Она с самого начала дала себе зарок не трогать своих эри. Это ее создания, ее дети. Она никогда не опуститься до того, чтобы уничтожать тех, о ком столько веков заботилась, кого столько сотен лет защищала и помогала их процветанию.
Не для того Найя создавала эри, чтобы потом высасывать из них капли стихийной магии.
Для этого есть и другие. Чужие создания.
- Внутрь, - приказала Найя и водитель послушно кивнул.
Двери гаража медленно поехали в разные стороны, и водитель снова запустил двигатель автомобиля.
Это было одно из тех тайных убежищ, о которых никто не знал, кроме самых доверенных лиц. Таких как Мейлор. Оно располагалось в промышленном районе столицы, замаскированное под складские помещения и по документам принадлежащее какой-то маленькой компании на Фэллите. Тускло освещенное, грязное, специально заставленное различным хламом и старым оборудованием. Кто бы догадался, что петли ржавой и ободранной двери в дальнем конце огромного помещения на самом деле отлично смазаны, чтобы бесшумно открываться, а за ними ведет вниз вполне приличная бетонная лестница. Надо спуститься на четыре пролета, нажать на плитки в стене в определенной последовательности, уронить каплю божественной крови и проговорить несколько слов заклинания. В этом убежище было пять уровней и Найе нужен самый нижний.
Интересно, как у Мейлора дела с поиском трижды проклятой войды? От любимого эллери не было вестей всю неделю, но Найя знала, что он ищет. Носом землю роет. Лично обыскивает каждый уголок столицы, чтобы притащить на коленях мерзкую девку. Он найдет, Найя была в нем уверена. И если молчит, значит глубоко погружен в работу. Сейчас не стоит ему мешать.
Светлейшая шла по длинному тускло освещенному коридору до самой дальней комнаты. Хотя комнатой это помещение назвать было сложно. Так обустраивали санузлы в общественных организациях для самых нищих слоев населения. Простейшая невнятного цвета плитка на полу и стенах, узкое оконце у потолка. Да и сам потолок был весь в трещинах побелки. Справа в стене был приделан водопроводный кран и железная раковина, рядом на полу валялся длинный шланг, а в полу – дыра слива.
А другого интерьера здесь и не надо. Излишества и роскошь – это для иных помещений, а с этой плитки очень хорошо и без остатков смывалась грязь, слизь, кровь и прочие жидкости.
Найя медленно открыла дверь и вошла.
На холодном полу сидели двое иритов. Парень и девушка. То ли парочка, то ли незнакомцы, но жались друг к другу так, словно хотели прожить последние минуты жизни вместе. Найю мало волновали отношения, которые связывали двух пленников. Она с наслаждением втянула воздух, ощущая огненную стихию, которой они обладали. Сильны, очень сильны. Пацан может со временем вырасти в достойного мага.
Может.
Но не вырастет.
Сколько им? Лет семнадцать-восемнадцать? Вряд ли больше. Одеты тоже не сказать, что хорошо. На парне простые дранные джинсы и футболка, на девчонке – тонкая юбка и нелепая кружевная блузка.
Обычные мелкие воришки. Найя цинично усмехнулась. Горькая судьба бездомного народа. Взрослые, кому повезло, трудятся в чёрную на тяжелых работах, а молодежь… Вот она, их молодежь. Без надежд на хорошее образование, хороший уровень жизни и хотя бы на собственное жилье.
Рога иритки, длинные и изящные как у антилопы, были покрыты темно-синей краской, а на острые кончики надеты золотистые колпачки с фигурной вырезкой. Да и сама девица была красива: стройная фигурка, небольшая грудь, красивая линия бедер. Огромные черные глаза, как у олененка, тонкий нос и пухлые губы. Какая судьба ее ждет? С ее внешностью – только продажной шлюхи, зарабатывающей собственным телом в каком-нибудь сомнительном ночном клубе.
Парень заметно отличался от своей подруги по несчастью. Он был высок, как все ириты, мощен, но некрасив. Слишком грубые черты лица, маленькие глаза и большой нос. Но толстые витые рога росли сразу из надбровных дуг и у иритов это считалось очень хорошей приметой. Счастливой приметой.
Что ж, приметы редко когда срабатывают.
- Светлейш… Светлейшая? – заикаясь, ошарашенно прошептала девчонка, опознав в вошедшей женщине в алом длинном платье аспекта огня.
- Вы не имеете права нас здесь держать! – парень вскочил на ноги и попытался закрыть собой подружку, защищая. Значит, все-таки между ними что-то есть. Интересно, что? Дружба? Любовь? На его сестру девица точно не похожа.
- И почему же? – богиня презрительно скривила губы.
- Мы свободные граждане! Мы не сделали ничего плохого, чтобы нас арестовывали!
- А кто сказал, что вас арестовали? – лениво поинтересовалась Найя.
Парнишка решил побороться за свою жизнь? Что ж, пусть попробует.
- Тогда почему нас привезли сюда?
Он боялся. Его руки дрожали, а губы побелели от страха. Но он не собирался сдаваться и глазами все время косился на дверь, питая тщетную надежду спастись.
- Да! Почему вы нас тут удерживаете? – вскрикнула девчонка, - Вы права не имеете!
Ах вот как! Ириты у нас о правах заговорили.
- Имею я право или не имею? - Найя с деланным удивлением посмотрела на свою левую руку, по которой медленно поползла божественная сила. Ее можно было увидеть лишь легким мерцанием воздуха, но кому здесь было приглядываться к ладоням богини. Молодым иритам заткнуться бы и помолчать, но они даже не представляли насколько мощный уровень силы собирала сейчас Найя.
- Вы же богиня! Как вы смеете…!
Молчаливый удар магией и парня швырнуло в сторону. Он с размаху впечатался головой в пол, изо рта полилась тонкая струйка крови. Неужели мертв? Ай, немного переборщила! Найе парень нужен был живым, стихию у трупа не отнимешь, но наказать за наглость следовало.
Она сжала пальцы, перекрывая поток силы.
- Да вы что?! Что вы делаете?! – бросилась к парню девчонка, - Мараш! Мараш!!
Она заплакала навзрыд, тряся его как тряпичную куклу, но Мараш не отвечал. Лишь едва заметный неприличный жест пальцами показал богине, что Мараш не умер и собирается бороться и дальше.
Что ж, пора начинать!
Найе нужна была эта стихия. Завтра Рантари собирает Совет и она должна была показать, что с ней ничего страшного не происходит. Магию не теряет, неизвестная войда в розыске. Найе вообще завтра нужно быть уверенной в своих силах, как никогда.
Конечно, проще отнять стихию у эри. Это ее создания, в них капли ее магии…
Но это же эри. Это ее создания!
Светлейшая вовремя вспомнила, что иритов Джэрехан тоже наделял магией. Своей стихийной магией.
Стайры Роммоны используют водную, шеннары Асафара – земную.
А Джар, как и Найя, был аспектом огня.
Вот его то ириты и помогут Найе. Потому что, в отличие от эри, их было не жаль.
- Это мой мир, девочка. И мои правила.
- Это мир Тироса, - огрызнулась молодая иритка, продолжая трясти Мараша, - А ты его захватила.
Найя хищно сощурилась. Ах вот как! Значит, у нас здесь парочка из несогласных. Из так называемых «отрекшихся». Тех, кто считает, что аспект огня вероломно вторглась в чужой мир, став в нем единоличной правительницей.
На парня упал рунный круг, сковывая его по рукам и ногам. Тот начал приходить в себя, тихо застонал от боли, но то, что он сейчас чувствовал, было лишь цветочками. Новый поток божественной силы заставил его корежиться на полу, вопя от невыносимых мучений, когда Найя вживую вырывала из его тела стихийную магию. Девчонка, бившись в истерике, попыталась защитить Мараша, но Светлейшая сбросила на нее мерцающую паутину, обездвиживая свою следующую жертву.
Капля за каплей Найя тянула из Мараша магию, чувствуя, как, наконец, в ней начинает разгораться внутренний огонь. Непередаваемые ощущения мощи и силы, без которых она так страдала и мучилась все эти дни. Пацан уже лежал без дыхания, раскрытые пустые глаза смотрели в стену над зареванной девчонкой. Найя повернулась к ней и сорвала паутину. Ей нужна была живая и все чувствующая жертва. Иритка в ужасе попятилась назад, но наткнулась спиной о стену…
Когда все закончилось, Найя с восторгом разглядывала свои руки. Казалось, что огнем светится каждая клеточка ее кожи, каждый волосок. И это упоительное чувство пламени в душе. Она горела, она пылала от эйфории обладания стихией. Да, магии иритов было мало, слишком мало, но даже этих крох пока достаточно.
Сзади послышался шорох шаркающих ног.
- Приберись здесь, - не оглядываясь, приказала Светлейшая и, не обращая внимания на мертвых иритов, вышла из комнаты.
Старик эри, хмуро оглядел трупы, покачал осуждающе головой и направился к раковине. Следовало все тщательно убрать и вымыть, потому что Светлейшая снова скоро приедет.
Сегодня Рейяна задержалась на выездных переговорах, поэтому Ула домой возвращалась одна. Она уже подходила к станции метро, когда ее неожиданно окликнули.
- Госпожа Сертен?
Улисса со страхом оглянулась. Кто мог позвать ее той фамилией, про которую она так тщательно пыталась забыть? Забегала взглядом по спешащим домой людям вокруг. Те торопились успеть на поезд, толкались, пинали друг друга, еле слышно ругались. Лишь один мужчина стоял в стороне от толпы и не сводил с Улиссы настороженного взгляда.
Эри сощурила глаза, присмотрелась и обомлела.
Эллери Мейлор был известен на Зарне каждому эри. Сама Улисса пару раз встречалась с ним на балах и всегда в восторге замирала в реверансе перед легендарным эри. Маг высочайшего уровня, постоянный спутник жизни Светлейшей!
- Госпожа Улисса Сертен? – повторил он и Ула ущипнула себя за бедро. Она не спит, это, и правда, эллери Светлейшей. Девушка кивнула и тогда Мейлор шагнул вперед, одним рывком вытащил девушку из толпы и, отведя в сторону, тихо спросил:
- Нам нужно поговорить. Где мы можем это сделать, не привлекая внимания?
Полученную от своих создателей магию каждый народ использовал по-своему. Сумеречные фэйялы считались мастерами сложных ритуалов с танцами, затяжными молитвами и рунными кругами. Огненные эри и земляные шеннары практиковали короткие в один-два звука заклинания и арканную тайнопись, а звероподобные стайры активно применяли медитации и разнообразные тотемы. Ааши, говорят, вообще могли выходить призрачным духом из собственного тела и формировать личные дополнительные межмировые пространства, но кто сейчас сможет выяснить истину у мертвого тысячу лет народа?
Но все эти многочисленные ритуалы, арканы и символы меркли лишь перед одним – божественной кровью создателей. Она давала своим владельцам безграничную силу и мощь, которую невозможно даже представить простому смертному. Поэтому каждый маг тайно и явно жаждал заполучить хотя бы каплю этой бесценной амброзии.
Где именно находились лаборатории Асафара, толком никто не знал. То ли на Фэллите в границах Сумеречного Града, то ли на звериной Сайяле в катакомбах среди мангровых джунглей, а кто-то даже утверждал, что аспект земли выстроил свой комплекс на осколках разгромленного Линдара под самым боком у иритов. Многие видели в разных местах туманные стены и миражи разветвленных сооружений, но никто не смог бы указать к ним точную дорогу. Даже божественные братья и сестры не догадывались, что систему подземных лабораторий Асафар развернул глубоко в недрах Каракота, собственного мира. Того самого, что славился почти полным отсутствием магии. Слабее него только нулевой Тироссант. И доступ к глубинам Каракота был только у самых доверенных лиц.
Асафар не высказал ни малейшего удивления, когда Джар без приглашения ввалился в его кабинет. Коротко глянул на старшего брата из-под длинной светлой челки и продолжил колдовать, склонившись над своим столом.
Проклятый раздраженно оттолкнул лаборанта, пытавшегося преградить ему путь, нахально ухватил ближайший стул, развернул к себе сиденьем и по-хозяйски уселся посреди комнаты. Бурлившая на тот момент работа в лаборатории тут же остановилась. Трое молодых шеннаров-практикантов и пожилой помощник, повинуясь приказному кивку Асафара, в один миг вылетели из кабинета, оставляя братьев наедине.
Джар бросил косой взгляд по сторонам и невольно усмехнулся. Сколько тысячелетий Асафар занимается своими опытами и столько же лет все его лаборатории абсолютно одинаковы. И неважно: монолит стен вырублен из дорогого белоснежного мрамора или дешевого пласт-фарфора, светильники из аранских раковин с восковыми свечами или электрическими лампочками, на полу лежит паркет из беломорского ясеня или банальная керамическая плитка. Всегда один и тот же металлический стол, периодически заменяемый на абсолютно такой же новый, когда предыдущий окончательно разваливается от многочисленных экспериментов. Всегда один и тот же деревянный шкаф, стулья, тумбы и, Джар был готов поспорить, что даже мелочь типа карандашей, ручек, листов бумаги и прочей канцелярии в шкафу лежит на тех же местах, что и свитки с перьями и чернильницами в прошлом тысячелетии. В некоторых вещах младший брат был до противного постоянен.
Закончив работу, аспект земли легким жестом укрыл магической белесой пеленой стол и стянул с рук белоснежные перчатки. Что он там скрывал, Джар не разглядывал, он никогда не влезал в подробности многочисленных опытов, что проводил младший брат с живой и неживой природой восьмимирья.
Будучи самым слабым в божественной семье, Асафар сосредоточился не на развитии своих, мягко говоря, не выдающихся способностей, а на изучении прикладных наук — физики, химии, биологии, медицины, соединял их с магией, экспериментировал, выводил новые законы бытия и сущностей.
Высокий, выше Джэрехана, но на удивление тощий и костлявый Асафар чем-то напоминал Шэмма. Носил такие же длинные светлые волосы до плеч, ходил в похожих белоснежных одеждах. Аспект земли был единственным, кто безоговорочно принял смертную жену Джэрехана и поддерживал ее по мере сил, относясь к Рейяне не то как к младшей неразумной сестре, не то – как к опекаемой воспитаннице. Он взял на себя задачу объяснить и показать возлюбленной Джэрехана жизнь в ШаарТарене и вместе они проводили довольно много времени. Асафар тоже полюбил девушку, но другой любовью, похожей на отеческую, прекрасно понимая ту гигантскую разницу, что между была между богами и смертной. Джар даже как-то приревновал Рейяну к Асафару, что вызвало искреннее недоумение у одного и бешенную ярость у второй, после чего Первый среди Равных долго вымаливал у жены прощение и прятал за иллюзией синяк от хорошо поставленного братского удара.
Асафар снял белый (ну разумеется!) халат и повесил его на спинку своего стула. Белая рубашка, белые брюки, даже легкие тряпичные туфли на ногах были светлыми.
- Неужели сам великий Джэрехан соизволил посетить мою жалкую обитель? – и было непонятно, доволен он визитом брата или еле сдерживает бешенство, - Что заставило столь занятого бога навестить младшего брата в его убежище?
Смерть Рейяны изменила Асафара. Он стал более язвительным, желчным, даже злым. Аспект земли пытался ей помочь и вытащить из Молота душ, но не смог – не хватило сил. Поэтому он винил себя, что оказался слишком слабым. Горько переживал потерю Рейи и безоговорочно выступил на стороне Джэрехана в той гибельной войне богов. Ее возрождения он ждал не меньше, чем Проклятый.
Старший чуть улыбнулся кончиками губ, взгляд его повеселел и стал каким-то шальным.
Не для того Найя создавала эри, чтобы потом высасывать из них капли стихийной магии.
Для этого есть и другие. Чужие создания.
- Внутрь, - приказала Найя и водитель послушно кивнул.
Двери гаража медленно поехали в разные стороны, и водитель снова запустил двигатель автомобиля.
Это было одно из тех тайных убежищ, о которых никто не знал, кроме самых доверенных лиц. Таких как Мейлор. Оно располагалось в промышленном районе столицы, замаскированное под складские помещения и по документам принадлежащее какой-то маленькой компании на Фэллите. Тускло освещенное, грязное, специально заставленное различным хламом и старым оборудованием. Кто бы догадался, что петли ржавой и ободранной двери в дальнем конце огромного помещения на самом деле отлично смазаны, чтобы бесшумно открываться, а за ними ведет вниз вполне приличная бетонная лестница. Надо спуститься на четыре пролета, нажать на плитки в стене в определенной последовательности, уронить каплю божественной крови и проговорить несколько слов заклинания. В этом убежище было пять уровней и Найе нужен самый нижний.
Интересно, как у Мейлора дела с поиском трижды проклятой войды? От любимого эллери не было вестей всю неделю, но Найя знала, что он ищет. Носом землю роет. Лично обыскивает каждый уголок столицы, чтобы притащить на коленях мерзкую девку. Он найдет, Найя была в нем уверена. И если молчит, значит глубоко погружен в работу. Сейчас не стоит ему мешать.
Светлейшая шла по длинному тускло освещенному коридору до самой дальней комнаты. Хотя комнатой это помещение назвать было сложно. Так обустраивали санузлы в общественных организациях для самых нищих слоев населения. Простейшая невнятного цвета плитка на полу и стенах, узкое оконце у потолка. Да и сам потолок был весь в трещинах побелки. Справа в стене был приделан водопроводный кран и железная раковина, рядом на полу валялся длинный шланг, а в полу – дыра слива.
А другого интерьера здесь и не надо. Излишества и роскошь – это для иных помещений, а с этой плитки очень хорошо и без остатков смывалась грязь, слизь, кровь и прочие жидкости.
Найя медленно открыла дверь и вошла.
На холодном полу сидели двое иритов. Парень и девушка. То ли парочка, то ли незнакомцы, но жались друг к другу так, словно хотели прожить последние минуты жизни вместе. Найю мало волновали отношения, которые связывали двух пленников. Она с наслаждением втянула воздух, ощущая огненную стихию, которой они обладали. Сильны, очень сильны. Пацан может со временем вырасти в достойного мага.
Может.
Но не вырастет.
Сколько им? Лет семнадцать-восемнадцать? Вряд ли больше. Одеты тоже не сказать, что хорошо. На парне простые дранные джинсы и футболка, на девчонке – тонкая юбка и нелепая кружевная блузка.
Обычные мелкие воришки. Найя цинично усмехнулась. Горькая судьба бездомного народа. Взрослые, кому повезло, трудятся в чёрную на тяжелых работах, а молодежь… Вот она, их молодежь. Без надежд на хорошее образование, хороший уровень жизни и хотя бы на собственное жилье.
Рога иритки, длинные и изящные как у антилопы, были покрыты темно-синей краской, а на острые кончики надеты золотистые колпачки с фигурной вырезкой. Да и сама девица была красива: стройная фигурка, небольшая грудь, красивая линия бедер. Огромные черные глаза, как у олененка, тонкий нос и пухлые губы. Какая судьба ее ждет? С ее внешностью – только продажной шлюхи, зарабатывающей собственным телом в каком-нибудь сомнительном ночном клубе.
Парень заметно отличался от своей подруги по несчастью. Он был высок, как все ириты, мощен, но некрасив. Слишком грубые черты лица, маленькие глаза и большой нос. Но толстые витые рога росли сразу из надбровных дуг и у иритов это считалось очень хорошей приметой. Счастливой приметой.
Что ж, приметы редко когда срабатывают.
- Светлейш… Светлейшая? – заикаясь, ошарашенно прошептала девчонка, опознав в вошедшей женщине в алом длинном платье аспекта огня.
- Вы не имеете права нас здесь держать! – парень вскочил на ноги и попытался закрыть собой подружку, защищая. Значит, все-таки между ними что-то есть. Интересно, что? Дружба? Любовь? На его сестру девица точно не похожа.
- И почему же? – богиня презрительно скривила губы.
- Мы свободные граждане! Мы не сделали ничего плохого, чтобы нас арестовывали!
- А кто сказал, что вас арестовали? – лениво поинтересовалась Найя.
Парнишка решил побороться за свою жизнь? Что ж, пусть попробует.
- Тогда почему нас привезли сюда?
Он боялся. Его руки дрожали, а губы побелели от страха. Но он не собирался сдаваться и глазами все время косился на дверь, питая тщетную надежду спастись.
- Да! Почему вы нас тут удерживаете? – вскрикнула девчонка, - Вы права не имеете!
Ах вот как! Ириты у нас о правах заговорили.
- Имею я право или не имею? - Найя с деланным удивлением посмотрела на свою левую руку, по которой медленно поползла божественная сила. Ее можно было увидеть лишь легким мерцанием воздуха, но кому здесь было приглядываться к ладоням богини. Молодым иритам заткнуться бы и помолчать, но они даже не представляли насколько мощный уровень силы собирала сейчас Найя.
- Вы же богиня! Как вы смеете…!
Молчаливый удар магией и парня швырнуло в сторону. Он с размаху впечатался головой в пол, изо рта полилась тонкая струйка крови. Неужели мертв? Ай, немного переборщила! Найе парень нужен был живым, стихию у трупа не отнимешь, но наказать за наглость следовало.
Она сжала пальцы, перекрывая поток силы.
- Да вы что?! Что вы делаете?! – бросилась к парню девчонка, - Мараш! Мараш!!
Она заплакала навзрыд, тряся его как тряпичную куклу, но Мараш не отвечал. Лишь едва заметный неприличный жест пальцами показал богине, что Мараш не умер и собирается бороться и дальше.
Что ж, пора начинать!
Найе нужна была эта стихия. Завтра Рантари собирает Совет и она должна была показать, что с ней ничего страшного не происходит. Магию не теряет, неизвестная войда в розыске. Найе вообще завтра нужно быть уверенной в своих силах, как никогда.
Конечно, проще отнять стихию у эри. Это ее создания, в них капли ее магии…
Но это же эри. Это ее создания!
Светлейшая вовремя вспомнила, что иритов Джэрехан тоже наделял магией. Своей стихийной магией.
Стайры Роммоны используют водную, шеннары Асафара – земную.
А Джар, как и Найя, был аспектом огня.
Вот его то ириты и помогут Найе. Потому что, в отличие от эри, их было не жаль.
- Это мой мир, девочка. И мои правила.
- Это мир Тироса, - огрызнулась молодая иритка, продолжая трясти Мараша, - А ты его захватила.
Найя хищно сощурилась. Ах вот как! Значит, у нас здесь парочка из несогласных. Из так называемых «отрекшихся». Тех, кто считает, что аспект огня вероломно вторглась в чужой мир, став в нем единоличной правительницей.
На парня упал рунный круг, сковывая его по рукам и ногам. Тот начал приходить в себя, тихо застонал от боли, но то, что он сейчас чувствовал, было лишь цветочками. Новый поток божественной силы заставил его корежиться на полу, вопя от невыносимых мучений, когда Найя вживую вырывала из его тела стихийную магию. Девчонка, бившись в истерике, попыталась защитить Мараша, но Светлейшая сбросила на нее мерцающую паутину, обездвиживая свою следующую жертву.
Капля за каплей Найя тянула из Мараша магию, чувствуя, как, наконец, в ней начинает разгораться внутренний огонь. Непередаваемые ощущения мощи и силы, без которых она так страдала и мучилась все эти дни. Пацан уже лежал без дыхания, раскрытые пустые глаза смотрели в стену над зареванной девчонкой. Найя повернулась к ней и сорвала паутину. Ей нужна была живая и все чувствующая жертва. Иритка в ужасе попятилась назад, но наткнулась спиной о стену…
Когда все закончилось, Найя с восторгом разглядывала свои руки. Казалось, что огнем светится каждая клеточка ее кожи, каждый волосок. И это упоительное чувство пламени в душе. Она горела, она пылала от эйфории обладания стихией. Да, магии иритов было мало, слишком мало, но даже этих крох пока достаточно.
Сзади послышался шорох шаркающих ног.
- Приберись здесь, - не оглядываясь, приказала Светлейшая и, не обращая внимания на мертвых иритов, вышла из комнаты.
Старик эри, хмуро оглядел трупы, покачал осуждающе головой и направился к раковине. Следовало все тщательно убрать и вымыть, потому что Светлейшая снова скоро приедет.
***
Сегодня Рейяна задержалась на выездных переговорах, поэтому Ула домой возвращалась одна. Она уже подходила к станции метро, когда ее неожиданно окликнули.
- Госпожа Сертен?
Улисса со страхом оглянулась. Кто мог позвать ее той фамилией, про которую она так тщательно пыталась забыть? Забегала взглядом по спешащим домой людям вокруг. Те торопились успеть на поезд, толкались, пинали друг друга, еле слышно ругались. Лишь один мужчина стоял в стороне от толпы и не сводил с Улиссы настороженного взгляда.
Эри сощурила глаза, присмотрелась и обомлела.
Эллери Мейлор был известен на Зарне каждому эри. Сама Улисса пару раз встречалась с ним на балах и всегда в восторге замирала в реверансе перед легендарным эри. Маг высочайшего уровня, постоянный спутник жизни Светлейшей!
- Госпожа Улисса Сертен? – повторил он и Ула ущипнула себя за бедро. Она не спит, это, и правда, эллери Светлейшей. Девушка кивнула и тогда Мейлор шагнул вперед, одним рывком вытащил девушку из толпы и, отведя в сторону, тихо спросил:
- Нам нужно поговорить. Где мы можем это сделать, не привлекая внимания?
Глава 20
Полученную от своих создателей магию каждый народ использовал по-своему. Сумеречные фэйялы считались мастерами сложных ритуалов с танцами, затяжными молитвами и рунными кругами. Огненные эри и земляные шеннары практиковали короткие в один-два звука заклинания и арканную тайнопись, а звероподобные стайры активно применяли медитации и разнообразные тотемы. Ааши, говорят, вообще могли выходить призрачным духом из собственного тела и формировать личные дополнительные межмировые пространства, но кто сейчас сможет выяснить истину у мертвого тысячу лет народа?
Но все эти многочисленные ритуалы, арканы и символы меркли лишь перед одним – божественной кровью создателей. Она давала своим владельцам безграничную силу и мощь, которую невозможно даже представить простому смертному. Поэтому каждый маг тайно и явно жаждал заполучить хотя бы каплю этой бесценной амброзии.
Где именно находились лаборатории Асафара, толком никто не знал. То ли на Фэллите в границах Сумеречного Града, то ли на звериной Сайяле в катакомбах среди мангровых джунглей, а кто-то даже утверждал, что аспект земли выстроил свой комплекс на осколках разгромленного Линдара под самым боком у иритов. Многие видели в разных местах туманные стены и миражи разветвленных сооружений, но никто не смог бы указать к ним точную дорогу. Даже божественные братья и сестры не догадывались, что систему подземных лабораторий Асафар развернул глубоко в недрах Каракота, собственного мира. Того самого, что славился почти полным отсутствием магии. Слабее него только нулевой Тироссант. И доступ к глубинам Каракота был только у самых доверенных лиц.
Асафар не высказал ни малейшего удивления, когда Джар без приглашения ввалился в его кабинет. Коротко глянул на старшего брата из-под длинной светлой челки и продолжил колдовать, склонившись над своим столом.
Проклятый раздраженно оттолкнул лаборанта, пытавшегося преградить ему путь, нахально ухватил ближайший стул, развернул к себе сиденьем и по-хозяйски уселся посреди комнаты. Бурлившая на тот момент работа в лаборатории тут же остановилась. Трое молодых шеннаров-практикантов и пожилой помощник, повинуясь приказному кивку Асафара, в один миг вылетели из кабинета, оставляя братьев наедине.
Джар бросил косой взгляд по сторонам и невольно усмехнулся. Сколько тысячелетий Асафар занимается своими опытами и столько же лет все его лаборатории абсолютно одинаковы. И неважно: монолит стен вырублен из дорогого белоснежного мрамора или дешевого пласт-фарфора, светильники из аранских раковин с восковыми свечами или электрическими лампочками, на полу лежит паркет из беломорского ясеня или банальная керамическая плитка. Всегда один и тот же металлический стол, периодически заменяемый на абсолютно такой же новый, когда предыдущий окончательно разваливается от многочисленных экспериментов. Всегда один и тот же деревянный шкаф, стулья, тумбы и, Джар был готов поспорить, что даже мелочь типа карандашей, ручек, листов бумаги и прочей канцелярии в шкафу лежит на тех же местах, что и свитки с перьями и чернильницами в прошлом тысячелетии. В некоторых вещах младший брат был до противного постоянен.
Закончив работу, аспект земли легким жестом укрыл магической белесой пеленой стол и стянул с рук белоснежные перчатки. Что он там скрывал, Джар не разглядывал, он никогда не влезал в подробности многочисленных опытов, что проводил младший брат с живой и неживой природой восьмимирья.
Будучи самым слабым в божественной семье, Асафар сосредоточился не на развитии своих, мягко говоря, не выдающихся способностей, а на изучении прикладных наук — физики, химии, биологии, медицины, соединял их с магией, экспериментировал, выводил новые законы бытия и сущностей.
Высокий, выше Джэрехана, но на удивление тощий и костлявый Асафар чем-то напоминал Шэмма. Носил такие же длинные светлые волосы до плеч, ходил в похожих белоснежных одеждах. Аспект земли был единственным, кто безоговорочно принял смертную жену Джэрехана и поддерживал ее по мере сил, относясь к Рейяне не то как к младшей неразумной сестре, не то – как к опекаемой воспитаннице. Он взял на себя задачу объяснить и показать возлюбленной Джэрехана жизнь в ШаарТарене и вместе они проводили довольно много времени. Асафар тоже полюбил девушку, но другой любовью, похожей на отеческую, прекрасно понимая ту гигантскую разницу, что между была между богами и смертной. Джар даже как-то приревновал Рейяну к Асафару, что вызвало искреннее недоумение у одного и бешенную ярость у второй, после чего Первый среди Равных долго вымаливал у жены прощение и прятал за иллюзией синяк от хорошо поставленного братского удара.
Асафар снял белый (ну разумеется!) халат и повесил его на спинку своего стула. Белая рубашка, белые брюки, даже легкие тряпичные туфли на ногах были светлыми.
- Неужели сам великий Джэрехан соизволил посетить мою жалкую обитель? – и было непонятно, доволен он визитом брата или еле сдерживает бешенство, - Что заставило столь занятого бога навестить младшего брата в его убежище?
Смерть Рейяны изменила Асафара. Он стал более язвительным, желчным, даже злым. Аспект земли пытался ей помочь и вытащить из Молота душ, но не смог – не хватило сил. Поэтому он винил себя, что оказался слишком слабым. Горько переживал потерю Рейи и безоговорочно выступил на стороне Джэрехана в той гибельной войне богов. Ее возрождения он ждал не меньше, чем Проклятый.
Старший чуть улыбнулся кончиками губ, взгляд его повеселел и стал каким-то шальным.
