Сам же уверенно, зная расположение мебели спиной, не оглядываясь и не сводя с нас своих подслеповатых глаз, аккуратно двинулся к креслу и, дойдя, сел в него. Как только все расселись, он махнул стволом в мою сторону и спросил:
- Ну что, вспомнил что-то такое, что может убедить меня, что ты мертвец, которого я лично в гробу в лоб целовал и видел, как закопали?
- Это не моё тело закопали. – соврал я, судорожно думая, что же такого сказать ему, чтобы убедить, что я – это я.
- Да, после аварии ты был сам на себя не похож, но сейчас ты тем более на себя не похож, так что не тяни, – начал подгонять он меня. И я выдал:
- Помню, как ты меня, дядя Миш, сбитым космодесантником назвал, когда я к тебе пришёл рассказать, что меня комиссовали.
- Ну это не сложно, ты лучше скажи, как тебя покойная Валентина Петровна называла? – предложил он свой вариант, на мой взгляд не самый верный для идентификации меня как меня, но ему на тот момент этого, наверное, уже было достаточно.
- Сашулёк, меня называла бабушка, – вздохнув сказал я, – или Сашкой, когда при посторонних.
Мой ответ, похоже, удовлетворил дядю Мишу, потому что он поставил пистолет на предохранитель и положил его на левый подлокотник кресла. Освободившейся единственной рукой, основанием большого пальца, он вытер слезы, накатившиеся на глаза, и пробормотал:
- Мать себе места не находила, пока ты в больнице лежал, а когда умер, так вообще с лица спала. Ты о ней подумал? – начал отчитывать он меня.
- Да если бы я знал, как сообщить о себе, чтобы она поверила, – начал оправдываться я.
- Отец может и не поверит, а мать почувствует. Даже я со спины узнал твои повадки, хоть и ростом стал выше. Кстати, как это возможно? – задал он, пожалуй, самый неудобный вопрос, ответ на который я пытался сформулировать с момента его появления на лестничной клетке.
- Дядь Миш, я не могу тебе пока все подробности рассказать, но это не моё решение. Ты же знаешь как это бывает?! – максимально расплывчато постарался ответить я.
- Значит, работаешь под прикрытием, но тут-то какими судьбами? Ты же всё прикрытие себе угробил, – принял он мой невнятный ответ и потребовал уточнения
- Всё пошло не так, как планировалось, мы в бегах под чужими именами, и нам просто больше некуда идти. – ответил я, ни капли не соврав и коротко, но точно описав сложившуюся ситуацию. – А ещё мы есть хотим, ты меня срезал на пути в магазин.
- Не надо вам по магазинам сейчас шляться, стол накрыть и не выходя из дома можно. Часть у меня возьмём, а часть соплеменники твоего друга привезут. – выдал дядя Миша, чем удивил самурая. Я уже начинал побаиваться, что непрестанное удивление на лице сделает его глаза по-русски большими и открытыми, и он совсем перестанет походить на японца.
Сосед немного сдвинул очки на нос, достал из нагрудного кармана рубахи смартфон и начал там что-то то ли искать, то ли выбирать. Я встал и спокойно подошёл к нему, сел на правый подлокотник кресла. Он из-под бровей над очками глянул на меня и сказал:
- О, отлично, помогай выбирать, – и немного развернул экран телефона так, чтобы я видел. Там он набирал продукты на стол, в каком-то приложении магазина с доставкой.
Окончив с заказом, он сказал:
- Заказ принесут ко мне, поэтому перебираемся в мою берлогу. Там накроем, поговорим и заодно Новый год встретим.
***
За стол мы сели в районе шести вечера. Стол без изысков, на холодильнике старая советская пластиковая ёлочка с дедом морозом – вот и весь новогодний антураж. Но в нашей ситуации и это уже многое, могли вообще где-нибудь в снежном лесу праздновать, или на бегу, так что грех было жаловаться.
Разлив по рюмкам вишнёвую настойку, дядя Миша произнес первый тост:
- Ну, за встречу! – и выпил рюмку, смакуя вишнёвый вкус.
- Дядя Миш, ты-то тут как? Я же тебя два с лишним года не видел. – выпив свою рюмку, решил первым спросить я.
- Погоди про меня, ты лучше ответь на вопросы, которые пока не дают старику покоя. – завернул он мой вопрос – И давно ты в таком состоянии? – описав вилкой с маринованным огурчиком круг у моего лица, спросил он.
- Полгода, что было до этого не помню. Мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться. – по сути честно ответил я.
- И как же на тебя, такого болезного, внимание обратили, тебя же даже с сидячей службы комиссовали? – с удивлением посмотрел он на меня. Вот тут мне пришлось придумывать что-то подходящее ситуации. И я выдал:
- Ну они, пока я в коме лежал, меня заново пересобрали, и вылечили, не знаю как, но я даже выше на пол головы стал.
- Да, повыше стал, это точно, и физиономия рязанского гопника, я таких только там и видел, – улыбаясь и смотря на меня с прищуром через очки, задумчиво произнес он, – понимаю, что рассказать много не можешь, но тут ребятки мои знакомые просили тебе спасибо передать за Одессу. Сказали, что бахнуло так, что все соседние краны в порту посносило. Судя по вторичным подрывам на судне, что-то больно взрывчатое было.
Пока он это говорил, мы удивленно переглянулись с самураем, и я сказал:
- Да, дядя Миш, спасибо, но только передай ребятам, что у них течёт знатно. Нас уже на следующее утро искали айдаровцы, начиная с того места, откуда наводили.
- А вот это интересно, – задумчиво пробормотал старик, – Про вашу наводку знали единицы, вычислить, кто сдал, будет не сильно сложно. Спасибо! Передам ребятам при первом же случае.
- Дядя Миш, неудобно как-то, мы с тобой друг друга давно знаем, а Хидэнари сидит не представленный. Так вот, это Абэ Хидэнари – настоящий японский самурай и мой напарник. Мы с ним последние полгода пуд соли съели, он мне постоянно жизнь спасает. Хидэ – обратился я уже к самураю, – а это мой сосед – Миролюбов Михаил Иванович, герой Афганской войны.
- Ну так уж и герой, – произнес дядя Миша, вставая и пожимая руку самурая, – спасибо, что прикрываешь моего Сашку!
- Рад служить, – пожимая руку старика, привстав и склонив голову сказал Хидэ.
- Вот и отлично, все перезнакомились, теперь расскажите-ка, ребятки, какие планы у вас по извлечению себя из сложившейся задницы? – решил узнать наши планы дядя Миша.
- А вот тут дядь Миша у нас, пока не густо. Нам бы понять, что вокруг происходит, в стране и вокруг неё. Мы же только с самолёта, я больше двух лет зависал между землей и небом, а Хидэнари полгода как из Японии и тоже не в курсе наших реалий. Кроме того, мы по некоторому стечению обстоятельств оказались сами по себе на нелегальном положении. Вот если расскажешь о ситуации у нас тут, мы бы были очень тебе признательны. – описал я наши отсутствующие планы на будущее.
- Хм, ... Что тут у нас происходит тебе рассказать, – задумчиво и протяжно сказал дядя Миша. – Я, конечно, академиев не кончал, поэтому могу рассказать только, как я вижу ситуацию со своего дивана.
Дальше дядя Миша зарядил рассказ на пару часов, описывая с горечью наши российские реалии. В первую очередь он напомнил, что вот уже почти три года идет специальная военная операция на территории Донбасса и некоторых областей Украины. Украину подпитывает и поддерживает всем, чем может, большой конгломерат стран просвещённого Запада. Так что, по сути, против нас воюет Европа руками украинцев. Но медленно и верно наши бойцы на фронте двигаются вперёд. За прошедшие два с половиной года самыми трагичными, кроме, конечно, событий на фронте, были мятеж вагнеровцев, захват плацдарма на территории Курской области и постоянные жертвы от терактов, устраиваемых Украиной на территории России. Не меньше он переживал по поводу ситуации внутри страны, описал безрадостную картину разобщенности, безразличия, мошенничества при волонтерских закупках, поголовного воровства и мздоимства. В руководстве страны он по своим каким-то данным усмотрел явную борьбу за власть, в которой ряд элитных группировок не гнушается даже откровенным предательством Родины, используя помощь врага. Вообще, дядя Миша сильно переживал по поводу ситуации и возможно слегка сгущал краски, но, даже учитывая этот момент, картина вырисовывалась очень неприглядной. Наша власть находилась в кризисе, общество в большой своей части не готово к войне, а противник использует текущий военный конфликт для изматывания страны, чтобы уже через несколько лет накинуться на то, что от нас останется всем миром, как шакалы, ожидающие исхода схватки.
По ходу рассказа дяди Миши, я уловил неожиданную для меня концепцию власти, которая почему-то заставила задуматься о справедливости нашего мира в целом. С его слов во власти нет понятия милосердия, братства и благородства, там есть только один тип отношений – это отношения вассала и сюзерена. Все, кто не входит в вассальные отношения, являются или врагами, или плебсом. В нашей стране полным ходом шла активная борьба элитных группировок, построенных по феодальному принципу, и в процессе борьбы противники не соблюдают никаких норм и законов. Главным принципом жизни оказался девиз: «Своим – всё, другим – закон!» А учитывая «помощь» со стороны врага, в обществе на этом фоне постоянно возникают или специально организуются конфликтные ситуации, которые не способствуют единству, так необходимому для нашей Победы.
Выслушав весь рассказ, мы с самураем ещё какое-то время сидели и молча, жевали, обдумывая услышанное. Первым задал вопрос Хидэнари:
- А что мешает вашему главнокомандующему взять и разом уничтожить властные группировки, работающие против народа и государства? Это же на поверхности.
- Кто же знает почему?! – с горестным вздохом, произнес дядя Миша. – Все всё знают, но ничего не могут с этим поделать, какой-то замкнутый круг. Такое впечатление, что у врагов внутри власти есть силы или ресурсы, против которых нашему руководству просто нечего противопоставить.
При этих словах мы с Хидэнари многозначительно переглянулись. Эта картина частично соответствовала тому, что он описывал мне про Одарённых в России. То есть получалось, что начиная с какого-то момента в российской истории, похоже, ещё с царских времён, идет борьба за влияние на власть между Тёмными и Светлыми, и в настоящий момент перевес явно на стороне первых. Именно Тёмные Одаренные могут оказаться тем скрытым фактором, который так сильно тормозит наше продвижение к Победе, процветанию России и её коренных народов. Дядя Миша, сам того не понимая, помог нам определиться с нашими целями на будущее.
В какой-то момент старик встрепенулся, взглянул на часы, и засуетившись, спросил:
- А чего ж мы сидим и не провожаем Старый год, скоро вон уже и Новый настанет. – и принялся обновлять содержимое наших тарелок и разливать наливку второй раз за вечер. Закончив наводить порядок за столом, он озвучил очередной тост:
- Проводим уходящий год, пускай в нем останутся все беды и печали, и спасибо ему за те радости и приобретения, которые он принёс нам с собой! – посмотрев вверх, он немного поднял рюмку с наливкой и что-то там добавил про себя.
Выпив, он встал и включил маленький телевизор, стоящий на холодильнике в углу кухни. Там уже заканчивал свою поздравительную речь наш главнокомандующий. Дядя Миша вернулся к столу, третий раз разлил наливку по рюмкам и приготовился к встрече Нового года. Под бой курантов мы поздравили друг друга с наступившим 2025 годом, «чёкнулись» рюмками, выпили и закусили. После этого еще немного посидели, поговорили на отвлеченные темы и стали расходиться по домам.
При выходе из его квартиры, я немного приостановился и обернувшись, сказал:
- Дядя Миш, ты спрашивал про наши планы. План у нас такой: первым делом легализуемся, а затем, в меру своих новых сил и возможностей, будем помогать Родине победить.
Старик внимательно посмотрел на меня из-под бровей и, похлопав меня по спине своей единственной рукой, тихо сказал:
- Ну добре, Сашка, пускай у вас всё получится. Отдыхайте.
Когда я зашел домой и закрыл дверь, Хидэнари, очевидно, всё слышавший, спросил:
- И как ты предлагаешь легализоваться?
- В этом нам могут помочь только в спецслужбах, а для них мы пока никто. Надо, по-хорошему, обратить на себя внимание. На первое время наших легенд хватит, начнем трепать Тёмных, начиная с низов.
Глава 13
Нобухиро Ватанабэ, понимая, что ему дали последний шанс, не стал торопиться, получив из Германии информацию о людях, похожих на его цели. А вот руководство приняло решение задействовать для устранения силы, предоставленные европейскими партнерами. И, к удовольствию наёмника, эти силы потерпели не просто поражение, а полноценный разгром. Подробностей ему не сообщили, но этот факт совсем не обрадовал боссов. А ведь с самого начала Ватанабэ подозревал, что ему предоставили не все данные о целях и их возможностях. Изначально задачу ему поставили, как решающуюся просто. Ведь старик всего с одним охранником, и оба в бегах не только от якудзы, но и от представителей собственной корпорации, а в итоге оказалось, что надо уничтожить двух бойцов с высоким уровнем владения искусством ниндзюцу и ещё чего-то неуловимого. И это «что-то» не просто настораживало наёмника, а даже пугало, хотя его уже давно было трудно испугать. Даже собственная смерть его уже не страшила, так как он принял её, подобно самураям: как свершившийся факт, который лишь немного отсрочили.
Чтобы не повторять своих, а тем более чужих ошибок, он решил подойти к делу с максимальной основательностью и постараться привлечь все доступные ему средства, чтобы нанести один-единственный, но верный удар. В первую очередь для нанесения удара он выбрал Москву, так как по его прикидкам больше целям деваться было некуда. Во всех остальных местах их возможности, которые и так были малы, становились еще меньше, а возможности Ватанабэ и его боссов увеличивались. В России же всё с точностью до наоборот. Ведь напарник Абэ был родом из этой страны и скорее всего имел связи. А вот у якудзы, своих надёжных представителей на территории России не было. Все связи только через европейских партнёров, а это скорости совсем не добавляет. Выбрав место будущих действий, Ватанабэ занялся восстановлением и расширением команды за счёт профессионалов, которые соответствуют его высоким требованиям, а также без проблем могли бы попасть в Россию. Также, после долгих согласований и уговоров, ему удалось привлечь для решения задачи по уничтожению Абэ в помощь лучших бойцов из школы ниндзюцу Фудзибаяси. Предлог простой: самурай предположительно убил своего хозяина и со своим подельником скрывается от возмездия. Все доказательства наёмник подготовил заранее, с деталями, включая развёрнутое описание своих безуспешных попыток найти хотя бы тело Акихиро. Со всеми этими материалами боссы послали его в школу Фудзибаяси для того, чтобы лично привлечь лучших бойцов для решения вопроса чести. Школа находилась в лесу, на берегу озера Бива, недалеко от Киото. Там его встретили, мягко говоря, не ласково. Сухо изложив факты, Ватанабэ остался один, а представители удалились для обсуждения, согласования и принятия решения. Вообще, школа совсем не походила на лагерь подготовки лучших бойцов ниндзюцу, это больше было похоже на чайный сад с каменной тропой, тенистыми клёнами, вперемежку с валунами и, конечно, с чайной чашей.
