Она взяла, даже не глянув. Просто положила на тумбочку в прихожей.
Мужчина уже стоял у двери, натягивал кепку. Мать проводила его до порога, открыла дверь. Он кивнул, вышел на лестничную клетку. Лифт загудел, двери закрылись.
Тут же в кармане у матери снова завибрировал телефон. Она достала его, уже закрывая дверь. На экране — новое сообщение, но не от короткого номера, а с незнакомого, длинного. Текст был официальный, казённый:
«Именем пароль в Госуслугах. Если вы этого не делали, рекомендуется сменить пароль во избежание мошеннических действий. Будьте бдительны!»
Мать прочитала сообщение. Постояла секунду, держа телефон в руке. Подумала: «Надо бы зайти в Госуслуги, проверить». Но внутри была такая пустота и усталость, что даже открыть приложение не было сил. Она сунула телефон в карман халата и пошла на кухню.
— Кто приходил? — спросил отец с балкона, приоткрыв дверь.
— Газовщик, — ответила мать. — Всё нормально.
Она села за стол, налила остывший чай. Пальцы дрожали — не от страха, от простой человеческой усталости. Она не сменила пароль. Она решила, что разберётся завтра. Или послезавтра. Когда будет чуть больше сил.
Завтра было слишком далеко.
Через два дня после визита газовщика зазвонил телефон. Мать сидела на кухне, перебирала крупу — механическое действие, которое помогало унять тревогу. На экране высветился номер, определившийся как «Госуслуги». Она взяла трубку.
Женщина с вежливым, чуть механическим голосом представилась специалистом отдела безопасности.
— Зафиксирована попытка входа в ваш личный кабинет с подозрительного устройства, — сказала она. — Пароль скомпрометирован. Для вашей безопасности мы временно заблокировали доступ. Чтобы восстановить, назовите код из СМС.
Мать растерялась. Код пришёл через несколько секунд. Она продиктовала.
— Доступ восстановлен, — сказала женщина и положила трубку.
Мать выдохнула. Но через час раздался новый звонок. На этот раз определитель показал неизвестный номер, а голос на том конце был твёрдым, властным, не терпящим возражений.
— Нина Павловна? Полковник Соколов, управление ФСБ по Московской области. Ваши счета пытаются взломать мошенники, действующие с территории Украины. У нас есть оперативная информация о готовящейся атаке на ваши сбережения.
Мать похолодела.
— Какие сбережения?
— Те, что вы получили как компенсацию за сына, погибшего при исполнении воинского долга. Три миллиона восемьсот тысяч рублей. А также ваши личные накопления. Если не переведёте сейчас на безопасный счёт, деньги пропадут безвозвратно.
— Но я...
— Времени нет, Нина Павловна. Мошенники уже получили доступ к вашим данным через взломанный аккаунт в Госуслугах. Каждая минута промедления увеличивает риск. Скажите, сколько всего денег лежит на ваших счетах? В каком банке?
— Четыре миллиона двести тысяч, — ответила мать, чувствуя, как немеют губы. — В Сбербанке. Это страховка за сына и наши с отцом накопления.
В голове шумело, сердце колотилось где-то в горле.
— С вами свяжется представитель Казначейства, — сказал «полковник». — Сделайте всё, что он скажет. И никому ни слова. Это секретная операция.
Через десять минут раздался третий звонок. Женщина с ласковым, почти материнским голосом представилась сотрудницей Федерального казначейства.
— Нина Павловна, не волнуйтесь. Мы всё сделаем быстро. Вам нужно снять деньги со счёта — всю сумму, полностью. Затем упаковать их в любую сумку или пакет. Завтра в двенадцать дня к вам придёт курьер. Передадите ему сумку. Он доставит деньги в Казначейство, где они будут положены на специальный безопасный счёт. Как только мошенники будут задержаны, деньги вернутся к вам в полном объёме.
Мать слушала, кивала. Слова падали одна за другой, складываясь в убедительную картину: спасение, защита, операция.
— Хорошо, — сказала мать. — Я сделаю.
Она положила трубку и прошла на балкон, где отец курил, глядя на затянутое тучами небо.
— Вить, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мошенники взломали мой аккаунт в Госуслугах. Они угрожают украсть все наши накопления — и страховку Вадима, и наши сбережения. ФСБ сказала, что нужно снять деньги и перевести на безопасный счёт. Завтра приедет курьер.
Отец выпустил струю дыма, посмотрел на жену долгим, ничего не понимающим взглядом. Он не разбирался в этих делах — в телефонах, паролях, госуслугах. Для него всё это было чужой, пугающей магией. Он верил жене — всегда верил.
— Делай как знаешь, — сказал он глухо. — Ты у нас главная по этой части.
Мать кивнула. Она чувствовала себя ответственной за всё — за деньги, за безопасность, за будущее, которого без этих денег не будет.
— Завтра утром поедем в банк, — сказала она. — Вместе. Надо снять всё до копейки.
Отец докурил, затушил окурок в жестяной банке. Не спросил, почему именно завтра. Не спросил, куда они поедут. Просто кивнул.
Утром они взяли такси и поехали в отделение банка в центре Павловского Посада. С собой мать взяла паспорт, военный билет мужа на всякий случай, все банковские карты. В банке было немноголюдно — будний день, начало одиннадцатого. Она подошла к операционистке, молодой девушке с уложенными в пучок волосами, и сказала:
— Хочу снять все деньги со всех счетов. И с моего, и с мужа.
Девушка удивлённо подняла брови.
— Всю сумму, Нина Павловна? Это больше четырёх миллионов рублей. У нас в кассе может не быть столько наличных. Нужно заказывать заранее.
— У меня есть подтверждение от ФСБ, — твёрдо сказала мать. — Операция по защите средств. Мне нужны деньги сегодня.
Она достала телефон, показала входящие номера — будто это могло что-то подтвердить. Девушка переглянулась с менеджером, что-то прошептала. Менеджер, мужчина в очках, подошёл, вежливо попросил подождать. Через десять минут они вынесли деньги — толстые пачки, перетянутые банковскими резинками. Упаковали в чёрный полиэтиленовый пакет.
Мать пересчитала — сумма сошлась. Четыре миллиона двести тысяч. Три миллиона восемьсот страховки сына и четыреста тысяч их с отцом накоплений — похоронных, на чёрный день.
Она сунула пакет в свою старую дорожную сумку — ту самую, в которой когда-то возила вещи на юг. Застегнула молнию. Отец стоял рядом, молчал, держал в руках свою карту, которую уже опустошили до нуля.
Домой вернулись на такси. Мать поставила сумку в прихожую, у стены. Села на стул, выдохнула. Руки дрожали.
— Вить, — сказала она. — Завтра в двенадцать придёт курьер из Казначейства. Я передам ему сумку. Всё будет хорошо.
Отец кивнул. Ушёл на балкон курить.
Вечер опустился на город рано — ноябрь, темнеет в четыре. Мать сидела на кухне одна, пила чай, смотрела на сумку в прихожей. Деньги были готовы для передачи. Завтра — и всё закончится. Деньги будут в безопасности. Мошенники не получат ни копейки.
И вдруг она вспомнила про устройство.
Оно лежало в ящике кухонного стола. Она не надевала его три дня — с тех самых пор, как приходил газовщик. Берегла голову, как советовал Андрей Викторович. Но сейчас, после всей этой беготни, после звонков, банка, пачек денег, ей отчаянно захотелось услышать родной голос. Снять стресс. Успокоиться.
Она открыла ящик, достала чёрную коробочку. Извлекла устройство — серебристую монету с маленьким синим светодиодом. Приложила к виску. Три секунды. Тепло. Щелчок.
— Мам... — голос был слабым сначала, потом отчётливым. — Мам, ты меня слышишь?
— Слышу, сынок, — прошептала мать.
— Мам, что случилось? — в голосе Вадима послышалась тревога. — Ты не выходила на связь три дня. Я волновался. Устройство показывает, что ты не активировала контакт. Я уже думал, что-то серьёзное.
Мать глубоко вздохнула. Слёзы подступили к глазам, но она сдержалась.
— Сынок, — сказала она. — Много всего случилось. Я сейчас тебе всё расскажу. Про газовщика, про звонки, про деньги. Эти три дня... они были как кошмар.
— Рассказывай, мам. Я слушаю. Мы всё решим.
Мать откинулась на спинку стула, прижала пальцы к виску, где горел синий огонёк устройства. И начала рассказывать — с самого начала, с того дня, когда в дверь позвонил фальшивый газовщик.
— Всё началось с газовщика, — говорила она, и голос её становился ровнее с каждой фразой, потому что сын слушал, потому что он был рядом. — Пришёл мужчина в синей форме Мособлгаза, с удостоверением. Сказал, что плановая проверка газового оборудования. Я была уставшая, сынок, очень уставшая. Похороны, поминки, всё это… Я впустила его. Не проверила, должен ли он был приходить. Не позвонила в диспетчерскую. Просто впустила.
— Дальше, мам, — голос Вадима был спокойным, но внимательным.
— Он осмотрел плиту, шланг, котел. Сказал, что всё исправно. Попросил подписать акт. Я подписала. А потом сказал: «Теперь код. Нужно назвать код, который придёт вам на телефон. Я перезвоню в офис Мособлгаза, чтобы подтвердить». Я назвала свой номер телефона. Он записал его на бумажку. Позвонил куда-то, продиктовал номер. Через минуту мне пришла СМС с кодом — 4821. Я показала ему экран. Он снова позвонил и продиктовал код. Сказал: «Код ваш приняли». И ушёл.
— Мам, а ты проверяла удостоверение? Сравнивала фотографию с лицом?
— Проверила мельком. Вроде всё было. Но я была уставшая, сынок. Очень уставшая. После похорон, после всего... — она вздохнула. — Тут же пришло сообщение: «Именем пароль в Госуслугах. Если вы этого не делали, смените пароль». Я прочитала и убрала телефон. Не сменила. Думала, завтра разберусь. А через два дня позвонили из Госуслуг.
— И что сказали?
— Женщина с вежливым голосом сказала, что пароль скомпрометирован, что нужно назвать код из СМС для восстановления. Я назвала. А через час позвонил полковник ФСБ Соколов. Сказал, что мошенники пытаются украсть деньги, что нужно перевести на безопасный счёт. Спросил, сколько всего денег лежит на счетах и в каком банке.
— И ты сказала?
— Да, сынок. Я сказала — четыре миллиона двести тысяч, в Сбербанке. Это твоя страховка и наши с отцом накопления. Потом позвонила женщина из Казначейства, велела снять все деньги до копейки и передать курьеру, который приедет завтра в двенадцать дня. Сказала, что это секретная операция, что деньги положат на безопасный счёт, а потом вернут.
Вадим молчал несколько секунд.
— И вы сняли?
— Да. Мы с отцом поехали в банк. Я сказала ему, что мошенники взломали аккаунт в Госуслугах и угрожают украсть все накопления. Он ничего не понимает в этих делах, но согласился. В банке сначала не хотели выдавать такую сумму, но я настояла. Мы сняли всё — четыре миллиона двести тысяч. Упаковали в мою старую дорожную сумку, чёрную. Она стоит в прихожей. Завтра в двенадцать придёт курьер. Я должна отдать ему сумку.
— Мам, — голос Вадима стал твёрдым, почти жёстким. — Ты понимаешь, что это всё мошенники? И газовщик, и звонки из ФСБ, и Казначейство? Это классическая схема. Они взломали твой аккаунт через тот код, который ты показала газовщику. И теперь пытаются выманить деньги.
Мать похолодела.
— Но полковник Соколов говорил так убедительно...
— Они все убедительно говорят, мам. Это их работа. Послушай меня. Нужно проверить, когда у вас на самом деле плановая проверка газового оборудования. Зайди в личный кабинет Мособлгаза. Логин и пароль у тебя есть?
— Есть, в блокноте записаны. Сейчас, сынок.
Мать встала, прошла в комнату Вадима. На столе лежал его ноутбук, подключенный к сети. Комната была без изменений — всё выглядело так же, как в день отъезда сына на службу. Она открыла крышку, дождалась загрузки, зашла в браузер. Ввела логин и пароль из блокнота — пальцы дрожали, пришлось перепечатывать три раза.
— Я зашла, сынок. Что дальше?
— Введи адрес дома. Посмотри, кто участковый и когда проверка.
Мать ввела адрес. Экран обновился. Выскочило окно:
«Ваш газовый участковый: Игорь Владимирович Семенов».
Фотография — мужчина лет пятидесяти, с лысиной и добрыми глазами. Совсем не тот, кто приходил к ним.
«Ближайшая дата газового техосмотра — 15 декабря».
— Вадим, — голос матери дрожал. — Здесь написано, что проверка будет только через месяц. И фотография не совпадает. Тот газовщик был совсем другой.
— Я же говорил, мам. Это были мошенники. Они получили твой номер телефона, код, взломали Госуслуги, а потом через взломанный аккаунт узнали про твои счета и начали обрабатывать.
— Что же мне делать? — мать почти плакала. — Деньги в сумке, завтра курьер...
— Слушай меня внимательно, мам. Сейчас же позвони в полицию. Расскажи всё, что случилось — про фальшивого газовщика, про код, про звонки из ФСБ и Казначейства, про то, что вы сняли деньги и ждёте курьера. Не отдавай сумку никому. Полиция приедет и поможет.
— А курьер? Если он придёт?
— Пусть приходит. Полиция его задержит. Ты главное — позвони прямо сейчас. И ни в коем случае никому не открывай дверь до приезда полиции, кроме как по звонку. Поняла?
— Поняла, сынок.
— И мам... — голос Вадима стал мягче, почти шёпотом. — Ты молодец, что надела устройство. Что позвала меня. Я здесь. Я помогу. Я больше не дам тебя обмануть.
Мать кивнула, хотя он не мог этого видеть. Слезы текли по щекам, но это были слёзы облегчения.
— Спасибо тебе, сынок.
— Не за что, мам. Я же твой сын. Даже цифровой.
Она улыбнулась сквозь слёзы, достала телефон и набрала 112.
— Алло, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Меня хотят обмануть мошенники. Я сняла все деньги со счёта, четыре миллиона двести тысяч, и завтра должен приехать курьер. Пришлите полицию, пожалуйста. Мой адрес...
Она продиктовала адрес. Оператор сказал, что ждать около получаса. Мать положила трубку, снова прижала пальцы к виску.
— Мам, — сказал Вадим. — Всё будет хорошо. Ты всё правильно делаешь.
— Я боюсь, сынок.
— Знаю. Я чувствую. Но ты справишься. Ты сильная. Ты всегда была сильной.
Она сидела в кресле, слушала голос сына, и страх постепенно отпускал. Сумка с деньгами стояла в прихожей. Полиция ехала. А рядом — пусть и в цифре — был её Вадим.
Она была не одна.
Полиция приехала через сорок минут. Майор — коренастый мужчина с усталым лицом, в котором, однако, чувствовалась цепкая хватка — и лейтенант, молодой, с прыщавым подбородком и блокнотом в руках, выслушали рассказ Нины Павловны. Мать говорила сбивчиво, но старалась ничего не упустить: про фальшивого газовщика, про код, про звонки из «ФСБ» и «Казначейства», про снятые деньги и чёрную сумку в прихожей.
— Четыре миллиона двести тысяч, — повторил майор, задумчиво потирая подбородок. — Сумма серьёзная. Хорошо, что вы вовремя спохватились.
— Это не я, — тихо сказала мать, коснувшись пальцами виска, где под волосами скрывалось устройство. — Это сын подсказал.
Майор удивлённо поднял бровь, но переспрашивать не стал. В его практике случалось всякое. Он развернул на кухонном столе планшет с планом подъезда и прилегающей территории.
— Завтра в двенадцать, говорите, курьер? — уточнил он.
— Да. Сказали, приедет мужчина из «Яндекс Доставки».
— Отработаем. Мы займём позиции с утра. Вас, Нина Павловна, просим действовать естественно. Откроете дверь, впустите курьера. Дальше — наша работа. Ничего не бойтесь.
Мать кивнула. Весь оставшийся вечер она провела в нервном ожидании, то и дело прижимая пальцы к виску, где горел синий огонёк. Вадим говорил с ней — успокаивал, подбадривал, объяснял, что всё будет хорошо. Отец сидел на кухне, курил одну за другой и смотрел на жену с недоумением — он не понимал, с кем она разговаривает, но спрашивать боялся.
Мужчина уже стоял у двери, натягивал кепку. Мать проводила его до порога, открыла дверь. Он кивнул, вышел на лестничную клетку. Лифт загудел, двери закрылись.
Тут же в кармане у матери снова завибрировал телефон. Она достала его, уже закрывая дверь. На экране — новое сообщение, но не от короткого номера, а с незнакомого, длинного. Текст был официальный, казённый:
«Именем пароль в Госуслугах. Если вы этого не делали, рекомендуется сменить пароль во избежание мошеннических действий. Будьте бдительны!»
Мать прочитала сообщение. Постояла секунду, держа телефон в руке. Подумала: «Надо бы зайти в Госуслуги, проверить». Но внутри была такая пустота и усталость, что даже открыть приложение не было сил. Она сунула телефон в карман халата и пошла на кухню.
— Кто приходил? — спросил отец с балкона, приоткрыв дверь.
— Газовщик, — ответила мать. — Всё нормально.
Она села за стол, налила остывший чай. Пальцы дрожали — не от страха, от простой человеческой усталости. Она не сменила пароль. Она решила, что разберётся завтра. Или послезавтра. Когда будет чуть больше сил.
Завтра было слишком далеко.
Через два дня после визита газовщика зазвонил телефон. Мать сидела на кухне, перебирала крупу — механическое действие, которое помогало унять тревогу. На экране высветился номер, определившийся как «Госуслуги». Она взяла трубку.
Женщина с вежливым, чуть механическим голосом представилась специалистом отдела безопасности.
— Зафиксирована попытка входа в ваш личный кабинет с подозрительного устройства, — сказала она. — Пароль скомпрометирован. Для вашей безопасности мы временно заблокировали доступ. Чтобы восстановить, назовите код из СМС.
Мать растерялась. Код пришёл через несколько секунд. Она продиктовала.
— Доступ восстановлен, — сказала женщина и положила трубку.
Мать выдохнула. Но через час раздался новый звонок. На этот раз определитель показал неизвестный номер, а голос на том конце был твёрдым, властным, не терпящим возражений.
— Нина Павловна? Полковник Соколов, управление ФСБ по Московской области. Ваши счета пытаются взломать мошенники, действующие с территории Украины. У нас есть оперативная информация о готовящейся атаке на ваши сбережения.
Мать похолодела.
— Какие сбережения?
— Те, что вы получили как компенсацию за сына, погибшего при исполнении воинского долга. Три миллиона восемьсот тысяч рублей. А также ваши личные накопления. Если не переведёте сейчас на безопасный счёт, деньги пропадут безвозвратно.
— Но я...
— Времени нет, Нина Павловна. Мошенники уже получили доступ к вашим данным через взломанный аккаунт в Госуслугах. Каждая минута промедления увеличивает риск. Скажите, сколько всего денег лежит на ваших счетах? В каком банке?
— Четыре миллиона двести тысяч, — ответила мать, чувствуя, как немеют губы. — В Сбербанке. Это страховка за сына и наши с отцом накопления.
В голове шумело, сердце колотилось где-то в горле.
— С вами свяжется представитель Казначейства, — сказал «полковник». — Сделайте всё, что он скажет. И никому ни слова. Это секретная операция.
Через десять минут раздался третий звонок. Женщина с ласковым, почти материнским голосом представилась сотрудницей Федерального казначейства.
— Нина Павловна, не волнуйтесь. Мы всё сделаем быстро. Вам нужно снять деньги со счёта — всю сумму, полностью. Затем упаковать их в любую сумку или пакет. Завтра в двенадцать дня к вам придёт курьер. Передадите ему сумку. Он доставит деньги в Казначейство, где они будут положены на специальный безопасный счёт. Как только мошенники будут задержаны, деньги вернутся к вам в полном объёме.
Мать слушала, кивала. Слова падали одна за другой, складываясь в убедительную картину: спасение, защита, операция.
— Хорошо, — сказала мать. — Я сделаю.
Она положила трубку и прошла на балкон, где отец курил, глядя на затянутое тучами небо.
— Вить, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мошенники взломали мой аккаунт в Госуслугах. Они угрожают украсть все наши накопления — и страховку Вадима, и наши сбережения. ФСБ сказала, что нужно снять деньги и перевести на безопасный счёт. Завтра приедет курьер.
Отец выпустил струю дыма, посмотрел на жену долгим, ничего не понимающим взглядом. Он не разбирался в этих делах — в телефонах, паролях, госуслугах. Для него всё это было чужой, пугающей магией. Он верил жене — всегда верил.
— Делай как знаешь, — сказал он глухо. — Ты у нас главная по этой части.
Мать кивнула. Она чувствовала себя ответственной за всё — за деньги, за безопасность, за будущее, которого без этих денег не будет.
— Завтра утром поедем в банк, — сказала она. — Вместе. Надо снять всё до копейки.
Отец докурил, затушил окурок в жестяной банке. Не спросил, почему именно завтра. Не спросил, куда они поедут. Просто кивнул.
Утром они взяли такси и поехали в отделение банка в центре Павловского Посада. С собой мать взяла паспорт, военный билет мужа на всякий случай, все банковские карты. В банке было немноголюдно — будний день, начало одиннадцатого. Она подошла к операционистке, молодой девушке с уложенными в пучок волосами, и сказала:
— Хочу снять все деньги со всех счетов. И с моего, и с мужа.
Девушка удивлённо подняла брови.
— Всю сумму, Нина Павловна? Это больше четырёх миллионов рублей. У нас в кассе может не быть столько наличных. Нужно заказывать заранее.
— У меня есть подтверждение от ФСБ, — твёрдо сказала мать. — Операция по защите средств. Мне нужны деньги сегодня.
Она достала телефон, показала входящие номера — будто это могло что-то подтвердить. Девушка переглянулась с менеджером, что-то прошептала. Менеджер, мужчина в очках, подошёл, вежливо попросил подождать. Через десять минут они вынесли деньги — толстые пачки, перетянутые банковскими резинками. Упаковали в чёрный полиэтиленовый пакет.
Мать пересчитала — сумма сошлась. Четыре миллиона двести тысяч. Три миллиона восемьсот страховки сына и четыреста тысяч их с отцом накоплений — похоронных, на чёрный день.
Она сунула пакет в свою старую дорожную сумку — ту самую, в которой когда-то возила вещи на юг. Застегнула молнию. Отец стоял рядом, молчал, держал в руках свою карту, которую уже опустошили до нуля.
Домой вернулись на такси. Мать поставила сумку в прихожую, у стены. Села на стул, выдохнула. Руки дрожали.
— Вить, — сказала она. — Завтра в двенадцать придёт курьер из Казначейства. Я передам ему сумку. Всё будет хорошо.
Отец кивнул. Ушёл на балкон курить.
Вечер опустился на город рано — ноябрь, темнеет в четыре. Мать сидела на кухне одна, пила чай, смотрела на сумку в прихожей. Деньги были готовы для передачи. Завтра — и всё закончится. Деньги будут в безопасности. Мошенники не получат ни копейки.
И вдруг она вспомнила про устройство.
Оно лежало в ящике кухонного стола. Она не надевала его три дня — с тех самых пор, как приходил газовщик. Берегла голову, как советовал Андрей Викторович. Но сейчас, после всей этой беготни, после звонков, банка, пачек денег, ей отчаянно захотелось услышать родной голос. Снять стресс. Успокоиться.
Она открыла ящик, достала чёрную коробочку. Извлекла устройство — серебристую монету с маленьким синим светодиодом. Приложила к виску. Три секунды. Тепло. Щелчок.
— Мам... — голос был слабым сначала, потом отчётливым. — Мам, ты меня слышишь?
— Слышу, сынок, — прошептала мать.
— Мам, что случилось? — в голосе Вадима послышалась тревога. — Ты не выходила на связь три дня. Я волновался. Устройство показывает, что ты не активировала контакт. Я уже думал, что-то серьёзное.
Мать глубоко вздохнула. Слёзы подступили к глазам, но она сдержалась.
— Сынок, — сказала она. — Много всего случилось. Я сейчас тебе всё расскажу. Про газовщика, про звонки, про деньги. Эти три дня... они были как кошмар.
— Рассказывай, мам. Я слушаю. Мы всё решим.
Мать откинулась на спинку стула, прижала пальцы к виску, где горел синий огонёк устройства. И начала рассказывать — с самого начала, с того дня, когда в дверь позвонил фальшивый газовщик.
— Всё началось с газовщика, — говорила она, и голос её становился ровнее с каждой фразой, потому что сын слушал, потому что он был рядом. — Пришёл мужчина в синей форме Мособлгаза, с удостоверением. Сказал, что плановая проверка газового оборудования. Я была уставшая, сынок, очень уставшая. Похороны, поминки, всё это… Я впустила его. Не проверила, должен ли он был приходить. Не позвонила в диспетчерскую. Просто впустила.
— Дальше, мам, — голос Вадима был спокойным, но внимательным.
— Он осмотрел плиту, шланг, котел. Сказал, что всё исправно. Попросил подписать акт. Я подписала. А потом сказал: «Теперь код. Нужно назвать код, который придёт вам на телефон. Я перезвоню в офис Мособлгаза, чтобы подтвердить». Я назвала свой номер телефона. Он записал его на бумажку. Позвонил куда-то, продиктовал номер. Через минуту мне пришла СМС с кодом — 4821. Я показала ему экран. Он снова позвонил и продиктовал код. Сказал: «Код ваш приняли». И ушёл.
— Мам, а ты проверяла удостоверение? Сравнивала фотографию с лицом?
— Проверила мельком. Вроде всё было. Но я была уставшая, сынок. Очень уставшая. После похорон, после всего... — она вздохнула. — Тут же пришло сообщение: «Именем пароль в Госуслугах. Если вы этого не делали, смените пароль». Я прочитала и убрала телефон. Не сменила. Думала, завтра разберусь. А через два дня позвонили из Госуслуг.
— И что сказали?
— Женщина с вежливым голосом сказала, что пароль скомпрометирован, что нужно назвать код из СМС для восстановления. Я назвала. А через час позвонил полковник ФСБ Соколов. Сказал, что мошенники пытаются украсть деньги, что нужно перевести на безопасный счёт. Спросил, сколько всего денег лежит на счетах и в каком банке.
— И ты сказала?
— Да, сынок. Я сказала — четыре миллиона двести тысяч, в Сбербанке. Это твоя страховка и наши с отцом накопления. Потом позвонила женщина из Казначейства, велела снять все деньги до копейки и передать курьеру, который приедет завтра в двенадцать дня. Сказала, что это секретная операция, что деньги положат на безопасный счёт, а потом вернут.
Вадим молчал несколько секунд.
— И вы сняли?
— Да. Мы с отцом поехали в банк. Я сказала ему, что мошенники взломали аккаунт в Госуслугах и угрожают украсть все накопления. Он ничего не понимает в этих делах, но согласился. В банке сначала не хотели выдавать такую сумму, но я настояла. Мы сняли всё — четыре миллиона двести тысяч. Упаковали в мою старую дорожную сумку, чёрную. Она стоит в прихожей. Завтра в двенадцать придёт курьер. Я должна отдать ему сумку.
— Мам, — голос Вадима стал твёрдым, почти жёстким. — Ты понимаешь, что это всё мошенники? И газовщик, и звонки из ФСБ, и Казначейство? Это классическая схема. Они взломали твой аккаунт через тот код, который ты показала газовщику. И теперь пытаются выманить деньги.
Мать похолодела.
— Но полковник Соколов говорил так убедительно...
— Они все убедительно говорят, мам. Это их работа. Послушай меня. Нужно проверить, когда у вас на самом деле плановая проверка газового оборудования. Зайди в личный кабинет Мособлгаза. Логин и пароль у тебя есть?
— Есть, в блокноте записаны. Сейчас, сынок.
Мать встала, прошла в комнату Вадима. На столе лежал его ноутбук, подключенный к сети. Комната была без изменений — всё выглядело так же, как в день отъезда сына на службу. Она открыла крышку, дождалась загрузки, зашла в браузер. Ввела логин и пароль из блокнота — пальцы дрожали, пришлось перепечатывать три раза.
— Я зашла, сынок. Что дальше?
— Введи адрес дома. Посмотри, кто участковый и когда проверка.
Мать ввела адрес. Экран обновился. Выскочило окно:
«Ваш газовый участковый: Игорь Владимирович Семенов».
Фотография — мужчина лет пятидесяти, с лысиной и добрыми глазами. Совсем не тот, кто приходил к ним.
«Ближайшая дата газового техосмотра — 15 декабря».
— Вадим, — голос матери дрожал. — Здесь написано, что проверка будет только через месяц. И фотография не совпадает. Тот газовщик был совсем другой.
— Я же говорил, мам. Это были мошенники. Они получили твой номер телефона, код, взломали Госуслуги, а потом через взломанный аккаунт узнали про твои счета и начали обрабатывать.
— Что же мне делать? — мать почти плакала. — Деньги в сумке, завтра курьер...
— Слушай меня внимательно, мам. Сейчас же позвони в полицию. Расскажи всё, что случилось — про фальшивого газовщика, про код, про звонки из ФСБ и Казначейства, про то, что вы сняли деньги и ждёте курьера. Не отдавай сумку никому. Полиция приедет и поможет.
— А курьер? Если он придёт?
— Пусть приходит. Полиция его задержит. Ты главное — позвони прямо сейчас. И ни в коем случае никому не открывай дверь до приезда полиции, кроме как по звонку. Поняла?
— Поняла, сынок.
— И мам... — голос Вадима стал мягче, почти шёпотом. — Ты молодец, что надела устройство. Что позвала меня. Я здесь. Я помогу. Я больше не дам тебя обмануть.
Мать кивнула, хотя он не мог этого видеть. Слезы текли по щекам, но это были слёзы облегчения.
— Спасибо тебе, сынок.
— Не за что, мам. Я же твой сын. Даже цифровой.
Она улыбнулась сквозь слёзы, достала телефон и набрала 112.
— Алло, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Меня хотят обмануть мошенники. Я сняла все деньги со счёта, четыре миллиона двести тысяч, и завтра должен приехать курьер. Пришлите полицию, пожалуйста. Мой адрес...
Она продиктовала адрес. Оператор сказал, что ждать около получаса. Мать положила трубку, снова прижала пальцы к виску.
— Мам, — сказал Вадим. — Всё будет хорошо. Ты всё правильно делаешь.
— Я боюсь, сынок.
— Знаю. Я чувствую. Но ты справишься. Ты сильная. Ты всегда была сильной.
Она сидела в кресле, слушала голос сына, и страх постепенно отпускал. Сумка с деньгами стояла в прихожей. Полиция ехала. А рядом — пусть и в цифре — был её Вадим.
Она была не одна.
Полиция приехала через сорок минут. Майор — коренастый мужчина с усталым лицом, в котором, однако, чувствовалась цепкая хватка — и лейтенант, молодой, с прыщавым подбородком и блокнотом в руках, выслушали рассказ Нины Павловны. Мать говорила сбивчиво, но старалась ничего не упустить: про фальшивого газовщика, про код, про звонки из «ФСБ» и «Казначейства», про снятые деньги и чёрную сумку в прихожей.
— Четыре миллиона двести тысяч, — повторил майор, задумчиво потирая подбородок. — Сумма серьёзная. Хорошо, что вы вовремя спохватились.
— Это не я, — тихо сказала мать, коснувшись пальцами виска, где под волосами скрывалось устройство. — Это сын подсказал.
Майор удивлённо поднял бровь, но переспрашивать не стал. В его практике случалось всякое. Он развернул на кухонном столе планшет с планом подъезда и прилегающей территории.
— Завтра в двенадцать, говорите, курьер? — уточнил он.
— Да. Сказали, приедет мужчина из «Яндекс Доставки».
— Отработаем. Мы займём позиции с утра. Вас, Нина Павловна, просим действовать естественно. Откроете дверь, впустите курьера. Дальше — наша работа. Ничего не бойтесь.
Мать кивнула. Весь оставшийся вечер она провела в нервном ожидании, то и дело прижимая пальцы к виску, где горел синий огонёк. Вадим говорил с ней — успокаивал, подбадривал, объяснял, что всё будет хорошо. Отец сидел на кухне, курил одну за другой и смотрел на жену с недоумением — он не понимал, с кем она разговаривает, но спрашивать боялся.
