С этой мыслью я каким-то чудным движением, которого от себя даже не ожидал, скользнул вперёд ногами под самурая, сшибая его и знак «Осторожно, скользко», вышло довольно быстро, я бы даже сказал молниеносно, мною как будто выстрелили. Абэ был сильно удивлён моему подкату, но, падая, очевидно, всё понял, потому что как только мы приехали за тележку уборщицы, он вскочил и занялся противниками. Я же выбирался из вещей, которые самурай вынес из ординаторской. К тому моменту, когда я выглянул в коридор, всё опять было кончено, а противники бесформенной кучей оказались у двери, через которую мы пришли с лестницы.
Абэ вернулся ко мне, снял с плеч халат и надел куртку, которую принёс с вещами из ординаторской. Кивнув головой в сторону одежды он показал мне, чтобы я тоже оделся, что было вполне логичным, нам предстояло уходить из больницы. Ходить в больничной пижаме по улицам в середине сентября как минимум прохладно. Я, как мог, быстро надел на себя всё, что мне подошло и показалось уместным. После этого мы двинулись по коридору, в сторону центрального входа, но выходить там не стали, а прошли мимо дальше по коридору и нырнули на другую лестницу. Спустившись по ней вниз, Абэ упёрся в закрытую дверь чёрного хода. Мощно боднув дверь плечом, он сорвал магнитный замок и дверь распахнулась, а когда вышли, сразу подпёр её какой-то железкой, которая непонятно откуда оказалась в его руках.
Миновав несколько больничных зданий, мы вышли в какой-то лесопарк и, повернув направо, пошли по ухоженным дорожкам. Абэ коротко сказал, что идём к метро и едем в центр. А в парке была осень, прямо настоящая красивая осень с опавшими жёлтыми и красными листьями клёнов или каких-то других деревьев, не разбираюсь в этом, но очень красиво. Мимо нас прошёл мужичок с собачим поводком-рулеткой в руках, слева, метрах в тридцати, в листве, резвился его белый лабрадор. Собаке, очевидно, осень пришлась по вкусу. А вот у меня к осени неоднозначное отношение – с одной стороны, очень красиво, а с другой, это же процесс увядания природы и это на меня наводит тоску. Мне больше по душе весна, когда только появляются мелкая листва на деревьях и всё вокруг поёт о жизни. Это, наверное, потому, что я никогда не был аллергиком, те наоборот больше любят осень, когда ничего не цветёт.
Минут через двадцать мы вышли к какой-то автостоянке и, чуть погодя, пришли на станцию метро Красногвардейская, в процессе правда чуть не заблудились и мне пришлось взять на себя ведущую роль в перемещениях по московскому метро в час пик. Абэ после перехода на станцию Театральная с восхищением рассматривал потолки, мне даже пришлось лёгким толчком напомнить ему, что мы вообще-то спешим. Из метро вышли на Кропоткинской, самурай явно знал куда мы едем и вёл меня в нужном направлении с завидным спокойствием, а ведь он недавно убил, а может просто вырубил, несколько человек. Ну нет, скорее всего всё-таки убил, китайца-то нашего они точно не пожалели.
Выйдя из метро, мы пошли в сторону Храма Христа Спасителя – красивого и большого храма. Думаю, на Абэ он тоже произвел впечатление, хоть и был закрыт лесами из-за ремонта. Я же опять ударился в воспоминания. Храм для многих у нас спорный, кому-то место не нравится, кто-то вспоминает как его снесли, но храмы должны объединять, а не разъединять русских людей. Вот есть ещё два знаковых военных храма – Главный Храм Вооруженных Сил России в парке Патриот. Он даже у военных сейчас не всегда вызывает положительные эмоции из-за того, как его строили и каким образом собирали на него деньги. А второй – это Морской Никольский Собор в Кронштадте. Ведь наверняка, когда его строили, тоже были люди недовольные, а сейчас вот стоит красавец, радует своей величественностью и тем, что несёт в себе великую память о наших моряках. Вот и с храмом в Патриоте через много лет будет также, будет стоять во славу русского оружия. Прямо в соответствии с выражением нашего царя, Александра третьего: «У России есть только два верных союзника – это её армия и флот». Троица храмов союзников: Христа Спасителя – главный храм России, Кронштадский – храм военных моряков и храм в Патриоте – главный храм русской армии.
Мимо храма по мосту дошли до набережной, а оттуда до первого здания в Курсовом переулке. Я ещё с сарказмом подумал, что более неприметного здания самурай найти не смог: оно не просто отличается от окружающих, оно выглядит как самец павлина среди своих серых самочек – всё из красного кирпича, декорированное мозаикой с языческими символами, балконы подпирают какие-то драконы, на крыше кованная решетка. Короче говоря, Абэ решил действовать по принципу, если хочешь что-то спрятать – положи на самом видном месте. В этом случае, наверное, стоит ему довериться, решил я, и без вопросов последовал на территорию, когда нам приоткрыл ворота охранник. Внутри здание оказалось не менее необычным, много дерева, какие-то резные украшения, лестницы и элементы декора в русском стиле. Мы, пока шли по зданию, никого не встретили, но впоследствии оказалось, что в здании работают организации, как-то связанные с Министерством Иностранных Дел России. Возможно, такие посетители, как мы, привычны в этом здании, поскольку всё время, пока мы находились в здании, на нас никто не обращал внимания, как будто нас нет. Поднялись на пятый этаж, почти под крышу, в небольшую однокомнатную квартирку со всеми удобствами, Абэ закрыл дверь и немного постоял, не отходя от неё, слушая, что за ней происходит. Очевидно, удовлетворившись, он повернулся, виновато улыбнулся, как будто я был чем-то недоволен, я кивнул в ответ и одобрительно похлопал его по плечу, продолжая играть роль немого господина, как будто я и вправду мог оценить то, что он сделал и похвалить его. За последние несколько часов я понял только одно – то, что благодаря этому человеку, я ещё жив и здоров, поэтому и не сдерживал свой порыв.
Абэ, после того как они вошли в комнату в одной из тайных квартир, которую им предоставили дружественные господину силы в качестве места для отсидки, понял, что они с Акихиро были на грани гибели, но чудом, и практически без потерь, вырвались. Правда за ними остался жирный след из семи трупов и ничего не знающие о ситуации учёные-китайцы. Но в них самурай был уверен, эти точно выкрутятся, потому как знал, что они уже давно работают на господина и они – это не только те несколько человек, которые приехали с ними в Москву, а целая научная организация, которую фактически полностью финансировала корпорация Фудзибаяси. Вероятность того, что среди них были предатели, конечно, была. Как-то же вышли на него с господином ровно в тот момент, когда большинство китайцев отсутствовали. Но раскрыть новую личность Акихиро и выдать детали произошедшего переноса сознания они не могли, из-за каких-то блокировок. Да и теперь это было уже несущественно.
Самурай был благодарен за молчаливое одобрение со стороны Акихиро, хотя и понимал, что будь он повнимательнее, всё могло бы пройти чище и без необходимости экстренной эвакуации из медицинского центра. Он посмотрел, как господин разулся и, сняв только куртку, лёг в ближайшую кровать, отвернулся к стене и затих. Акихиро продолжал удивлять своим поведением Абэ: в нём появилось что-то, чего раньше никогда не было, а самое главное – эмоции и какая-то доброта, что ли. Кроме того, то, что сделал Акихиро в медцентре на первом этаже, вообще выходило за все рамки, он фактически рискнул своей жизнью, чтобы спасти своего слугу, это не лезло ни в какие ворота. Абэ решил, что будет внимательнее наблюдать за господином, чтобы понять, что могло привести к таким метаморфозам в его личности. Это, конечно, связано с переносом сознания, но откуда доброта и жизнерадостность? Ни Акихиро, ни бывший хозяин донорского тела не были добрыми людьми и жизнерадостность была несвойственна ни хозяину, ни преступнику, осужденному на пожизненное заключение. Что-то не вязалось и вызывало у Абэ диссонанс, но в тоже время казалось правильным и справедливым. Откуда такая уверенность, он и понять не мог.
Нобухиро Ватанабэ – человек как из аниме: длинные чёрные волосы, яркие узкие глаза, невысокий рост, строгое чёрное пальто со стойкой, чёрные брюки и лакированные ботинки с зауженными носами. Всё это выглядит очень дорогим и явно пошито на заказ. Взгляд у Ватанабэ колючий и холодный, тонкие черты лица и острый подбородок ещё больше подчеркивают какую-то скрытую в нем твёрдость. Стоя в холле медицинского центра, он был скорее разочарован, чем взбешен, ведь он стоял и наблюдал, как полиция выносит тела его бойцов из здания. Группа Ямагути не в первый раз поручала ему и его команде подобные деликатные задания, как обычно им поручили захватить или уничтожить нужных людей в другой стране, но в столице России это делать им пришлось впервые. Неприятности начались с самого начала: в страну не получилось въехать части основного состава его команды и пришлось затыкать свободные позиции местными наёмниками. А тут, как говорят русские, «полная шляпа»: все толковые наёмники уже несколько лет как заняты на СВО или в других важных для России точках, и в итоге подобрать надёжных профессионалов быстро практически невозможно, связываться же с местным криминалом опасно. Так и получилось, что на задачу по захвату выдвинулись трое из его группы при поддержке семерых местных. И вот результат: объект не захвачен и не уничтожен, в группе потери – двое из основного состава и четверо из местных наёмников.
По задумке должно было все пройти тихо, под видом ареста коррупционера, а в итоге всё пошло наперекосяк. Китаец из группы ученых сообщил, что охраны кроме лички Акихиро нет и из их команды останется человек, который точно не будет сопротивляться. Группа разделилась на три части: четверо внизу, трое на пожарную лестницу, и трое через главный вход в палату на захват. Но каким-то образом объектам стало известно о нападении, и они, ещё до прибытия группы захвата, выдвинулись на пожарную лестницу, где столкнулись нос к носу с прикрывающей группой. Результат стычки – четыре трупа. Среди уходивших по лестнице, старика не было, самурай и ещё один молодой ушли, ни в палате, нигде в медицинском центре ни живого, ни мёртвого Фудзибаяси Акихиро не обнаружили. Китаец, предавший Акихиру, на вопрос об этом сначала начал лепетать что-то про то, что договаривались только о наводке и что про то, где старик он, якобы, ничего не знает. Когда же на него начали давить, он начал с ужасом причитать, что не может ничего им рассказать про старика, что из-за этого пострадает его семья. А при дальнейшем допросе с пристрастием потерял сознание и умер. Как сказали специалисты, от кровоизлияния в мозг. Похоже, на эту информацию всей группе китайцев поставили сильнейший блок.
Ватанабэ не привык сдаваться, поэтому решил продолжать, тем более, что заказ был на всех сопровождающих Акихиро, кроме китайцев. Всё найденное оборудование, включая два планшета, прошерстили на предмет полезной информации, но ничего полезного не нашли. Объекты выскользнули не только из капкана, но и из-под наблюдения. «Придётся начинать всё сначала», – подумал он, вздохнул и пошёл на выход из медицинского центра.
Вот уже третий день мы находимся в добровольном заточении. За это время многое поменялось в моей жизни. Можно сказать мой мир стал наполняться деталями, которые выбивают из колеи и требуют осмысления.
Во-первых, воспоминания Акихиро начали активно занимать все свободное пространство в моей голове. И происходит это в основном по ночам, а утром я делаю открытия, которые, мягко говоря, не способствуют спокойствию и умиротворению.
Ну а как можно без волнений вдруг узнать, что тело, которое я теперь воспринимаю как своё, полгода назад было преступником, осуждённым на пожизненное за грабеж и убийства? Или то, что это тело подвязалось защищать родину в составе добровольческих штурмовых отрядов, которым таким образом давали возможность искупить свою вину кровью, и в первом же бою сдается противнику. О чём думал и что планировал этот человек, я даже представить не могу, но очень быстро его почти настигло правосудие по-вагнеровски в виде кувалды [1]
Или как могут оставить равнодушными воспоминания, по которым я наконец понял, кто такой Фудзибаяси Акихиро? А он, между прочим, ни много ни мало – прямой потомок Фудзибаяси Нагато, главы одной из трёх главных школ ниндзя, известный в прошлом своими обширными связями и влиянием. Акихиро не только не растерял влияния, но и основал международную корпорацию, занимающуюся оружием и техникой для разведки и шпионажа. Именно этот лакомый кусок пирога в его наследстве и заставил его конкурентов и, возможно, потомков попытаться помешать очередной раз продлить жизнь, как они думали.
И вот единственный на данный момент, кто знает об их удаче – это я.
Кроме того, преследователи думают, что владелец корпорации готовил себе преемника, так как вот уже несколько месяцев для предоставления прав господина Фудзибаяси Акихиро в любых финансовых или судебных организациях в банках данных присутствует два набора биометрических данных: один самого Акихиро, а второй как не сложно догадаться – мой. И сразу понятно, кого начнут искать, как только потеряют следы Акихиро. А скорее всего уже ищут, не зря же его так опекает верный телохранитель.
Не такими шокирующими, но не менее интересными стали всплывшие воспоминания о разговоре Акихиро с неким китайским учёным по имени Ху Шисянь, в котором тот пояснял подробности процедуры переноса сознания. Оказывается, перенос происходил не в один день, а являлся длительным процессом, состоящим из множества этапов. Во-первых, было создано несколько копий нейронной сети Акихиро и множество записей электрической активности мозга за последнее время. Эти копии и записи были тщательно сопоставлены с донорской нейронной сетью для очередного подтверждения максимально возможного совпадения. Также был сверен рисунок коры головного мозга. Понятно, что полного совпадения не может быть, так как и кора головного мозга, и сеть нейронов имеют сугубо индивидуальные рисунки у каждого человека, как отпечатки пальцев. Но если кору головного мозга подправить невозможно, то сеть нейронов – это скорее схема, а не набор клеток и для переноса сознания проводится стимуляция донорского мозга для роста нейронов и их связей, воздействием с помощью множественных повторений облучения и электрических воздействий.
Абэ вернулся ко мне, снял с плеч халат и надел куртку, которую принёс с вещами из ординаторской. Кивнув головой в сторону одежды он показал мне, чтобы я тоже оделся, что было вполне логичным, нам предстояло уходить из больницы. Ходить в больничной пижаме по улицам в середине сентября как минимум прохладно. Я, как мог, быстро надел на себя всё, что мне подошло и показалось уместным. После этого мы двинулись по коридору, в сторону центрального входа, но выходить там не стали, а прошли мимо дальше по коридору и нырнули на другую лестницу. Спустившись по ней вниз, Абэ упёрся в закрытую дверь чёрного хода. Мощно боднув дверь плечом, он сорвал магнитный замок и дверь распахнулась, а когда вышли, сразу подпёр её какой-то железкой, которая непонятно откуда оказалась в его руках.
Миновав несколько больничных зданий, мы вышли в какой-то лесопарк и, повернув направо, пошли по ухоженным дорожкам. Абэ коротко сказал, что идём к метро и едем в центр. А в парке была осень, прямо настоящая красивая осень с опавшими жёлтыми и красными листьями клёнов или каких-то других деревьев, не разбираюсь в этом, но очень красиво. Мимо нас прошёл мужичок с собачим поводком-рулеткой в руках, слева, метрах в тридцати, в листве, резвился его белый лабрадор. Собаке, очевидно, осень пришлась по вкусу. А вот у меня к осени неоднозначное отношение – с одной стороны, очень красиво, а с другой, это же процесс увядания природы и это на меня наводит тоску. Мне больше по душе весна, когда только появляются мелкая листва на деревьях и всё вокруг поёт о жизни. Это, наверное, потому, что я никогда не был аллергиком, те наоборот больше любят осень, когда ничего не цветёт.
Минут через двадцать мы вышли к какой-то автостоянке и, чуть погодя, пришли на станцию метро Красногвардейская, в процессе правда чуть не заблудились и мне пришлось взять на себя ведущую роль в перемещениях по московскому метро в час пик. Абэ после перехода на станцию Театральная с восхищением рассматривал потолки, мне даже пришлось лёгким толчком напомнить ему, что мы вообще-то спешим. Из метро вышли на Кропоткинской, самурай явно знал куда мы едем и вёл меня в нужном направлении с завидным спокойствием, а ведь он недавно убил, а может просто вырубил, несколько человек. Ну нет, скорее всего всё-таки убил, китайца-то нашего они точно не пожалели.
Выйдя из метро, мы пошли в сторону Храма Христа Спасителя – красивого и большого храма. Думаю, на Абэ он тоже произвел впечатление, хоть и был закрыт лесами из-за ремонта. Я же опять ударился в воспоминания. Храм для многих у нас спорный, кому-то место не нравится, кто-то вспоминает как его снесли, но храмы должны объединять, а не разъединять русских людей. Вот есть ещё два знаковых военных храма – Главный Храм Вооруженных Сил России в парке Патриот. Он даже у военных сейчас не всегда вызывает положительные эмоции из-за того, как его строили и каким образом собирали на него деньги. А второй – это Морской Никольский Собор в Кронштадте. Ведь наверняка, когда его строили, тоже были люди недовольные, а сейчас вот стоит красавец, радует своей величественностью и тем, что несёт в себе великую память о наших моряках. Вот и с храмом в Патриоте через много лет будет также, будет стоять во славу русского оружия. Прямо в соответствии с выражением нашего царя, Александра третьего: «У России есть только два верных союзника – это её армия и флот». Троица храмов союзников: Христа Спасителя – главный храм России, Кронштадский – храм военных моряков и храм в Патриоте – главный храм русской армии.
Мимо храма по мосту дошли до набережной, а оттуда до первого здания в Курсовом переулке. Я ещё с сарказмом подумал, что более неприметного здания самурай найти не смог: оно не просто отличается от окружающих, оно выглядит как самец павлина среди своих серых самочек – всё из красного кирпича, декорированное мозаикой с языческими символами, балконы подпирают какие-то драконы, на крыше кованная решетка. Короче говоря, Абэ решил действовать по принципу, если хочешь что-то спрятать – положи на самом видном месте. В этом случае, наверное, стоит ему довериться, решил я, и без вопросов последовал на территорию, когда нам приоткрыл ворота охранник. Внутри здание оказалось не менее необычным, много дерева, какие-то резные украшения, лестницы и элементы декора в русском стиле. Мы, пока шли по зданию, никого не встретили, но впоследствии оказалось, что в здании работают организации, как-то связанные с Министерством Иностранных Дел России. Возможно, такие посетители, как мы, привычны в этом здании, поскольку всё время, пока мы находились в здании, на нас никто не обращал внимания, как будто нас нет. Поднялись на пятый этаж, почти под крышу, в небольшую однокомнатную квартирку со всеми удобствами, Абэ закрыл дверь и немного постоял, не отходя от неё, слушая, что за ней происходит. Очевидно, удовлетворившись, он повернулся, виновато улыбнулся, как будто я был чем-то недоволен, я кивнул в ответ и одобрительно похлопал его по плечу, продолжая играть роль немого господина, как будто я и вправду мог оценить то, что он сделал и похвалить его. За последние несколько часов я понял только одно – то, что благодаря этому человеку, я ещё жив и здоров, поэтому и не сдерживал свой порыв.
***
Абэ, после того как они вошли в комнату в одной из тайных квартир, которую им предоставили дружественные господину силы в качестве места для отсидки, понял, что они с Акихиро были на грани гибели, но чудом, и практически без потерь, вырвались. Правда за ними остался жирный след из семи трупов и ничего не знающие о ситуации учёные-китайцы. Но в них самурай был уверен, эти точно выкрутятся, потому как знал, что они уже давно работают на господина и они – это не только те несколько человек, которые приехали с ними в Москву, а целая научная организация, которую фактически полностью финансировала корпорация Фудзибаяси. Вероятность того, что среди них были предатели, конечно, была. Как-то же вышли на него с господином ровно в тот момент, когда большинство китайцев отсутствовали. Но раскрыть новую личность Акихиро и выдать детали произошедшего переноса сознания они не могли, из-за каких-то блокировок. Да и теперь это было уже несущественно.
Самурай был благодарен за молчаливое одобрение со стороны Акихиро, хотя и понимал, что будь он повнимательнее, всё могло бы пройти чище и без необходимости экстренной эвакуации из медицинского центра. Он посмотрел, как господин разулся и, сняв только куртку, лёг в ближайшую кровать, отвернулся к стене и затих. Акихиро продолжал удивлять своим поведением Абэ: в нём появилось что-то, чего раньше никогда не было, а самое главное – эмоции и какая-то доброта, что ли. Кроме того, то, что сделал Акихиро в медцентре на первом этаже, вообще выходило за все рамки, он фактически рискнул своей жизнью, чтобы спасти своего слугу, это не лезло ни в какие ворота. Абэ решил, что будет внимательнее наблюдать за господином, чтобы понять, что могло привести к таким метаморфозам в его личности. Это, конечно, связано с переносом сознания, но откуда доброта и жизнерадостность? Ни Акихиро, ни бывший хозяин донорского тела не были добрыми людьми и жизнерадостность была несвойственна ни хозяину, ни преступнику, осужденному на пожизненное заключение. Что-то не вязалось и вызывало у Абэ диссонанс, но в тоже время казалось правильным и справедливым. Откуда такая уверенность, он и понять не мог.
***
Нобухиро Ватанабэ – человек как из аниме: длинные чёрные волосы, яркие узкие глаза, невысокий рост, строгое чёрное пальто со стойкой, чёрные брюки и лакированные ботинки с зауженными носами. Всё это выглядит очень дорогим и явно пошито на заказ. Взгляд у Ватанабэ колючий и холодный, тонкие черты лица и острый подбородок ещё больше подчеркивают какую-то скрытую в нем твёрдость. Стоя в холле медицинского центра, он был скорее разочарован, чем взбешен, ведь он стоял и наблюдал, как полиция выносит тела его бойцов из здания. Группа Ямагути не в первый раз поручала ему и его команде подобные деликатные задания, как обычно им поручили захватить или уничтожить нужных людей в другой стране, но в столице России это делать им пришлось впервые. Неприятности начались с самого начала: в страну не получилось въехать части основного состава его команды и пришлось затыкать свободные позиции местными наёмниками. А тут, как говорят русские, «полная шляпа»: все толковые наёмники уже несколько лет как заняты на СВО или в других важных для России точках, и в итоге подобрать надёжных профессионалов быстро практически невозможно, связываться же с местным криминалом опасно. Так и получилось, что на задачу по захвату выдвинулись трое из его группы при поддержке семерых местных. И вот результат: объект не захвачен и не уничтожен, в группе потери – двое из основного состава и четверо из местных наёмников.
По задумке должно было все пройти тихо, под видом ареста коррупционера, а в итоге всё пошло наперекосяк. Китаец из группы ученых сообщил, что охраны кроме лички Акихиро нет и из их команды останется человек, который точно не будет сопротивляться. Группа разделилась на три части: четверо внизу, трое на пожарную лестницу, и трое через главный вход в палату на захват. Но каким-то образом объектам стало известно о нападении, и они, ещё до прибытия группы захвата, выдвинулись на пожарную лестницу, где столкнулись нос к носу с прикрывающей группой. Результат стычки – четыре трупа. Среди уходивших по лестнице, старика не было, самурай и ещё один молодой ушли, ни в палате, нигде в медицинском центре ни живого, ни мёртвого Фудзибаяси Акихиро не обнаружили. Китаец, предавший Акихиру, на вопрос об этом сначала начал лепетать что-то про то, что договаривались только о наводке и что про то, где старик он, якобы, ничего не знает. Когда же на него начали давить, он начал с ужасом причитать, что не может ничего им рассказать про старика, что из-за этого пострадает его семья. А при дальнейшем допросе с пристрастием потерял сознание и умер. Как сказали специалисты, от кровоизлияния в мозг. Похоже, на эту информацию всей группе китайцев поставили сильнейший блок.
Ватанабэ не привык сдаваться, поэтому решил продолжать, тем более, что заказ был на всех сопровождающих Акихиро, кроме китайцев. Всё найденное оборудование, включая два планшета, прошерстили на предмет полезной информации, но ничего полезного не нашли. Объекты выскользнули не только из капкана, но и из-под наблюдения. «Придётся начинать всё сначала», – подумал он, вздохнул и пошёл на выход из медицинского центра.
Глава 4
Вот уже третий день мы находимся в добровольном заточении. За это время многое поменялось в моей жизни. Можно сказать мой мир стал наполняться деталями, которые выбивают из колеи и требуют осмысления.
Во-первых, воспоминания Акихиро начали активно занимать все свободное пространство в моей голове. И происходит это в основном по ночам, а утром я делаю открытия, которые, мягко говоря, не способствуют спокойствию и умиротворению.
Ну а как можно без волнений вдруг узнать, что тело, которое я теперь воспринимаю как своё, полгода назад было преступником, осуждённым на пожизненное за грабеж и убийства? Или то, что это тело подвязалось защищать родину в составе добровольческих штурмовых отрядов, которым таким образом давали возможность искупить свою вину кровью, и в первом же бою сдается противнику. О чём думал и что планировал этот человек, я даже представить не могу, но очень быстро его почти настигло правосудие по-вагнеровски в виде кувалды [1]
Закрыть
, но звезды так сошлись, что анализы, проведённые украинскими врачами, попали в мировую сеть транспонтологов, где уже по этим данным учёные Акихиро и нашли его. Реакция последовала молниеносно: под гарантии того, что преступник пойдёт на опыты по изменению личности, и от старой личности точно ничего не останется, но зато этот эксперимент послужит науке – представителям корпорации Фудзибаяси удалось договориться с руководством наёмников. Тем более, что всё это было подкреплено довольно внушительной благотворительной поставкой товаров двойного назначения. В итоге теперь у меня вполне легальное тело с чистой историей, к которому в принципе не может быть вопросов ни у государства, ни у каких-либо других структур.Кувалда Вагнера – Частная военная компания, по непроверенным данным и слухам ни когда не прощает предателей и фирменной казнью с использованием кувалды.
Или как могут оставить равнодушными воспоминания, по которым я наконец понял, кто такой Фудзибаяси Акихиро? А он, между прочим, ни много ни мало – прямой потомок Фудзибаяси Нагато, главы одной из трёх главных школ ниндзя, известный в прошлом своими обширными связями и влиянием. Акихиро не только не растерял влияния, но и основал международную корпорацию, занимающуюся оружием и техникой для разведки и шпионажа. Именно этот лакомый кусок пирога в его наследстве и заставил его конкурентов и, возможно, потомков попытаться помешать очередной раз продлить жизнь, как они думали.
И вот единственный на данный момент, кто знает об их удаче – это я.
Кроме того, преследователи думают, что владелец корпорации готовил себе преемника, так как вот уже несколько месяцев для предоставления прав господина Фудзибаяси Акихиро в любых финансовых или судебных организациях в банках данных присутствует два набора биометрических данных: один самого Акихиро, а второй как не сложно догадаться – мой. И сразу понятно, кого начнут искать, как только потеряют следы Акихиро. А скорее всего уже ищут, не зря же его так опекает верный телохранитель.
Не такими шокирующими, но не менее интересными стали всплывшие воспоминания о разговоре Акихиро с неким китайским учёным по имени Ху Шисянь, в котором тот пояснял подробности процедуры переноса сознания. Оказывается, перенос происходил не в один день, а являлся длительным процессом, состоящим из множества этапов. Во-первых, было создано несколько копий нейронной сети Акихиро и множество записей электрической активности мозга за последнее время. Эти копии и записи были тщательно сопоставлены с донорской нейронной сетью для очередного подтверждения максимально возможного совпадения. Также был сверен рисунок коры головного мозга. Понятно, что полного совпадения не может быть, так как и кора головного мозга, и сеть нейронов имеют сугубо индивидуальные рисунки у каждого человека, как отпечатки пальцев. Но если кору головного мозга подправить невозможно, то сеть нейронов – это скорее схема, а не набор клеток и для переноса сознания проводится стимуляция донорского мозга для роста нейронов и их связей, воздействием с помощью множественных повторений облучения и электрических воздействий.
