Как вернуть в жизнь радугу? Просто увидеть её.
Часть 1
1. Клякса
И снится Кате сон:
Идёт она по лугу: солнце светит, птички щебечут, вдали у горизонта сад цветущий виднеется. И так ей хочется туда попасть, да всё что-то мешает.
То какие-то всадники на огромных конях на неё несутся – в кольчугах, шлемах, на лицах железные маски, со страшными пиками наперевес. Один из них выхватывает у неё из рук сумку с запасом продуктов и всадники умчались.
Опечалилась Катя, но опять дальше пошла – к саду.
А тут смотрит – караван в поле показался, а во главе его – важный падишах в парчовых одеяниях. Сидит на большом слоне, по сторонам поглядывает, а следом за ним верблюды с тяжёлой поклажей: мешками большими, коврами свёрнутыми, бочонками окованными. Катя уже опытная – пала в траву, чтобы не заметили её, и последнее не забрали – то, что на ней. Да и саму в полон не взяли. Потому что следом за караваном замученные люди брели под охраной стражников. Явно – пленники. Но вот и караван прошёл, скрылся вдали.
Хотела Катя дальше идти. Но взглянула под ноги, а там чёрная земля и – ни травинки. Пусто вокруг, безжизненно, только сад вдали всё также цветёт. Однако чернота эта, хоть и идёт широкой полосой, после пропадает, а за ней трава снова зеленеет. Перебежала эту полосу Катя и дальше к саду пошла.
Но тут люди откуда-то набежали – мужчины, женщины, старики. Одеты все по-разному и у каждого: то мешок на плече, то тележку катит перед собой, а то просто с ворохом сумок и зимней одежды бежит. Все меж собой ругаются и её эдак зло толкают, с пути сбивают. Из-за них Кате уже и сад не видно.
Но вот и эти люди куда-то подевались.
Глянула Катя, а у неё под ногами снова земля чернеет – будто выжженная после пожарища. Перебежала она и это пепелище, а сад снова уж вдали виден. Кате хочется поскорее дойти до него. В саду красиво и растут высокие деревья, где ей спрятаться можно. Вдруг всадники или караваны снова ехать будут? Или злые люди набегут. А там её не найдут.
Пошла Катя быстрее.
И вдруг увидела, что опять травы под ногами нет. Луг исчез, а вокруг неё одна выжженная земля и чёрное поле расстелилось до самого горизонта. Сада совсем не видно. Но она же знает, что он там есть, а как его найти? В какую сторону идти? Люди её с пути сбили.
И так Кате стало страшно, так грустно, что она – чтобы развеселиться немного, принялась танцевать. А потом увидела, что не одна, что с ней ещё несколько людей танцует. Но кто они и как выглядят, Катя не рассмотрела. До того ли, когда так весело…
И тут – о, чудо! Под ногами стала снова вырастать трава, а в ней разные цветы расцвели. Вскоре всё поле снова зазеленело, а сад встал стеной – совсем близко, только шаг шагни…
Она проснулась – никакого поля и сада рядом... Приснится же такое!
Она лежала в своей комнате на стареньком зелёном диване. Взглянув на часы, Катя – высокая девушка с длинными светлыми волосами, вскочила и стала одеваться – пора бежать по делам.
Лишь спустя пару лет Катя поняла, что ей тогда приснился вещий сон. Кто такие паша и наездники – особый разговор. А вот среди людей, что мешали ей пройти к саду, были и те, кого она потом встретила на жизненном пути. Мешали они ей и это ещё слабо сказано. Наверное, и тех, кто с ней танцевал, можно было узнать среди знакомых. Но разве можно рассмотреть ветер? Только лишь по его следам, а во сне – по вырастающей траве. Они, как бы, и не совсем люди. Или так – люди, но очень странные…
Но тогда этот сон сразу же отодвинулся в её памяти на дальнюю полку – не до того было. Ведь в тот момент у Кати Мининой были не лучшие времена в её юной, но очень насыщенной всякими неожиданностями жизни. Как сказала подруга Милка – её жизнь стала очень полосатой.
Милка, почерпывая эти премудрости из народных поговорок, обожала потчевать ими всех подряд. Типа, запомни, Кэт – жизнь она полосатая, но если тебе не везёт сегодня, то уж завтра счастья привалит столько, что и посуды не хватит. Наверное, по аналогии с некоей чашей, в которую вечно что-то там прибывает, переполняя её до краёв, а потом... Потом, как считала Катя, тоже ничего хорошего не происходит – всё льётся на пол, почём зря. Хотя вот эта Милкина прибаутка в тему: пришла беда, отворяй... Ой, что же там надо отворять-то? Забыла, хотя и не помнила. В общем – отворяй! И, главное: держи хвост – или нос, что ли, под ведром. Или под пистолетом? Короче – неважно это. Короче: держи всё на весу! И под рукой!
Кате плохо запоминались Милкины банальности и прибаутки.
Но в данный момент все они подтверждали Катину жизненную полосатость. Поскольку эти неприятные тёмные полосы к ней в последнее время слишком уж липли, так и прут этим, как его… А – косиной! Медаль у неё отобрали, бойфренда Антона увели, в церковный хор – и в тот, не пустили. И – после знаменательного разговора с Михаилом Леонардовичем, одним очень музыкальным профессором, Катя была вынуждена скрыться от этой косины в своей комнате. Сколько она себя помнила, более надёжного убежища от неприятностей у неё не было. И обычно за это время её неудачи сменялись на что-то более терпимое. Хотя она б не сказала, что и счастья прибывало столько, что только посуду готовь. Так себе полосы приходили, может – серые?
А началось всё с конца, то есть – с окончания школы.
Вышло так, что, несмотря на то, что Катя всегда была лучшей ученицей выпуска – что подтверждали её оценки и стабильные победы на городских олимпиадах, медаль отдали Анджелке Колчиной, дочке спонсора. И всё из-за какой-то случайности. Хотя вот профессор Бертик считает, что случайностей в жизни не бывает, бывает не та ветка реальности. Но об этом она узнала лишь потом, а сейчас эта ветка била по ней наотмашь и куда попало.
В общем, когда Катя сдавала ЕГЭ по математике, она допустила в тесте описку. Которую комиссия засчитала ошибкой, поставив низкий балл. И всё это можно было исправить, переписав тест – ведь Катя шла на медаль. Если б классручка Алина вовремя побеспокоилась. Но Катя с ней была в контрах, а заодно и с директором школы Палыванычем.
И всё из-за того, что Катя как-то треснула Анджелку Колчину по голове рюкзаком. А как её было не треснуть? Ведь она при всём классе заявила, что Кате медаль не светит, а ей, Анджелке – ещё как. Потому что, мол, Катина мама всего лишь бухгалтер, а её папа – погибший лётчик-полярник. Так обычно называли отцов, бросивших своих детей. Таким медали не дают. Вот за это Катя и треснула её по пустой голове. Звук был ещё тот – как по деревяшке. Ведь всем известно, что оценки Колчиной завышают, потому что её папа – спонсор школы. И вообще – Катя гораздо симпатичнее этой сушёной воблы, строящей из себя королеву класса. И голос такой, что она на всех конкурсах и смотрах призовые места для школы завоёвывает. Хотя, приходится признать, Анджелкины брендовые шмотки почти что лишали Катю всех её преимуществ. Ну и что? Это не главное!
Поэтому надо было, наконец, поставить точку в их десятилетнем противостоянии. Поставила. То есть – треснула. А Анджелка наябедничала своему папаше-спонсору, а тот, позвонив Палыванычу, директору школы, настучал ему на Катю, а директор уже накрутил хвоста их классручке Алине. Как говорится – простейший передаточный механизм в действии. Бумеранг, который и настиг потом на ЕГЭ Катю. В итоге Алина потребовала от Кати при всех извиниться перед дочкой спонсора. И если б она это сделала, тут бы круговорот энергии, запущенной её ранцем, и замкнулся. Но Катя, хлопнув дверью класса, завернула бумеранг на новый виток.
Вот потому-то Алина с Палыванычем и не позаботились о том, чтобы мятежная Минина исправила свою описку.
В итоге Катя не получила золотую медаль.
Всё просто.
Конечно, на этот вопрос могла бы повлиять Катина мама, Тамара Львовна. Хотя она, конечно, далеко не спонсор – доходы не те. Но ей было не до того. Потому что на их бухгалтерию случился неожиданный набег финансовой комиссии из головного офиса, как всегда, нашедшей недочёты. Узнав про облом с ЕГЭ, Тамара Львовна сказала:
– У меня нет ни минутки, чтобы встретиться с директором, а по телефону такие вопросы не решаются. Что заработала, то и получай, доченька.
В общем, Катя хоть медаль и заработала, но не получила. А дочери спонсора, не заработавшей её, эту медаль вручили. И надо было видеть, как Колчина посмотрела на Катю, спускаясь со сцены, когда им вручали аттестаты. Так что неизвестно ещё, кто кого больнее ударил. Она – рюкзаком, или Анджелка – взглядом.
И в итоге Катя Минина пролетела с медалью, как пантера над Парижем. Но бог с ней, с медалью – обойдётся, зато честь семьи отстояла.
Но не успела эта полоса минуть, как подоспел следующий пинок от фортуны. Он настиг Катю на сабантуе у Ярослава, где их класс отмечал своё вступление во взрослую жизнь.
Настроение у Кати после не-вручения медали и получения аттестата об очень среднем образовании было так себе, среднее. И ей очень хотелось напиться, говорят, людям это помогает. Да и вообще – она же теперь взрослая и имеет право осуществлять релакс, как ей заблагорассудится.
Но оказалось, что напиваться, ну – невкусно. Да и градус у сухого вина не тот, а водку она терпеть не может. Зато её бойфренд Антон так напраздновался, что его повзрослевшему телу пришлось окончательно придать горизонтальное положение на диванчике в углу. Так что к реке, встречать рассвет, Катя ушла с теми одноклассниками, которые смогли удерживать хоть относительно вертикальное положение. А позже выяснилось, что вместе с её бойфрендом Антоном на диванчике прикорнула и Симка Шмелёва. Ну, троечница Симка из параллельного класса, давно сохнущая по Антону. И они там продолжали взрослеть уже вместе. Оказалось, что после этого Антон с Симкой так сроднились, что с этой ночи ходили в обнимку. А Катин бойфренд старательно делал вид, что с Катей едва знаком. А как же их совместные походы на школьные дискотеки и в кино, подготовка к ЕГЭ? Просто невзначай встретились? И, что встречи эти были, ну, без этого – сами понимаете. Хотя на это развязно намекали одноклассники, особенно – Анджелка. Нет уж, хватит того, что мама растила Катю одна, а её папа свалил на полюс. Или Катя держала с Антоном дистанцию, чтобы Анджелу обломать? Не без того, конечно. Но, если честно – не до такой степени она теряла от Антона голову, чтобы потерять и всё остальное. Как Симка, например, которой Антон мил в любом состоянии. Хотя, всё равно обидно. Предатель! Пусть теперь катится со своей Симкой… Как это говорят? Колбаской по малой... По чему-то такому малому, маленькому… С паской, что ли? В общем – пусть оба по чему-нибудь и куда-нибудь катятся!
Но не успела Катя забыть про уплывшую от неё медаль вместе с неверным бойфрендом, как её настигла третья неудача. Такого подвоха от судьбы Катя не ожидала. Но этот подвох, всё же, подвихнулся.
Ладно, пусть Анджелка медаль у неё отобрала – сама этот бумеранг запустила. Ладно, бойфренд её на Симку променял – возможно, он себя не контролировал. Но как оказалось, что её, с отличием окончившую музыкальную школу, завернули из Академического музыкального училища? Ведь музыкальную школу – по классу гитары и пианино, Катя окончила с отличием. А, кроме того, играя на электрогитаре, солировала в школьном ансамбле и пела на школьных вечерах. И постоянно брала призы на городских конкурсах и смотрах, в том числе – за песню, написанную ею. А это вам не фунт изюма... лаптем хлебать. Катю все уверяли, что у неё превосходные вокальные данные и несомненный талант к сочинительству. Поэтому она, не сомневаясь в своём призвании, подала документы в музыкальное училище на отделение вокального искусства. Ей, конечно, хотелось также учиться и на отделении теории музыки. Но она после определится, что у неё лучше пойдёт, и, возможно, переведётся или же потянет сразу два.
Однако у неё ничего не пошло и не потянуло – Катя срезалась на экзамене, получив тройку. А это всё равно, что двойка. Так что оценки по другим дисциплинам уже не имели значения.
В тот злополучный день Катя исполнила перед комиссией – «а капелла», свою любимую песню Мэрайи Кэри: «My All». Прослушав её, экзаменаторы как-то странно переглянулись. И дама с высокой причёской попросила её ещё спеть. Может им понравилось её слушать? И Катя с удовольствием исполнила народную песню: «Ой, да не вечер».
Дама недовольно пробормотала:
– Опять кафешантан...
– У неё меццо-сопрано очень приятного звучания, – задумчиво проговорил пожилой мужчина с седой бородкой. – Но эта песня, – заглянул он в ведомость, – Катенька, больше подошла бы для сопрано. А как насчёт классического? Можете нам спеть арию? Например, написанную Эдвардом Григом, из его...
Но дама с высокой причёской мягко остановила его:
– Зачем? Думаю, достаточно, Михаил Леонардович. Спасибо, Катя, вы свободны.
В общем, с этого момента Катя Минина обрела полную свободу. Ведь оказалось что в списке поступивших, вывешенном на доске объявлений, она отсутствует.
Почему? Какая несправедливость!
Возмущённая Катя помчалась в приёмную комиссию, но там, ничего не объяснив, ей просто отдали документы.
«Ничего, – выходя оттуда, думала Катя, – я скоро сюда вернусь! Меня просто не-до-оценили!»
А спускаясь к выходу, Катя встретила на лестнице Михаила Леонардовича, которому так понравился тембр её голоса. Он, придержав её за плечо, доброжелательно спросил:
– Катенька? Не прошли?
Она, едва сдерживая слёзы, кивнула.
– Извините, что задерживаю вас! Вы не спешите? – Катя помотала головой – куда ей теперь спешить? – Не расстраивайтесь, пожалуйста, Катенька! Послушайте умудрённого жизнью человека, преподающего в этом училище более двадцати лет: профессиональное пение это не ваше призвание. Поищите себе иное поприще. А то, знаете ли, многие милые девушки вбивают в свои хорошенькие головы, что в музыке они – феномены. Им кажется, что жестокие экзаменаторы неверно оценили их способности и пытаются поступать вновь и вновь к нам. Не повторяйте их ошибок, Катенька. – Ну, прямо, её мысли прочитал. – Вы умница и красавица, Катенька! Я видел ваш аттестат – с ним вы поступите куда угодно. У вас чудный голос, но, увы – не уникальный! – На что девушка лишь выше задрала подбородок. – Я, честно говоря, сомневался – ставить ли вам столь низкий балл? Ведь я председатель комиссии и мой голос имел решающее значение. Но потом я понял – это для вашего же блага, – виновато признался Михаил Леонардович. – Не стоит вам терять время
– Как – для блага? – возмутилась Катя. – Я же музыкалку с отличием окончила! И песня, написанная мной, победила в городском конкурсе! Моя музыка и исполнение всем очень нравится! И в школе, и на всяких городских смотрах!
Михаил Леонардович вздохнул:
– Но мы – не все, Катенька. Здесь работают профессионалы высокого уровня. И среди тех, кто будет получать диплом училища, очень строгий отбор, – Катя возмущённо шмыгнула носом, удерживая слёзы. – У вас, Катенька, очень хорошие данные. Но недостаточно высокие для нас, – терпеливо пояснил Михаил Леонардович.
