Дом Джека Смёрла.
Мы купили этот дом в Пенсильвании в начале 1974 года. Старая, фермерская развалюха у самого леса.
Дёшево, потому что никто не хотел жить рядом с заброшенной кладбищенской дорогой.
Я тогда подумал глупости и полная чушь , да и Дженни, моя жена, просто излучала радость:
«Здесь будет нам очень хорошо , уютно и тихо».
Мы переехали с тремя детьми — старшей Сьюзен, средним Билли и младшей Джули.
Тишина была действительно просто завораживающая, раньше мне не приходилось слышать такую звенящую тишину и теперь я знал ,что это такое. Первые полгода мы слышали иногда только ветер в полях.
Но я стал замечать странные вещи:
наш пёс Барни, наотрез отказывался заходить в подвал. Он подходил к двери, нюхал, скулил и убегал. Странность заключалась в том, что Барни домашняя собака и как член семьи ходила в доме везде ,без ограничений…
Я спускался несколько раз, бегло рассматривал — сухо, чисто, старая мебель, ящики , по хорошему надо было бы уже собраться и детально пересмотреть этот хлам, да выкинуть то, что будет точно не нужно, но всё время находились более важные дела.
Однако там всегда присутствовал запах, примерно как в заброшенной церкви: ладан, сырость и что-то сладковатое, гнилое.
Я как-то не придал этому какого либо значения. Просто автоматически подумал: «Старый дом, в нем конечно может быть плесень».
Первая бессонница пришла к Дженни в апреле. Она говорила, что просыпается ровно в три ночи, без причин. И слышит шёпот — мужской, низкий, за стеной.
Пытается вслушаться, но не может разобрать слов и из-за этой ерунды не может переключится на сон.
Я промолчал , но подумал ,что это последствия стресса: она недавно потеряла мать, которую мы похоронили меньше года назад , жена почти не плакала и часто замыкалась в себе.
---
Где-то мае , точная дата как то не запомнилась, я мыл посуду на кухне и увидел в оконном стекле отражение - прямо за моей спиной, у двери, стоял силуэт.
От неожиданности я быстро обернулся …, но там не было никого.
Однако на стене, на уровне моего роста, появилось мокрое пятно, и это пятно было похоже на изображение,как будто человека прижали лицом к стене…
Я потёр пятно рукой ,оно не стиралось и не высыхало. В душе появилось какое-то смутное беспокойство, я заклеил это недоразумение плакатом и ничего не сказал Дженни.
Не знаю почему так сделал, наверное я боялся, что она испугается…
Жена уже видела какие то непонятные тени. Она рассказала мне вечером, укладывая детей:
«Джек, я вижу их по ночам в коридоре. Они не как тени от фонарей. Они двигаются сами».
Наверное мне не хотелось добавлять ей мистики и расшатывать её нервы.
Следующим утром младшая дочь
Джули, начала говорить про «дядю в углу». Она показывала на пустую стену и говорила:
«Он смеётся, папа. Он улыбается».
Я не слышал смеха. Но в ту ночь я проснулся от того, что кто-то сел на край моей кровати.
Я приподнялся — никого. Но простыня была вмята, как от тяжелого тела. Дженни спала. Я не стал её будить. Я смотрел на вмятину и ничего не понимал - всё думал и прислушивался, сон как рукой сняло, я даже не заметил, что наступил рассвет.
---
В июне я затеял ремонт в гостиной. Старые обои уже отклеивались от стены и мне было не сложно их отдирать, но слоев было очень много и в конце вместо обоев уже были наклеены газеты. Чем глубже тем всё старее и старее, некоторые газеты были ещё с 1920-х годов.
А под ними, на голой штукатурке, нашлась надпись углём:
«Ты не один».
Я хотел сразу стереть, но как то сразу не получилось…
А когда на следующее утро я зашёл в гостиную и остолбенел. Появилась новая надпись на обоях и она изменилась. Теперь она гласила:
«Ты не один, Джек».
Моё имя было выведено тем же углём, теми же буквами.
Я стал срывать обои , но надпись сохранялась на каждом слое до самого кирпича и на самих кирпичах она уже была будто выжженная.
Я тёр её и руками и мокрой тряпкой ,она не исчезала…
Я заклеил стену новыми обоями и велел детям не заходить в гостиную.
Теперь я знал: это не игра, не шалость детей или жены.
Это было, что то мне не ведомое , с чем я никогда не пересекался в своей прошлой жизни.
Мысли крутились одна за другой, но все они были бесплодные, и через некоторое время я уже понимал, что попал в смысловую петлю - обдумываю повторяющиеся мысли , которые по факту тупиковые и не дают совета к действиям…
Наконец то я принял самое примитивное и доступное решение.
Я решил пригласить священника, полагая ,что этот древний культ наверняка не однажы сталкивался с подобными аномалиями и они должны знать ,что сейчас мне нужно делать …
В июле я поговорил с женой и мы пригласили священника.
Мы просто не знали, кто ещё может нам помочь.
Отец Майкл, молодой католический священник из соседнего прихода, откликнулся на звонок. Он приехал один, осмотрел дом, сказал:
«Я благословлю эти комнаты». Он ходил с кропилом, читал молитвы, окроплял без устали стены святой водой.
Я вдруг почувствовал облегчение…
Но священник не успел ещё уйти , как я услышал истошный крик Дженни .
Я бежал перепрыгивая ступеньки на верх , в спальню:
открыл дверь и увидел ,что она стояла на кровати, совершенно голая, смотрела в стену пустыми глазами, и из её горла вырывался не её голос ,а какой-то низкий, хриплый, мужской…
Голос мне сказал: «Твой священник не вернётся».
Мне было жутко.
Я испугался не столько этого искаженного голоса, и тем более не того, что Дженни могла раздеться когда посторонний присутсвует в доме.
Страх был от того ,что я непонимал, что нужно делать…
Отец Майкл был внизу, он не видел этого, он слышал только крик. Я накинул на Дженни простыню, она мгновенно обмякла и заснула.
Я спутился вниз к гостю, но в доме его уже не было, Отец Майкл сидел в машине, бледный, с трясущимися руками.
Я подошёл к нему. Он сказал:
«Я не могу здесь быть Джек, тут что то есть , оно умеет говорить, он назвал моё имя и велел уходить из его дома…, оно не хочет уходить. Я уезжаю мне страшно».
И он уехал.
---
Наверное я не очень умный, но я точно не смог придумать ,ничего нового ,что мне делать дальше…
После отца Майкла я позвал ещё двоих священников , уже из других приходов.
Надо отдать им должное - они смелые люди, я честтно рассказал о сути проблемы и о своей растеренности от встречи с неведомым.
Каждый из священников согласился не только разово провести очистку помещения , но и согласились погостить ,и лично убедится в присутсвии аномалии…
Один продержался день, второй — два. Оба ушли с одним и тем же:
«Здесь очень сильное зло, мы не можем его изгнать».
Я не знал, что делать.
Я начал выпить по ночам, чтобы уснуть и чтобы не видели дети моей слабости.
Дженни перестала выходить из спальни, почти ничего не ела, она лежала, смотрела в потолок и шептала ,что-то на незнакомом мне языке.
Я не понимал её…
В сентябре соседи мне посоветовали
Эда и Лоррейн Уоррен — исследователей паранормального.
Я позвонил им, они согласились приехать. Они приехали через несколько дней, с распятиями, святой водой и магнитофонами.
Я пустил их в дом, они осмотрели каждую комнату. Лоррейн, жена Эда, сказала:
«Здесь не один дух, Джек. Их много. Но главный пришёл через Дженни. Он использует её горе как дверь».
Тогда я понял: это из-за смерти её матери. Она не оплакивала её, она носила боль утраты внутри, и оно — это — проникло через её расстройство, скрытую депрессию и неустойчивую психику в наш дом.
Уоррены остались жить у нас на три дня. Они молились, читали экзорцизмы, ставили кресты в каждой комнате. Первую ночь я слышал, как Дженни кричит латынью — она никогда не знала латыни.
Утром Эд сказал:
«Он сопротивляется, но мы не отступим».
---
Эти три дня слились в один кошмар. Мебель летала, стулья переворачивались сами. На стенах появлялись длинные царапины, как от когтей, и они углублялись на глазах.
Дженни впадала в транс по нескольку раз в день
— её голос становился баритоном, она проклинала нас, крыла таким отборным матом, который я никогда не слышал, называла имена моих умерших родственников, которых я никогда не упоминал при ней.
Я держался за руку Лоррейн, и слышал её шепот:
«Не бойся, оно питается страхом, будешь боятся, дашь этому силы».
Ночью я проснулся от запаха серы в спальне.
В углу стояла тень выше человеческого роста.
Я видел её глаза — красные точки, они смотрели на меня.
Я крикнул, позвал Эда, Эд вбежал с крестом и тень исчезла, но на полу остались следы, отпечатки — мокрые, с формами как от ног.
Эд сказал: «Оно пытается запугать тебя, Джек. Ты должен выстоять».
На третий день Дженни открыла глаза. Свои, настоящие, синие, измученные и уставшие. Она сказала: «Джек, я хочу от сюда уехать».
Я обнял её.
Уоррены сказали, у нас плохие для вас новости: «Он ослаблен, но не изгнан. Вам нужно уехать из этого дома навсегда, иначе оно вернётся».
---
Мы уехали в декабре.
Я отдал ключи риелтору, не взял почти ничего, кроме одежды и детских игрушек.
Мы переехали к моей сестре в Огайо, в светлый дом без подвала.
Я боялся, что тени последуют за нами, но ничего не случилось. Дженни поправлялась, она снова улыбалась, через месяц она начала печь пироги …
Я не знаю, кем или чем был тот голос, те тени.
Я не ищу ответов.
Я знаю одно: мир полон того, что нельзя и невозможно понять умом. Но можно пережить, если не сдаваться. Дженни жива, дети выросли.
Мы не рассказываем эту историю чужим, потому что опасаемся, что нам не поверят.
Хочу сказать, страх не всегда эмоции, иногда это пища для того, кого мы не понимаем… отступить, сделать шаг назад, иногда этот маневр
необходим ,чтоб продолжить жить …
И это единственное, что имеет значение.
Исследователь интернета
Зерк А.И.
Часть1.
Мы купили этот дом в Пенсильвании в начале 1974 года. Старая, фермерская развалюха у самого леса.
Дёшево, потому что никто не хотел жить рядом с заброшенной кладбищенской дорогой.
Я тогда подумал глупости и полная чушь , да и Дженни, моя жена, просто излучала радость:
«Здесь будет нам очень хорошо , уютно и тихо».
Мы переехали с тремя детьми — старшей Сьюзен, средним Билли и младшей Джули.
Тишина была действительно просто завораживающая, раньше мне не приходилось слышать такую звенящую тишину и теперь я знал ,что это такое. Первые полгода мы слышали иногда только ветер в полях.
Но я стал замечать странные вещи:
наш пёс Барни, наотрез отказывался заходить в подвал. Он подходил к двери, нюхал, скулил и убегал. Странность заключалась в том, что Барни домашняя собака и как член семьи ходила в доме везде ,без ограничений…
Я спускался несколько раз, бегло рассматривал — сухо, чисто, старая мебель, ящики , по хорошему надо было бы уже собраться и детально пересмотреть этот хлам, да выкинуть то, что будет точно не нужно, но всё время находились более важные дела.
Однако там всегда присутствовал запах, примерно как в заброшенной церкви: ладан, сырость и что-то сладковатое, гнилое.
Я как-то не придал этому какого либо значения. Просто автоматически подумал: «Старый дом, в нем конечно может быть плесень».
Первая бессонница пришла к Дженни в апреле. Она говорила, что просыпается ровно в три ночи, без причин. И слышит шёпот — мужской, низкий, за стеной.
Пытается вслушаться, но не может разобрать слов и из-за этой ерунды не может переключится на сон.
Я промолчал , но подумал ,что это последствия стресса: она недавно потеряла мать, которую мы похоронили меньше года назад , жена почти не плакала и часто замыкалась в себе.
---
Часть 2.
Где-то мае , точная дата как то не запомнилась, я мыл посуду на кухне и увидел в оконном стекле отражение - прямо за моей спиной, у двери, стоял силуэт.
От неожиданности я быстро обернулся …, но там не было никого.
Однако на стене, на уровне моего роста, появилось мокрое пятно, и это пятно было похоже на изображение,как будто человека прижали лицом к стене…
Я потёр пятно рукой ,оно не стиралось и не высыхало. В душе появилось какое-то смутное беспокойство, я заклеил это недоразумение плакатом и ничего не сказал Дженни.
Не знаю почему так сделал, наверное я боялся, что она испугается…
Жена уже видела какие то непонятные тени. Она рассказала мне вечером, укладывая детей:
«Джек, я вижу их по ночам в коридоре. Они не как тени от фонарей. Они двигаются сами».
Наверное мне не хотелось добавлять ей мистики и расшатывать её нервы.
Следующим утром младшая дочь
Джули, начала говорить про «дядю в углу». Она показывала на пустую стену и говорила:
«Он смеётся, папа. Он улыбается».
Я не слышал смеха. Но в ту ночь я проснулся от того, что кто-то сел на край моей кровати.
Я приподнялся — никого. Но простыня была вмята, как от тяжелого тела. Дженни спала. Я не стал её будить. Я смотрел на вмятину и ничего не понимал - всё думал и прислушивался, сон как рукой сняло, я даже не заметил, что наступил рассвет.
---
Часть 3.
В июне я затеял ремонт в гостиной. Старые обои уже отклеивались от стены и мне было не сложно их отдирать, но слоев было очень много и в конце вместо обоев уже были наклеены газеты. Чем глубже тем всё старее и старее, некоторые газеты были ещё с 1920-х годов.
А под ними, на голой штукатурке, нашлась надпись углём:
«Ты не один».
Я хотел сразу стереть, но как то сразу не получилось…
А когда на следующее утро я зашёл в гостиную и остолбенел. Появилась новая надпись на обоях и она изменилась. Теперь она гласила:
«Ты не один, Джек».
Моё имя было выведено тем же углём, теми же буквами.
Я стал срывать обои , но надпись сохранялась на каждом слое до самого кирпича и на самих кирпичах она уже была будто выжженная.
Я тёр её и руками и мокрой тряпкой ,она не исчезала…
Я заклеил стену новыми обоями и велел детям не заходить в гостиную.
Теперь я знал: это не игра, не шалость детей или жены.
Это было, что то мне не ведомое , с чем я никогда не пересекался в своей прошлой жизни.
Мысли крутились одна за другой, но все они были бесплодные, и через некоторое время я уже понимал, что попал в смысловую петлю - обдумываю повторяющиеся мысли , которые по факту тупиковые и не дают совета к действиям…
Наконец то я принял самое примитивное и доступное решение.
Я решил пригласить священника, полагая ,что этот древний культ наверняка не однажы сталкивался с подобными аномалиями и они должны знать ,что сейчас мне нужно делать …
Часть 4.
В июле я поговорил с женой и мы пригласили священника.
Мы просто не знали, кто ещё может нам помочь.
Отец Майкл, молодой католический священник из соседнего прихода, откликнулся на звонок. Он приехал один, осмотрел дом, сказал:
«Я благословлю эти комнаты». Он ходил с кропилом, читал молитвы, окроплял без устали стены святой водой.
Я вдруг почувствовал облегчение…
Но священник не успел ещё уйти , как я услышал истошный крик Дженни .
Я бежал перепрыгивая ступеньки на верх , в спальню:
открыл дверь и увидел ,что она стояла на кровати, совершенно голая, смотрела в стену пустыми глазами, и из её горла вырывался не её голос ,а какой-то низкий, хриплый, мужской…
Голос мне сказал: «Твой священник не вернётся».
Мне было жутко.
Я испугался не столько этого искаженного голоса, и тем более не того, что Дженни могла раздеться когда посторонний присутсвует в доме.
Страх был от того ,что я непонимал, что нужно делать…
Отец Майкл был внизу, он не видел этого, он слышал только крик. Я накинул на Дженни простыню, она мгновенно обмякла и заснула.
Я спутился вниз к гостю, но в доме его уже не было, Отец Майкл сидел в машине, бледный, с трясущимися руками.
Я подошёл к нему. Он сказал:
«Я не могу здесь быть Джек, тут что то есть , оно умеет говорить, он назвал моё имя и велел уходить из его дома…, оно не хочет уходить. Я уезжаю мне страшно».
И он уехал.
---
Часть 5.
Наверное я не очень умный, но я точно не смог придумать ,ничего нового ,что мне делать дальше…
После отца Майкла я позвал ещё двоих священников , уже из других приходов.
Надо отдать им должное - они смелые люди, я честтно рассказал о сути проблемы и о своей растеренности от встречи с неведомым.
Каждый из священников согласился не только разово провести очистку помещения , но и согласились погостить ,и лично убедится в присутсвии аномалии…
Один продержался день, второй — два. Оба ушли с одним и тем же:
«Здесь очень сильное зло, мы не можем его изгнать».
Я не знал, что делать.
Я начал выпить по ночам, чтобы уснуть и чтобы не видели дети моей слабости.
Дженни перестала выходить из спальни, почти ничего не ела, она лежала, смотрела в потолок и шептала ,что-то на незнакомом мне языке.
Я не понимал её…
В сентябре соседи мне посоветовали
Эда и Лоррейн Уоррен — исследователей паранормального.
Я позвонил им, они согласились приехать. Они приехали через несколько дней, с распятиями, святой водой и магнитофонами.
Я пустил их в дом, они осмотрели каждую комнату. Лоррейн, жена Эда, сказала:
«Здесь не один дух, Джек. Их много. Но главный пришёл через Дженни. Он использует её горе как дверь».
Тогда я понял: это из-за смерти её матери. Она не оплакивала её, она носила боль утраты внутри, и оно — это — проникло через её расстройство, скрытую депрессию и неустойчивую психику в наш дом.
Уоррены остались жить у нас на три дня. Они молились, читали экзорцизмы, ставили кресты в каждой комнате. Первую ночь я слышал, как Дженни кричит латынью — она никогда не знала латыни.
Утром Эд сказал:
«Он сопротивляется, но мы не отступим».
---
Часть 6.
Эти три дня слились в один кошмар. Мебель летала, стулья переворачивались сами. На стенах появлялись длинные царапины, как от когтей, и они углублялись на глазах.
Дженни впадала в транс по нескольку раз в день
— её голос становился баритоном, она проклинала нас, крыла таким отборным матом, который я никогда не слышал, называла имена моих умерших родственников, которых я никогда не упоминал при ней.
Я держался за руку Лоррейн, и слышал её шепот:
«Не бойся, оно питается страхом, будешь боятся, дашь этому силы».
Ночью я проснулся от запаха серы в спальне.
В углу стояла тень выше человеческого роста.
Я видел её глаза — красные точки, они смотрели на меня.
Я крикнул, позвал Эда, Эд вбежал с крестом и тень исчезла, но на полу остались следы, отпечатки — мокрые, с формами как от ног.
Эд сказал: «Оно пытается запугать тебя, Джек. Ты должен выстоять».
На третий день Дженни открыла глаза. Свои, настоящие, синие, измученные и уставшие. Она сказала: «Джек, я хочу от сюда уехать».
Я обнял её.
Уоррены сказали, у нас плохие для вас новости: «Он ослаблен, но не изгнан. Вам нужно уехать из этого дома навсегда, иначе оно вернётся».
---
Часть 7.
Мы уехали в декабре.
Я отдал ключи риелтору, не взял почти ничего, кроме одежды и детских игрушек.
Мы переехали к моей сестре в Огайо, в светлый дом без подвала.
Я боялся, что тени последуют за нами, но ничего не случилось. Дженни поправлялась, она снова улыбалась, через месяц она начала печь пироги …
Я не знаю, кем или чем был тот голос, те тени.
Я не ищу ответов.
Я знаю одно: мир полон того, что нельзя и невозможно понять умом. Но можно пережить, если не сдаваться. Дженни жива, дети выросли.
Мы не рассказываем эту историю чужим, потому что опасаемся, что нам не поверят.
Хочу сказать, страх не всегда эмоции, иногда это пища для того, кого мы не понимаем… отступить, сделать шаг назад, иногда этот маневр
необходим ,чтоб продолжить жить …
И это единственное, что имеет значение.
Исследователь интернета
Зерк А.И.
