Творческие планы и спойлер)

Я сижу себе тихонечко и все наверное решили, что я забыла о читателях. А я не забыла, я просто решила писать новую историю "в стол". Горький опыт с двумя впроцессниками и многострадальным "Танцем", научил меня не торопиться. Но молчать вот так я тоже не могу, и потому решила поделиться с вами историей, которая рождается в моей голове. Опять мой любимый стимпанк. Опять от ненависти до любви. Опять привычный ЛФР. И опять история полная загадок и юмора..... я надеюсь, что так и будет.

А пока вот такой вот кус:

– Твою же ж… – выдохнул шериф Нордвуд, вглядываясь в толпу пассажиров дирижабля.

– Не трогай мою матушку, – вздохнул его напарник Хаас, – она была честной змеёй.

Шериф промолчал. Из него это ругательство выскочило против воли, как символ глубочайшего потрясения и негодования. Далее речевой аппарат дал сбой, и мужчине только и оставалось, что наблюдать за приближением неотвратимой беды. А беда приближалась, приветливо махала им с напарником ручкой и поправляла нелепую шляпку с пером.

– Доктор Роквул? – не растерялся Хаас, пряча за спину картонку с написанным на ней именем.

– Это я, – улыбнулась леди, круша все надежды шерифа.

Лиам Нордвуд отчаянно надеялся, что это всего лишь недоразумение. Досадная случайность, и спешащая к ним дама кто угодно, но только не направленный в их городок врач. Долгожданный, выстраданный, выклянченный и вымоленный. Весь Ленкар писал прошения и жалобы во все возможные инстанции, чтобы в их захудалый городок прислали хоть какого-то лекаря на место давно почившего с миром доктора Ферси. И им послали… И вот он… она.

Лиам давно смирился с тем, что весь мир вокруг сходил с ума. Женщины резали косы, натягивали штаны и колесили по столице на велосипедах, неся на ходу чушь о равенстве и правах женщин. Сначала их было мало, их тихо отлавливали и возвращали в семью, где родные и близкие своими силами пытались унять скучающих, разбушевавшихся девиц. Но с каждым годом их становилось больше, они стали хитрее и изворотливее. Отлавливать их стало сложнее. И что сделал парламент? Он сдался!

Сначала женщинам разрешили голосовать на выборах, потом поступать в университеты, преподавать там, поступать на службу в армию… быть врачами. Лиаму казалось, что это какое-то моровое поветрие, которое передавалось воздушно-капельным путём от женщины к женщине, превращая кротких и милых леди в фурий с плакатами в руках и фанатичным блеском в глазах. И вот одна из этих «бацилл» явилась и к ним, чтобы нести просвещение и свет в неокрепшие умы северных дам, которые и выговорить-то слово «эмансипация» могли с трудом.

– Добро пожаловать на север, леди, – расплылся в улыбке Хаас и приподнял над головой шляпу, подцепив её край кончиком хвоста.

В отличие от своего начальника, наг был рад новому доктору, и особенно был доволен тем, что вместо него не прислали сморщенного старика в очках.

– А это шериф Нордвуд, доктор. Знакомьтесь, – щебетал наг, обнажая в улыбке не только зубы, но и дёсны.

– Очень приятно, – улыбнулась леди и протянула Лиаму руку для пожатия.

Шерифу захотелось заплакать. Где тот мир, где всё было просто и понятно? Где женщины, похожие на женщин? Стоявшая перед шерифом дама была одета в платье, что не могло не радовать. Но фасон платья был излишне причудливым, а цвета настолько яркими, что Лиаму рефлекторно захотелось шлёпнуть леди по заднице и назвать «крошкой». Волосы у леди были коротко острижены и торчали из-под шляпки, обрамляя лицо дамы белокурыми волнами. В голове шерифа теснилось столько мыслей и восклицаний, что он даже не заметил, как вместо слова «здравствуйте» выдал:

– Вы точно врач?

Вдали раздался гудок, оповестивший об отлёте дирижабля. Толпа народа хлынула на посадочную платформу. Три одинокие фигуры остались стоять на пироне. Двое обескураженных и одна растерянная.

– Я могу предъявить вам диплом, – заверила шерифа дама, – но и вы тогда покажите бумаги, подтверждающие, что вы шериф.

Лиам сжал челюсти с такой силой, словно ругательство было материальным и могло бы зашибить ненароком даму, открой шериф рот. Леди проигнорировала грозное сопение собеседника и изогнула тонкую бровь то ли в знак удивления, то ли в знак насмешки.

– Какая у вас чудная корзинка! – разрядил обстановку наг, – и диплом безусловно чудный! И шериф у нас просто замечательный. И давайте уже поедем…

Хаас принялся вить кольца вокруг доктора, выхватывая у неё из рук саквояж, корзинку, зонтик. В ответ на действия нага корзинка истошно завопила и яростно захрюкала, окончательно смутив Хааса и доконав шерифа.

– Кто это там? – засюсюскал наг, поднимая корзинку до уровня глаз.

– Сахарок, мой питомец, – произнесла леди-доктор, всё еще не мигая, глядя на шерифа.

Корзинка в очередной раз хрюкнула, Лиам в очередной раз вздохнул. Не так давно он думал, что его жизнь была скучной и однообразной. Теперь он уже начал скучать по этим дням серости и уныния. Что-то (скорее всего, житейский опыт) подсказывало шерифу, что отныне его жизнь станет феерически яркой и насыщенной. Шериф предвкушал сию феерию и, уныло взяв чемодан доктора, поплелся к остановке дилижансов, пока Хаас расписывал леди все красоты и чудеса севера.


Ваш весь такой вот творческий автор))) С любовью А.К.