Обратно в забытое время

08.07.2023, 15:01 Автор: Юлия Узун

Закрыть настройки

Показано 1 из 13 страниц

1 2 3 4 ... 12 13


ГЛАВА 1. Письмо


       
       Вышла на крыльцо, сдула непослушную прядь с лица и улыбнулась весеннему солнышку тысяча семьсот шестьдесят восьмого года.
       «После обеда, если погода не испортится, возьму кисти, краски и нарисую это великолепие», – подумала я, подтянув повыше таз со свеже выстиранным бельём. Одной рукой чуть приподняла платье и стала спускаться по невысоким ступенькам. Деревянные башмаки громко стучали при ходьбе, я так и не привыкла к ним за десять лет. Они быстро натирали, иногда соскальзывали и беспощадно стучали по любым дорогам, отбивая все кости. Иногда я завидовала Оскару, потому что его высокие сапоги казались намного удобнее моих «кирпичей».
       Я радовалась каждому новому дню, солнцу, деревьям, птицам. Это помогало не думать о том, что где-то в двадцать первом веке у меня есть родители, сестра с моим племянником, которому в этом году исполнится десять лет. А может быть, это племянница? Я до сих пор не имела представления о том, как сложилась их жизнь после возвращения. Но я любила фантазировать. В моем воображении Айала вышла замуж за Эрика, а через семь или восемь месяцев (или меньше, я понятия не имела, какой у сестры был срок, когда она вошла в лабиринт) у них родился здоровый малыш. Я представляла, как Айала рассказала маме с папой, что с нами приключилось. Мама с любопытством разглядывала мои рисунки, и по сей день молится, чтобы я была счастлива.
       С Оскаром мне дико повезло! Я с каждым днём любила его всё сильнее. А повторись всё снова, я сделала бы тот же выбор. Я ни чуточки не жалела о том, что уехала с Оскаром в Париж. Была, конечно, одна вещь, приводящая нас в уныние – я не могла забеременеть. Лекари в этом времени не смогли нам помочь, да и чем они помогут? Вот бы попасть в наш современный центр планирования. Там бы точно сделали всё, что требуется для появления чуда. Как-то раз я попыталась намекнуть Оскару об этом, но он категорически отказался. Он думал, что эта проблема появилась из-за его возраста. А я упрямо заявляла, что в сорок девять у мужчины всё только начинается.
       Напевая себе под нос незамысловатый мотивчик, я развешивала бельё и пританцовывала при этом.
       – Мадам! Мадам Ревекка!
       О, а это Агнис – моя черненькая и пухленькая служанка. Я ее обожала! Этот доброй души человечек скрашивал мои дни одиночества, когда Оскар отбывал на службу. Бывали времена, когда я ждала его по два или три года. Ничего общего с нашими днями. Это на самом деле ужасно.
       – Что же вы это опять затеяли?
       – Прошу тебя, Агнис! Я всего лишь постирала бельё! От скуки, – шутливо отвечала я. Она всегда злилась на меня за то, что я лезла в ее работу. Да и какая скука может быть с утра пораньше? Чтобы выстирать всё бельё, мне потребовалось подняться с рассветом. Она это знала, поэтому ещё пуще серчала.
       На самом деле я увидела кошмарный сон, будто на наш дом налетела стая чёрных воронов. Мы не могли от них отбиться. Вот и тревожно на сердце стало. Поэтому-то и пошла стирать, чтобы отвлечь себя от скверных мыслей. Но Агнис я ни за что не признаюсь!
       Женщина сердито наблюдала за мной минуту, уперев руки в бока. Я только краем глаза видела ее, поэтому не заметила, что в левой руке у неё конверт.
       – Вы иногда невыносимы, мадам! – ворчала она.
       – Я с детства такая, – парировала я. – Никогда не сидела на месте!
       – Мадам, вам письмо пришло, – чуть тише сказала Агнис и вручила мне конверт.
       Я смотрела на коричневый конверт и сердце гулко билось в груди. Обычно я ждала писем Оскара с трепетом, он всегда писал длинные содержательные письма, рассказывал о своей службе, а потом много писал о своих чувствах ко мне. «Твой образ скрашивает мои мрачные дни на войне. Я думаю о тебе днями и ночами, вспоминаю твою ласковую улыбку, понимающий взгляд. Твои губы. Нежные и тёплые как лето. Ты самая заботливая, самая добрая! И я счастлив, что встретил тебя!» – писал Оскар.
       Но сейчас моя рука дрогнула, когда я взяла у Агнис конверт. Нехорошее предчувствие нарастало с каждой минутой. Оскар покинул дом всего несколько дней назад, так почему он сразу написал письмо? Неужели соскучился?
       – Вы ступайте в дом, мадам. Я приготовила вам отвар, на блюдце горячие лепешки. Идите же, – подталкивала она меня. – Я сама развешаю бельё. А вы спокойно прочитаете письмо.
       Я дошла до дома на негнущихся ногах. В столовой я действительно нашла горячий напиток и лепешки, но знала, что не буду есть. Вряд ли мне еда полезет в данную минуту. Поэтому я прошла к креслу у окна и опустилась в него.
       Через час Агнис нашла меня в слезах.
       – Боже милостивый! Мадам, что случилось?
       Я смотрела в окно. Письмо я выронила, поэтому Агнис осмелилась подобрать и прочитать то, что там было написано. Самое ужасное, что я могла только ожидать.
       Агнис ахнула, приложив чёрную ладошку ко рту.
       – Мадам…
       – Да, Агнис. Его больше нет. Оскара убили.
       


       ГЛАВА 2. Как жить дальше?


       
       Безжалостное время сделало своё дело. И вот я одна – Оскара нет. Он покинул меня навсегда. Хотя совсем недавно целовал на прощанье и чувствовал себя таким счастливым, а я летала на крыльях любви. Прошло десять лет, а Оскар ни разу не позволил усомниться в моём решении остаться с ним. Но теперь всё утратило смысл.
       Изо дня в день я бесцельно бродила по дому, не находя себе места. Он словно увеличился в размерах, стал необъятным и очень тихим.
       Я больше не плакала. Тень великой печали легла на мое лицо. Раз боль и горечь утраты пришли ко мне сюда, возможно, исцеление следует искать в другом месте.
       В один из солнечных дней я попросила Агнис помочь надеть самое красивое чёрное платье, а поскольку в Париже было тёплое лето, я прихватила с собой гипюровые перчатки и зонтик, чтобы скрыться от солнца. Агнис уложила мои волосы в красивую причёску, помогла надеть шляпку и перекрестила на дорожку.
       За долгое время я впервые вышла на улицы города. У меня была цель, но шла я не спеша. У церкви Сен-Жармен-л’Осеруа* (средневековая церковь в Париже), находящейся с восточной стороны Лувра, на Луврской площади, скопился народ. Я подошла ближе, чтобы полюбопытствовать, что там происходит. И была шокирована. Какого-то мужчину избивали плетьями, гоняя его по церковному двору. Я едва могла расслышать слова, но до меня доносилось чёткое «кайся перед Богом».
       – За что он должен кается? – спросила я у рядом стоящей женщины с ребёнком на руках.
       – Он посмел своровать хлеб у булочника, – ответила женщина.
       Я не стала говорить вслух, что раз человек ворует хлеб, значит, у него нет другого выхода. Он мог сделать это ради детей, умирающих от голода. Но эти люди не способны меня понять, поэтому я молча отошла от церкви, и на этот раз села в экипаж, чтобы добраться туда, куда изначально была нацелена ехать. Прогулки в одиночку могут быть опасными.
       На протяжении всего пути из головы не выходило это зрелище. Мужчина жалобно кричал, моля пощадить, а его хлестали до крови. Унизительно, жестоко и несправедливо. Оскар не позволил бы мне приблизиться к этой толпе. Теперь я понимала, почему за все годы не видела зла. Оскар оберегал.
       По щеке скатилась слеза, которую я быстро промокнула носовым платочком. Мне ещё больно вспоминать о нём.
       Майор Буаселье встретил меня с почтением и сразу провёл в свой кабинет, где в самом центре стоял массивный стол. Поскольку мы жили в эпоху рококо, то все, вплоть до офицеров, старались сделать свои помещения величественными, изысканными и элегантными. Вся мебель для сидения была особенно мягкой. В одно из таких изящных кресел майор предложил мне присесть. Подушек, обтянутых гобеленами здесь не было, но я не собиралась облокачиваться. Опустилась на край и сняла перчатки.
       – Что привело вас ко мне, мадам Леруа? – вкрадчиво спросил майор Буаселье после того, как выразил соболезнования.
       – Как вы знаете, майор…
       – О, прошу вас, называйте меня Бернард. Мы с Оскаром были хорошими друзьями, нет смысла в этой официальности.
       – Благодарю вас, Бернард, – сказала я, опустив голову. Любое упоминание об Оскаре обжигало мне сердце.
       – Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Воды? У нас есть чай.
       – О, нет-нет, благодарю. У меня к вам просьба, Бернард. Оскар говорил, что в случае его… – Мне не хватило духу сказать «кончины», поэтому перефразировала сказанное: – Что в случае, если мне что-то понадобится, то я могу обратиться к вам.
       – Конечно! Это даже не обсуждается! Просите! Любая просьба будет исполнена.
       – Понимаете, – я всё не решалась, – во Франции у меня никого не было, кроме Оскара. А теперь я осталась совсем одна.
       – У вас нет родственников?
       Чтобы майор Буаселье не задавал лишних вопросов, я пошла на обман.
       – Есть. Они живут в Турции. В маленьком городке под названием Калеичи.
       – И вы… хотели бы к ним уехать, я правильно вас понял?
       – Совершенно верно, уважаемый Бернард. Мне нужен корабль.
       


       ГЛАВА 3. Хлебный воришка


       
       Радостное, утреннее солнце спряталось за густыми облаками и больше не грело жителей Парижа, когда я покинула майора Буаселье.
       Экипаж доставил меня к Луврской площади. Отсюда я хотела пройтись до дома пешком, но сначала отправилась ко двору церкви Сен-Жармен-л’Осеруа, где ещё утром избивали какого-то бродягу. Во мне взыграло любопытство. Что с ним сделали потом? Отпустили? Бросили в темницу? Где-то вдалеке прогремела гроза. Двор оказался пуст. Толпа исчезла, словно всё происходящее мне привиделось. Крепко сжимая зонтик в правой руке, я шагнула во двор, обошла церковь. Никто не появился, не окликнул меня и не спросил, что я здесь делаю.
       «К чему мне это нужно?» – задалась вопросом. Всё равно ничем не смогу помочь бедняге.
       Повернув в сторону дома, я сосредоточилась на том, что сказал мне майор.
       – Я предоставлю вам корабль, мадам Леруа. Но, к сожалению, людей мало. Если вы сможете найти ещё несколько человек, кто сможет управляться с работой на судне, то ваше путешествие будет не столь тяжким.
       – Я постараюсь кого-нибудь найти. Спасибо.
       Я пересекла бульвар и пошла вдоль улицы, которая считалась неблагополучной. Оскар часто предупреждал, что дамам вроде меня не следует здесь ходить, но это самый короткий путь к дому. Я не боялась. Думала, что смогу постоять за себя.
       Меня волновало сейчас не то, что ко мне могут пристать здесь или ограбить. Я думала, где взять ещё людей. И этот район, его жители могли бы мне сгодиться. Я не знала только, как подступиться к ним. Женщины в рванных платьях провожали меня взглядом, а мужчины свистели в спину, кто-то крикнул что-то непристойное. Меня ненавидели и не скрывали этого.
       Я почти дошла до конца улицы, как вдруг из-за угла выскочил парнишка, налетел на меня, наступил на платье. Я вскрикнула, успев понять, что он срезал с моего запястья мешочек с деньгами.
       – Вор! – завопила я, в надежде, что кто-то отреагирует.
       Парень был очень быстрым и проворным. А я в тяжелых туфлях не смогу бегать, и мне оставалось лишь стоять и наблюдать за тем, как он уносит мои золотые.
       Когда вор свернул куда-то за угол, я прошла несколько шагов, но потом остановилась, в отчаянии качая головой.
       – Обокрали средь бела дня, – пробурчала себе под нос, затем повернула, чтобы продолжить путь домой, но не сделала и шага. Передо мной возник человек.
       – Кажется, это ваше, – низким хриплым голосом сказал он, протягивая тот самый бархатный мешочек, которого я только что лишилась. И я узнала его – мужчину. Его избивали сегодня на церковном дворе. На лице и руках краснели свежие ссадины.
       Я протянула ладонь, и он вложил в неё мешочек.
       – Спасибо, – вежливо сказала я, но он усмехнулся. Догадавшись, что за это полагается награда, я достала пару монет и протянула ему.
       – Не нужны мне ваши деньги.
       – Но… может, вам хлеба купить?
       – Что?
       – Э… Я видела, как вас… наказывали плетьми на церковном дворе. Мне сказали, что вы украли хлеб.
       Мужчина рассмеялся, и я увидела гнилой зуб.
       – Больше народ слушайте! – Он закашлялся, затем пристально посмотрел на меня. – Я работал у того булочника. Он выгнал меня, не заплатив. Я взял то, что по праву моё. Я не вор.
       Мужчина отдал честь, развернулся и зашагал куда-то в противоположную сторону. Я постояла немного. Капельки дождя оседали на асфальте, прохладный ветерок неприятно обдувал оголенные участки кожи. Я понимала, что нужно торопиться, чтобы не попасть под ливень, грозившийся пролиться в ближайшие полчаса, но мне никак не хотелось отпускать этого мужчину.
       – Постойте! Подождите! – кричала я, догоняя его.
       За те несчастные секунды, пока я шла до него, начался сильный дождь. Мужчина пригласил встать под козырьком какого-то дома. Люди, которые оказались поблизости, смотрели на нас во все глаза.
       – Послушайте, я должна как-то отблагодарить вас за…
       – Прекратите, мадам благодетель! Все, что мне нужно сейчас – это хорошая работа. У меня семья, дети. Их кормить надо. А ваши пара золотых монет не решит мою проблему.
       – А если я предложу вам работу?
       Насмешка бесследно исчезла с его лица, а в серых водянистых глазах вспыхнула заинтересованность. И я не стала терять шанс.
       – На днях я отбываю в Османскую империю. На корабль требуются люди. Я хорошо заплачу. Ваша жена и дети тоже могут отправиться в путешествие. Женские руки понадобятся.
       – Вы не шутите?
       – Какие уж тут шутки! – Я вся продрогла до костей. Ещё утром, казалось, все вокруг расплавится от жары, но погода преподнесла неожиданный сюрприз. Дождь лил стеной, и я понятия не имела, когда и как смогу вернуться домой. Агнис, уверена, места себе не находит.
       «Хлебного воришку» звали Блез, а его хорошенькую – хоть и плохо одетую – жену звали Николет. Они жили в комнате, за которую платили старой женщине. Комната была квадратная и тесная. Большой диван стоял справа возле маленького окошка, завешенного полосатой занавеской. В левом углу – стол, заставленный посудой. На полу играли два мальчика лет пяти-шести. Блез пригласил меня в свой дом, чтобы обсудить детали, а заодно, чтобы я могла переждать непогоду. Он пообещал проводить меня до самого дома, потому что «по темным улицам таким дамам как я лучше не бродить», это его слова.
       Николет оказалась очень молодой и гостеприимной. Она приготовила мне отвар из ароматных трав, а потом мы все вместе обсудили поездку в Калеичи. Я дала обещание, что даже по возвращению во Францию Блез и его семья не останутся без работы. Пока я не знала, как устрою всё, положилась на время.
       Блез дал слово найти ещё несколько нужных и, самое главное, честных людей.
       Уходя, я отдала Николет золотые, сказав, что это маленький аванс. Девушка была вне себя от счастья, и Блез не смог сказать слово против.
       


       ГЛАВА 4. Прощай, Париж!


       
       На приготовления и сборы ушло почти два с половиной месяца. Я продала дом Оскара, потому что очень нуждалась в деньгах. И вскоре небольшая шхуна отшвартовала от причала пристани. В тот момент по моим щекам текли горькие слёзы. До сих пор я не могла поверить, что Оскара больше нет, мне просто-напросто нечего оставлять в Париже. Всё исчезло, будто никогда и не было. Я прощалась с городом, прощалась с тем прекрасным прошлым, которое он подарил мне.
       – Мадам?
       Я обернулась. Агнис принесла накидку.
       – Вечереет, уже прохладно, – сказала она. – Вы плакали?
       – Спасибо, моя дорогая Агнис. От ветра глаза слезятся.
       Я приняла у неё накидку, радуясь тому, что взяла свою любимую Агнис с собой.

Показано 1 из 13 страниц

1 2 3 4 ... 12 13