Ну, ты меня разочаровал. Чеснока не боишься, летать не
умеешь, на солнце не испаряешься, тень отбрасываешь…
О. Громыко «Профессия: ведьма»
И какого лешего я решил пойти через этот парк! Обычно я никогда через него не хожу, потому что возвращаюсь с работы поздно. Согласитесь, куда приятнее пройтись по шумным улицам, освещённым неоновыми огнями. Может, и с симпатичными девушками удастся познакомиться… Но в тот вечер меня будто кто-то подгонял. Хотелось скорее оказаться дома, приготовить попкорна и усесться перед телевизором, где покажут какую-нибудь туповатую, но веселую комедию. Впрочем, так бывает всегда, когда я ругаюсь с директором. Но ведь совсем не обязательно тащиться через парк, тем более что путь он не сокращает!
На небе сияла почти полная луна, освещая кроны деревьев, от чего они становились похожи на мифологических чудовищ из Сна. Я выбрал одну из боковых аллей. Там никого не бывает, поэтому шёл я быстро, не смотря по сторонам. Довольно далеко, где-то в глубине парка раздался девичий крик. А она-то с чего поперлась по кустам среди ночи? Может, ни разу новости по телевизору не смотрела? Но мне-то, какое дело? Сама виновата. Дело в том, что в силу своей профессии, я стараюсь не ввязываться в драки. Хирург без рук, то же, что психотерапевт без мозгов. Лечить может, правда, только словами, методом случайного выбора и зачастую с летальным исходом. Впрочем, хирург без мозгов.… Так, что-то я увлекся!
И на сей раз, я ввязываться не собирался. Тем более что девушка уже не кричала. Она верещала во всю глотку, будто с неё заживо сдирали кожу. Я пошел быстрее по направлению к крику. Не успел я сделать и десятка шагов, как из-за поворота тропинки на меня налетела обладательница «очаровательного» голоса. Врезавшись в меня, девица не перестала орать, и попробовала пробить в моей груди дыру для последующего отступления. Мне пришлось приподнять нахалку за плечи и заглянуть в обезумевшие от страха, но такие красивые — огромные серые глаза, в бездонности могущие посоперничать с грозовым небом над холодными скалами. (Это меня накрыло, однако... Один мой знакомый говорил, что из меня бы получился неплохой писатель, из тех, что пишут поздравления на открытках). Оторвавшись от земли, девушка неуверенно замолчала. Но через пару мгновений заорала снова, более членораздельно:
– Вампиры!!! Там вампиры! Настоящие!!! Мне едва удалось от них вырваться! Бегите!
– А тебе не померещилось? – спокойно поинтересовался я. Вот выдумала, вампиры! Да как бы она от них вырвалась? Если только… в мою голову начали закрадываться нехорошие подозрения. Это Эл опять со своим чокнутым дружком развлекается, чёрт бы их побрал!
– Мне померещилось?! – продолжала орать девица, извиваясь змеёй в моих руках. – У них клычища – о-о-о! ОГРОМНЫЕ! Глазища – кра-а-асные! И крыльями так и хлопают, так и хлопают!
Точно Эл. Едва я успел это для себя решить, как сам Эл показался впереди в компании шкафоподобного детины. Ему бы в спецназе служить или в личной графской охране — цены бы не было. Эл криво усмехнулся, обнажая клыки:
– Доброго вечера! Как мило с твоей стороны, что ты подержал наш ужин.
Девица, недолго думая, рухнула в обморок, ещё раз дико заверещав напоследок. Ну и замечательно! Можно говорить, ничего не выдумывая, никого не таясь. Я бесцеремонно опустил девушку прямо на землю у своих ног. Эл сделал шаг вперед.
– Не тронь! – самым ледяным тоном, на какой вообще способен, посоветовал я.
– Это я её нашел. Она очень странная, и я просто хочу с ней поговорить. С твоей стороны нечестно её отбирать, пользуясь правом старшего, – издалека начал Эл, пытаясь, как подобает, изобразить почтенно-заискивающий тон.
– Напомни, сколько раз мы с тобой договаривались, что ты не будешь пугать и калечить людей! – невозмутимо продолжил я, – Ты, прям, – маньяк какой-то, и делаешь это ради удовольствия. Но не на моей территории! Устроил спектакль!
Девушка у моих ног пошевелилась, видимо, собираясь прийти в себя. Время для помпезных расшаркиваний, согласных с правилами этикета, быстро заканчивалось вместе с терпением всех присутствующих. Эл недовольно поморщился:
– С тобой невозможно разговаривать, дубина, поэтому я не собираюсь продолжать этот бессмысленный диалог. Где, скажи мне, наше былое превосходство?! Удивительно, как ты ещё всех на принудительное вегетарианство не перевел?! Я, может, и маньяк, а ты не чтишь традиции!
– Не тебе говорить о традициях! – вот нахал! Убил бы гада! – Сейчас тебе и твоему молчаливому спутнику лучше уйти по-хорошему, поговорим на собрании.
– На очередном собрании местных психопатов? Я там больше не появлюсь!
Эл сплюнул. Я не стал ничего делать, даже не пошевелился, что, к слову, стоило мне невероятного усилия воли:
– Просто, катись к дьяволу, Эл!
Собеседник кивнул и подошёл ко мне вплотную:
– Ты, золотой мальчик, — ничтожество! – в руке Эла, словно из ниоткуда, а скорее всего из рукава, оказался нож, но я, конечно, успел схватить наглеца за запястье. Нож выпал, подняв облачко придорожной пыли. Ух ты! Какие-то замысловатые вензеля… А ножичек-то не простой, но вот зачем он это сделал? Понимал же, что не успеет воспользоваться по назначению...
Пока я, пытаясь решить задачку непонятного поведения, излишне сосредоточенно наблюдал за словно бы обидевшимся Элом, который молча вырывал своё запястье из моей руки, его спутник, как и обычно, не говоря ни слова, подошёл ближе, неспешно наклонился, подобрал нож и резко, беззастенчиво всадил его мне в бок по самую рукоять. Ого! У меня в глазах потемнело от боли. И, что самое ужасное, мою волю будто парализовало, я бы не смог ни пошевелиться, ни даже ответить, чтобы этот придурок не задумал. Эл искренне расхохотался, наблюдая за моим исказившимся от боли и растерянности лицом, и, прихватив окровавленный нож, с почему-то засветившейся рукоятью, невозмутимо удалился вместе с приятелем. На лице парня явно читалось желание не просто вытащить своё холодное оружие из моего несчастного бока, а ещё и провернуть, но блондин только разочарованно вздохнул, и бросил напоследок:
– Ты такой честный! Слишком! Я воспользуюсь твоим слабым местом. Следи за ней.
Как только нож покинул мой бок, паралич неясного генеза начал потихоньку отступать, но не настолько скоро, чтобы броситься за обидчиком и заставить ответить за свои слова, тем более, что девушка, лежащая на земле, на удивление вовремя, пришла в себя и испуганно огляделась по сторонам. Я присел рядом.
– Где они?
– Кто? – наивно спросил я, обречённо косясь на окровавленную рубашку. Как хорошо, что фонари в этой части парка перебил какой-то вандал и всё освещение сводилось к скромно выглядывающей из-за деревьев луне.
– Вампиры! – негодующе выдала девушка, садясь.
– Ах, они, - я на пару секунд задумался, но не придумал ничего лучше, чем ляпнуть, - Так скоро рассвет. Они пожелали доброго дня и удалились.
До рассвета оставалось ещё добрых пять часов. Девушка недоверчиво взглянула на меня, медленно встала, отряхнулась и подобрала сумочку. Я всё это время думал о словах Эла. Что такого в этой пигалице, что, лишившись возможности с ней "побеседовать", он так рассвирепел, что начал угрожать и даже приводить угрозы в исполнение? Неужели, чтобы моя совесть не взбунтовалась, мне придется таскать эту истеричку за собой? Что ж, пока ничего более подходящего в голову не приходило, а незнакомка уже собралась уходить.
– Эй! – окликнул её я. – Не думаю, что они ушли далеко. Давай, я провожу тебя до дома.
Несостоявшаяся покойница изобразила работу мысли, но и так было ясно, что ей страшно теперь идти одной. Впредь будет наука: не шляться по ночным паркам. Как ещё заикой не осталась? Дом незнакомки находился недалеко, в паре кварталов от северного выхода из зелёных легких города. Старые спокойные улицы без магазинов с кричащими вывесками. Уютные чистые дворы пятиэтажек. Пока мы шли по из-за позднего времени уже притихшим улицам спального района, девушка дрожащим голосом осведомилась:
– Клыки ты же видел? Ну, их же нельзя не заметить! И крылья, такие, как у летучей мыши. Страшные! Один махал, махал своими страховидлами, а потом взлетел - жуть!
Врёт... Парни были в кожаных куртках, не смущаясь установившейся жары. И откуда бы там взяться большим крыльям, способным поднять эти орясины в воздух? Впрочем, фантазии спутницы мне безразличны. Рубашка и штанина промокли насквозь. То ли такая глубокая рана, то ли кинжал отравленный? Бок ноет, голова уже кружится. Наверное, слишком много крови потерял.
Открытая дверь парадной зияла, как чёрная дыра. Я вызвался проводить разговорчивую девушку до дверей квартиры. Мало ли, вдруг Эл уже внутри. На четвертом этаже, где наш совместный маршрут завершался, горела тусклая лампа. И надо же было девушке заметить моё ранение.
– О, Боже, они тебя укусили! – со смешанным чувством страха и беспокойства запричитала взбалмошная девица.
– Да, ножом, - кивнул я.
– Нужно остановить кровь и перевязать. А лучше вызвать скорую, - щебетала девушка, открывая дверь.
– Не надо скорую. Если хочешь помочь, дай мне чего-нибудь выпить покрепче, и я пойду, - попросил я. Не хватало ещё обременять её своим присутствием. Загляну завтра с утра на свежую голову, проверю.
– Сейчас, - девушка бросилась в комнаты, случайно толкнув меня плечом. Больно! А почему вдруг так больно? К своему ужасу я почувствовал, как пол уплывает из-под ног и я теряю сознание. Нет, в этом, в принципе, наверное, нет ничего страшного. Одно «но», я не сказал сердобольной незнакомке, что я – вампир. И, похоже, она это обнаружит сама…
Очнулся я внезапно, будто меня холодной водой облили. На деле же этого никто не сделал, хвала Аллаху! Быстро вспомнились события прошедшего дня (директор у меня тот ещё фрукт), вечера (Эл окончательно с ума сходит) и недолгого продолжения вечера. Оп-па! – единственное, что приходило в голову. В первую очередь, становилось очевидно, что девушка на самом деле обнаружила моё генетическое происхождение. Об этом свидетельствовала вся обстановка комнаты. Тёмные, плотные шторы на окнах, распятия над дверью и в изголовье кровати (большие, красивые, возможно, даже старинные), серебряные цепочки на запястьях (ажурные, явно девичьи), глубокая чашка с водой на столе (наверняка, святой) и ожерелье из чеснока - гадость! Чеснока вообще было накидано по всей комнате. Всегда интересно, где люди его берут в таких количествах?
Что ж, меня не пытались проткнуть осиновым колом. Это радует. Однако, странно... Во всяком случае, я к такому не привык. Головокружение прошло, значит никакого яда на ноже не было. Чувствую я себя сносно и даже хорошо, поэтому, скорее всего, на раненом боку уже даже шрама не осталось. Жажду крови я поспешно задвинул в далекий уголок сознания. Часа четыре, или два, ну, или минут пять со мной ещё точно ничего не случится… плавали же - знаем. Будь они неладны эти эксперименты с выносливостью! Ладно... Вдох - выдох! Вдох. Выдох...
Я сел в кровати и с наслаждением расправил крылья, сложенные, как обычно, вдоль спины. Шумно так получилось. К чему бы это? Ах, новая знакомая даже не догадалась снять с меня влажную от пота и крови рубашку, хоть и расстегнула, видимо в порыве оказать первую помощь. Но до раны не добралась. Постеснялась, испугалась или не обратила внимания, когда явно показались "страшные крылья, как у летучей мыши"? Что ж, прощай гений текстильной промышленности. Зато теперь стало ясно видно, что на боку осталась только запекшаяся кровь, ничего больше. Вот поэтому такая жуткая жажда…
Едва слышно скрипнула дверь, в комнату скользнула вчерашняя знакомая, обвешанная чесноком и серебряными распятиями. Вооружена неопытная охотница была только фонариком, дающим тусклый узенький лучик света. Осиновые колья или там... пистолеты с серебряными пулями всё-таки у каждого встречного и поперечного в доме, видимо, не водятся, что не может не радовать. Но хоть шваброй бы вооружилась, что ли? Ножом? Битой? А то даже обидно! Видимо предполагалось, что обстановка комнаты создаст некий психологический барьер и я забуду, что могу быть агрессивным и даже наброситься на вкусного человека. Девушка осталась стоять у дверей, вращая фонариком, как фехтовальщик саблей. Я ждал, пока горетюремщица не заговорит. Она, похоже, ждала того же от меня. Пришлось ей подыграть. Джентльменские поступки мне обычно не свойственны, но ради разнообразия и для общего блага нужно постараться. Когда лучик фонарика очередной раз пересек мое лицо, я картинно застонал:
– О нет, только не свет! Не надо! Прошу тебя!
Девушка чуть не упала от неожиданности и совершенно забыла о роли свирепого надзирателя:
– Прости! Прости, просто я ничего без света не вижу.
– Так почему тогда шторы так наглухо задернуты? – наивно поинтересовался я.
– Ты нужен мне живым! – серьезно отозвалась начинающая вампироловка.
– Это зачем? – нагло продолжал допытываться я. Девушка предпочла не ответить. Молчание затянулось. Такие страшные цели, или просто сама ещё не определилась? Впрочем, сейчас нужно было наладить диалог, и это не получалось. Чтобы избавиться от раздражающей тишины, я решил немного повозмущаться, только для приличия, как незаконно арестованный:
– А я, между прочим, на работу опаздываю! Меня же уволить могут! Дай мне позвонить хотя бы! У меня же есть право на один телефонный звонок! Я знаю, я читал Кодекс Уголовный однажды ночью, лет 200 назад, при свете керосиновой лампы...
Мое остроумие быстро исчерпало себя. Похитительница даже не улыбнулась и дрожащей рукой протянула мне старенький стационарный телефон. Ого! Такие вообще ещё существуют?! На телефонном проводе тоже висели связки чеснока.
– Понавешала всякой гадости! – не смог промолчать я, заодно сдёргивая и своё «ароматное» ожерелье, - Так. У меня один звонок? Кому позвонить? Сразу начальству нужно, чтобы без посредников. Может Вельзевулу или Сатанаилу? Как назло, запамятовал телефон, помню только, что оканчивается на 666 и все…
Девушка страдальчески выдохнула, и задрожала, как в лихорадке. Очень впечатлительная красавица для такой непростой работы, как содержание в неволе вампира... Похоже, я увлёкся и перестарался. Насчёт работы я, конечно, откровенно врал, вчера директор заставил меня взять выходной, которых вообще-то у меня можно было по пальцам на одной руке пересчитать за все семь лет работы.
Я состроил невинное лицо и протянул незнакомке телефон, пытаясь немного разрядить напряжённую обстановку:
– Номер не помню – звонить не буду. Возьми телефон обратно.
— Поставь на тумбочку у кровати, - тихо попросила девушка, таким слабым голосом, что впору было начать беспокоиться, но меня отвлекла следующая фраза, то есть её содержание.
— Извини, пожалуйста, что мне приходится держать тебя в таких условиях, но…
Странная она какая-то. Ещё неясно кто кого похитил и держит в отвратительных условиях. Даже стыдно стало...
– Нет, нет, всё в порядке. Только чеснока уж больно много, - я покрутил в руках очередную связку ароматной специи.
– Иначе нельзя, - заверила девушка.
– Это почему?
– От чеснока ты слабеешь.
Ну, это не открытие. Люди уверены в этом.
– И правда, слабею, - застонал я, - Ах, как пить хочется, - (давно так не развлекался!) - кровушки невинной девицы сейчас бы! – я бросил недвусмысленный взгляд на похитительницу.
умеешь, на солнце не испаряешься, тень отбрасываешь…
О. Громыко «Профессия: ведьма»
Глава 1
И какого лешего я решил пойти через этот парк! Обычно я никогда через него не хожу, потому что возвращаюсь с работы поздно. Согласитесь, куда приятнее пройтись по шумным улицам, освещённым неоновыми огнями. Может, и с симпатичными девушками удастся познакомиться… Но в тот вечер меня будто кто-то подгонял. Хотелось скорее оказаться дома, приготовить попкорна и усесться перед телевизором, где покажут какую-нибудь туповатую, но веселую комедию. Впрочем, так бывает всегда, когда я ругаюсь с директором. Но ведь совсем не обязательно тащиться через парк, тем более что путь он не сокращает!
На небе сияла почти полная луна, освещая кроны деревьев, от чего они становились похожи на мифологических чудовищ из Сна. Я выбрал одну из боковых аллей. Там никого не бывает, поэтому шёл я быстро, не смотря по сторонам. Довольно далеко, где-то в глубине парка раздался девичий крик. А она-то с чего поперлась по кустам среди ночи? Может, ни разу новости по телевизору не смотрела? Но мне-то, какое дело? Сама виновата. Дело в том, что в силу своей профессии, я стараюсь не ввязываться в драки. Хирург без рук, то же, что психотерапевт без мозгов. Лечить может, правда, только словами, методом случайного выбора и зачастую с летальным исходом. Впрочем, хирург без мозгов.… Так, что-то я увлекся!
И на сей раз, я ввязываться не собирался. Тем более что девушка уже не кричала. Она верещала во всю глотку, будто с неё заживо сдирали кожу. Я пошел быстрее по направлению к крику. Не успел я сделать и десятка шагов, как из-за поворота тропинки на меня налетела обладательница «очаровательного» голоса. Врезавшись в меня, девица не перестала орать, и попробовала пробить в моей груди дыру для последующего отступления. Мне пришлось приподнять нахалку за плечи и заглянуть в обезумевшие от страха, но такие красивые — огромные серые глаза, в бездонности могущие посоперничать с грозовым небом над холодными скалами. (Это меня накрыло, однако... Один мой знакомый говорил, что из меня бы получился неплохой писатель, из тех, что пишут поздравления на открытках). Оторвавшись от земли, девушка неуверенно замолчала. Но через пару мгновений заорала снова, более членораздельно:
– Вампиры!!! Там вампиры! Настоящие!!! Мне едва удалось от них вырваться! Бегите!
– А тебе не померещилось? – спокойно поинтересовался я. Вот выдумала, вампиры! Да как бы она от них вырвалась? Если только… в мою голову начали закрадываться нехорошие подозрения. Это Эл опять со своим чокнутым дружком развлекается, чёрт бы их побрал!
– Мне померещилось?! – продолжала орать девица, извиваясь змеёй в моих руках. – У них клычища – о-о-о! ОГРОМНЫЕ! Глазища – кра-а-асные! И крыльями так и хлопают, так и хлопают!
Точно Эл. Едва я успел это для себя решить, как сам Эл показался впереди в компании шкафоподобного детины. Ему бы в спецназе служить или в личной графской охране — цены бы не было. Эл криво усмехнулся, обнажая клыки:
– Доброго вечера! Как мило с твоей стороны, что ты подержал наш ужин.
Девица, недолго думая, рухнула в обморок, ещё раз дико заверещав напоследок. Ну и замечательно! Можно говорить, ничего не выдумывая, никого не таясь. Я бесцеремонно опустил девушку прямо на землю у своих ног. Эл сделал шаг вперед.
– Не тронь! – самым ледяным тоном, на какой вообще способен, посоветовал я.
– Это я её нашел. Она очень странная, и я просто хочу с ней поговорить. С твоей стороны нечестно её отбирать, пользуясь правом старшего, – издалека начал Эл, пытаясь, как подобает, изобразить почтенно-заискивающий тон.
– Напомни, сколько раз мы с тобой договаривались, что ты не будешь пугать и калечить людей! – невозмутимо продолжил я, – Ты, прям, – маньяк какой-то, и делаешь это ради удовольствия. Но не на моей территории! Устроил спектакль!
Девушка у моих ног пошевелилась, видимо, собираясь прийти в себя. Время для помпезных расшаркиваний, согласных с правилами этикета, быстро заканчивалось вместе с терпением всех присутствующих. Эл недовольно поморщился:
– С тобой невозможно разговаривать, дубина, поэтому я не собираюсь продолжать этот бессмысленный диалог. Где, скажи мне, наше былое превосходство?! Удивительно, как ты ещё всех на принудительное вегетарианство не перевел?! Я, может, и маньяк, а ты не чтишь традиции!
– Не тебе говорить о традициях! – вот нахал! Убил бы гада! – Сейчас тебе и твоему молчаливому спутнику лучше уйти по-хорошему, поговорим на собрании.
– На очередном собрании местных психопатов? Я там больше не появлюсь!
Эл сплюнул. Я не стал ничего делать, даже не пошевелился, что, к слову, стоило мне невероятного усилия воли:
– Просто, катись к дьяволу, Эл!
Собеседник кивнул и подошёл ко мне вплотную:
– Ты, золотой мальчик, — ничтожество! – в руке Эла, словно из ниоткуда, а скорее всего из рукава, оказался нож, но я, конечно, успел схватить наглеца за запястье. Нож выпал, подняв облачко придорожной пыли. Ух ты! Какие-то замысловатые вензеля… А ножичек-то не простой, но вот зачем он это сделал? Понимал же, что не успеет воспользоваться по назначению...
Пока я, пытаясь решить задачку непонятного поведения, излишне сосредоточенно наблюдал за словно бы обидевшимся Элом, который молча вырывал своё запястье из моей руки, его спутник, как и обычно, не говоря ни слова, подошёл ближе, неспешно наклонился, подобрал нож и резко, беззастенчиво всадил его мне в бок по самую рукоять. Ого! У меня в глазах потемнело от боли. И, что самое ужасное, мою волю будто парализовало, я бы не смог ни пошевелиться, ни даже ответить, чтобы этот придурок не задумал. Эл искренне расхохотался, наблюдая за моим исказившимся от боли и растерянности лицом, и, прихватив окровавленный нож, с почему-то засветившейся рукоятью, невозмутимо удалился вместе с приятелем. На лице парня явно читалось желание не просто вытащить своё холодное оружие из моего несчастного бока, а ещё и провернуть, но блондин только разочарованно вздохнул, и бросил напоследок:
– Ты такой честный! Слишком! Я воспользуюсь твоим слабым местом. Следи за ней.
Как только нож покинул мой бок, паралич неясного генеза начал потихоньку отступать, но не настолько скоро, чтобы броситься за обидчиком и заставить ответить за свои слова, тем более, что девушка, лежащая на земле, на удивление вовремя, пришла в себя и испуганно огляделась по сторонам. Я присел рядом.
– Где они?
– Кто? – наивно спросил я, обречённо косясь на окровавленную рубашку. Как хорошо, что фонари в этой части парка перебил какой-то вандал и всё освещение сводилось к скромно выглядывающей из-за деревьев луне.
– Вампиры! – негодующе выдала девушка, садясь.
– Ах, они, - я на пару секунд задумался, но не придумал ничего лучше, чем ляпнуть, - Так скоро рассвет. Они пожелали доброго дня и удалились.
До рассвета оставалось ещё добрых пять часов. Девушка недоверчиво взглянула на меня, медленно встала, отряхнулась и подобрала сумочку. Я всё это время думал о словах Эла. Что такого в этой пигалице, что, лишившись возможности с ней "побеседовать", он так рассвирепел, что начал угрожать и даже приводить угрозы в исполнение? Неужели, чтобы моя совесть не взбунтовалась, мне придется таскать эту истеричку за собой? Что ж, пока ничего более подходящего в голову не приходило, а незнакомка уже собралась уходить.
– Эй! – окликнул её я. – Не думаю, что они ушли далеко. Давай, я провожу тебя до дома.
Несостоявшаяся покойница изобразила работу мысли, но и так было ясно, что ей страшно теперь идти одной. Впредь будет наука: не шляться по ночным паркам. Как ещё заикой не осталась? Дом незнакомки находился недалеко, в паре кварталов от северного выхода из зелёных легких города. Старые спокойные улицы без магазинов с кричащими вывесками. Уютные чистые дворы пятиэтажек. Пока мы шли по из-за позднего времени уже притихшим улицам спального района, девушка дрожащим голосом осведомилась:
– Клыки ты же видел? Ну, их же нельзя не заметить! И крылья, такие, как у летучей мыши. Страшные! Один махал, махал своими страховидлами, а потом взлетел - жуть!
Врёт... Парни были в кожаных куртках, не смущаясь установившейся жары. И откуда бы там взяться большим крыльям, способным поднять эти орясины в воздух? Впрочем, фантазии спутницы мне безразличны. Рубашка и штанина промокли насквозь. То ли такая глубокая рана, то ли кинжал отравленный? Бок ноет, голова уже кружится. Наверное, слишком много крови потерял.
Открытая дверь парадной зияла, как чёрная дыра. Я вызвался проводить разговорчивую девушку до дверей квартиры. Мало ли, вдруг Эл уже внутри. На четвертом этаже, где наш совместный маршрут завершался, горела тусклая лампа. И надо же было девушке заметить моё ранение.
– О, Боже, они тебя укусили! – со смешанным чувством страха и беспокойства запричитала взбалмошная девица.
– Да, ножом, - кивнул я.
– Нужно остановить кровь и перевязать. А лучше вызвать скорую, - щебетала девушка, открывая дверь.
– Не надо скорую. Если хочешь помочь, дай мне чего-нибудь выпить покрепче, и я пойду, - попросил я. Не хватало ещё обременять её своим присутствием. Загляну завтра с утра на свежую голову, проверю.
– Сейчас, - девушка бросилась в комнаты, случайно толкнув меня плечом. Больно! А почему вдруг так больно? К своему ужасу я почувствовал, как пол уплывает из-под ног и я теряю сознание. Нет, в этом, в принципе, наверное, нет ничего страшного. Одно «но», я не сказал сердобольной незнакомке, что я – вампир. И, похоже, она это обнаружит сама…
Прода от 05.01.2026, 09:07
Глава 2
Очнулся я внезапно, будто меня холодной водой облили. На деле же этого никто не сделал, хвала Аллаху! Быстро вспомнились события прошедшего дня (директор у меня тот ещё фрукт), вечера (Эл окончательно с ума сходит) и недолгого продолжения вечера. Оп-па! – единственное, что приходило в голову. В первую очередь, становилось очевидно, что девушка на самом деле обнаружила моё генетическое происхождение. Об этом свидетельствовала вся обстановка комнаты. Тёмные, плотные шторы на окнах, распятия над дверью и в изголовье кровати (большие, красивые, возможно, даже старинные), серебряные цепочки на запястьях (ажурные, явно девичьи), глубокая чашка с водой на столе (наверняка, святой) и ожерелье из чеснока - гадость! Чеснока вообще было накидано по всей комнате. Всегда интересно, где люди его берут в таких количествах?
Что ж, меня не пытались проткнуть осиновым колом. Это радует. Однако, странно... Во всяком случае, я к такому не привык. Головокружение прошло, значит никакого яда на ноже не было. Чувствую я себя сносно и даже хорошо, поэтому, скорее всего, на раненом боку уже даже шрама не осталось. Жажду крови я поспешно задвинул в далекий уголок сознания. Часа четыре, или два, ну, или минут пять со мной ещё точно ничего не случится… плавали же - знаем. Будь они неладны эти эксперименты с выносливостью! Ладно... Вдох - выдох! Вдох. Выдох...
Я сел в кровати и с наслаждением расправил крылья, сложенные, как обычно, вдоль спины. Шумно так получилось. К чему бы это? Ах, новая знакомая даже не догадалась снять с меня влажную от пота и крови рубашку, хоть и расстегнула, видимо в порыве оказать первую помощь. Но до раны не добралась. Постеснялась, испугалась или не обратила внимания, когда явно показались "страшные крылья, как у летучей мыши"? Что ж, прощай гений текстильной промышленности. Зато теперь стало ясно видно, что на боку осталась только запекшаяся кровь, ничего больше. Вот поэтому такая жуткая жажда…
Едва слышно скрипнула дверь, в комнату скользнула вчерашняя знакомая, обвешанная чесноком и серебряными распятиями. Вооружена неопытная охотница была только фонариком, дающим тусклый узенький лучик света. Осиновые колья или там... пистолеты с серебряными пулями всё-таки у каждого встречного и поперечного в доме, видимо, не водятся, что не может не радовать. Но хоть шваброй бы вооружилась, что ли? Ножом? Битой? А то даже обидно! Видимо предполагалось, что обстановка комнаты создаст некий психологический барьер и я забуду, что могу быть агрессивным и даже наброситься на вкусного человека. Девушка осталась стоять у дверей, вращая фонариком, как фехтовальщик саблей. Я ждал, пока горетюремщица не заговорит. Она, похоже, ждала того же от меня. Пришлось ей подыграть. Джентльменские поступки мне обычно не свойственны, но ради разнообразия и для общего блага нужно постараться. Когда лучик фонарика очередной раз пересек мое лицо, я картинно застонал:
– О нет, только не свет! Не надо! Прошу тебя!
Девушка чуть не упала от неожиданности и совершенно забыла о роли свирепого надзирателя:
– Прости! Прости, просто я ничего без света не вижу.
– Так почему тогда шторы так наглухо задернуты? – наивно поинтересовался я.
– Ты нужен мне живым! – серьезно отозвалась начинающая вампироловка.
– Это зачем? – нагло продолжал допытываться я. Девушка предпочла не ответить. Молчание затянулось. Такие страшные цели, или просто сама ещё не определилась? Впрочем, сейчас нужно было наладить диалог, и это не получалось. Чтобы избавиться от раздражающей тишины, я решил немного повозмущаться, только для приличия, как незаконно арестованный:
– А я, между прочим, на работу опаздываю! Меня же уволить могут! Дай мне позвонить хотя бы! У меня же есть право на один телефонный звонок! Я знаю, я читал Кодекс Уголовный однажды ночью, лет 200 назад, при свете керосиновой лампы...
Мое остроумие быстро исчерпало себя. Похитительница даже не улыбнулась и дрожащей рукой протянула мне старенький стационарный телефон. Ого! Такие вообще ещё существуют?! На телефонном проводе тоже висели связки чеснока.
– Понавешала всякой гадости! – не смог промолчать я, заодно сдёргивая и своё «ароматное» ожерелье, - Так. У меня один звонок? Кому позвонить? Сразу начальству нужно, чтобы без посредников. Может Вельзевулу или Сатанаилу? Как назло, запамятовал телефон, помню только, что оканчивается на 666 и все…
Девушка страдальчески выдохнула, и задрожала, как в лихорадке. Очень впечатлительная красавица для такой непростой работы, как содержание в неволе вампира... Похоже, я увлёкся и перестарался. Насчёт работы я, конечно, откровенно врал, вчера директор заставил меня взять выходной, которых вообще-то у меня можно было по пальцам на одной руке пересчитать за все семь лет работы.
Я состроил невинное лицо и протянул незнакомке телефон, пытаясь немного разрядить напряжённую обстановку:
– Номер не помню – звонить не буду. Возьми телефон обратно.
— Поставь на тумбочку у кровати, - тихо попросила девушка, таким слабым голосом, что впору было начать беспокоиться, но меня отвлекла следующая фраза, то есть её содержание.
— Извини, пожалуйста, что мне приходится держать тебя в таких условиях, но…
Странная она какая-то. Ещё неясно кто кого похитил и держит в отвратительных условиях. Даже стыдно стало...
– Нет, нет, всё в порядке. Только чеснока уж больно много, - я покрутил в руках очередную связку ароматной специи.
– Иначе нельзя, - заверила девушка.
– Это почему?
– От чеснока ты слабеешь.
Ну, это не открытие. Люди уверены в этом.
– И правда, слабею, - застонал я, - Ах, как пить хочется, - (давно так не развлекался!) - кровушки невинной девицы сейчас бы! – я бросил недвусмысленный взгляд на похитительницу.
