– Мы должны быть начеку. Она вышла на Харди. Харди может связаться с нами. Видимо, ей проще вести переговоры с ним, потому что он не заинтересован в том, чтобы её спасать. Вернее, он подошёл к этому делу с твёрдой холодностью. Кто из нас этим похвастается? Никто. – Корбин снова посмотрел на дорогу, потом на противоположную улицу. Ощущение, что за ними наблюдают, его не покинуло. – Что-то внутри подсказывает мне, что скоро мы её увидим.
– Читт сегодня выходит из больницы.
– Да, кстати! Тхэ Мин говорил что-то о том, что на время Читт поселится в этом доме. Так будет спокойнее всем. Ну а мы сможем с ним побеседовать.
– Да. Пора выяснить, каковы его планы в отношении Элоры.
Корбин снова метнул взгляд в сторону Забдиеля.
– Что ты имеешь в виду?
Забдиель лишь усмехнулся, но не ответил. Так и ушёл, оставив Корбина додумывать.
Почти до десяти часов Корбин лежал в постели. Не спал. Думал, глядя в потолок. Думал обо всём. О Лукасе, о том, как глупо было отдавать ребёнка Вону, не поставив в известность его мать. Он пытался оправдать такой поступок своей семьи тем, что всё они были злы на неё, думали, что она бросила своего сына. Он думал о Читтапоне, анализировал его поступки. Почему не вытащил Элору из того дерьма, если любил? Не знал. Да, наверное, это оправдание. Каковы планы Вона, если она с ним? А она с ним. Элора там, где Лукас. А Лукас у отца – у Вона.
Но что у Элоры в голове? Корбин пытался думать, как она, потому что знал её достаточно хорошо для этого. Он знал её лучше, чем кто-либо ещё, потому что нет брат и сестры ближе, чем были когда-то они.
Когда-то…
До того, как появился Читтапон Ли.
И именно этот случай показывает, что если бы Элора приняла решение сойтись с Воном, она не стала бы прятаться, а заявила всем об этом и точка. Нет. У неё явно план, которым она ни с кем не хочет делиться.
«Я не знаю, что вообще делать», – сказал Забдиель несколько часов назад. И Корбин не знал. Одно лишь внутреннее чувство и любовь к сестре подсказывали, что он должен быть рядом. Рано или поздно ей потребуется помощь… вот тогда они будут знать, что делать.
В десять он, наконец, принял душ и переоделся. На кухне сделал кофе, положил что-то в чашечку для перекуса и отправился к Вики. Вот, о ком он ещё думал.
Его давно тянуло к этой девушке – ещё до того, как Элора исчезла в Нью-Йорке. Но он понимал, что Вики не свободна. К тому же, сама она не проявляла к нему интереса. И только со всей этой историей, когда она вдруг стала приезжать к нему за советом, Корбин почувствовал ту самую искру.
И вот это случилось. Он проявил свои чувства, поцеловал её, и Вики его не оттолкнула. Пока что дальше жарких поцелуев они не дошли, но у Корбина были большие планы. Он не хотел упустить эту девушку. На этот раз всё серьёзно.
Приоткрыв дверь, он тихо вошёл в её спальню.
Вики спала. Маленькая фигурка, закутанная в одеяло, вызвала у него улыбку и умиление. Корбан замер с подносом в руке.
Она была такой хрупкой, беззащитной и сладкой. Он сделал глубокий вдох, затем аккуратно поставил поднос с кофе на тумбочку. Её маленький носик уловил аромат напитка, девушка зашевелилась. Корбин наблюдал, как она потягивается, как медленно открывает глаза, моргает. А увидев его, резко села.
– Который час?
– Какое это имеет значение? Мы ведь никуда не торопимся. Я… кофе принёс.
Она покосилась на кружечки, затем улыбнулась.
– Это кстати.
Корбин присел рядом, не сводя с неё глаз. Сонная она была особенно красивой. И вдруг к нему пришло осознание, что он хочет видеть её такую каждое утро.
– Есть новости?
– Нет. Дэниел звонил. С Нолой поругался. Она ведь толком не знает, что происходит.
– Я поражаюсь твоим родителям. Они совершенно не лезут в вашу жизнь.
– По-твоему, это недостаток?
– Наверное, да. Родители по природе должны переживать за своих детей.
– Угу. Звучит, как упрёк.
– Могу замолчать. Но это моё мнение. – Она глотнула кофе, отставила чашечку, затем подползала к Корбину. – Но при этом я им благодарна за такого красивого сына.
Корбин не смог сдержать улыбку. Вики поцеловала его, после чего они повалились на кровать.
~~~
Это был единственный шанс.
Вон с утра уехал, но со мной всё время находился Веймин. Я нервничала, не зная, как от него избавиться. И когда я уже решила сдаться, случайно брошенная фраза сдвинула парня с места. Так что он отправился за мороженым для меня.
Едва закрылась дверь, как я помчалась к своему тайнику. Телефон долго включался, и я думала, что не успею сделать звонок. Меня всю потряхивало. Даже когда набирала номер, телефон трясся вместе с моей рукой.
Гудок. Другой.
Харди не отвечал.
Я ходила по гостиной и бросала взгляд на дверь. Веймин вот-вот вернётся.
Давай же, Харди!
– Алло? Элора?
– Наконец-то, – вздохнула с облегчением. – У меня мало времени. Слушай внимательно, а лучше записывай…
Говорила я очень быстро и практически бессвязно. Харди переспрашивал, потому что плохо понимал, что я хочу от него. Я злилась, но проговаривала всё ещё раз. На полуфразе пришлось прервать звонок. В двери повернулся ключ.
Сбросив звонок, я резко села и сунула правую руку с телефоном под диванную подушку. Пальцем нащупала кнопку и надеялась, что отключила его. Сердце бешено колотилось. Я изучала ногти на левой руке с таким интересом, будто на них красовался мировой шедевр.
Веймин пришёл не один. Он пришёл с Воном, и они спорили. Я боялась, что Вон попросит меня уйти в комнату. На всякий случай поглубже засунула телефон в щель между спинкой и сиденьем дивана. Теперь правая рука освободилась, и я подпирала ею голову.
– Я отлучился на две минуты! Она захотела мороженое, что тут такого криминального! – недовольно бурчал Веймин, но я-то слышала.
Вон посмотрел в мою сторону. Я смотрела на него, но не двигалась с места.
– Не ругай его. Я никуда не денусь, и ты это знаешь. Мне действительно захотелось мороженое.
– Держи, – Веймин вытащил из пакета ванильное мороженое с орешками. – Как и просила.
– Спасибо, – сказала я и подмигнула Вону.
Пока ела мороженое, Вон и его брат обсуждали результаты спортивных игр, случайно заметив рекламу по телевизору. Я не двигалась с места, медленно ела мороженое и ждала, когда они уйдут. Куда угодно: в туалет, на кухню, из квартиры. Мне хватило бы две минуты взять телефон и вернуть его в тайник.
Веймин действительно ушёл, но Вон – нет. Он сел на диван у меня в ногах и начал поглаживать щиколотку, о чём-то задумавшись. У меня колотилось сердце. Мороженое было съедено, и я держала одну лишь палочку, которую нужно было выбросить, да и руки помыть. Только я не могла оставить телефон в щели дивана и Вона наедине. Вряд ли он сунет туда руку, но осторожность нельзя терять.
Наконец решившись, я встала и скрылась на кухне. Быстро вымыв руки, вернулась обратно и обнаружила Вона на своём месте. Он расслабленно лежал, закрыв глаза. Правая рука покоилась на лбу, левая свисала вниз.
Я сглотнула. На висках выступил холодный пот. Что делать? Что же делать?
– Ты лёг на моё место, – буркнула я, встав над ним.
Не открывая глаз, он улыбнулся.
– Ложись сверху.
– Разве ты не на репетицию поехал?
Он распахнул глаза и уставился на меня. Мой вопрос вызвал подозрение, и лучше мне сгладить свою оплошность.
– Репетиция закончилась, и я приехал домой. Ты мне не рада, Элора?
– Рада. Просто ты лёг на пригретое местечко, – я через силу улыбнулась. – Я собиралась вздремнуть.
Он сел, но пока поднимался, у меня едва сердце не выпрыгнуло из груди. Его рука совершенно случайно попала в щель. Если бы она ушла глубже, Вон нащупал бы телефон. И всё. Я могла бы попрощаться с Лукасом навсегда.
Я села рядом с ним и постаралась заговорить зубы.
– Вот теперь я на своём месте. Можем и поболтать. Ты говорил, что мы пойдём на какое-то мероприятие. Или уже не идём?
– Идём.
– И… потом ты отвезёшь меня к Лукасу?
Он положил руку мне на плечи и слегка привлёк к себе.
– Посмотрим. Будет зависеть от того, как ты себя поведёшь. Если пройдёшь испытание, поедешь к сыну.
– Так это будет испытание? Я думала, ты хочешь представить свою невесту публике.
- И это тоже. Но прежде всего – это проверка на прочность. Прости, чаги, но по-другому никак не получится. Я пока не могу тебе доверять.
– А если я пройду это испытание?
– Тогда отвезу тебя к Лукасу, а через месяц поженимся. И на свадьбу будут приглашены твои друзья. И Читтапон тоже.
«Не бывать этому, сукин сын!» – я едва сдерживала стон, настолько было противно всё это слушать. Вон играл со мной, с моей жизнью, с жизнью Лукаса и даже с жизнями других людей. Возомнил себя вершителем судеб. И я должна была это терпеть. Ради Лукаса…
Он поцеловал меня, но вдруг замер, затем отстранился, глядя за моё плечо.
– Что это?
– Что? – переспросила я, боясь в одну секунду потерять сознание.
Он заметил телефон?
Рука потянулась вперёд и исчезла за моей спиной. Я закрыла глаза и принялась молиться. Он включит телефон, пин-кода там нет, Вон легко откроет сообщения и прочитает переписку.
– Твоя?
Я открыла глаза и посмотрела в его ладошку.
Серёжка.
Быстро схватилась за правое ухо. Серёжка упала. Всего лишь серёжка. Эмоции на моём лице были абсолютно искренними.
~~~
– Доброе утро. Мне нужен билет на ближайший рейс из Нью-Йорка в Сеул.
Харди выслушал ответ оператора, назвал паспортные данные и, подтвердив бронирование, убрал телефон от уха.
Следующим номером в списке значился менеджер певицы Ким.
– Здравствуйте, господин Ян. Это Харди. Да, звоню вам лично, чтобы уточнить, встреча с Ким остаётся в силе? Дело в том, что ради этой встречи я и лечу в Сеул. Билет заказан.
– Конечно, конечно, – с лёгкой улыбкой в голосе ответил менеджер девушки. – В субботу, в два часа дня. Я пришлю адрес ресторана.
– Отлично. Тогда до субботы.
Разговор закончился.
Харди откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в панорамное окно. За стеклом просыпался Нью-Йорк.
Элора просила совсем о другом. Из её невнятных объяснений было понятно, что она рассчитывала на то, что он наймёт человека, который незаметно наведёт справки о Ким, выяснит, что её связывает с Воном, и на этом его миссия закончится. Но дело в том, что посредники редко замечали то, что можно уловить лишь в живом разговоре.
К тому же ближайшие недели у него оказались свободными.
Почему бы не совместить приятное с полезным?
Ким была певицей. Он – тоже. Тем для разговора хватало, а если устроить совместную работу, можно сблизиться и тогда, расслабившись, Ким откроет много секретов.
Харди едва улыбнулся.
Если у Ким действительно были какие-то связи с Воном, он собирался выяснить это лично. И сделать так, чтобы она сама поняла, в какой момент может открыться красивому и очень перспективному мужчине.
~~~
Я смогла спрятать телефон в тайник, когда Вон был в душе. Затем залезла в постель и закрыла глаза, желая поскорее уснуть, пока не явился Вон со своим диким желанием. Жаль, сон не шёл. Я ворочалась с бока на бок. Беременность мне пока не мешала и никак себя не проявляла. Врач в больнице дал фотографию малыша с УЗИ, но мне пришлось выбросить её, и из-за этого меня накрывала грусть. С ребёнком Читта всё в порядке… До каких пор?
Вон говорил об испытании. Я-то выдержу любое испытание. А моя нервная система? Я переживала за малыша, потому что очень сильно хотела его сохранить.
Хлопнула дверь. Вон вышел из душа, и теперь я слышала, как он ходит по квартире.
Зажмурила глаза и заставила себя притвориться спящей. Я чувствовала, как рука Вона скользнула по моему бедру, затем к талии. Я не шевелилась.
Это продлилось не долго. Когда Вон понял, что я «крепко сплю», оставил меня в покое. Поцеловал в лоб, после чего скрипнула кровать. Он вышел из комнаты.
Я перевернулась на спину и вздохнула с облегчением.
Прошла минута. Потом прошла ещё одна.
Из гостиной донёсся негромкий голос Вона. Я осторожно приподнялась, бесшумно опустила ноги на пол и подошла к двери. Приоткрывать её не рискнула – чего доброго, ещё заскрипит. Поэтому прислонилась ухом к холодному белому дереву.
– …нет, в этот раз без больницы, – спокойно произнёс Вон. – В прошлый раз вы перестарались.
У меня внутри всё оборвалось. О чём это он?
– Он должен был быть ненадолго отстранён, чтобы под ногами не путался, а не попасть под капельницы.
Несколько минут Вон молчал, слушая собеседника. А моё сердце прыгало в груди. Я вспомнила Читта в трубках, бледного и беззащитного, на больничной кровати.
– Да, именно о нём. Брат жены.
Я судорожно втянула воздух. Какой ещё жены?
– Нет, избивать никого не нужно. Просто сделайте так, чтобы понял, что находится в чужой стране, а здесь свои правила. – Пауза. – Если окажется упрямым… действуйте жёстче. Но без лишнего шума. Уяснил? Мне не нужны полицейские и журналисты.
Моё сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно в коридоре.
– И ещё… проследите, чтобы никто не смог связать случившееся со мной. Плачу как обычно. – Вон негромко усмехнулся. – Да. После истории с Читтапоном я бы не хотел пасть под подозрение.
У меня подкосились ноги.
Значит… Это действительно был он. И нападение на Читта не являлось ограблением. И, тем более, это были не случайные хулиганы. Читта избили по приказу Вона. Господи Иисусе! Я зажала рот ладонью, боясь, что выдам себя хотя бы всхлипом. Вон ещё более страшный человек, чем я думала.
Когда в гостиной стало очень тихо, я отступила от двери и почти бегом вернулась в кровать. Легла, закрыла глаза и заставила себя дышать ровно. Корбин. Он даже не догадывается, что в опасности. И мне необходимо было найти способ предупредить. И как можно скорее.
Только как это сделать, если Вон постоянно возле меня?
Мне надо было позвонить Харди. Другого человека, которому я могла бы довериться, у меня не осталось. Но пока Вон находился в доме, даже мысль о звонке казалась безумием. Любая ошибка могла стоить дорого.
Утром Вон повёз меня на примерку платья, а телефон остался дома. Я знала, что у меня не больше двенадцати часов. Если Корбином займутся, то в вечернее или ночное время суток.
Я стояла перед зеркалом, пока женщина среднего возраста подгоняла платье, но на себя не смотрела. Мысли мои были далеко. Платье красного цвета было приталенное и довольно короткое, но Вон пожелал, чтобы на мероприятие я надела именно такое.
– С тобой всё хорошо? – спросил он с лёгкой усмешкой.
– Да. Почему спрашиваешь?
– Всё утро молчишь.
– Волнуюсь немного, – смело солгала я.
– Не вижу причин для волнения. Ты прекрасна.
– Я волнуюсь не из-за платья. – Я развернулась лицом к нему. – Просто отвыкла от публики и внимания.
– В таком случае, у тебя ещё два дня, чтобы свыкнуться с этой мы лью и настроить себя.
– Ты прав, – ответила я, чувствуя, как тело дрожит. Я боролась с собой, чтобы не выплеснуть всё, что знаю, ему в лицо. Лишь желание вернуть ребёнка заставило держать язык за зубами. – Мы поедем обедать?
– Если тебе всё нравится, переодевайся. Жду тебя в холле. Пообедаем в хорошем ресторане. – И на ухо добавил: – На этот раз открыто. Ты же любишь пулькоги.
Я переоделась, отдала помощнице портнихи платье, постояла у зеркала, поправляя макияж и жалела о том, что не взяла с собой телефон. Сейчас отличный шанс позвонить Харди. Но ничего не поделать.
– Читт сегодня выходит из больницы.
– Да, кстати! Тхэ Мин говорил что-то о том, что на время Читт поселится в этом доме. Так будет спокойнее всем. Ну а мы сможем с ним побеседовать.
– Да. Пора выяснить, каковы его планы в отношении Элоры.
Корбин снова метнул взгляд в сторону Забдиеля.
– Что ты имеешь в виду?
Забдиель лишь усмехнулся, но не ответил. Так и ушёл, оставив Корбина додумывать.
Почти до десяти часов Корбин лежал в постели. Не спал. Думал, глядя в потолок. Думал обо всём. О Лукасе, о том, как глупо было отдавать ребёнка Вону, не поставив в известность его мать. Он пытался оправдать такой поступок своей семьи тем, что всё они были злы на неё, думали, что она бросила своего сына. Он думал о Читтапоне, анализировал его поступки. Почему не вытащил Элору из того дерьма, если любил? Не знал. Да, наверное, это оправдание. Каковы планы Вона, если она с ним? А она с ним. Элора там, где Лукас. А Лукас у отца – у Вона.
Но что у Элоры в голове? Корбин пытался думать, как она, потому что знал её достаточно хорошо для этого. Он знал её лучше, чем кто-либо ещё, потому что нет брат и сестры ближе, чем были когда-то они.
Когда-то…
До того, как появился Читтапон Ли.
И именно этот случай показывает, что если бы Элора приняла решение сойтись с Воном, она не стала бы прятаться, а заявила всем об этом и точка. Нет. У неё явно план, которым она ни с кем не хочет делиться.
«Я не знаю, что вообще делать», – сказал Забдиель несколько часов назад. И Корбин не знал. Одно лишь внутреннее чувство и любовь к сестре подсказывали, что он должен быть рядом. Рано или поздно ей потребуется помощь… вот тогда они будут знать, что делать.
В десять он, наконец, принял душ и переоделся. На кухне сделал кофе, положил что-то в чашечку для перекуса и отправился к Вики. Вот, о ком он ещё думал.
Его давно тянуло к этой девушке – ещё до того, как Элора исчезла в Нью-Йорке. Но он понимал, что Вики не свободна. К тому же, сама она не проявляла к нему интереса. И только со всей этой историей, когда она вдруг стала приезжать к нему за советом, Корбин почувствовал ту самую искру.
И вот это случилось. Он проявил свои чувства, поцеловал её, и Вики его не оттолкнула. Пока что дальше жарких поцелуев они не дошли, но у Корбина были большие планы. Он не хотел упустить эту девушку. На этот раз всё серьёзно.
Приоткрыв дверь, он тихо вошёл в её спальню.
Вики спала. Маленькая фигурка, закутанная в одеяло, вызвала у него улыбку и умиление. Корбан замер с подносом в руке.
Она была такой хрупкой, беззащитной и сладкой. Он сделал глубокий вдох, затем аккуратно поставил поднос с кофе на тумбочку. Её маленький носик уловил аромат напитка, девушка зашевелилась. Корбин наблюдал, как она потягивается, как медленно открывает глаза, моргает. А увидев его, резко села.
– Который час?
– Какое это имеет значение? Мы ведь никуда не торопимся. Я… кофе принёс.
Она покосилась на кружечки, затем улыбнулась.
– Это кстати.
Корбин присел рядом, не сводя с неё глаз. Сонная она была особенно красивой. И вдруг к нему пришло осознание, что он хочет видеть её такую каждое утро.
– Есть новости?
– Нет. Дэниел звонил. С Нолой поругался. Она ведь толком не знает, что происходит.
– Я поражаюсь твоим родителям. Они совершенно не лезут в вашу жизнь.
– По-твоему, это недостаток?
– Наверное, да. Родители по природе должны переживать за своих детей.
– Угу. Звучит, как упрёк.
– Могу замолчать. Но это моё мнение. – Она глотнула кофе, отставила чашечку, затем подползала к Корбину. – Но при этом я им благодарна за такого красивого сына.
Корбин не смог сдержать улыбку. Вики поцеловала его, после чего они повалились на кровать.
~~~
Это был единственный шанс.
Вон с утра уехал, но со мной всё время находился Веймин. Я нервничала, не зная, как от него избавиться. И когда я уже решила сдаться, случайно брошенная фраза сдвинула парня с места. Так что он отправился за мороженым для меня.
Едва закрылась дверь, как я помчалась к своему тайнику. Телефон долго включался, и я думала, что не успею сделать звонок. Меня всю потряхивало. Даже когда набирала номер, телефон трясся вместе с моей рукой.
Гудок. Другой.
Харди не отвечал.
Я ходила по гостиной и бросала взгляд на дверь. Веймин вот-вот вернётся.
Давай же, Харди!
– Алло? Элора?
– Наконец-то, – вздохнула с облегчением. – У меня мало времени. Слушай внимательно, а лучше записывай…
Говорила я очень быстро и практически бессвязно. Харди переспрашивал, потому что плохо понимал, что я хочу от него. Я злилась, но проговаривала всё ещё раз. На полуфразе пришлось прервать звонок. В двери повернулся ключ.
Сбросив звонок, я резко села и сунула правую руку с телефоном под диванную подушку. Пальцем нащупала кнопку и надеялась, что отключила его. Сердце бешено колотилось. Я изучала ногти на левой руке с таким интересом, будто на них красовался мировой шедевр.
Веймин пришёл не один. Он пришёл с Воном, и они спорили. Я боялась, что Вон попросит меня уйти в комнату. На всякий случай поглубже засунула телефон в щель между спинкой и сиденьем дивана. Теперь правая рука освободилась, и я подпирала ею голову.
– Я отлучился на две минуты! Она захотела мороженое, что тут такого криминального! – недовольно бурчал Веймин, но я-то слышала.
Вон посмотрел в мою сторону. Я смотрела на него, но не двигалась с места.
– Не ругай его. Я никуда не денусь, и ты это знаешь. Мне действительно захотелось мороженое.
– Держи, – Веймин вытащил из пакета ванильное мороженое с орешками. – Как и просила.
– Спасибо, – сказала я и подмигнула Вону.
Пока ела мороженое, Вон и его брат обсуждали результаты спортивных игр, случайно заметив рекламу по телевизору. Я не двигалась с места, медленно ела мороженое и ждала, когда они уйдут. Куда угодно: в туалет, на кухню, из квартиры. Мне хватило бы две минуты взять телефон и вернуть его в тайник.
Веймин действительно ушёл, но Вон – нет. Он сел на диван у меня в ногах и начал поглаживать щиколотку, о чём-то задумавшись. У меня колотилось сердце. Мороженое было съедено, и я держала одну лишь палочку, которую нужно было выбросить, да и руки помыть. Только я не могла оставить телефон в щели дивана и Вона наедине. Вряд ли он сунет туда руку, но осторожность нельзя терять.
Наконец решившись, я встала и скрылась на кухне. Быстро вымыв руки, вернулась обратно и обнаружила Вона на своём месте. Он расслабленно лежал, закрыв глаза. Правая рука покоилась на лбу, левая свисала вниз.
Я сглотнула. На висках выступил холодный пот. Что делать? Что же делать?
– Ты лёг на моё место, – буркнула я, встав над ним.
Не открывая глаз, он улыбнулся.
– Ложись сверху.
– Разве ты не на репетицию поехал?
Он распахнул глаза и уставился на меня. Мой вопрос вызвал подозрение, и лучше мне сгладить свою оплошность.
– Репетиция закончилась, и я приехал домой. Ты мне не рада, Элора?
– Рада. Просто ты лёг на пригретое местечко, – я через силу улыбнулась. – Я собиралась вздремнуть.
Он сел, но пока поднимался, у меня едва сердце не выпрыгнуло из груди. Его рука совершенно случайно попала в щель. Если бы она ушла глубже, Вон нащупал бы телефон. И всё. Я могла бы попрощаться с Лукасом навсегда.
Я села рядом с ним и постаралась заговорить зубы.
– Вот теперь я на своём месте. Можем и поболтать. Ты говорил, что мы пойдём на какое-то мероприятие. Или уже не идём?
– Идём.
– И… потом ты отвезёшь меня к Лукасу?
Он положил руку мне на плечи и слегка привлёк к себе.
– Посмотрим. Будет зависеть от того, как ты себя поведёшь. Если пройдёшь испытание, поедешь к сыну.
– Так это будет испытание? Я думала, ты хочешь представить свою невесту публике.
- И это тоже. Но прежде всего – это проверка на прочность. Прости, чаги, но по-другому никак не получится. Я пока не могу тебе доверять.
– А если я пройду это испытание?
– Тогда отвезу тебя к Лукасу, а через месяц поженимся. И на свадьбу будут приглашены твои друзья. И Читтапон тоже.
«Не бывать этому, сукин сын!» – я едва сдерживала стон, настолько было противно всё это слушать. Вон играл со мной, с моей жизнью, с жизнью Лукаса и даже с жизнями других людей. Возомнил себя вершителем судеб. И я должна была это терпеть. Ради Лукаса…
Он поцеловал меня, но вдруг замер, затем отстранился, глядя за моё плечо.
– Что это?
– Что? – переспросила я, боясь в одну секунду потерять сознание.
Он заметил телефон?
Рука потянулась вперёд и исчезла за моей спиной. Я закрыла глаза и принялась молиться. Он включит телефон, пин-кода там нет, Вон легко откроет сообщения и прочитает переписку.
– Твоя?
Я открыла глаза и посмотрела в его ладошку.
Серёжка.
Быстро схватилась за правое ухо. Серёжка упала. Всего лишь серёжка. Эмоции на моём лице были абсолютно искренними.
~~~
– Доброе утро. Мне нужен билет на ближайший рейс из Нью-Йорка в Сеул.
Харди выслушал ответ оператора, назвал паспортные данные и, подтвердив бронирование, убрал телефон от уха.
Следующим номером в списке значился менеджер певицы Ким.
– Здравствуйте, господин Ян. Это Харди. Да, звоню вам лично, чтобы уточнить, встреча с Ким остаётся в силе? Дело в том, что ради этой встречи я и лечу в Сеул. Билет заказан.
– Конечно, конечно, – с лёгкой улыбкой в голосе ответил менеджер девушки. – В субботу, в два часа дня. Я пришлю адрес ресторана.
– Отлично. Тогда до субботы.
Разговор закончился.
Харди откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в панорамное окно. За стеклом просыпался Нью-Йорк.
Элора просила совсем о другом. Из её невнятных объяснений было понятно, что она рассчитывала на то, что он наймёт человека, который незаметно наведёт справки о Ким, выяснит, что её связывает с Воном, и на этом его миссия закончится. Но дело в том, что посредники редко замечали то, что можно уловить лишь в живом разговоре.
К тому же ближайшие недели у него оказались свободными.
Почему бы не совместить приятное с полезным?
Ким была певицей. Он – тоже. Тем для разговора хватало, а если устроить совместную работу, можно сблизиться и тогда, расслабившись, Ким откроет много секретов.
Харди едва улыбнулся.
Если у Ким действительно были какие-то связи с Воном, он собирался выяснить это лично. И сделать так, чтобы она сама поняла, в какой момент может открыться красивому и очень перспективному мужчине.
~~~
Я смогла спрятать телефон в тайник, когда Вон был в душе. Затем залезла в постель и закрыла глаза, желая поскорее уснуть, пока не явился Вон со своим диким желанием. Жаль, сон не шёл. Я ворочалась с бока на бок. Беременность мне пока не мешала и никак себя не проявляла. Врач в больнице дал фотографию малыша с УЗИ, но мне пришлось выбросить её, и из-за этого меня накрывала грусть. С ребёнком Читта всё в порядке… До каких пор?
Вон говорил об испытании. Я-то выдержу любое испытание. А моя нервная система? Я переживала за малыша, потому что очень сильно хотела его сохранить.
Хлопнула дверь. Вон вышел из душа, и теперь я слышала, как он ходит по квартире.
Зажмурила глаза и заставила себя притвориться спящей. Я чувствовала, как рука Вона скользнула по моему бедру, затем к талии. Я не шевелилась.
Это продлилось не долго. Когда Вон понял, что я «крепко сплю», оставил меня в покое. Поцеловал в лоб, после чего скрипнула кровать. Он вышел из комнаты.
Я перевернулась на спину и вздохнула с облегчением.
Прошла минута. Потом прошла ещё одна.
Из гостиной донёсся негромкий голос Вона. Я осторожно приподнялась, бесшумно опустила ноги на пол и подошла к двери. Приоткрывать её не рискнула – чего доброго, ещё заскрипит. Поэтому прислонилась ухом к холодному белому дереву.
– …нет, в этот раз без больницы, – спокойно произнёс Вон. – В прошлый раз вы перестарались.
У меня внутри всё оборвалось. О чём это он?
– Он должен был быть ненадолго отстранён, чтобы под ногами не путался, а не попасть под капельницы.
Несколько минут Вон молчал, слушая собеседника. А моё сердце прыгало в груди. Я вспомнила Читта в трубках, бледного и беззащитного, на больничной кровати.
– Да, именно о нём. Брат жены.
Я судорожно втянула воздух. Какой ещё жены?
– Нет, избивать никого не нужно. Просто сделайте так, чтобы понял, что находится в чужой стране, а здесь свои правила. – Пауза. – Если окажется упрямым… действуйте жёстче. Но без лишнего шума. Уяснил? Мне не нужны полицейские и журналисты.
Моё сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно в коридоре.
– И ещё… проследите, чтобы никто не смог связать случившееся со мной. Плачу как обычно. – Вон негромко усмехнулся. – Да. После истории с Читтапоном я бы не хотел пасть под подозрение.
У меня подкосились ноги.
Значит… Это действительно был он. И нападение на Читта не являлось ограблением. И, тем более, это были не случайные хулиганы. Читта избили по приказу Вона. Господи Иисусе! Я зажала рот ладонью, боясь, что выдам себя хотя бы всхлипом. Вон ещё более страшный человек, чем я думала.
Когда в гостиной стало очень тихо, я отступила от двери и почти бегом вернулась в кровать. Легла, закрыла глаза и заставила себя дышать ровно. Корбин. Он даже не догадывается, что в опасности. И мне необходимо было найти способ предупредить. И как можно скорее.
Только как это сделать, если Вон постоянно возле меня?
Мне надо было позвонить Харди. Другого человека, которому я могла бы довериться, у меня не осталось. Но пока Вон находился в доме, даже мысль о звонке казалась безумием. Любая ошибка могла стоить дорого.
Утром Вон повёз меня на примерку платья, а телефон остался дома. Я знала, что у меня не больше двенадцати часов. Если Корбином займутся, то в вечернее или ночное время суток.
Я стояла перед зеркалом, пока женщина среднего возраста подгоняла платье, но на себя не смотрела. Мысли мои были далеко. Платье красного цвета было приталенное и довольно короткое, но Вон пожелал, чтобы на мероприятие я надела именно такое.
– С тобой всё хорошо? – спросил он с лёгкой усмешкой.
– Да. Почему спрашиваешь?
– Всё утро молчишь.
– Волнуюсь немного, – смело солгала я.
– Не вижу причин для волнения. Ты прекрасна.
– Я волнуюсь не из-за платья. – Я развернулась лицом к нему. – Просто отвыкла от публики и внимания.
– В таком случае, у тебя ещё два дня, чтобы свыкнуться с этой мы лью и настроить себя.
– Ты прав, – ответила я, чувствуя, как тело дрожит. Я боролась с собой, чтобы не выплеснуть всё, что знаю, ему в лицо. Лишь желание вернуть ребёнка заставило держать язык за зубами. – Мы поедем обедать?
– Если тебе всё нравится, переодевайся. Жду тебя в холле. Пообедаем в хорошем ресторане. – И на ухо добавил: – На этот раз открыто. Ты же любишь пулькоги.
Я переоделась, отдала помощнице портнихи платье, постояла у зеркала, поправляя макияж и жалела о том, что не взяла с собой телефон. Сейчас отличный шанс позвонить Харди. Но ничего не поделать.
