал он, глядя на рыжую авантюристку.
– Это бизнес, милый, – парировала Янина, поднимаясь с пола и отряхивая штаны. – И поверь, я выжму из этого спасения мира всё до последнего медяка. Даже если мне придется терпеть твою заносчивую физиономию все двадцать четыре часа в сутки.
***
Янина демонстративно выудила из бездонных недр своей сумки свиток, скрепленный такой жирной королевской печатью, что ее хватило бы на смазку для пары тележных колес. Она развернула пергамент с таким треском, будто ломала сухую ветку об голову особо непонятливого клиента. Кассиан, все еще пытающийся восстановить остатки своего пошатнувшегося достоинства и пригладить растрепанные иссиня-черные волосы, смотрел на нее так, словно она принесла ему не письмо, а дохлую крысу на блюде.
– Ну, слушай, «великий и ужасный», – возвестила ведьма, принимая позу трагической актрисы, у которой только что украли гонорар. – Тут Его Величество, да пребудет его казна вечно полной, изволил разразиться пафосом. Цитирую: «О, великий хранитель равновесия! Мрак поглощает наши пределы, тени шепчут о конце времен, а мои маги только и умеют, что превращать вино в воду, да и то случайно. Спаси нас, или нам всем крышка».
Янина сложила свиток, едва не прищемив себе пальцы.
– В общем, если вкратце: мир катится в бездну, а ты единственный, кто знает, куда нажать, чтобы это остановить. И да, за спасение обещали гору золота.
