Ослепляющий яркий свет и грохочущие аплодисменты заставили Сэма оглушённо замереть, но горячая ладонь Ажий, на секунду крепко стиснувшая его локоть, вернула самообладание. Вот она – сцена, на которой его любимая хотела его видеть. Та сцена, которой он так боялся, и которой и сам желал. На короткое мгновение показалось, что годы вернулись назад, что сам Сэм неприлично молод и полон сил. Твёрдо ступая, высокий широкоплечий брюнет прошёл по сцене под руку с восхитительно красивой, почти юной девушкой и сел за виолончель. Когда пианистка опустилась на банкетку и чуть повернула голову, чутко следя за вторым музыкантом, аплодисменты стихли, и зал замер в ожидании. В наступившей тишине музыка раздалась внезапно, никто даже не заметил привычного зрителю кивка солиста аккомпаниатору, словно того и не было. Но девушка тотчас подхватила мелодию. Изящные пальчики слились с чёрно-белыми клавишами в любовном танце. Виолончелист закрыл глаза и, казалось, стал с инструментом одним целым. Время концерта пролетело для слушателей, как одно мгновение, не позволяя вполне насладиться прекрасным. Как только прозвучали последние аккорды, зал взорвался овациями. Счастливая пианистка легко подскочила со своего места и ухватила за руку неуверенно поднимающегося Сэма.
— Ты сделал это! Слышишь? Они все, несомненно, оценили твой талант по достоинству! - не скрывая радости горячо прошептала Ажий в мужское ухо перед тем, как несколько раз согнуться перед публикой в благодарном поклоне.
Музыкант слышал, как под гром аплодисментов перекрикивались двое мужчин в первом ряду.
— А он, действительно, хорош! Здорово, что дочка директора Рудзиева уболтала всех устроить этот сольник.
— Он всегда был хорош. Мне думается за годы, что мы его не слышали, он стал играть ещё лучше!
— Вы правы - мир не должен потерять такого талантливого музыканта!
— И не потеряет, благодаря талантливой Ажий! Браво! Браво!
Сэм с трудом дождался, пока опустится тяжёлый занавес. Голоса в зале слились в угасающий, неразборчивый, но по-прежнему восхищённый гул. Ажий сложила на крышку рояля десяток букетов, поданных поклонниками ей лично, а не сложенных с почтением на краю сцены, а после подбежала к так и не сходившему с места Сэму с нежными радостными объятиями.
— Ты слышал? Все они в восторге. Нас теперь ждёт концертный тур по всем княжествам в ближайшее время! Ты рад?
— Конечно, - мужчина тепло улыбнулся, возвращая ласку, добавляя трепетный поцелуй, - Спасибо тебе, мой ангел, что ты есть в моей жизни. Всё благодаря тебе! Я ведь только воспроизвёл ноты, которые ты составила вместе.
— Ты гениальный музыкант, Сэм! Так что мои заслуги невелики, - стройная фигурка нехотя отстранилась, не размыкая, впрочем, объятий до конца, — Я выслушаю все твои дифирамбы моему композиторскому таланту вечером, когда останемся наедине, а сейчас нам пора на банкет. Там будут все те, кто хотел тебя увидеть и может помочь с гастролями.
— Ты уверена, что я и банкет совместимые понятия? - с явной настороженностью в голосе поинтересовался собеседник.
— Какой же ты трусишка! - звонко расхохоталась Ажий, — Я всегда буду рядом. Прошло очень много времени, чтобы люди продолжали сердиться на твои прошлые выходки. Не переживай.
— Я, как раз, переживаю о том, что впервые за долгое время окажусь так близко с таким количеством людей, они могут заметить, что я...
— Сэм, мы уже это обсуждали, так? - капризно выдохнула собеседница, - Эти люди хотят видеть героя сегодняшнего вечера. Они будут рукоплескать и восхищаться, а ты благосклонно примешь заслуженную похвалу. Я всегда буду рядом.
Хрупкая ладошка крепко сжала длинные горячие мужские пальцы, которые отозвались благодарным поглаживанием.
— Не гневайся, ангел мой! Я знаю, что для тебя этот вечер очень важен. Я считаю, что звездой вечера должен быть творец, а не исполнитель, но, если ты так хочешь, чтобы твой муж блистал, так и будет.
— Повтори? - Ажий наклонилась вперёд, обдавая мужскую шею тёплым дыханием.
— Что именно? - прикасаясь губами к бархатному виску, Сэм с удовольствием погрузился в любимое облако аромата цветков сакуры и мандарина.
— Что ты мой муж.
— Любящий, единственный и неповторимый, готовый на всё, ради тебя.
— Потрясающе! - кокетливо мурлыкнула пианистка, — ты специально это делаешь? Теперь и я не хочу уже на банкет, а мечтаю только о том, чтобы оказаться с тобой в нашей спальне.
— Всему своё время, - довольно выдохнул собеседник, — Но сейчас нас ждут на вечере, организованном, в том числе, в честь возвращения Соломона Мизрахи на сцену. И больше всех этого хотела моя гениальная жена, поэтому я не могу лишить тебя этого мероприятия. Веди меня!
Мужчина ухватил заботливо подставленный женский локоток и почти незаметно прихрамывая отправился к выходу со сцены.
* * *
— Ты только посмотри на эту звезду! - мужчина с хриплым прокуренным голосом осуждающе покачал головой и отпил ещё коньяк из бокала, что держал в руках, - За весь вечер ни разу не поднялся из кресла, и ведёт себя так, словно происходящее его не касается!
— Князь Мурадов мне сказал после концерта, что Мизрахи пошло на пользу отшельничество, но он ошибся, - согласно вздохнул стоящий рядом, поправляя высохшей рукой очки, сползающие по тонкой длинной переносице, — Неужели мы должны сказать спасибо этому высокомерному засранцу за то, что он снизошёл до общения с нами? Он ведь, как и прежде, не подаёт никому руки и смотрит поверх собеседника...
— Только няньку сменил, - перебил собеседник, зашедшись тихим скрипучим смехом, - Ты помнишь того амбала, что везде сопровождал его? А теперь нежный цветочек Ажий всюду таскает его на себе. Побоялся бы, перетруждать жену...
— Да, брось! - в свою очередь перебил тощий, — Он отлично может ходить и без посторонней помощи, хромота за прошедшие годы стала совсем небольшой. Просто, ему, видно, нравится держать жену на коротком поводке. Глянь, весь вечер ни на шаг не отходит. Боится, небось, что история повторится...
Сэм тяжело вздохнул и, сделав над собой усилие, перестал прислушиваться к обсуждению собственной персоны почти в противоположном конце зала. Однако, ехидные смешки, которые старые сплетники и не пытались скрывать, долетали до слуха и теперь. Мужчина нежно, но крепко сжал лежащую на его плече ладонь супруги и, не поворачивая головы, тихо спросил:
— Ажий, ангел мой, как долго нам ещё нужно тут находиться?
Стоящие у кресла и ведущие неторопливую беседу с пианисткой князь Мурадов и сопредседатель фонда поддержки искусств одновременно и успешно сдержали снисходительные улыбки.
— Ты хочешь уйти? - с готовностью отозвалась жена, мешая в интонации сочувствие к Сэму и чувство вины перед собеседниками за бестактно прерванный разговор.
— К сожалению, я себя неважно чувствую, - признался музыкант, слегка повернул голову в сторону замолчавших мужчин, не потрудившись встретиться с ними взглядом, и добавил с искренним сожалением, — Мне действительно неловко, господа, что приходится прерывать наш разговор. Благодарю за оказанную честь и ваши щедрые предложения, но вынужден откланяться.
Не дожидаясь ответа, Сэм так резко поднялся из кресла, что князь и его спутник вынуждены были с поспешностью отскочить чуть назад.
— Приятно было вновь увидеть вас на сцене, князь! Несомненно, все нюансы мы можем обговорить позже, — Мурадов протянул раскрытую ладонь, чтобы попрощаться. Ажий сразу же невольно, хоть и едва заметно, с некоторым сожалением, отрицательно покачала головой. Растолковав этот жест, как свою оплошность, князь торопливо стянул перчатку, но Сэм, которому и предназначалось рукопожатие, даже не обратил на возню внимание и, продолжая смотреть поверх головы собеседника, сочувственно произнёс:
— Не предложу вам руки, надеясь, что вы не сочтёте это оскорбительным. Не выношу этой модной в обществе тактильности с нарушением личного пространства.
— Не стоит беспокойства, - ошарашенно пожал плечами собеседник, безуспешно пытаясь поймать рассеянный взгляд музыканта, — Надеюсь на скорую встречу.
— Непременно. Идём, мой ангел?
— Конечно, - Ажий с готовностью подхватила локоть мужа и улыбнулась остающимся мужчинам, — Приятная получилась беседа. Благодарю вас за этот вечер!
— Не стоит благодарности, было приятно вновь встретить тебя, дорогая племянница!
— Это мы должны быть благодарны тебе, Ажий, за возможность встретиться с твоим талантливым мужем, - добавил сопредседатель, с тёплой улыбкой в голосе.
Короткий путь через зал к выходу показался пианистке целым путешествием. Все присутствующие обратили внимание на то, что главные персоны этого вечера уже уходят, и захотели непременно отметиться в их памяти с вежливыми, хотя, порой, довольно навязчивыми прощаниями. Впрочем, Сэм уверенно шёл ко входу, не сбавляя темп и не оборачиваясь на оклики, на любой из них твёрдо повторяя, как мантру: «И нам было приятно. Прощайте!»
— Ты справился, душа моя! - едва оказавшись на улице, вдали от любых невольных слушателей, искренне порадовалась супруга, — Сегодня обошлось без скандала и оскорблений. А ты боялся!
Ажий потянулась, чтобы поцеловать мужскую щёку и озадаченно замерла:
— Ого! Какой ты горячий! Да ты весь горишь! Что болит?
— Кажется, ничего, - устало улыбнулся Сэм, — Голова немного, и, пожалуй, ещё тот палец, но он просто был не готов к нагрузке концерта. Всё в порядке.
— Тот палец, это что ты глупо поранил, когда менял струну? - жена заботливо уложила в лодочке из ладоней длинные мужские пальцы, - Он как-то очень устало выглядит, Сэм! Покраснел немного и, по-моему, стал больше...
— Понятно тогда, отчего болит, - беззаботно отмахнулся мужчина, ещё раз напряжённо вздыхая, потирая горячий лоб и виски свободной правой рукой, — Что-то мне не по себе, Ажий! Отбеги-ка на пару шагов.
Супруга послушно отошла немного в сторону, с лёгким шелестом приподнимая пышный подол длинного платья, нехотя выпустив мужскую руку. Сэм пару мгновений боролся с собой, но уступил и невольно резко согнулся пополам в неудержимом приступе тошноты.
— Силы Небесные! Сэм, что это с тобой? - ужаснулась Ажий, бегом возвращаясь к мужу, на ходу вынимая из сумочки платочек. Второй раз музыканта стошнило в заботливую ладонь.
— Что ты ел? Какой ужас! Потерпи немного! Сейчас всё будет в порядке, - не умолкая щебетала девушка, ловко исправляя последствия неожиданного симптома неизвестной болезни, - А может это не отравление, а грипп? Знаешь, сейчас все газеты твердят о грядущей эпидемии. А я-то, дурочка, вытащила тебя в разношёрстную толпу!
— Не кори себя, - ласково попросил Сэм, с трудом, наконец, переведя дух, — Кажется, мне лучше! Прости, что напугал. Посмотри-ка на меня, я всё ещё красавчик?
Мужчина шутя подбоченился и озорно покачал головой. Ажий посмотрела на бледного мужа с лихорадочным румянцем на пылающих щеках и грустно вздохнула:
— Поверю, что ты в порядке, когда окажемся дома и спадёт жар.
— Пожалуйста, ангел мой, не стоит так переживать! Всё хорошо, и скоро будет ещё лучше, — Сэм ухватил нежный локоток и благодарно улыбнулся, — Веди меня домой, душа моя! И можешь лечить, как только тебе заблагорассудится!
* * *
Ажий уложила свежее прохладное полотенце на пылающий супружеский лоб и устало опустилась в кресло около постели, так и позабыв снять роскошное концертное платье. Сэм тяжело дышал и стонал от боли, а жена никак не могла дождаться, когда же подействует жаропонижающий отвар из трав. Девушка точно знала, что приготовила всё так, как когда-то учила мама, но, кажется, не помнила сколько должно было пройти времени, чтобы лекарство подействовало. А значит было совершенно непонятно, когда начинать паниковать по-настоящему. Ажий нежно прикоснулась к горячим длинным пальцам, вздрагивающим так, словно мужчина пытался в бреду ухватить смычок.
— Всё обязательно наладится, родной!
Как в ответ на утешительные слова, больной хрипло выдохнул и с трудом прошептал побелевшими губами: "Ма... Машенька... Маша..." Жена только крепче сжала родную ладонь и закусила губу, чтобы не расплакаться. Никогда бы княжна Мизрахи не подумала, что сегодняшний замечательный вечер закончится у постели бредящего супруга. Только бы он скорее пошёл на поправку! Он ведь никогда не сдаётся, но почему сейчас вспомнил имя далекой Марии, а не верной, заботливой жены?
Ажий не довелось познакомиться с Машей, но она видела её фото в газете. Ослепительной красоты блондинка в струящихся золотых одеждах стояла под руку с молодым, искренне довольно улыбающимся Соломоном. Традиционный свадебный костюм Империи смотрелся на парне так хорошо, что все его достоинства, среди которых и обворожительный прищур добродушных глаз, словно бы становились ещё более заметными. Когда Ажий нашла ту фотографию, то так долго и часто её разглядывала, что запомнила до мельчайших деталей. Даже теперь, чтобы воспроизвести в памяти газетную страницу, достаточно было только прикрыть веки, и перед глазами вставала белоснежная кожа Марии, её мягкая, по-детски пухлая ладошка, с особенным трепетом и нежностью обхватившая мужское предплечье. Такое искреннее проявление чувств на официальном фото заставляло любого невольного зрителя в любом княжестве морщиться и плеваться от презрения. Ажий не была исключением. А ведь в самом конце статьи, посвящённой бракосочетанию, журналисты разместили ещё одну небольшую фотографию, как видно сделанную без ведома попавших в кадр влюблённых. Молодые люди на этом фото сидели (непозволительно близко, надо сказать) в садовой беседке, бесстыдно державшись за руки, и глядя друг другу прямо в глаза настолько обожающими взорами, что читающих, кроме уже знакомого презрения, посещала самая настоящая зависть, для которой, впрочем, счастливые состоявшиеся молодожёны были недосягаемы.
Ажий и сейчас помнила гремевший на все княжества из-за этой свадьбы, уже больше десяти лет назад, скандал, хотя ей самой к тому времени едва исполнилось десять лет. Долгожданный и обожаемый первенец Верховного князя Первого княжества отказался от права наследования престола и уехал в Империю. Князь Мизрахи сокрушался, винил позволившую сыну заниматься музыкой мать и проклинал день, когда в их доме появилась первая виолончель. Любимый отпрыск объездил с сольными концертами все княжества. Его слава прогремела на весь мир. Однажды, парня пригласили выступить на празднестве в честь дня рождения младшей императорской дочери. Это была высокая честь, которая обернулась разладом в княжеской семье и полным разрывом отношений. Соломон влюбился в голубоглазую, похожую на трепетный, только расцветший цветок Марию, что, впрочем, было не так трагично, как взаимность этого чувства. Души не чающий в младшей дочери отец, уступил горячим слёзным просьбам и решил породниться с наследником престола Первого княжества, готовясь прощаться с любимицей, должной отправиться вслед за мужем в глушь. Но молодожёны удивили всех неожиданным решением. Виолончелист не захотел становиться правителем на родине, а остался с любимой в Империи, продолжая строить выдающуюся музыкальную карьеру. Никто не знал, уступил ли молодой князь не желающей ехать в горы супруге, или это было их совместное решение, но факт оставался фактом.
— Ты сделал это! Слышишь? Они все, несомненно, оценили твой талант по достоинству! - не скрывая радости горячо прошептала Ажий в мужское ухо перед тем, как несколько раз согнуться перед публикой в благодарном поклоне.
Музыкант слышал, как под гром аплодисментов перекрикивались двое мужчин в первом ряду.
— А он, действительно, хорош! Здорово, что дочка директора Рудзиева уболтала всех устроить этот сольник.
— Он всегда был хорош. Мне думается за годы, что мы его не слышали, он стал играть ещё лучше!
— Вы правы - мир не должен потерять такого талантливого музыканта!
— И не потеряет, благодаря талантливой Ажий! Браво! Браво!
Сэм с трудом дождался, пока опустится тяжёлый занавес. Голоса в зале слились в угасающий, неразборчивый, но по-прежнему восхищённый гул. Ажий сложила на крышку рояля десяток букетов, поданных поклонниками ей лично, а не сложенных с почтением на краю сцены, а после подбежала к так и не сходившему с места Сэму с нежными радостными объятиями.
— Ты слышал? Все они в восторге. Нас теперь ждёт концертный тур по всем княжествам в ближайшее время! Ты рад?
— Конечно, - мужчина тепло улыбнулся, возвращая ласку, добавляя трепетный поцелуй, - Спасибо тебе, мой ангел, что ты есть в моей жизни. Всё благодаря тебе! Я ведь только воспроизвёл ноты, которые ты составила вместе.
— Ты гениальный музыкант, Сэм! Так что мои заслуги невелики, - стройная фигурка нехотя отстранилась, не размыкая, впрочем, объятий до конца, — Я выслушаю все твои дифирамбы моему композиторскому таланту вечером, когда останемся наедине, а сейчас нам пора на банкет. Там будут все те, кто хотел тебя увидеть и может помочь с гастролями.
— Ты уверена, что я и банкет совместимые понятия? - с явной настороженностью в голосе поинтересовался собеседник.
— Какой же ты трусишка! - звонко расхохоталась Ажий, — Я всегда буду рядом. Прошло очень много времени, чтобы люди продолжали сердиться на твои прошлые выходки. Не переживай.
— Я, как раз, переживаю о том, что впервые за долгое время окажусь так близко с таким количеством людей, они могут заметить, что я...
— Сэм, мы уже это обсуждали, так? - капризно выдохнула собеседница, - Эти люди хотят видеть героя сегодняшнего вечера. Они будут рукоплескать и восхищаться, а ты благосклонно примешь заслуженную похвалу. Я всегда буду рядом.
Хрупкая ладошка крепко сжала длинные горячие мужские пальцы, которые отозвались благодарным поглаживанием.
— Не гневайся, ангел мой! Я знаю, что для тебя этот вечер очень важен. Я считаю, что звездой вечера должен быть творец, а не исполнитель, но, если ты так хочешь, чтобы твой муж блистал, так и будет.
— Повтори? - Ажий наклонилась вперёд, обдавая мужскую шею тёплым дыханием.
— Что именно? - прикасаясь губами к бархатному виску, Сэм с удовольствием погрузился в любимое облако аромата цветков сакуры и мандарина.
— Что ты мой муж.
— Любящий, единственный и неповторимый, готовый на всё, ради тебя.
— Потрясающе! - кокетливо мурлыкнула пианистка, — ты специально это делаешь? Теперь и я не хочу уже на банкет, а мечтаю только о том, чтобы оказаться с тобой в нашей спальне.
— Всему своё время, - довольно выдохнул собеседник, — Но сейчас нас ждут на вечере, организованном, в том числе, в честь возвращения Соломона Мизрахи на сцену. И больше всех этого хотела моя гениальная жена, поэтому я не могу лишить тебя этого мероприятия. Веди меня!
Мужчина ухватил заботливо подставленный женский локоток и почти незаметно прихрамывая отправился к выходу со сцены.
Прода от 16.11.2025, 10:09
* * *
— Ты только посмотри на эту звезду! - мужчина с хриплым прокуренным голосом осуждающе покачал головой и отпил ещё коньяк из бокала, что держал в руках, - За весь вечер ни разу не поднялся из кресла, и ведёт себя так, словно происходящее его не касается!
— Князь Мурадов мне сказал после концерта, что Мизрахи пошло на пользу отшельничество, но он ошибся, - согласно вздохнул стоящий рядом, поправляя высохшей рукой очки, сползающие по тонкой длинной переносице, — Неужели мы должны сказать спасибо этому высокомерному засранцу за то, что он снизошёл до общения с нами? Он ведь, как и прежде, не подаёт никому руки и смотрит поверх собеседника...
— Только няньку сменил, - перебил собеседник, зашедшись тихим скрипучим смехом, - Ты помнишь того амбала, что везде сопровождал его? А теперь нежный цветочек Ажий всюду таскает его на себе. Побоялся бы, перетруждать жену...
— Да, брось! - в свою очередь перебил тощий, — Он отлично может ходить и без посторонней помощи, хромота за прошедшие годы стала совсем небольшой. Просто, ему, видно, нравится держать жену на коротком поводке. Глянь, весь вечер ни на шаг не отходит. Боится, небось, что история повторится...
Сэм тяжело вздохнул и, сделав над собой усилие, перестал прислушиваться к обсуждению собственной персоны почти в противоположном конце зала. Однако, ехидные смешки, которые старые сплетники и не пытались скрывать, долетали до слуха и теперь. Мужчина нежно, но крепко сжал лежащую на его плече ладонь супруги и, не поворачивая головы, тихо спросил:
— Ажий, ангел мой, как долго нам ещё нужно тут находиться?
Стоящие у кресла и ведущие неторопливую беседу с пианисткой князь Мурадов и сопредседатель фонда поддержки искусств одновременно и успешно сдержали снисходительные улыбки.
— Ты хочешь уйти? - с готовностью отозвалась жена, мешая в интонации сочувствие к Сэму и чувство вины перед собеседниками за бестактно прерванный разговор.
— К сожалению, я себя неважно чувствую, - признался музыкант, слегка повернул голову в сторону замолчавших мужчин, не потрудившись встретиться с ними взглядом, и добавил с искренним сожалением, — Мне действительно неловко, господа, что приходится прерывать наш разговор. Благодарю за оказанную честь и ваши щедрые предложения, но вынужден откланяться.
Не дожидаясь ответа, Сэм так резко поднялся из кресла, что князь и его спутник вынуждены были с поспешностью отскочить чуть назад.
— Приятно было вновь увидеть вас на сцене, князь! Несомненно, все нюансы мы можем обговорить позже, — Мурадов протянул раскрытую ладонь, чтобы попрощаться. Ажий сразу же невольно, хоть и едва заметно, с некоторым сожалением, отрицательно покачала головой. Растолковав этот жест, как свою оплошность, князь торопливо стянул перчатку, но Сэм, которому и предназначалось рукопожатие, даже не обратил на возню внимание и, продолжая смотреть поверх головы собеседника, сочувственно произнёс:
— Не предложу вам руки, надеясь, что вы не сочтёте это оскорбительным. Не выношу этой модной в обществе тактильности с нарушением личного пространства.
— Не стоит беспокойства, - ошарашенно пожал плечами собеседник, безуспешно пытаясь поймать рассеянный взгляд музыканта, — Надеюсь на скорую встречу.
— Непременно. Идём, мой ангел?
— Конечно, - Ажий с готовностью подхватила локоть мужа и улыбнулась остающимся мужчинам, — Приятная получилась беседа. Благодарю вас за этот вечер!
— Не стоит благодарности, было приятно вновь встретить тебя, дорогая племянница!
— Это мы должны быть благодарны тебе, Ажий, за возможность встретиться с твоим талантливым мужем, - добавил сопредседатель, с тёплой улыбкой в голосе.
Короткий путь через зал к выходу показался пианистке целым путешествием. Все присутствующие обратили внимание на то, что главные персоны этого вечера уже уходят, и захотели непременно отметиться в их памяти с вежливыми, хотя, порой, довольно навязчивыми прощаниями. Впрочем, Сэм уверенно шёл ко входу, не сбавляя темп и не оборачиваясь на оклики, на любой из них твёрдо повторяя, как мантру: «И нам было приятно. Прощайте!»
— Ты справился, душа моя! - едва оказавшись на улице, вдали от любых невольных слушателей, искренне порадовалась супруга, — Сегодня обошлось без скандала и оскорблений. А ты боялся!
Ажий потянулась, чтобы поцеловать мужскую щёку и озадаченно замерла:
— Ого! Какой ты горячий! Да ты весь горишь! Что болит?
— Кажется, ничего, - устало улыбнулся Сэм, — Голова немного, и, пожалуй, ещё тот палец, но он просто был не готов к нагрузке концерта. Всё в порядке.
— Тот палец, это что ты глупо поранил, когда менял струну? - жена заботливо уложила в лодочке из ладоней длинные мужские пальцы, - Он как-то очень устало выглядит, Сэм! Покраснел немного и, по-моему, стал больше...
— Понятно тогда, отчего болит, - беззаботно отмахнулся мужчина, ещё раз напряжённо вздыхая, потирая горячий лоб и виски свободной правой рукой, — Что-то мне не по себе, Ажий! Отбеги-ка на пару шагов.
Супруга послушно отошла немного в сторону, с лёгким шелестом приподнимая пышный подол длинного платья, нехотя выпустив мужскую руку. Сэм пару мгновений боролся с собой, но уступил и невольно резко согнулся пополам в неудержимом приступе тошноты.
— Силы Небесные! Сэм, что это с тобой? - ужаснулась Ажий, бегом возвращаясь к мужу, на ходу вынимая из сумочки платочек. Второй раз музыканта стошнило в заботливую ладонь.
— Что ты ел? Какой ужас! Потерпи немного! Сейчас всё будет в порядке, - не умолкая щебетала девушка, ловко исправляя последствия неожиданного симптома неизвестной болезни, - А может это не отравление, а грипп? Знаешь, сейчас все газеты твердят о грядущей эпидемии. А я-то, дурочка, вытащила тебя в разношёрстную толпу!
— Не кори себя, - ласково попросил Сэм, с трудом, наконец, переведя дух, — Кажется, мне лучше! Прости, что напугал. Посмотри-ка на меня, я всё ещё красавчик?
Мужчина шутя подбоченился и озорно покачал головой. Ажий посмотрела на бледного мужа с лихорадочным румянцем на пылающих щеках и грустно вздохнула:
— Поверю, что ты в порядке, когда окажемся дома и спадёт жар.
— Пожалуйста, ангел мой, не стоит так переживать! Всё хорошо, и скоро будет ещё лучше, — Сэм ухватил нежный локоток и благодарно улыбнулся, — Веди меня домой, душа моя! И можешь лечить, как только тебе заблагорассудится!
Прода от 17.11.2025, 09:08
* * *
Ажий уложила свежее прохладное полотенце на пылающий супружеский лоб и устало опустилась в кресло около постели, так и позабыв снять роскошное концертное платье. Сэм тяжело дышал и стонал от боли, а жена никак не могла дождаться, когда же подействует жаропонижающий отвар из трав. Девушка точно знала, что приготовила всё так, как когда-то учила мама, но, кажется, не помнила сколько должно было пройти времени, чтобы лекарство подействовало. А значит было совершенно непонятно, когда начинать паниковать по-настоящему. Ажий нежно прикоснулась к горячим длинным пальцам, вздрагивающим так, словно мужчина пытался в бреду ухватить смычок.
— Всё обязательно наладится, родной!
Как в ответ на утешительные слова, больной хрипло выдохнул и с трудом прошептал побелевшими губами: "Ма... Машенька... Маша..." Жена только крепче сжала родную ладонь и закусила губу, чтобы не расплакаться. Никогда бы княжна Мизрахи не подумала, что сегодняшний замечательный вечер закончится у постели бредящего супруга. Только бы он скорее пошёл на поправку! Он ведь никогда не сдаётся, но почему сейчас вспомнил имя далекой Марии, а не верной, заботливой жены?
Ажий не довелось познакомиться с Машей, но она видела её фото в газете. Ослепительной красоты блондинка в струящихся золотых одеждах стояла под руку с молодым, искренне довольно улыбающимся Соломоном. Традиционный свадебный костюм Империи смотрелся на парне так хорошо, что все его достоинства, среди которых и обворожительный прищур добродушных глаз, словно бы становились ещё более заметными. Когда Ажий нашла ту фотографию, то так долго и часто её разглядывала, что запомнила до мельчайших деталей. Даже теперь, чтобы воспроизвести в памяти газетную страницу, достаточно было только прикрыть веки, и перед глазами вставала белоснежная кожа Марии, её мягкая, по-детски пухлая ладошка, с особенным трепетом и нежностью обхватившая мужское предплечье. Такое искреннее проявление чувств на официальном фото заставляло любого невольного зрителя в любом княжестве морщиться и плеваться от презрения. Ажий не была исключением. А ведь в самом конце статьи, посвящённой бракосочетанию, журналисты разместили ещё одну небольшую фотографию, как видно сделанную без ведома попавших в кадр влюблённых. Молодые люди на этом фото сидели (непозволительно близко, надо сказать) в садовой беседке, бесстыдно державшись за руки, и глядя друг другу прямо в глаза настолько обожающими взорами, что читающих, кроме уже знакомого презрения, посещала самая настоящая зависть, для которой, впрочем, счастливые состоявшиеся молодожёны были недосягаемы.
Ажий и сейчас помнила гремевший на все княжества из-за этой свадьбы, уже больше десяти лет назад, скандал, хотя ей самой к тому времени едва исполнилось десять лет. Долгожданный и обожаемый первенец Верховного князя Первого княжества отказался от права наследования престола и уехал в Империю. Князь Мизрахи сокрушался, винил позволившую сыну заниматься музыкой мать и проклинал день, когда в их доме появилась первая виолончель. Любимый отпрыск объездил с сольными концертами все княжества. Его слава прогремела на весь мир. Однажды, парня пригласили выступить на празднестве в честь дня рождения младшей императорской дочери. Это была высокая честь, которая обернулась разладом в княжеской семье и полным разрывом отношений. Соломон влюбился в голубоглазую, похожую на трепетный, только расцветший цветок Марию, что, впрочем, было не так трагично, как взаимность этого чувства. Души не чающий в младшей дочери отец, уступил горячим слёзным просьбам и решил породниться с наследником престола Первого княжества, готовясь прощаться с любимицей, должной отправиться вслед за мужем в глушь. Но молодожёны удивили всех неожиданным решением. Виолончелист не захотел становиться правителем на родине, а остался с любимой в Империи, продолжая строить выдающуюся музыкальную карьеру. Никто не знал, уступил ли молодой князь не желающей ехать в горы супруге, или это было их совместное решение, но факт оставался фактом.
