– На твоих беседах с влюблёнными пулларами он уже набил себе… электроны. Киты предложили оставить всё, как есть. Планета, с помощью грядущей эпидемии, сама отрегулирует и нейтрализует катастрофичные негативные процессы.
- Ты так это называешь? Отрегулирует? – раздались голоса.
- Я констатирую факты.
- Ну, и… - сказал Монте-Гюст.
- Баркуда моркуды не слаще, как говорил Бонимэ, - сказал Пан угрюмо.
- Зато никакой ЗоН или Кодекс не придерётся, - заметил биолог Суинэ, спрут. – Даже принцип БВЛ скромно промолчит.
- Но… Этически это, всё же, как-то… неэтично, - сказал кто-то.
- И хотя многие люди пойдут на эту жертву добровольно, их жаль. Даже больше тех, что останутся, - кивнул биолог Бонимэ.
- Да. Это будут лучшие из лучших, - вздохнул суфликатор Шаолэнь – Возможно, даже дети. Хотя и пожилых жалко. Ещё б пожили. И все они - герои. Надо ещё подумать, ребята.
- Да о чём вы говорите? Подумать! – воскликнул суфликатор Бусила, рептилоид. – Альтернативы этому нет! Ведь, согласно первому варианту, люди попадут в доисторические болота и большая их часть там погибнет. И это, скорее всего, будут именно дети и старики. То же самое со вторым вариантом. Кто пострадает в первую очередь от скученности на одном материке, от недостатка питания и нелегких бытовых условий? Именно дети и старики. К тому же, там также могут развиться эпидемии, носителями которых являются народы, до этого редко меж собой общающиеся.
- Азиаты, например, - заметил иммолог Рез, который вместе с Тес тоже присутствовал в рубке. – Они, как правило, основные переносчики всякой заразы среди землян.
- Откуда ты это знаешь? – удивился Дин.
- Я пообщался с коллегами-иммологами, присутствующими на Земле уже несколько тысяч лет, - ответил тот. – Они знают ситуацию, в том числе и по эпидемиям. По его словам, в Азии сильно развито скотоводство и поэтому её обитатели ближе к природе, таящей до поры подобные сюрпризы.
- Да какая разница, откуда придёт эпидемия? – заметил кто-то.
- Версия событий, приготовленная самой планетой, более щадящая, чем наших умников от науки, - вздохнув, согласился Мха. - И ювелирно сбалансированная – не умрёт ни один лишний человек. И, как только будет достигнут необходимый баланс, эпидемия прекратится сама собой.
- Короче, надо решать, - яростно почесал макушку Дин, - допускать нам мировую эпидемию или… ещё подумать. И откуда взялись эти киты на мою блохастую голову со своими каверзными подсказками?
- Киты тут не причём. Эта ситуация, заметьте, вызвана самими людьми, нарушившими равновесие в природе, - сказал Мха.
- Но как же наблюдать, как гибнут люди, и не помочь им? Хотя, - снова поскрёб Дин голову, - если помочь им, остальным будет только хуже.
- Итак – решай, командир. Или предлагай другой вариант, - хмыкнул Монте-Гюст.- Лучший. И более этичный. Если он существует.
- Марселло говорит…, - вдруг снова заговорил иммолог Рез.
- Какой ещё Марселло? – отмахнулся Дин.
- Какой? Я лучше приглашу его сюда, - заявил Рез и в рубке вдруг появился… человек.
В шортах и растянутой майке. Босиком. Без платформы. И даже без скафандра, который, по сути, и был обувью, естественно примагничивающейся к выемкам на платформе и создающей вокруг тела астронавта нужное поле и пространство. Довольно пожилой, но спортивно сложенный, со слегка седой шевелюрой и загорелым лицом. Его голубые глаза смотрели на девонцев пристально и пытливо. Некоторым, поверившим во внезапное явление в рубке некоего представителя человечества, в них даже почудился укор. Мол, что же вы, ребята, затеваете тут против нас?
Девонцы повскакивали с мест.
- Кто это? – вскричали они. – Человек? Как он сюда попал?
- Нет, это же просто Марселло, иммолог, - пояснил Рез. – Он телепортировался с Земли. И хочет что-то нам сказать.
- Ну, Марселло, говори, коли явился, - с облегчением проговорил Дин.
- Что тут скажешь? – заговорил иммолог Марселло. – Киты сказали правду. Земля стоит на пороге новой эпидемии. И хочу заметить, это происходит не впервые. Планета не единожды меняла направление развития цивилизации с помощью эпидемий, которые случаются на Земле примерно раз в сто лет. Как правило, это происходит в критические моменты, характеризующиеся ростом концентрация зла в психо-ауре планеты. Или, как говорят наши учёные – дефицита любови, показатель которого иногда просто зашкаливает на нулевых отметках. Это войны, жестокие диктатуры правления, сопровождающиеся страданием людей, или катастрофическое падение нравственности и разгул вседозволенности. То есть – попрание прав личности на гармоничное развитие. С помощью эпидемий эти процессы как бы пригашаются, а зачастую даже происходит смена политического строя, тормозящая духовный рост личности. Так, например, в результате чумы и холеры, унесших миллионы человеческих жизней, пришла в упадок римская империя, тысячелетиями использующая труд рабов, подавляющая развитие многих наций и государств, и ведущая бесконечные захватнические войны. А это – бессмысленные убийства, грабёж и насилие. Китай, также проводящий политику жестокой экспансии, превратился из Поднебесной империи в заурядное государство. В результате эпидемий пало монголо-татарское иго, распространившееся на многие государства. Испания и Византия, богатейшие и лидирующие государства, утратили своё значение. Войны и революции всегда заканчивались эпидемиями, демократично уравнивающими и побеждённых, и победителей. Как, например, революция в России, закончившаяся так называемой «испанкой» - испанским гриппом, унесшим пятьдесят миллионов жизней. Тиф, оспа, холера, грипп, завершая ужасающие войны и революции эпидемиями, обнуляли их итоги и тормозили или поворачивали развитие цивилизации в ином направлении. Это, казалось бы, страшное явление снижало концентрацию зла и гармонизировало нравственную атмосферу психо-поля планеты. Поскольку, хотя в реальной жизни люди этого не помнили, но каждый из них ушёл добровольно, из чувства любви к человечеству, которому надо было помочь. Взгляните на эти таблицы и графики, - сказал Марселло, спроецировав на экран сводки дат, государств, политических характеристик, число жертв эпидемий. И цифры, обозначающие повышение значений ДЛ – дефицита любви, и понижение показателей ИСВ – Инстинкта Самосохранения Вида. Как видите, кривая графика Жанэля после этого уходила от критических значений. Государства, утеряв часть населения и ресурсы, не имели больше возможности творить зло. А выжившие люди уже не хотели участвовать в этом. Жаль, что это вскоре забывалось. Как видите - примерно через сто лет концентрация зла снова возрастала. И тогда приходила новая эпидемия. Или же, как предупреждение от разгневанной планеты, увеличивалось число природных катастроф.
Так что киты, проповедующие смирение и предпочитающие смерть ненависти, очень мудры. Зло всегда порождает зло. А добро – добро. Насилие и жестокость не должны становится нормой, иначе нормой становится то зло, которое творит природа в ответ. Бумеранг.
- Ничего не понимаю! Мы привыкли бороться со злом иные методы. А ты называешь добром гибель миллионов людей? – с недоумением спросил командир Дин.
- Называю, - кивнул Марселло.
- Кажется, нам надо переучиваться. Но я бы не хотел участвовать в подобном, - пробормотал Мха.
– Переучиваться не придётся. Всё произойдёт без вашего участия. Как и советовали киты – просто отойдите в сторону. Возможно, человечество задумается. Хотя бы на сто лет.
- И что, Дух Планеты спросит у каждого человека согласие на добровольный уход, чтобы повысить планетарный уровень поля Любви? – спросил кто-то.
- Да, - кивнул Марселло. - И каждая добровольная жертва ради спасения других на капельку увеличит индекс добра на планете. А из этих капель рождается и восстанавливается Поле Любви. Планета восстанавливается. Жизнь продолжается.
- Как-то не верится! Объясни! Как можно спросить согласие, чтобы человек об этом не знал? – раздались голоса.
- Очень просто – во время сна, когда душа человека знает, что она бессмертна и не способна лгать. И не заботится о своём временном теле, - сказал иммолог. – Она вспоминает об истинных ценностях. А проснувшись и снова подпав под влияние инстинкта самосохранения, заботящегося только о теле, он, чаще всего, всё забывает. Или не придаёт снам значения. Да вы и сами прекрасно пользуетесь подобной методикой. Вспомните «Шлем Морифея», с помощью которого через сны тестируются цивилизации.
- А как же те, кто лишь переболев, выздоравливают? - спросил примат Пан. – Они что, не увеличивают индекс добра? Тогда почему и они страдают.
- Это те, кто передумал уходить. Но и их страдания это малая жертва, также способствующая увеличению добра на Земле. Человек во время болезни как бы заглядывает за край бездны и отходит, задумавшись. Он уже немного другой. Да и близкие и друзья, которые сочувствуют ему, переживают, дарят ему и миру свою любовь.
- А вакцина? Её появление это зло или добро? – спросил Пан.
- Если создана вакцина, это знак того, что ДЛ - Дефицит Любви, стал уже не критическим. Вакцина не появится и не сработает, если не пришло время.
- А как возникают эпидемия на Земле? Откуда? Из Азии? Африки? Это имеет значение. Виноват ли её носитель?
- Да откуда угодно – через насекомых, животных, воду и прочее. Но обычно первые жертвы бывают там, где концентрация зла выше. Но правильнее сказать – просто для эпидемии возникли предпосылки, ей пришло время жать жатву добра. Так срабатывает природный спусковой механизм. Но и те, кто разрабатывает вакцину против страшных болезней, не щадя себя, тоже усиливают концентрацию добра. Как и те, кто лечит и спасает заболевших. Ведь они, рискуя своим здоровьем, помогают другим. Это тоже подвиг, - пояснил Марселло. – Эпидемии всегда порождают своих героев. О которых не всегда помнят. Но эпидемии зачастую изменяют политику государств, уже не стремящихся, как в обычное время, ослабить другие страны. Наоборот - всех их объединяет борьба с одной бедой. И вектор развития цивилизации поворачивается в сторону духовности. К сожалению, ненадолго. Слишком силён в человеке инстинкт самосохранения и слишком медленно он двигается по духовному пути.
- И что, сто лет уже минуло?
- Да. После испанского гриппа, эпидемия которого была в 1918 - 1920 годах, вслед за первой мировой войной и революцией, происшедшей на территории, занимающей почти треть суши, прошло уже сто лет. И вот земной мир снова на грани третьей мировой войны, теперь уже атомной. Очевидно, она будет ужасной по своим последствиям. И поэтому Дух Планеты намерен в этот раз опередить её, создав условия для новой эпидемии, которая уменьшит потенциал зла. Вы хотите помешать этой эпидемии? И заменить её на реконструкцию? – спросил Марселло. – Я бы не советовал. Дайте людям ещё один шанс.
Море сегодня было удивительно красиво. Волны тихо набегали на песчаный берег и с нежным шипением отползали обратно в лазурные глубины. Морские дали, переливаясь разными оттенками, сливались с синим небом, по которому, будто лебединый пух, неслись лёгкие облака. Ветер, лаская и овевая, дарил прохладу. А листва на деревьях, окаймляющих обочины дороги неподалёку, что-то невнятно шелестела, будто рассказывая некую тайну, о которой знали только они.
Но Морена этого не замечала.
- О, великие моря, могучие океаны, бездонные глубины и бесконечные морские просторы! – думала она, стоя на морском берегу. – Я вас очень люблю! Я благодарю этот мир за то, что он так прекрасен! И очень хочу, чтобы все живущие в нём были счастливы! О, восхитительные гигантские киты – вы душа океана, главное его достояние. О чём вы грустите? Почему снова так печальны ваши песни? Поговорите со мной!
Но волны, всё также шипя, уползали от неё вглубь
- Тиш-ше, тиш-ш-ше, тс-с-с-с…, - будто говорили они ей.
«Опять они меня не слышат! Наверное, я мешаю им смиряться», - с печалью подумала Морена, уже собираясь уходить домой.
Домой…А можно ли это назвать домом? Нет, лучше к Лёхе. Он обещал показать ей пещеру, скрытую под водой. И дать ласты.
Но тут к ней обратился мужчина. Он был в шортах и растянутой майке, босиком. Довольно пожилой, спортивного сложения, слегка седой и сильно загорелый. Его голубые глаза смотрели на Морену пристально и пытливо.
- Девочка! Ты не могла бы нам помочь? – сказал он.
- Да, нам нужна помощь, дорогая! – кивнула красивая стройная блондинка в нарядном белом платье.
Как Морена их не заметила раньше? Может, потому, что их ярко-красная машина была спрятана в тени дальнего дерева у дороги. А сами они сидели за большим камнем возле раскладного столика, на котором были разбросаны тетрадки, бутылки с водой, стаканы. А также стоял ноутбук и какие-то приборы.
«Учёные что ли? Какие-нибудь гидрологи. Или, как их – океанографы», - почему-то подумала Морена, подойдя к их столику.
- Что вы хотите? – спросила она.
- Марселло, может, мы поищем ещё кого-то? – нерешительно проговорила блондинка. – Девочка ещё мала для такого плавания. Она может растеряться в море.
- Но тут больше никого нет, Инес, - недовольно осмотрелся мужчина. – Я, признаюсь, не ожидал такого. Здесь всегда купались местные мальчишки, а сегодня нет ни одного. Делов-то – испытать новую СП - систему-поплавок. И так понятно, что всё работает прекрасно.
- Зачем вам мальчишки? Я тоже умею хорошо плавать. В сто раз лучше них, - обиделась Морена, с любопытством рассматривая этих иностранцев. – А что за поплавок?
- О, это замечательный поплавок! Он – новейшая разработка института океанографии. Ты такого никогда не видела. Да и никто не видел. Жаль, что наш сотрудник не смог прибыть на испытание, а двоим его провести сложно. Ведь именно двое должны быть в море – для подстраховки результата, а один находиться у приборов, - рассказывал Марселло, - О, это уникальный прибор! С ним за считанные минуты можно достигнуть даже экватора и изучать океан на любой глубине, - заметил он, беря в руки… всего лишь какой-то тонкий поясок.- Абсолютно без вреда для здоровья и опасности для жизни. Он создаёт исследователю идеальную защиту и полностью заменяет акваланг и даже батискаф.
- И он поможет попасть даже туда, где живут киты? – загорелись глаза у Морены.
- Легко!
- Хочу к китам! – горячо воскликнула Морена. – Я могу помочь вам испытать… этот поплавок! Но, пожалуйста, давайте сразу поплывём к китам! Вам же всё равно – куда.
- К китам? Уверена? – с сомнением осмотрела её Инеса. – Марселло, я бы не рисковала - она всего лишь ребёнок. И, к тому же, девочка.
Для Морены не было худшего оскорбления, чем это. Она всю жизнь, сколько себя помнила, старалась доказать, что девочки не хуже, а даже лучше мальчиков. И прекрасно умела плавать, нырять, драться, ездить на роликах и скейтборде. Правда, не на своих. К тому же ещё – вязать морские узлы, плавать на лодке, ловить рыбу и… даже продавать её. А что делать? От матери-то, перебивающейся случайными заработками, для семейного бюджета толку маловато.
- Я не ребёнок! Мне уже тринадцать! – немного приврала она. И сжала руку в локте. – Посмотрите, какие у меня мышцы! Я умею грести на вёслах! – гордо заявила Морена.
- Это меняет дело, - серьёзно проговорил Марселло. – Инеса, мы попробуем. У девочки прекрасная физическая форма.
- Ты так это называешь? Отрегулирует? – раздались голоса.
- Я констатирую факты.
- Ну, и… - сказал Монте-Гюст.
- Баркуда моркуды не слаще, как говорил Бонимэ, - сказал Пан угрюмо.
- Зато никакой ЗоН или Кодекс не придерётся, - заметил биолог Суинэ, спрут. – Даже принцип БВЛ скромно промолчит.
- Но… Этически это, всё же, как-то… неэтично, - сказал кто-то.
- И хотя многие люди пойдут на эту жертву добровольно, их жаль. Даже больше тех, что останутся, - кивнул биолог Бонимэ.
- Да. Это будут лучшие из лучших, - вздохнул суфликатор Шаолэнь – Возможно, даже дети. Хотя и пожилых жалко. Ещё б пожили. И все они - герои. Надо ещё подумать, ребята.
- Да о чём вы говорите? Подумать! – воскликнул суфликатор Бусила, рептилоид. – Альтернативы этому нет! Ведь, согласно первому варианту, люди попадут в доисторические болота и большая их часть там погибнет. И это, скорее всего, будут именно дети и старики. То же самое со вторым вариантом. Кто пострадает в первую очередь от скученности на одном материке, от недостатка питания и нелегких бытовых условий? Именно дети и старики. К тому же, там также могут развиться эпидемии, носителями которых являются народы, до этого редко меж собой общающиеся.
- Азиаты, например, - заметил иммолог Рез, который вместе с Тес тоже присутствовал в рубке. – Они, как правило, основные переносчики всякой заразы среди землян.
- Откуда ты это знаешь? – удивился Дин.
- Я пообщался с коллегами-иммологами, присутствующими на Земле уже несколько тысяч лет, - ответил тот. – Они знают ситуацию, в том числе и по эпидемиям. По его словам, в Азии сильно развито скотоводство и поэтому её обитатели ближе к природе, таящей до поры подобные сюрпризы.
- Да какая разница, откуда придёт эпидемия? – заметил кто-то.
- Версия событий, приготовленная самой планетой, более щадящая, чем наших умников от науки, - вздохнув, согласился Мха. - И ювелирно сбалансированная – не умрёт ни один лишний человек. И, как только будет достигнут необходимый баланс, эпидемия прекратится сама собой.
- Короче, надо решать, - яростно почесал макушку Дин, - допускать нам мировую эпидемию или… ещё подумать. И откуда взялись эти киты на мою блохастую голову со своими каверзными подсказками?
- Киты тут не причём. Эта ситуация, заметьте, вызвана самими людьми, нарушившими равновесие в природе, - сказал Мха.
- Но как же наблюдать, как гибнут люди, и не помочь им? Хотя, - снова поскрёб Дин голову, - если помочь им, остальным будет только хуже.
- Итак – решай, командир. Или предлагай другой вариант, - хмыкнул Монте-Гюст.- Лучший. И более этичный. Если он существует.
- Марселло говорит…, - вдруг снова заговорил иммолог Рез.
- Какой ещё Марселло? – отмахнулся Дин.
- Какой? Я лучше приглашу его сюда, - заявил Рез и в рубке вдруг появился… человек.
В шортах и растянутой майке. Босиком. Без платформы. И даже без скафандра, который, по сути, и был обувью, естественно примагничивающейся к выемкам на платформе и создающей вокруг тела астронавта нужное поле и пространство. Довольно пожилой, но спортивно сложенный, со слегка седой шевелюрой и загорелым лицом. Его голубые глаза смотрели на девонцев пристально и пытливо. Некоторым, поверившим во внезапное явление в рубке некоего представителя человечества, в них даже почудился укор. Мол, что же вы, ребята, затеваете тут против нас?
Девонцы повскакивали с мест.
- Кто это? – вскричали они. – Человек? Как он сюда попал?
- Нет, это же просто Марселло, иммолог, - пояснил Рез. – Он телепортировался с Земли. И хочет что-то нам сказать.
- Ну, Марселло, говори, коли явился, - с облегчением проговорил Дин.
Глава 37
- Что тут скажешь? – заговорил иммолог Марселло. – Киты сказали правду. Земля стоит на пороге новой эпидемии. И хочу заметить, это происходит не впервые. Планета не единожды меняла направление развития цивилизации с помощью эпидемий, которые случаются на Земле примерно раз в сто лет. Как правило, это происходит в критические моменты, характеризующиеся ростом концентрация зла в психо-ауре планеты. Или, как говорят наши учёные – дефицита любови, показатель которого иногда просто зашкаливает на нулевых отметках. Это войны, жестокие диктатуры правления, сопровождающиеся страданием людей, или катастрофическое падение нравственности и разгул вседозволенности. То есть – попрание прав личности на гармоничное развитие. С помощью эпидемий эти процессы как бы пригашаются, а зачастую даже происходит смена политического строя, тормозящая духовный рост личности. Так, например, в результате чумы и холеры, унесших миллионы человеческих жизней, пришла в упадок римская империя, тысячелетиями использующая труд рабов, подавляющая развитие многих наций и государств, и ведущая бесконечные захватнические войны. А это – бессмысленные убийства, грабёж и насилие. Китай, также проводящий политику жестокой экспансии, превратился из Поднебесной империи в заурядное государство. В результате эпидемий пало монголо-татарское иго, распространившееся на многие государства. Испания и Византия, богатейшие и лидирующие государства, утратили своё значение. Войны и революции всегда заканчивались эпидемиями, демократично уравнивающими и побеждённых, и победителей. Как, например, революция в России, закончившаяся так называемой «испанкой» - испанским гриппом, унесшим пятьдесят миллионов жизней. Тиф, оспа, холера, грипп, завершая ужасающие войны и революции эпидемиями, обнуляли их итоги и тормозили или поворачивали развитие цивилизации в ином направлении. Это, казалось бы, страшное явление снижало концентрацию зла и гармонизировало нравственную атмосферу психо-поля планеты. Поскольку, хотя в реальной жизни люди этого не помнили, но каждый из них ушёл добровольно, из чувства любви к человечеству, которому надо было помочь. Взгляните на эти таблицы и графики, - сказал Марселло, спроецировав на экран сводки дат, государств, политических характеристик, число жертв эпидемий. И цифры, обозначающие повышение значений ДЛ – дефицита любви, и понижение показателей ИСВ – Инстинкта Самосохранения Вида. Как видите, кривая графика Жанэля после этого уходила от критических значений. Государства, утеряв часть населения и ресурсы, не имели больше возможности творить зло. А выжившие люди уже не хотели участвовать в этом. Жаль, что это вскоре забывалось. Как видите - примерно через сто лет концентрация зла снова возрастала. И тогда приходила новая эпидемия. Или же, как предупреждение от разгневанной планеты, увеличивалось число природных катастроф.
Так что киты, проповедующие смирение и предпочитающие смерть ненависти, очень мудры. Зло всегда порождает зло. А добро – добро. Насилие и жестокость не должны становится нормой, иначе нормой становится то зло, которое творит природа в ответ. Бумеранг.
- Ничего не понимаю! Мы привыкли бороться со злом иные методы. А ты называешь добром гибель миллионов людей? – с недоумением спросил командир Дин.
- Называю, - кивнул Марселло.
- Кажется, нам надо переучиваться. Но я бы не хотел участвовать в подобном, - пробормотал Мха.
– Переучиваться не придётся. Всё произойдёт без вашего участия. Как и советовали киты – просто отойдите в сторону. Возможно, человечество задумается. Хотя бы на сто лет.
- И что, Дух Планеты спросит у каждого человека согласие на добровольный уход, чтобы повысить планетарный уровень поля Любви? – спросил кто-то.
- Да, - кивнул Марселло. - И каждая добровольная жертва ради спасения других на капельку увеличит индекс добра на планете. А из этих капель рождается и восстанавливается Поле Любви. Планета восстанавливается. Жизнь продолжается.
- Как-то не верится! Объясни! Как можно спросить согласие, чтобы человек об этом не знал? – раздались голоса.
- Очень просто – во время сна, когда душа человека знает, что она бессмертна и не способна лгать. И не заботится о своём временном теле, - сказал иммолог. – Она вспоминает об истинных ценностях. А проснувшись и снова подпав под влияние инстинкта самосохранения, заботящегося только о теле, он, чаще всего, всё забывает. Или не придаёт снам значения. Да вы и сами прекрасно пользуетесь подобной методикой. Вспомните «Шлем Морифея», с помощью которого через сны тестируются цивилизации.
- А как же те, кто лишь переболев, выздоравливают? - спросил примат Пан. – Они что, не увеличивают индекс добра? Тогда почему и они страдают.
- Это те, кто передумал уходить. Но и их страдания это малая жертва, также способствующая увеличению добра на Земле. Человек во время болезни как бы заглядывает за край бездны и отходит, задумавшись. Он уже немного другой. Да и близкие и друзья, которые сочувствуют ему, переживают, дарят ему и миру свою любовь.
- А вакцина? Её появление это зло или добро? – спросил Пан.
- Если создана вакцина, это знак того, что ДЛ - Дефицит Любви, стал уже не критическим. Вакцина не появится и не сработает, если не пришло время.
- А как возникают эпидемия на Земле? Откуда? Из Азии? Африки? Это имеет значение. Виноват ли её носитель?
- Да откуда угодно – через насекомых, животных, воду и прочее. Но обычно первые жертвы бывают там, где концентрация зла выше. Но правильнее сказать – просто для эпидемии возникли предпосылки, ей пришло время жать жатву добра. Так срабатывает природный спусковой механизм. Но и те, кто разрабатывает вакцину против страшных болезней, не щадя себя, тоже усиливают концентрацию добра. Как и те, кто лечит и спасает заболевших. Ведь они, рискуя своим здоровьем, помогают другим. Это тоже подвиг, - пояснил Марселло. – Эпидемии всегда порождают своих героев. О которых не всегда помнят. Но эпидемии зачастую изменяют политику государств, уже не стремящихся, как в обычное время, ослабить другие страны. Наоборот - всех их объединяет борьба с одной бедой. И вектор развития цивилизации поворачивается в сторону духовности. К сожалению, ненадолго. Слишком силён в человеке инстинкт самосохранения и слишком медленно он двигается по духовному пути.
- И что, сто лет уже минуло?
- Да. После испанского гриппа, эпидемия которого была в 1918 - 1920 годах, вслед за первой мировой войной и революцией, происшедшей на территории, занимающей почти треть суши, прошло уже сто лет. И вот земной мир снова на грани третьей мировой войны, теперь уже атомной. Очевидно, она будет ужасной по своим последствиям. И поэтому Дух Планеты намерен в этот раз опередить её, создав условия для новой эпидемии, которая уменьшит потенциал зла. Вы хотите помешать этой эпидемии? И заменить её на реконструкцию? – спросил Марселло. – Я бы не советовал. Дайте людям ещё один шанс.
Глава 38
Море сегодня было удивительно красиво. Волны тихо набегали на песчаный берег и с нежным шипением отползали обратно в лазурные глубины. Морские дали, переливаясь разными оттенками, сливались с синим небом, по которому, будто лебединый пух, неслись лёгкие облака. Ветер, лаская и овевая, дарил прохладу. А листва на деревьях, окаймляющих обочины дороги неподалёку, что-то невнятно шелестела, будто рассказывая некую тайну, о которой знали только они.
Но Морена этого не замечала.
- О, великие моря, могучие океаны, бездонные глубины и бесконечные морские просторы! – думала она, стоя на морском берегу. – Я вас очень люблю! Я благодарю этот мир за то, что он так прекрасен! И очень хочу, чтобы все живущие в нём были счастливы! О, восхитительные гигантские киты – вы душа океана, главное его достояние. О чём вы грустите? Почему снова так печальны ваши песни? Поговорите со мной!
Но волны, всё также шипя, уползали от неё вглубь
- Тиш-ше, тиш-ш-ше, тс-с-с-с…, - будто говорили они ей.
«Опять они меня не слышат! Наверное, я мешаю им смиряться», - с печалью подумала Морена, уже собираясь уходить домой.
Домой…А можно ли это назвать домом? Нет, лучше к Лёхе. Он обещал показать ей пещеру, скрытую под водой. И дать ласты.
Но тут к ней обратился мужчина. Он был в шортах и растянутой майке, босиком. Довольно пожилой, спортивного сложения, слегка седой и сильно загорелый. Его голубые глаза смотрели на Морену пристально и пытливо.
- Девочка! Ты не могла бы нам помочь? – сказал он.
- Да, нам нужна помощь, дорогая! – кивнула красивая стройная блондинка в нарядном белом платье.
Как Морена их не заметила раньше? Может, потому, что их ярко-красная машина была спрятана в тени дальнего дерева у дороги. А сами они сидели за большим камнем возле раскладного столика, на котором были разбросаны тетрадки, бутылки с водой, стаканы. А также стоял ноутбук и какие-то приборы.
«Учёные что ли? Какие-нибудь гидрологи. Или, как их – океанографы», - почему-то подумала Морена, подойдя к их столику.
- Что вы хотите? – спросила она.
- Марселло, может, мы поищем ещё кого-то? – нерешительно проговорила блондинка. – Девочка ещё мала для такого плавания. Она может растеряться в море.
- Но тут больше никого нет, Инес, - недовольно осмотрелся мужчина. – Я, признаюсь, не ожидал такого. Здесь всегда купались местные мальчишки, а сегодня нет ни одного. Делов-то – испытать новую СП - систему-поплавок. И так понятно, что всё работает прекрасно.
- Зачем вам мальчишки? Я тоже умею хорошо плавать. В сто раз лучше них, - обиделась Морена, с любопытством рассматривая этих иностранцев. – А что за поплавок?
- О, это замечательный поплавок! Он – новейшая разработка института океанографии. Ты такого никогда не видела. Да и никто не видел. Жаль, что наш сотрудник не смог прибыть на испытание, а двоим его провести сложно. Ведь именно двое должны быть в море – для подстраховки результата, а один находиться у приборов, - рассказывал Марселло, - О, это уникальный прибор! С ним за считанные минуты можно достигнуть даже экватора и изучать океан на любой глубине, - заметил он, беря в руки… всего лишь какой-то тонкий поясок.- Абсолютно без вреда для здоровья и опасности для жизни. Он создаёт исследователю идеальную защиту и полностью заменяет акваланг и даже батискаф.
- И он поможет попасть даже туда, где живут киты? – загорелись глаза у Морены.
- Легко!
- Хочу к китам! – горячо воскликнула Морена. – Я могу помочь вам испытать… этот поплавок! Но, пожалуйста, давайте сразу поплывём к китам! Вам же всё равно – куда.
- К китам? Уверена? – с сомнением осмотрела её Инеса. – Марселло, я бы не рисковала - она всего лишь ребёнок. И, к тому же, девочка.
Для Морены не было худшего оскорбления, чем это. Она всю жизнь, сколько себя помнила, старалась доказать, что девочки не хуже, а даже лучше мальчиков. И прекрасно умела плавать, нырять, драться, ездить на роликах и скейтборде. Правда, не на своих. К тому же ещё – вязать морские узлы, плавать на лодке, ловить рыбу и… даже продавать её. А что делать? От матери-то, перебивающейся случайными заработками, для семейного бюджета толку маловато.
- Я не ребёнок! Мне уже тринадцать! – немного приврала она. И сжала руку в локте. – Посмотрите, какие у меня мышцы! Я умею грести на вёслах! – гордо заявила Морена.
- Это меняет дело, - серьёзно проговорил Марселло. – Инеса, мы попробуем. У девочки прекрасная физическая форма.
