Ночью Эшентаун засыпало снегом. Улицы и подворотни, припудренные белым, приобрели обманчиво мирный вид. Однако Нед Уолтер был опытным сыщиком, поэтому прислушивался к каждому шороху и смотрел во все глаза, прежде чем свернуть в очередной переулок. Неосторожного человека здесь по ночам подстерегала масса сюрпризов.
Фокс, дышавший ему в спину, глухо выругался:
– Не там ищем. Только зря прогулялись!
«Ищейки» облегченно вздохнули, когда вышли на Товерский мост, отделявший трущобы на южном берегу Тессы от широких улиц Сити и Эбби-Гарденс. В отличие от слепых переулков Кречи, больше похожих на кротовые норы, город на другой стороне реки распахивался перед зрителем, точно строгий портрет, написанный углем: ровные белые линии улиц контрастировали с черными контурами домов. Вокруг стало светлее, когда начали появляться фонари. Их огни, окруженные дымчатым ореолом, напоминали об уютном пламени камина. Уолтер ускорил шаг.
– Помяни моё слово, Гастролёр – это не тот зверь, который будет рыскать по кабакам! – настойчиво бубнил Фокс.
Недавно город потрясли несколько ловких краж. На прошлой неделе слух о них дошёл до городского магистрата, после чего Тревор отправил своих сыщиков прогуляться по злачным местам, чтобы выяснить, что болтают их завсегдатаи об удачливом новичке. Как выяснилось, ничего.
– Главное, дома-то какие выбирает! Сначала – кража у Бромфортов, через неделю – у Рэндалов. И это только те, о которых мы знаем! Люди не спешат сообщать о таком в магистрат. Боятся позора, огласки... Насколько я понял, Гастролёр действует по одной схеме: в чьём-то доме проходит приём, а на другой день выясняется, что один из гостей лишился какой-нибудь ценности.
Нед вздохнул:
– Может, он действительно из образованных. Чей-нибудь секретарь, нечистый на руку, например. Или гувернантка. Никто не замечает гувернанток. Но у Тревора была своя версия, и мы обязаны были её проверить.
– Только время зря потеряли, – проворчал Фокс. – Поди, этот Гастролёр сегодня опять что-нибудь спёр! Сейчас праздники, так что балы с приёмами идут почти каждый день. Лучше бы нам не по трущобам, а по гостиным пошарить, только рылом не вышли. Вот если бы Энни…
Уолтер метнул на него предостерегающий взгляд:
– Забудь. Если ты хоть заикнёшься о том, чтобы привлечь к делу Энни, лорд Кеннет свернёт тебе шею, а Тревор ему поможет.
Трудно было привыкнуть, что их бывшая коллега Энни Фишер неожиданно превратилась в светскую даму, выйдя замуж за Кеннета Фонтероя. Эта свадьба наделала в городе много шума. Лорд Кеннет считался у светских матрон завидной, но, увы, неуловимой добычей, а потом вдруг взял и женился на никому неизвестной девушке из провинции, из дальнего Кэреска. «Не иначе, околдовали!» – шептались в гостиных. Помня о богатых магических традициях этого графства, кое-кто намекал, что сама королева фэйри сосватала лорду Кеннету эту странную бледную провинциалку с жёсткими зелёными глазами.
Только бывшие коллеги Энни знали, насколько это предположение было близко к истине.
Не удивительно, что дамы Эшентауна поначалу отнеслись к Энни недружелюбно - как к захватчице, которая под покровом ночи прокралась в их лагерь и сбежала с самой жирной овцой. Впрочем, новая леди Фонтерой, с её живым характером и обаянием, могла освоиться где угодно и быстро завела друзей. Бал, который она собиралась дать в особняке на Гросвен-стрит, обещал быть великолепным.
– У них скоро состоится приём, – намекнул Фокс, продолжая искушать напарника.
– Интересно, откуда такая осведомлённость? И нечего лыбиться! Энни мы использовать всё равно не будем, заруби это себе на носу.
Фокс был настолько плотно интегрирован в городское сообщество, что, казалось, узнавал о событиях ещё до того, как они успевали произойти. Он важно прищурился:
– Я знаю не только это. Например, интуиция мне подсказывает, что у тебя в доме Фонтероев имеется свой интерес. И сейчас ты злишься не из-за Энни!
Уолтер не мог этого отрицать. Не далее как вчера упомянутый «интерес» выставил его за дверь вместе с обручальным кольцом. Уже в третий раз. Агата Доусон раньше служила горничной в доме лорда Кеннета, пока год назад её не вынудили совершить преступление, чуть не погубившее её хозяина. Несмотря на это, для Неда Уолтера она все равно оставалась самой чудесной девушкой в мире.
– Я сказал – нет, – отрезал Уолтер. – А мою личную жизнь советую оставить в покое!
В семь часов Кеннет Фонтерой вернулся из клуба с намерением провести тихий, уютный вечер дома. С некоторых пор домашние вечера приобрели для него особую прелесть. Правда, светские развлечения оставляли им с Энни мало возможностей для этого. «Вот он, недостаток столичной жизни! — с иронией подумал Кеннет. — Родную жену видишь только по утрам, да и то урывками!»
На крыльцо он взбежал так быстро, будто отсутствовал как минимум год. Не терпелось её увидеть. Рядом с Энни всё становилось другим, и он чувствовал нечто такое, о чём даже не знал, что его сердце на это способно. Пройдя через анфиладу парадных комнат, Кеннет наконец отыскал жену в маленьком салоне в задней части дома. Яркое пламя камина бросало оранжевые отблески на полированную мебель. За окном падал снег. На столе лежали какие-то списки и счета — вероятно, Энни планировала закупки для предстоящего бала. Сейчас она стояла у окна, любуясь тишиной заснеженной тёмной улицы.
Кеннет, подойдя сзади, положил ей руки на плечи:
— Скажи, ты действительно счастлива со мной?
Этот вопрос всерьёз его беспокоил. Казалось, Энни была рада обустроиться в Эшентауне: она увлечённо обновляла комнаты, спорила с Батлером, их незаменимым дворецким, писала записки подругам и посещала театры, но за всем этим чувствовалось постоянное ежеминутное усилие. Может, зря они не остались в графстве Думанон, в старом замке лорда Уэсли? Даже несмотря на опасность, исходившую от королевы фэйри.
Энни обернулась с улыбкой. Пламя камина озаряло контур её щеки и дарило её волосам мягкое золотое сияние. Кеннет, как всегда, потерялся в её огромных блестящих глазах. Это нежное лицо каждый раз заново ошеломляло его, и вместе с тем казалось таким знакомым, будто он смутно помнил его с самого детства.
— Ты ещё спрашиваешь? — удивлённо выдохнула она.
— К местному обществу сложно привыкнуть.
— Мне хорошо там, где ты.
Он обнял её и крепко прижал к себе, вдохнув запах её волос. Их губы встретились. Кеннет отбросил мысль, что в комнату мог заглянуть Батлер или кто-то из слуг. Никого больше не было – во всем мире остались только они. Время летело мимо. Пламя в камине успело померкнуть, прежде чем он спохватился, что хотел кое-что обсудить.
— Мне казалось, что тебя что-то тревожит.
Между её бровей пролегла маленькая морщинка.
— Дело в Агате. Она опять весь день плакала. Не понимаю их с Недом! Они оба любят друг друга — и оба несчастны!
Кеннет знал, о ком она говорит. Агата Доусон давно работала в его доме и была первой, с кем Энни познакомилась, когда явилась сюда вести расследование. Между девушками сразу завязались дружеские отношения. А потом выяснилось, что она вела двойную игру. Кеннет не держал на неё зла, хотя по её милости ему пришлось пережить несколько неприятных моментов. С другой стороны, если бы не её дурацкая выходка, то они с Энни могли бы даже не встретиться! Это с лихвой искупало всё остальное.
Когда дело с амулетом было раскрыто, он посчитал, что Агате было бы неприятно оставаться в его доме, поэтому предложил ей на выбор: либо хорошее место подальше от Эшентауна, либо небольшая сумма денег, достаточная, чтобы обрести независимость. Учитывая характер Агаты и её предприимчивость, из неё вышла бы неплохая лавочница, например. Вместо этого девушка, горестно ссутулившись, попросила разрешить ей остаться у них. Кеннет удивился, но, посмотрев на её удручённое лицо, молча кивнул и больше не совался со своей благотворительностью.
— Не пойму, что им мешает? — хмурилась Энни.
Кеннет, хмыкнув, присел к столу.
— Думаю, гордость. Агата — очень гордая девушка. Даже если Нед простил её за предательство, ей сложно это принять. Трудно жить с мыслью, что она должна быть вечно ему благодарна. На мой взгляд, она не относится к такому «благодарному» типу людей.
— Может быть, ты и прав. Да, конечно, ты прав! Ей хотелось бы как-нибудь сравнять счёт. Вот если бы она могла сделать для Неда что-нибудь такое… особенное!
Сцепив пальцы, Энни прошлась по комнате. Кеннет наблюдал за ней с растущим беспокойством, а затем придвинул к себе графин с вином. Этот решительный блеск в зелёных глазах жены был ему хорошо знаком. Он означал, что она обдумывает новую авантюру, которая неизбежно навлечёт опасность на неё — а заодно и на остальных, кто попадёт под раздачу.
Развернувшись, Энни улыбнулась ему, сияя от вдохновения:
— Я знаю, как им помочь! Я приглашу к нам на бал Гастролёра!
Недрогнувшей рукой Кеннет плеснул в бокал немного вина и выпил залпом.
— Прекрасная идея.
— Правда?
— Конечно. Оживить наш первый семейный приём, пригласив на него неуловимого жулика, — это именно то, что нужно!
Энни не уловила сарказма.
— Неуловимого? Ха! Да я давно его вычислила! И Фокс с Недом смогли бы, если бы их мозговой трест тратил меньше времени на взаимные препирательства.
Кеннет невольно заулыбался:
— Мне нравится, когда ты выражаешься, как Энни Фишер.
— Ты только подумай! Если Агата поможет разоблачить преступника, а Нед это увидит… Ты ведь позволишь пригласить к нам ещё и Неда Уолтера?
— Вот как раз его я буду очень рад видеть, — искренне сказал Кеннет. Если кто-то и мог удержать Энни от безумных выходок, то именно Нед. Кроме того, лорд Фонтерой считал его одним из самых достойных молодых людей. У Неда был единственный недостаток — ему катастрофически не везло с девушками.
— Тогда у нас точно всё получится!
Кеннет отсалютовал ей бокалом:
— Уверен, что это будет великолепно.
Засмеявшись и быстро поцеловав его куда-то в ухо, Энни упорхнула к себе за карточками для приглашений, а Кеннет отправился к дворецкому Батлеру, чтобы предупредить его о возможных осложнениях. Даже самый легкомысленный человек сообразил бы, что предстоящий бал не обещал беспечного веселья. Насколько он помнил, ни один из блестящих планов Энни никогда не воплощался в том виде, в котором был изначально задуман.
Проходя через тёмную гостиную, освещённую лишь пламенем камина, он вдруг подумал, что мог бы воспользоваться своим правом и запретить ей подобные эскапады. В конце концов, она больше не сыщица. Леди Фонтерой не пристало гоняться за преступниками!
В окна проникал холодный, голубовато-лимонный свет. Кеннет резко задёрнул штору. Снегопад кончился, и луна, откинув облачную вуаль, ненадолго показала своё бледное обманчивое лицо. Её облик напомнил ему о Мейвел, грозной и прекрасной королеве фэйри, от которой они лишь чудом смогли ускользнуть.
Нет уж, пусть Энни ловит жуликов, сватает подруг, пусть занимается чем угодно, если это заглушит в ней ту, другую тоску! Потому что, однажды побывав на Той Стороне, ты уже никогда её не забудешь…
«Кроме того, это так раскрепощает — быть женатым на женщине, которая совершенно не поклоняется традициям!» — весело подумал Кеннет.
После их возвращения из холмов прошло больше полугода, но он до сих пор ловил себя на ощущении, что постоянно чувствует где-то рядом присутствие Мейвел, её недоброе пристальное внимание и отголоски её волшебства. Он до сих пор боялся оставлять Энни одну. Ему было спокойнее, когда её окружали другие люди, поэтому он был рад, что ей удалось завести друзей. Для могущественной волшебницы вроде Мейвел дверью в мир людей могло стать всё, что угодно: пламя камина, солнечный квадрат на полу, радуга в фонтане или нежная мелодия, которая растревожит вам душу…
«Фейри не всесильны», — успокаивал он себя. Однако близился Йоль, а в эту ночь им многое было позволено. Мейвел считала их с Энни своими игрушками и была достаточно злопамятна, чтобы попытаться вернуть их или хотя бы убить.
За два дня до бала дом на Гросвен-стрит превратился в кипучий муравейник, где с утра до вечера велись работы. На задний двор то и дело заезжали повозки торговцев, гремя колёсами. Бегали туда-сюда бесчисленные посыльные. Батлер руководил подготовкой к торжеству, словно опытный дирижёр. Слуги редко осмеливались беспокоить хозяйку, полагая, что леди Фонтерой вместе с её кухаркой, миссис Бонс, обсуждают изысканное меню для праздничного ужина.
На самом деле Энни была занята с Агатой.
– А ловушку для вора мы устроим вот здесь, – говорила она, открывая дверь в небольшую комнату рядом с бальной залой. – У этой гостиной есть вторая дверь, выходящая в коридор. Идеально для вора! Отсюда можно в любой момент незаметно покинуть дом.
– И в самом деле, – удивилась Агата. – Мне бы и в голову не пришло! Не удивительно, что Тревор вас так ценил, вы как будто заранее предугадываете, что делал бы жулик, если бы попал сюда!
Энии пожала плечами:
– На самом деле этот Гастролёр не такой уж волшебник. Нет ничего сложного в том, чтобы на музыкальном вечере сесть позади джентльмена и выудить у него из кармана, например, табакерку. Или поддержать даму, которой стало плохо от духоты, а заодно отцепить брошку от её платья. Я и сама могла бы такое проделать!
Агата шокированно моргнула. Осекшись на полуслове, Энни мысленно посоветовала себе заткнуться. Повезло ей, что Агата ничего не знает о её жизни до работы у мистера Тревора! Когда-то она была одной из самых ловких воришек в Кречи. И только доброта Тревора и других «ищеек» спасла её от тюрьмы и печального завершения воровской карьеры на «табренском дереве»(*).
– Но вы точно уверены, что знаете, кто этот человек?
Энни кивнула:
– Я думаю, что это фокусник, мистер Смейл. Я специально узнавала: оказалось, его приглашали на каждый приём, где случались кражи.
– Может, нам лучше просто предупредить мистера Тревора?
«Но тогда ты ничем не сумеешь помочь своему Неду, глупышка!» – подумала Энни, однако вслух сказала другое.
– Не можем же мы голословно обвинить человека! Нужны доказательства. Вдруг он всё-таки невиновен? Если им заинтересуется мистер Тревор, его репутация будет погублена, и его больше не пустят ни в один приличный дом! Короче, ты хочешь помочь Уолтеру или нет?
– Конечно, хочу!
– Тогда вот что: во время приёма ты будешь здесь, в этой комнате.
– Я?! А как же гости?
– Да чем они помешают? Никто из них не знает тебя в лицо. Представишься моей родственницей, какой-нибудь дальней кузиной. Помнишь, я один раз так делала?
От неожиданности Агата начала заикаться:
– Но… я не осмелюсь обременить вас, мадам, такой неподходящей роднёй!
– Поверь, обо мне и не такое судачат, – хладнокровно сказала Энни. – Никто даже не удивится! Ты, главное, помалкивай и улыбайся. И не забывай присматривать за гостями. Думаю, Смейл… то есть вор не рискнёт остаться до конца бала. Это слишком опасно. Вдруг пропажу заметят? Нет, он постарается смыться раньше… Как он будет действовать? В доме полно гостей, всюду снуют лакеи… Ему нужно скрыться, не привлекая внимания. Вдруг он видит смежную комнату, тихую и спокойную, у которой есть вторая дверь в коридор. Он бросается сюда, думая, что он в безопасности… но здесь он встретит тебя!
Фокс, дышавший ему в спину, глухо выругался:
– Не там ищем. Только зря прогулялись!
«Ищейки» облегченно вздохнули, когда вышли на Товерский мост, отделявший трущобы на южном берегу Тессы от широких улиц Сити и Эбби-Гарденс. В отличие от слепых переулков Кречи, больше похожих на кротовые норы, город на другой стороне реки распахивался перед зрителем, точно строгий портрет, написанный углем: ровные белые линии улиц контрастировали с черными контурами домов. Вокруг стало светлее, когда начали появляться фонари. Их огни, окруженные дымчатым ореолом, напоминали об уютном пламени камина. Уолтер ускорил шаг.
– Помяни моё слово, Гастролёр – это не тот зверь, который будет рыскать по кабакам! – настойчиво бубнил Фокс.
Недавно город потрясли несколько ловких краж. На прошлой неделе слух о них дошёл до городского магистрата, после чего Тревор отправил своих сыщиков прогуляться по злачным местам, чтобы выяснить, что болтают их завсегдатаи об удачливом новичке. Как выяснилось, ничего.
– Главное, дома-то какие выбирает! Сначала – кража у Бромфортов, через неделю – у Рэндалов. И это только те, о которых мы знаем! Люди не спешат сообщать о таком в магистрат. Боятся позора, огласки... Насколько я понял, Гастролёр действует по одной схеме: в чьём-то доме проходит приём, а на другой день выясняется, что один из гостей лишился какой-нибудь ценности.
Нед вздохнул:
– Может, он действительно из образованных. Чей-нибудь секретарь, нечистый на руку, например. Или гувернантка. Никто не замечает гувернанток. Но у Тревора была своя версия, и мы обязаны были её проверить.
– Только время зря потеряли, – проворчал Фокс. – Поди, этот Гастролёр сегодня опять что-нибудь спёр! Сейчас праздники, так что балы с приёмами идут почти каждый день. Лучше бы нам не по трущобам, а по гостиным пошарить, только рылом не вышли. Вот если бы Энни…
Уолтер метнул на него предостерегающий взгляд:
– Забудь. Если ты хоть заикнёшься о том, чтобы привлечь к делу Энни, лорд Кеннет свернёт тебе шею, а Тревор ему поможет.
Трудно было привыкнуть, что их бывшая коллега Энни Фишер неожиданно превратилась в светскую даму, выйдя замуж за Кеннета Фонтероя. Эта свадьба наделала в городе много шума. Лорд Кеннет считался у светских матрон завидной, но, увы, неуловимой добычей, а потом вдруг взял и женился на никому неизвестной девушке из провинции, из дальнего Кэреска. «Не иначе, околдовали!» – шептались в гостиных. Помня о богатых магических традициях этого графства, кое-кто намекал, что сама королева фэйри сосватала лорду Кеннету эту странную бледную провинциалку с жёсткими зелёными глазами.
Только бывшие коллеги Энни знали, насколько это предположение было близко к истине.
Не удивительно, что дамы Эшентауна поначалу отнеслись к Энни недружелюбно - как к захватчице, которая под покровом ночи прокралась в их лагерь и сбежала с самой жирной овцой. Впрочем, новая леди Фонтерой, с её живым характером и обаянием, могла освоиться где угодно и быстро завела друзей. Бал, который она собиралась дать в особняке на Гросвен-стрит, обещал быть великолепным.
– У них скоро состоится приём, – намекнул Фокс, продолжая искушать напарника.
– Интересно, откуда такая осведомлённость? И нечего лыбиться! Энни мы использовать всё равно не будем, заруби это себе на носу.
Фокс был настолько плотно интегрирован в городское сообщество, что, казалось, узнавал о событиях ещё до того, как они успевали произойти. Он важно прищурился:
– Я знаю не только это. Например, интуиция мне подсказывает, что у тебя в доме Фонтероев имеется свой интерес. И сейчас ты злишься не из-за Энни!
Уолтер не мог этого отрицать. Не далее как вчера упомянутый «интерес» выставил его за дверь вместе с обручальным кольцом. Уже в третий раз. Агата Доусон раньше служила горничной в доме лорда Кеннета, пока год назад её не вынудили совершить преступление, чуть не погубившее её хозяина. Несмотря на это, для Неда Уолтера она все равно оставалась самой чудесной девушкой в мире.
– Я сказал – нет, – отрезал Уолтер. – А мою личную жизнь советую оставить в покое!
***
В семь часов Кеннет Фонтерой вернулся из клуба с намерением провести тихий, уютный вечер дома. С некоторых пор домашние вечера приобрели для него особую прелесть. Правда, светские развлечения оставляли им с Энни мало возможностей для этого. «Вот он, недостаток столичной жизни! — с иронией подумал Кеннет. — Родную жену видишь только по утрам, да и то урывками!»
На крыльцо он взбежал так быстро, будто отсутствовал как минимум год. Не терпелось её увидеть. Рядом с Энни всё становилось другим, и он чувствовал нечто такое, о чём даже не знал, что его сердце на это способно. Пройдя через анфиладу парадных комнат, Кеннет наконец отыскал жену в маленьком салоне в задней части дома. Яркое пламя камина бросало оранжевые отблески на полированную мебель. За окном падал снег. На столе лежали какие-то списки и счета — вероятно, Энни планировала закупки для предстоящего бала. Сейчас она стояла у окна, любуясь тишиной заснеженной тёмной улицы.
Кеннет, подойдя сзади, положил ей руки на плечи:
— Скажи, ты действительно счастлива со мной?
Этот вопрос всерьёз его беспокоил. Казалось, Энни была рада обустроиться в Эшентауне: она увлечённо обновляла комнаты, спорила с Батлером, их незаменимым дворецким, писала записки подругам и посещала театры, но за всем этим чувствовалось постоянное ежеминутное усилие. Может, зря они не остались в графстве Думанон, в старом замке лорда Уэсли? Даже несмотря на опасность, исходившую от королевы фэйри.
Энни обернулась с улыбкой. Пламя камина озаряло контур её щеки и дарило её волосам мягкое золотое сияние. Кеннет, как всегда, потерялся в её огромных блестящих глазах. Это нежное лицо каждый раз заново ошеломляло его, и вместе с тем казалось таким знакомым, будто он смутно помнил его с самого детства.
— Ты ещё спрашиваешь? — удивлённо выдохнула она.
— К местному обществу сложно привыкнуть.
— Мне хорошо там, где ты.
Он обнял её и крепко прижал к себе, вдохнув запах её волос. Их губы встретились. Кеннет отбросил мысль, что в комнату мог заглянуть Батлер или кто-то из слуг. Никого больше не было – во всем мире остались только они. Время летело мимо. Пламя в камине успело померкнуть, прежде чем он спохватился, что хотел кое-что обсудить.
— Мне казалось, что тебя что-то тревожит.
Между её бровей пролегла маленькая морщинка.
— Дело в Агате. Она опять весь день плакала. Не понимаю их с Недом! Они оба любят друг друга — и оба несчастны!
Кеннет знал, о ком она говорит. Агата Доусон давно работала в его доме и была первой, с кем Энни познакомилась, когда явилась сюда вести расследование. Между девушками сразу завязались дружеские отношения. А потом выяснилось, что она вела двойную игру. Кеннет не держал на неё зла, хотя по её милости ему пришлось пережить несколько неприятных моментов. С другой стороны, если бы не её дурацкая выходка, то они с Энни могли бы даже не встретиться! Это с лихвой искупало всё остальное.
Когда дело с амулетом было раскрыто, он посчитал, что Агате было бы неприятно оставаться в его доме, поэтому предложил ей на выбор: либо хорошее место подальше от Эшентауна, либо небольшая сумма денег, достаточная, чтобы обрести независимость. Учитывая характер Агаты и её предприимчивость, из неё вышла бы неплохая лавочница, например. Вместо этого девушка, горестно ссутулившись, попросила разрешить ей остаться у них. Кеннет удивился, но, посмотрев на её удручённое лицо, молча кивнул и больше не совался со своей благотворительностью.
— Не пойму, что им мешает? — хмурилась Энни.
Кеннет, хмыкнув, присел к столу.
— Думаю, гордость. Агата — очень гордая девушка. Даже если Нед простил её за предательство, ей сложно это принять. Трудно жить с мыслью, что она должна быть вечно ему благодарна. На мой взгляд, она не относится к такому «благодарному» типу людей.
— Может быть, ты и прав. Да, конечно, ты прав! Ей хотелось бы как-нибудь сравнять счёт. Вот если бы она могла сделать для Неда что-нибудь такое… особенное!
Сцепив пальцы, Энни прошлась по комнате. Кеннет наблюдал за ней с растущим беспокойством, а затем придвинул к себе графин с вином. Этот решительный блеск в зелёных глазах жены был ему хорошо знаком. Он означал, что она обдумывает новую авантюру, которая неизбежно навлечёт опасность на неё — а заодно и на остальных, кто попадёт под раздачу.
Развернувшись, Энни улыбнулась ему, сияя от вдохновения:
— Я знаю, как им помочь! Я приглашу к нам на бал Гастролёра!
Недрогнувшей рукой Кеннет плеснул в бокал немного вина и выпил залпом.
— Прекрасная идея.
— Правда?
— Конечно. Оживить наш первый семейный приём, пригласив на него неуловимого жулика, — это именно то, что нужно!
Энни не уловила сарказма.
— Неуловимого? Ха! Да я давно его вычислила! И Фокс с Недом смогли бы, если бы их мозговой трест тратил меньше времени на взаимные препирательства.
Кеннет невольно заулыбался:
— Мне нравится, когда ты выражаешься, как Энни Фишер.
— Ты только подумай! Если Агата поможет разоблачить преступника, а Нед это увидит… Ты ведь позволишь пригласить к нам ещё и Неда Уолтера?
— Вот как раз его я буду очень рад видеть, — искренне сказал Кеннет. Если кто-то и мог удержать Энни от безумных выходок, то именно Нед. Кроме того, лорд Фонтерой считал его одним из самых достойных молодых людей. У Неда был единственный недостаток — ему катастрофически не везло с девушками.
— Тогда у нас точно всё получится!
Кеннет отсалютовал ей бокалом:
— Уверен, что это будет великолепно.
Засмеявшись и быстро поцеловав его куда-то в ухо, Энни упорхнула к себе за карточками для приглашений, а Кеннет отправился к дворецкому Батлеру, чтобы предупредить его о возможных осложнениях. Даже самый легкомысленный человек сообразил бы, что предстоящий бал не обещал беспечного веселья. Насколько он помнил, ни один из блестящих планов Энни никогда не воплощался в том виде, в котором был изначально задуман.
Проходя через тёмную гостиную, освещённую лишь пламенем камина, он вдруг подумал, что мог бы воспользоваться своим правом и запретить ей подобные эскапады. В конце концов, она больше не сыщица. Леди Фонтерой не пристало гоняться за преступниками!
В окна проникал холодный, голубовато-лимонный свет. Кеннет резко задёрнул штору. Снегопад кончился, и луна, откинув облачную вуаль, ненадолго показала своё бледное обманчивое лицо. Её облик напомнил ему о Мейвел, грозной и прекрасной королеве фэйри, от которой они лишь чудом смогли ускользнуть.
Нет уж, пусть Энни ловит жуликов, сватает подруг, пусть занимается чем угодно, если это заглушит в ней ту, другую тоску! Потому что, однажды побывав на Той Стороне, ты уже никогда её не забудешь…
«Кроме того, это так раскрепощает — быть женатым на женщине, которая совершенно не поклоняется традициям!» — весело подумал Кеннет.
После их возвращения из холмов прошло больше полугода, но он до сих пор ловил себя на ощущении, что постоянно чувствует где-то рядом присутствие Мейвел, её недоброе пристальное внимание и отголоски её волшебства. Он до сих пор боялся оставлять Энни одну. Ему было спокойнее, когда её окружали другие люди, поэтому он был рад, что ей удалось завести друзей. Для могущественной волшебницы вроде Мейвел дверью в мир людей могло стать всё, что угодно: пламя камина, солнечный квадрат на полу, радуга в фонтане или нежная мелодия, которая растревожит вам душу…
«Фейри не всесильны», — успокаивал он себя. Однако близился Йоль, а в эту ночь им многое было позволено. Мейвел считала их с Энни своими игрушками и была достаточно злопамятна, чтобы попытаться вернуть их или хотя бы убить.
***
За два дня до бала дом на Гросвен-стрит превратился в кипучий муравейник, где с утра до вечера велись работы. На задний двор то и дело заезжали повозки торговцев, гремя колёсами. Бегали туда-сюда бесчисленные посыльные. Батлер руководил подготовкой к торжеству, словно опытный дирижёр. Слуги редко осмеливались беспокоить хозяйку, полагая, что леди Фонтерой вместе с её кухаркой, миссис Бонс, обсуждают изысканное меню для праздничного ужина.
На самом деле Энни была занята с Агатой.
– А ловушку для вора мы устроим вот здесь, – говорила она, открывая дверь в небольшую комнату рядом с бальной залой. – У этой гостиной есть вторая дверь, выходящая в коридор. Идеально для вора! Отсюда можно в любой момент незаметно покинуть дом.
– И в самом деле, – удивилась Агата. – Мне бы и в голову не пришло! Не удивительно, что Тревор вас так ценил, вы как будто заранее предугадываете, что делал бы жулик, если бы попал сюда!
Энии пожала плечами:
– На самом деле этот Гастролёр не такой уж волшебник. Нет ничего сложного в том, чтобы на музыкальном вечере сесть позади джентльмена и выудить у него из кармана, например, табакерку. Или поддержать даму, которой стало плохо от духоты, а заодно отцепить брошку от её платья. Я и сама могла бы такое проделать!
Агата шокированно моргнула. Осекшись на полуслове, Энни мысленно посоветовала себе заткнуться. Повезло ей, что Агата ничего не знает о её жизни до работы у мистера Тревора! Когда-то она была одной из самых ловких воришек в Кречи. И только доброта Тревора и других «ищеек» спасла её от тюрьмы и печального завершения воровской карьеры на «табренском дереве»(*).
– Но вы точно уверены, что знаете, кто этот человек?
Энни кивнула:
– Я думаю, что это фокусник, мистер Смейл. Я специально узнавала: оказалось, его приглашали на каждый приём, где случались кражи.
– Может, нам лучше просто предупредить мистера Тревора?
«Но тогда ты ничем не сумеешь помочь своему Неду, глупышка!» – подумала Энни, однако вслух сказала другое.
– Не можем же мы голословно обвинить человека! Нужны доказательства. Вдруг он всё-таки невиновен? Если им заинтересуется мистер Тревор, его репутация будет погублена, и его больше не пустят ни в один приличный дом! Короче, ты хочешь помочь Уолтеру или нет?
– Конечно, хочу!
– Тогда вот что: во время приёма ты будешь здесь, в этой комнате.
– Я?! А как же гости?
– Да чем они помешают? Никто из них не знает тебя в лицо. Представишься моей родственницей, какой-нибудь дальней кузиной. Помнишь, я один раз так делала?
От неожиданности Агата начала заикаться:
– Но… я не осмелюсь обременить вас, мадам, такой неподходящей роднёй!
– Поверь, обо мне и не такое судачат, – хладнокровно сказала Энни. – Никто даже не удивится! Ты, главное, помалкивай и улыбайся. И не забывай присматривать за гостями. Думаю, Смейл… то есть вор не рискнёт остаться до конца бала. Это слишком опасно. Вдруг пропажу заметят? Нет, он постарается смыться раньше… Как он будет действовать? В доме полно гостей, всюду снуют лакеи… Ему нужно скрыться, не привлекая внимания. Вдруг он видит смежную комнату, тихую и спокойную, у которой есть вторая дверь в коридор. Он бросается сюда, думая, что он в безопасности… но здесь он встретит тебя!
