- И какой вариант лучше? – спросил его Дин.
- Никакой! Я – против обоих! – заявил Монтэ-Гюст.
- И я! И мы! Мы тоже! – поддержали его девонцы.
- Предлагайте свои, - вздохнул Дин. – Нам дали полный простор для деятельности и неограниченное время. Короче, учёные Сообщества сами в тупике. Ведь было уже три реконструкции, а человек и ныне там, где был – во власти ИСВ.
- Выходит, Сообщество возродило к жизни эту планету, а теперь не знает, как эту жизнь немного потеснить? – сказал Мха. - Вернее – её главенствующий Вид. Почему мы, экиопщики, должны разбираться с этой патовой ситуацией?
- Точно! Мы – практики, Дин. Теория и нанизывание на мозг цифирок – не наша стихия, - хмыкнул Хан, подмигнув Пану.
- Да-а, попали мы, - протянул технарь Зак, Вид птиц. – Не ожидал, что эта милая голубенькая планета загонит нас, опытных экиопщиков, в такое болото. Как помочь загибающимся землянам выжить, не навредив им?
- Дин! Ты же знал, какая западня нас здесь ждёт? Ещё на Осне изучил этот… анти-научный и анти-гуманный трактат! – воскликнул суфликатор Бусила, рептилоид. – Почему не отказался от задания?
- Мы бы поддержали тебя! – сказал примат Пан. - И не только мы. Никто в Сообществе не осудил бы тебя. Тут, в этих цифирьках, – указал он на экран с трактатом, - прямое нарушение ЗоНа, принципа БВЛ и Кодекса Сообщества. Зачем мы прискакали сюда?
Дин строго прикрикнул на них:
- Как я мог отказаться? Это наш долг!
- Наш долг – спасать, а не топить! – возразил Пан.
- А скажи-ка, командир, с какого перепуга нас сюда прислали? – вдруг подозрительно уставился на него Хан. – Тут же работала своя команда экиопщиков, которая периодически наводила на Земле порядок. Без этого земляне давно бы отравили себя. Где эта команда?
Дин тяжело вздохнул.
- Какая тебе разница – где другая команда? – попытался увильнуть от ответа командир Дин. – Это второстепенный вопрос. Давайте решать главный – что делать с планетой Земля?
- Фидли-фидли-па! – насмешливо просвистел Зак, Вид птиц. – Давай выкладывай, не трепыхай крылышками, Дин! - сказал он. Хотя, конечно, имел в виду не крылышки. – Что случилось с нашими коллегами? Все одновременно ушли в отпуск? Так это против правил.
- Да, лучше сразу скажи! – зашумели девонцы. – Дин, колись! Мы же всё равно узнаем – того спросим, этого. Мир тесен!
- А я вот прямо сейчас позвоню товарищу по академии! – заявил ионщик Упо. – Он в Управлении работает.
- Ладно! Я вас услышал! – поднял руки Дин. - Не лайте против ветра!
Все притихли.
- Только учтите – эта конфиденциальная информация.
- Кон… Чего? – не понял Хан.
- Тихо ты! – прикрикнули на него. – Это секрет! Только для своих.
- А, так я – свой, - удовлетворённо кивнул тот.
- Я тоже выяснил это у своих, не буду называть имена, - пояснил командир. – Землю курировала команда экиопщиков под руководством Читко-Куфа, Вид чешуекрылых, короче – как ты, Мха, жук. Помощник - примат Нгы-Тха. (Смотри роман Пересечение вселенных, книга 5). Уникальные ребята! – гордо сказал он. - Нет таких катастроф, с которыми бы они не справились. Одни из лучших экиопщиков. Читко-Куф даже имеет почётное звание Супер-Эко.
- Ну и молодец! Ты давай ближе к делу, Дин! – не выдержал суфликтор Шаолэнь. Он всегда очень ревниво относился к чужим знакам отличия.
- Ну, что – ближе, - сник командир. – Не стали они делать эту реконструкцию Земли. Ни по одному из вариантов.
- Я бы тоже не стал! – жёстко заметил Мха.
- И я! И мы!
- Что – вы? Тоже хотите быть отстранёнными от работы?
- Фью-Фью! Ничего себе, - присвистнул Зак. – И что с ними теперь?
- Пока ничего, - вздохнул Дин. – Как ты и предполагал, Зак, их всех одновременно отправили в отпуск. А экиопщик без работы, как птица без крыльев. Рыба без воды…
- Ещё скажи – рептилия без светила, - буркнул Упо, рептилоид. – Ясно - мы пропадём с тоски. Ну и как нам быть?
- Выбирать вариант, будь они неладны! – заявил Дин.
- И потом сохранять от всех эту кон-фи-ден-циа…, в общем, секретную информацию о наших противозаконных действиях в тайне? – свирепо пробормотал примат Хан. – В жизни такого не делал. И не сделаю. Ни вариантов, ни тайн.
- А я не был на своём туманном Дёнсе десять лет, - мечтательно заметил биолог Суинэ, спрут. – Меня там уже никто не помнит. Кроме мамы, наверное. Что мне делать в этом отпуске?
- Будешь заново знакомиться, - буркнул Бонимэ. - Жену себе назнакомишь.
- А если нас дисквалифицируют! – испугался ионщик Дак. – Я ж ничего больше не умею!
- Будешь в котельной работать, - хмыкнул Пан. - Там с энергией перебоев не бывает.
- Нет, ребята, нам надо что-то придумать! – вскричал Шаолэнь, рептилоид. – Ну их, эти два варианта! Даёшь третий, наш!
Монтэ-Гюст, облокотившись на локоть, полулежал на платформе, расположенной на уступе скалы.
Внизу перед ним шумело море. Вечерело. Раскалённый оранжевый шарик светила медленно погружался в воды, окрашивая облака в алые и розовые цвета и рисуя огненную дорожку на волнах. Казалось – иди по ней и достигнешь этих алых небесных чертогов, в которых царствует звезда по имени Солнце.
На берегу у самой кромки воды стояла девочка в шортиках и светлой маечке. По земным меркам ей было лет двенадцать. Но Монтэ-Гюст считал, что, учитывая её духовный возраст, ей не менее тридцати лет. Она тихо говорила с морем, мысленно, конечно.
- О, великие моря, могучие океаны, бездонные глубины и бесконечные морские просторы! – говорила она. – Я вас очень люблю! Я благодарю этот мир за то, что он так прекрасен! И я очень хочу, чтобы все живущие в нём были счастливы! Но почему тогда плачут киты? Я их слышу, о, морские глубины и могучие волны. И очень хочу помочь им, успокоить их. О, восхитительные гигантские киты – вы душа океана, главное его достояние. О чём вы грустите? Почему так печальны ваши песни? Я не могу спать, слыша их. Не могу радоваться, зная, как вам грустно. Поделитесь со мной своей бедой. Я так за вас переживаю!
И, о, чудо, киты отозвались.
- Нет повода для грусти, Морена! Ты не против, если мы тебя будем так называть?
- Я знаю, что вы мне дали это имя. И оно мне нравится. Так о чём вы грустите? В который раз я прихожу сюда, но вы мне так и не сказали этого.
- Зачем тебе наши печали, Морена? Мы благодарны уже только за то, что иногда ты с нами говоришь. И нам становится легче.
- Но почему вам нелегко? Скажите? Чем я могу вам помочь?
В ответ раздался смех, похожий на шорох гальки о берег.
- Милая Морена! Мы не грустим, мы поём песни смирения.
- Перед чем вы смиряетесь?
- Перед жизнью. Раньше она была одна, теперь другая. Всё течёт, всё изменяется. Нет смысла печалиться о том, что протекло. И нет смысла бояться того, чего ещё не притекло. Живи каждым мигом настоящего и тебе не о чем будет грустить.
- Тогда о чём ваши грустные песни?
- О том, что мы тебе сказали сейчас.
- Но, если подумать, они о печали, - вздохнула Морена. – Не именно о ней, конечно, но, косвенно, всё же, о ней. Зачем вам думать, о, восхитительные гигантские киты, о том, что не стоит печалиться? Думайте о радости каждого мига.
- Пока у нас это не получается, Морена. Мы учимся. Поэтому и поём песни смирения.
- Вы опять ушли от ответа, восхитительные гигантские киты.
- Мы не хотим причинять тебе боль, Морена. Живи, радуйся жизни и не думай о нас. У каждого свой путь, который надо пройти достойно. У нас они разные. Но мы благодарны, что иногда ты приходишь к нам.
И вдруг девочка протянула руки к морю и крикнула вслух:
- Живите! Не умирайте, о, восхитительные гигантские киты! Я узнала, что некоторые из вас сами выбрасываются на берег и погибают. И я о них плакала. Не надо этого делать, о, восхитительные гигантские киты! Я очень люблю вас! Вы прекрасны! Без вас мир осиротеет!
Морена сейчас действительно плакала.
- Не надо так переживать из-за них, Морена, - раздалось в ответ. – Их уже нет. И они больше не страдают.
- Из-за чего? – выкрикнула девочка. - И за-за чего они страдали?
- Ну-у-у, причин может быть много. Но главное – у них не хватило смирения, - уклонились от ответа киты. – Мы их не виним. Таков был их выбор. Но мы идём дальше. И поём свои песни смирения.
Морена, скоро ты станешь взрослой. Может быть, ты будешь помогать китам и другим существам выживать в этом непростом мире – у тебя чуткое сердце. Но, просим тебя - никогда глубоко не погружайся в печаль. Никогда - до дна. Как некоторые наши собраться. Мир велик и разнообразен. И даже плохое когда-нибудь проходит. И тогда наступает хорошее. Пусть в твоей жизни будет много хорошего. А если будут нелёгкие времена – и они пройдут. Всё течёт, всё изменяется. Делай, что делаешь, и пусть будет, что будет. Мир… Моря… Любовь…Смирение...
Дальше речь китов стала неразборчива. Затем она перешла в мощное гудение. И. что лукавить – оно было печально. Или, возможно, так по-китовьи звучало смирение.
Морена прикрыла уши руками и убежала.
- О, великие моря, могучие океаны, бездонные глубины и бесконечные морские просторы! – говорил Монтэ-Гюст, стоя на платформе, находящейся на том месте берега, где недавно была Морена. – Я вас очень люблю! Я благодарю этот мир за то, что он так прекрасен! И я очень хочу, чтобы все живущие в нём были счастливы! О, морские глубины и могучие волны! Я очень хочу помочь китам, успокоить их. О, восхитительные гигантские киты – вы душа океана, главное его достояние. Поговорите со мной! Это очень важно для вашей планеты.
Морская гладь, всё более темнеющая в наступавших сумерках, казалось, взволнованно зарябила. Подул порывистый ветер. Луна в небе испуганно зашторилась тёмными тучками.
И, наконец, ему пришёл ответ, похожий на выдох морских глубин:
- Кто ты?
- Я - Монтэ-Гюст Оонимэ, Вид кошачьих, представитель Космического Сообщества Цивилизаций. Мы прибыли на Землю спасти Вид китовых от вымирания. Возможно, для этого потребуется изменить климат планеты и многие природные факторы. И, скорее всего, нейтрализовать отрицательное влияние на природу человеческой цивилизации.
- Удивительные речи, - ответили киты. - Влияние на природу человеческой цивилизации ограничить невозможно. Поскольку для этого надо изменить самого человека.
- Мы имеем возможность это сделать.
- Как? Неужели ваше Сообщество способно ускорить его духовный рост?
- К сожалению нет. Но мы можем… затормозить его Эволюцию и даже повернуть вспять. Тем самым дав ему возможность исправиться.
- А, понятно. Наши предки помнят такое. Но человек… трудно исправляется. В прошлые разы дело также заканчивалось глобальными войнами.
- Почему же ваши предки не стали тогда, в период перезагрузки, основателями другой цивилизации? Основанной на духовных, а не на технических ценностях.
- Зачем? У нас другой путь, Монтэ-Гюст Оонимэ, Вид кошачьих, представитель Космического Сообщества Цивилизаций.
- И какой?
- Мы улучшаем свой коллективный разум. И уже близки к совершенству.
- В чём оно выражается?
- В непротивлении злу насилием.
- Поясните, о, восхитительные гигантские киты, душа океана. Люди и их технические средства уничтожают вас, сократив численность до мизерных цифр. Почему вы не защищаетесь?
- Зачем? Не в числе и не цифре суть.
- А в чём?
- Сила в добре. Если сравнить нашу численность и людей на заре человеческой цивилизации, то это были несравнимые величины. То малое количество китов, которое они добывали тогда, не сказывалось на качестве нашей коллективной Души. А то смирение, с которым мы отдавали своих собратьев им на пропитание, делало нас только сильнее. Представь, Монтэ-Гюст Оонимэ, что бы стало с нашей единой Душой, если б мы начали им мстить. Наша Душа потеряла бы многое. Гораздо больше, чем потеря собратьев.
- Но потом человеческая цивилизация распространилась по всей земле и численно неимоверно увеличилась, а её технические возможности значительно возросли – жаль, что не их коллективная душа. И тогда люди стали добывать огромное количество китов. Вы также смирялись?
- Да. Потому что наша единая Душа к этому времени поняла, что любая месть, обида или зло уменьшает количество добра и любви в нашем мире. А каждое, даже самое малое, смирение или прощение помогают сохранить этот мир в гармонии. Зло порождает зло, добро – добро.
- Поэтому вы и поёте свою песню смирения?
- Да. Мы улучшаем мир. И поддерживаем дух тех, кто потерял близких. Чтобы они помнили, что боль пройдёт, а злой поступок или обида останется, уменьшив баланс любви.
- Это они, близкие погибших китовых, выбрасываются на берег и умирают?
- Да. Их печаль победила смирение.
- Зачем же они погибают?
- Лучше умереть, чем возненавидеть.
- А Морена. Почему вы её слышите?
- Мы слышим всех. Вода – прекрасный аккумулятор и проводник энерго и психо-полей. Но не всех впускаем в свой мир. Бережём равновесие. Людей хороших немало. Морена – одна из них. И её голос полон безбрежной любви. Жаль, что в человеческом сообществе нет равновесия. Там сильно перевешивает… нелюбовь.
- Наши учёные называют это ДЛ - дефицитом любви. И в Сообщество принимают только те цивилизации, которые полностью избавились от ДЛ.
- Как прекрасно ваше Сообщество, Монтэ-Гюст Оонимэ, Вид кошачьих, представитель Космического Сообщества Цивилизаций. Но скажи, для чего ты обратился к нам?
- Мы, команда ЭкИоП-900, занимающаяся реконструкцией планет и исправлением экологической обстановки на них, стоим сейчас перед выбором, от которого зависит и судьба китовых.
И он рассказал китам о вариантах, предложенных их учёными, а также о нежелании команды экиопщиков причинить вред кому бы то ни было на Земле.
- Мы тоже, как видите, немного за смирение. И просим вашего совета, - заключил он свой рассказ.
- О, это очень просто, - ответили киты.
- И это называется – просто? – возмущённо воскликнул командир Дин, обращаясь к Монте-Гюсту, вернувшемуся с Земли.
Рубка была заполнена девонцами, которые ранее наблюдали его беседу с китами.
-Ты всё слышал, - уклончиво ответил тот.
- Этот вариант…, эта акция не участия в делах Земли требует особого согласования с Управлением ЭкИоПа! А, может, и с Советом КСЦ! - воскликнул Дин. – Уверен, эта новость их сильно удивит.
- Или, возможно, обрадует, - заметил Монте-Гюст.
- Тому, что мы будем наблюдать гибель сотен тысяч людей, даже не пошевелив когтем, щупальцем – вообще ничем? – покачал головой Дин. – Какие же мы после этого экиопщики?
- Но чем лучше экиопщики, вернувшие многомиллиардную цивилизацию в начало Эволюции? – возразил Монте-Гюст.
- Если мы согласимся, это даст Сообществу временную отсрочку для принятия мер, - нерешительно заметил Мха, жук. – И, став альтернативой предложениям луноонских учёных, уменьшит Дефицит Любви землян. Причём, с гораздо меньшими жертвами. Заманчиво…Я тут уже просчитал некоторые графики… Похоже, грядущая эпидемия действительно улучшит ситуацию на планете.
- И никаких конфиденциальных тайн, - сказал Пан, с усмешкой взглянув на Хана.
- А где же сочувствие? Где БВЛ? – спросил биолог Бонимэ. – Неужели мы ничем не поможем умирающим людям?
- А что лучше? Провести одну из реконструкций? А вы как считаете? – спросил Монте-Гюст, оборачиваясь к притихшей команде. – Вы слышали, что сказали киты?
- Да слышали мы, слышали! Интеллектуальный переводчик исправно перевёл нам молчание китов, - усмехнулся примат Пан.
- Никакой! Я – против обоих! – заявил Монтэ-Гюст.
- И я! И мы! Мы тоже! – поддержали его девонцы.
- Предлагайте свои, - вздохнул Дин. – Нам дали полный простор для деятельности и неограниченное время. Короче, учёные Сообщества сами в тупике. Ведь было уже три реконструкции, а человек и ныне там, где был – во власти ИСВ.
- Выходит, Сообщество возродило к жизни эту планету, а теперь не знает, как эту жизнь немного потеснить? – сказал Мха. - Вернее – её главенствующий Вид. Почему мы, экиопщики, должны разбираться с этой патовой ситуацией?
- Точно! Мы – практики, Дин. Теория и нанизывание на мозг цифирок – не наша стихия, - хмыкнул Хан, подмигнув Пану.
- Да-а, попали мы, - протянул технарь Зак, Вид птиц. – Не ожидал, что эта милая голубенькая планета загонит нас, опытных экиопщиков, в такое болото. Как помочь загибающимся землянам выжить, не навредив им?
- Дин! Ты же знал, какая западня нас здесь ждёт? Ещё на Осне изучил этот… анти-научный и анти-гуманный трактат! – воскликнул суфликатор Бусила, рептилоид. – Почему не отказался от задания?
- Мы бы поддержали тебя! – сказал примат Пан. - И не только мы. Никто в Сообществе не осудил бы тебя. Тут, в этих цифирьках, – указал он на экран с трактатом, - прямое нарушение ЗоНа, принципа БВЛ и Кодекса Сообщества. Зачем мы прискакали сюда?
Дин строго прикрикнул на них:
- Как я мог отказаться? Это наш долг!
- Наш долг – спасать, а не топить! – возразил Пан.
- А скажи-ка, командир, с какого перепуга нас сюда прислали? – вдруг подозрительно уставился на него Хан. – Тут же работала своя команда экиопщиков, которая периодически наводила на Земле порядок. Без этого земляне давно бы отравили себя. Где эта команда?
Дин тяжело вздохнул.
Глава 33
- Какая тебе разница – где другая команда? – попытался увильнуть от ответа командир Дин. – Это второстепенный вопрос. Давайте решать главный – что делать с планетой Земля?
- Фидли-фидли-па! – насмешливо просвистел Зак, Вид птиц. – Давай выкладывай, не трепыхай крылышками, Дин! - сказал он. Хотя, конечно, имел в виду не крылышки. – Что случилось с нашими коллегами? Все одновременно ушли в отпуск? Так это против правил.
- Да, лучше сразу скажи! – зашумели девонцы. – Дин, колись! Мы же всё равно узнаем – того спросим, этого. Мир тесен!
- А я вот прямо сейчас позвоню товарищу по академии! – заявил ионщик Упо. – Он в Управлении работает.
- Ладно! Я вас услышал! – поднял руки Дин. - Не лайте против ветра!
Все притихли.
- Только учтите – эта конфиденциальная информация.
- Кон… Чего? – не понял Хан.
- Тихо ты! – прикрикнули на него. – Это секрет! Только для своих.
- А, так я – свой, - удовлетворённо кивнул тот.
- Я тоже выяснил это у своих, не буду называть имена, - пояснил командир. – Землю курировала команда экиопщиков под руководством Читко-Куфа, Вид чешуекрылых, короче – как ты, Мха, жук. Помощник - примат Нгы-Тха. (Смотри роман Пересечение вселенных, книга 5). Уникальные ребята! – гордо сказал он. - Нет таких катастроф, с которыми бы они не справились. Одни из лучших экиопщиков. Читко-Куф даже имеет почётное звание Супер-Эко.
- Ну и молодец! Ты давай ближе к делу, Дин! – не выдержал суфликтор Шаолэнь. Он всегда очень ревниво относился к чужим знакам отличия.
- Ну, что – ближе, - сник командир. – Не стали они делать эту реконструкцию Земли. Ни по одному из вариантов.
- Я бы тоже не стал! – жёстко заметил Мха.
- И я! И мы!
- Что – вы? Тоже хотите быть отстранёнными от работы?
- Фью-Фью! Ничего себе, - присвистнул Зак. – И что с ними теперь?
- Пока ничего, - вздохнул Дин. – Как ты и предполагал, Зак, их всех одновременно отправили в отпуск. А экиопщик без работы, как птица без крыльев. Рыба без воды…
- Ещё скажи – рептилия без светила, - буркнул Упо, рептилоид. – Ясно - мы пропадём с тоски. Ну и как нам быть?
- Выбирать вариант, будь они неладны! – заявил Дин.
- И потом сохранять от всех эту кон-фи-ден-циа…, в общем, секретную информацию о наших противозаконных действиях в тайне? – свирепо пробормотал примат Хан. – В жизни такого не делал. И не сделаю. Ни вариантов, ни тайн.
- А я не был на своём туманном Дёнсе десять лет, - мечтательно заметил биолог Суинэ, спрут. – Меня там уже никто не помнит. Кроме мамы, наверное. Что мне делать в этом отпуске?
- Будешь заново знакомиться, - буркнул Бонимэ. - Жену себе назнакомишь.
- А если нас дисквалифицируют! – испугался ионщик Дак. – Я ж ничего больше не умею!
- Будешь в котельной работать, - хмыкнул Пан. - Там с энергией перебоев не бывает.
- Нет, ребята, нам надо что-то придумать! – вскричал Шаолэнь, рептилоид. – Ну их, эти два варианта! Даёшь третий, наш!
Глава 34
Монтэ-Гюст, облокотившись на локоть, полулежал на платформе, расположенной на уступе скалы.
Внизу перед ним шумело море. Вечерело. Раскалённый оранжевый шарик светила медленно погружался в воды, окрашивая облака в алые и розовые цвета и рисуя огненную дорожку на волнах. Казалось – иди по ней и достигнешь этих алых небесных чертогов, в которых царствует звезда по имени Солнце.
На берегу у самой кромки воды стояла девочка в шортиках и светлой маечке. По земным меркам ей было лет двенадцать. Но Монтэ-Гюст считал, что, учитывая её духовный возраст, ей не менее тридцати лет. Она тихо говорила с морем, мысленно, конечно.
- О, великие моря, могучие океаны, бездонные глубины и бесконечные морские просторы! – говорила она. – Я вас очень люблю! Я благодарю этот мир за то, что он так прекрасен! И я очень хочу, чтобы все живущие в нём были счастливы! Но почему тогда плачут киты? Я их слышу, о, морские глубины и могучие волны. И очень хочу помочь им, успокоить их. О, восхитительные гигантские киты – вы душа океана, главное его достояние. О чём вы грустите? Почему так печальны ваши песни? Я не могу спать, слыша их. Не могу радоваться, зная, как вам грустно. Поделитесь со мной своей бедой. Я так за вас переживаю!
И, о, чудо, киты отозвались.
- Нет повода для грусти, Морена! Ты не против, если мы тебя будем так называть?
- Я знаю, что вы мне дали это имя. И оно мне нравится. Так о чём вы грустите? В который раз я прихожу сюда, но вы мне так и не сказали этого.
- Зачем тебе наши печали, Морена? Мы благодарны уже только за то, что иногда ты с нами говоришь. И нам становится легче.
- Но почему вам нелегко? Скажите? Чем я могу вам помочь?
В ответ раздался смех, похожий на шорох гальки о берег.
- Милая Морена! Мы не грустим, мы поём песни смирения.
- Перед чем вы смиряетесь?
- Перед жизнью. Раньше она была одна, теперь другая. Всё течёт, всё изменяется. Нет смысла печалиться о том, что протекло. И нет смысла бояться того, чего ещё не притекло. Живи каждым мигом настоящего и тебе не о чем будет грустить.
- Тогда о чём ваши грустные песни?
- О том, что мы тебе сказали сейчас.
- Но, если подумать, они о печали, - вздохнула Морена. – Не именно о ней, конечно, но, косвенно, всё же, о ней. Зачем вам думать, о, восхитительные гигантские киты, о том, что не стоит печалиться? Думайте о радости каждого мига.
- Пока у нас это не получается, Морена. Мы учимся. Поэтому и поём песни смирения.
- Вы опять ушли от ответа, восхитительные гигантские киты.
- Мы не хотим причинять тебе боль, Морена. Живи, радуйся жизни и не думай о нас. У каждого свой путь, который надо пройти достойно. У нас они разные. Но мы благодарны, что иногда ты приходишь к нам.
И вдруг девочка протянула руки к морю и крикнула вслух:
- Живите! Не умирайте, о, восхитительные гигантские киты! Я узнала, что некоторые из вас сами выбрасываются на берег и погибают. И я о них плакала. Не надо этого делать, о, восхитительные гигантские киты! Я очень люблю вас! Вы прекрасны! Без вас мир осиротеет!
Морена сейчас действительно плакала.
- Не надо так переживать из-за них, Морена, - раздалось в ответ. – Их уже нет. И они больше не страдают.
- Из-за чего? – выкрикнула девочка. - И за-за чего они страдали?
- Ну-у-у, причин может быть много. Но главное – у них не хватило смирения, - уклонились от ответа киты. – Мы их не виним. Таков был их выбор. Но мы идём дальше. И поём свои песни смирения.
Морена, скоро ты станешь взрослой. Может быть, ты будешь помогать китам и другим существам выживать в этом непростом мире – у тебя чуткое сердце. Но, просим тебя - никогда глубоко не погружайся в печаль. Никогда - до дна. Как некоторые наши собраться. Мир велик и разнообразен. И даже плохое когда-нибудь проходит. И тогда наступает хорошее. Пусть в твоей жизни будет много хорошего. А если будут нелёгкие времена – и они пройдут. Всё течёт, всё изменяется. Делай, что делаешь, и пусть будет, что будет. Мир… Моря… Любовь…Смирение...
Дальше речь китов стала неразборчива. Затем она перешла в мощное гудение. И. что лукавить – оно было печально. Или, возможно, так по-китовьи звучало смирение.
Морена прикрыла уши руками и убежала.
Глава 35
- О, великие моря, могучие океаны, бездонные глубины и бесконечные морские просторы! – говорил Монтэ-Гюст, стоя на платформе, находящейся на том месте берега, где недавно была Морена. – Я вас очень люблю! Я благодарю этот мир за то, что он так прекрасен! И я очень хочу, чтобы все живущие в нём были счастливы! О, морские глубины и могучие волны! Я очень хочу помочь китам, успокоить их. О, восхитительные гигантские киты – вы душа океана, главное его достояние. Поговорите со мной! Это очень важно для вашей планеты.
Морская гладь, всё более темнеющая в наступавших сумерках, казалось, взволнованно зарябила. Подул порывистый ветер. Луна в небе испуганно зашторилась тёмными тучками.
И, наконец, ему пришёл ответ, похожий на выдох морских глубин:
- Кто ты?
- Я - Монтэ-Гюст Оонимэ, Вид кошачьих, представитель Космического Сообщества Цивилизаций. Мы прибыли на Землю спасти Вид китовых от вымирания. Возможно, для этого потребуется изменить климат планеты и многие природные факторы. И, скорее всего, нейтрализовать отрицательное влияние на природу человеческой цивилизации.
- Удивительные речи, - ответили киты. - Влияние на природу человеческой цивилизации ограничить невозможно. Поскольку для этого надо изменить самого человека.
- Мы имеем возможность это сделать.
- Как? Неужели ваше Сообщество способно ускорить его духовный рост?
- К сожалению нет. Но мы можем… затормозить его Эволюцию и даже повернуть вспять. Тем самым дав ему возможность исправиться.
- А, понятно. Наши предки помнят такое. Но человек… трудно исправляется. В прошлые разы дело также заканчивалось глобальными войнами.
- Почему же ваши предки не стали тогда, в период перезагрузки, основателями другой цивилизации? Основанной на духовных, а не на технических ценностях.
- Зачем? У нас другой путь, Монтэ-Гюст Оонимэ, Вид кошачьих, представитель Космического Сообщества Цивилизаций.
- И какой?
- Мы улучшаем свой коллективный разум. И уже близки к совершенству.
- В чём оно выражается?
- В непротивлении злу насилием.
- Поясните, о, восхитительные гигантские киты, душа океана. Люди и их технические средства уничтожают вас, сократив численность до мизерных цифр. Почему вы не защищаетесь?
- Зачем? Не в числе и не цифре суть.
- А в чём?
- Сила в добре. Если сравнить нашу численность и людей на заре человеческой цивилизации, то это были несравнимые величины. То малое количество китов, которое они добывали тогда, не сказывалось на качестве нашей коллективной Души. А то смирение, с которым мы отдавали своих собратьев им на пропитание, делало нас только сильнее. Представь, Монтэ-Гюст Оонимэ, что бы стало с нашей единой Душой, если б мы начали им мстить. Наша Душа потеряла бы многое. Гораздо больше, чем потеря собратьев.
- Но потом человеческая цивилизация распространилась по всей земле и численно неимоверно увеличилась, а её технические возможности значительно возросли – жаль, что не их коллективная душа. И тогда люди стали добывать огромное количество китов. Вы также смирялись?
- Да. Потому что наша единая Душа к этому времени поняла, что любая месть, обида или зло уменьшает количество добра и любви в нашем мире. А каждое, даже самое малое, смирение или прощение помогают сохранить этот мир в гармонии. Зло порождает зло, добро – добро.
- Поэтому вы и поёте свою песню смирения?
- Да. Мы улучшаем мир. И поддерживаем дух тех, кто потерял близких. Чтобы они помнили, что боль пройдёт, а злой поступок или обида останется, уменьшив баланс любви.
- Это они, близкие погибших китовых, выбрасываются на берег и умирают?
- Да. Их печаль победила смирение.
- Зачем же они погибают?
- Лучше умереть, чем возненавидеть.
- А Морена. Почему вы её слышите?
- Мы слышим всех. Вода – прекрасный аккумулятор и проводник энерго и психо-полей. Но не всех впускаем в свой мир. Бережём равновесие. Людей хороших немало. Морена – одна из них. И её голос полон безбрежной любви. Жаль, что в человеческом сообществе нет равновесия. Там сильно перевешивает… нелюбовь.
- Наши учёные называют это ДЛ - дефицитом любви. И в Сообщество принимают только те цивилизации, которые полностью избавились от ДЛ.
- Как прекрасно ваше Сообщество, Монтэ-Гюст Оонимэ, Вид кошачьих, представитель Космического Сообщества Цивилизаций. Но скажи, для чего ты обратился к нам?
- Мы, команда ЭкИоП-900, занимающаяся реконструкцией планет и исправлением экологической обстановки на них, стоим сейчас перед выбором, от которого зависит и судьба китовых.
И он рассказал китам о вариантах, предложенных их учёными, а также о нежелании команды экиопщиков причинить вред кому бы то ни было на Земле.
- Мы тоже, как видите, немного за смирение. И просим вашего совета, - заключил он свой рассказ.
- О, это очень просто, - ответили киты.
Глава 36
- И это называется – просто? – возмущённо воскликнул командир Дин, обращаясь к Монте-Гюсту, вернувшемуся с Земли.
Рубка была заполнена девонцами, которые ранее наблюдали его беседу с китами.
-Ты всё слышал, - уклончиво ответил тот.
- Этот вариант…, эта акция не участия в делах Земли требует особого согласования с Управлением ЭкИоПа! А, может, и с Советом КСЦ! - воскликнул Дин. – Уверен, эта новость их сильно удивит.
- Или, возможно, обрадует, - заметил Монте-Гюст.
- Тому, что мы будем наблюдать гибель сотен тысяч людей, даже не пошевелив когтем, щупальцем – вообще ничем? – покачал головой Дин. – Какие же мы после этого экиопщики?
- Но чем лучше экиопщики, вернувшие многомиллиардную цивилизацию в начало Эволюции? – возразил Монте-Гюст.
- Если мы согласимся, это даст Сообществу временную отсрочку для принятия мер, - нерешительно заметил Мха, жук. – И, став альтернативой предложениям луноонских учёных, уменьшит Дефицит Любви землян. Причём, с гораздо меньшими жертвами. Заманчиво…Я тут уже просчитал некоторые графики… Похоже, грядущая эпидемия действительно улучшит ситуацию на планете.
- И никаких конфиденциальных тайн, - сказал Пан, с усмешкой взглянув на Хана.
- А где же сочувствие? Где БВЛ? – спросил биолог Бонимэ. – Неужели мы ничем не поможем умирающим людям?
- А что лучше? Провести одну из реконструкций? А вы как считаете? – спросил Монте-Гюст, оборачиваясь к притихшей команде. – Вы слышали, что сказали киты?
- Да слышали мы, слышали! Интеллектуальный переводчик исправно перевёл нам молчание китов, - усмехнулся примат Пан.
