Глава 1. Приезд
Меня зовут Алиса, и всю свою сознательную жизнь я провела в тишине. Но не в той гнетущей тишине, что давит на уши и душу, а в особой, наполненной смыслами и ощущениями.
Я родилась глухой. Поначалу родители переживали, что мир для меня будет ограничен, но я быстро доказала: отсутствие звука не значит отсутствие восприятия. Я научилась чувствовать вибрации — гул проезжающей машины, дрожь пола от шагов, пульсацию музыки, если положить ладонь на колонку. Я читала по губам, изучила язык жестов и превратила своё «ограничение» в особый способ познания мира.
Мне 22 года. Я невысокая, хрупкая, с тонкими чертами лица и большими серо?зелёными глазами, которые, кажется, замечают всё. Мои волосы — светло?каштановые, чуть вьющиеся — я обычно собираю в небрежный пучок, чтобы не мешали работать. Одеваюсь просто: свободные свитера, джинсы, удобные ботинки. В кармане всегда лежит смартфон — мой главный помощник в общении.
Я закончила школу для одарённых детей, хотела поступить в университет, на филологический факультет, но, к сожалению, из?за моих особенностей это не получилось. Вместо этого я нашла другой путь — стала писать. И три года спустя моя книга достигла высоких рейтингов. Теперь я ищу вдохновение для новой истории — и потому приехала сюда.
Дом находился за городом, в двух часах езды. Коттеджный посёлок раскинулся среди леса — десяток домов, стоящих на расстоянии ста метров друг от друга. Каждый окружён ухоженными деревьями и небольшими заборчиками разных форм и цветов: кто?то поставил резные деревянные, кто?то — кованые с завитками, а кто?то просто натянул верёвки с флажками.
В основном сюда приезжали состоятельные семьи провести выходные. В будни здесь царила безмолвная тишина, нарушаемая лишь шелестом деревьев, пением птиц и далёким стуком дятла. Воздух был густым от запахов хвои, влажной земли и цветущих кустов. Тропинки между домами заросли мягкой травой, а вдоль заборов бегали белки, не боясь людей.
Зная это, я попросила папу отвезти меня сюда в понедельник.
Выкроив время в своём плотном графике, он привёз меня в этот отдельный мирок. Тут я чувствовала себя живой: закрывала глаза, вдыхала запах леса, который, казалось, окружал повсюду, и ощущала ветерок на коже. Я не слышала его — но чувствовала, как он шевелит волосы, холодит щёки, играет с кончиками ресниц. В такие моменты мне казалось, что я всё?таки слышу это дуновение — не ушами, а всем телом.
Выйдя из машины, я сделала глубокий вдох, которого мне так не хватало. Почувствовав руку на плече, повернулась к отцу и прочитала по губам:
«Я тороплюсь, дорогая. Когда за тобой приехать?»
В ответ я быстро написала ему на смартфоне:
«В субботу».
Мы общались с родителями в основном через текстовые сообщения в телефоне. Я хорошо понимала их — за свою жизнь научилась читать по губам. Они же, в свою очередь, не смогли освоить язык жестов: постоянные командировки и отъезды не оставляли времени и желания его выучить.
Кивнув, отец пошёл вытаскивать пакеты с едой, закупленной на неделю. Подойдя к багажнику, я достала небольшую дорожную сумку и направилась к дому.
Средь красивого зелёного леса стоял наш загородный дом — двухэтажный, с большими светлыми окнами и треугольной крышей с чердаком. Посмотрев на светлый дом, утопающий в зелени, я вздохнула и направилась к большому крыльцу, где уже мялся отец. Улыбнувшись ему, я написала:
«Иди, иначе опоздаешь на встречу».
Затем подняла взгляд на его лицо, читая по губам его слова:
«Все пакеты на кухне. Вдохновения тебе, дочка».
Развернувшись, отец быстрыми шагами направился к своей новенькой машине.
Оставшись одна, я пошла разбирать вещи в свою комнату на втором этаже. Поднявшись, толкнула первую дверь и вошла в небольшое помещение. Тут стояла кровать, покрытая разноцветным покрывалом и такими же подушками. По бокам располагались две тумбочки. Над кроватью висел ночник в форме цветка. На противоположной стороне — шкаф для вещей и небольшой комод с зеркалом.
Кинув сумку на кровать, я достала из неё ноутбук с важными черновиками для книги. Взяв его, спустилась вниз — в самую светлую комнату с большим панорамным окном. Лучи солнца заливали всё пространство, создавая уютную атмосферу.
Сев на мягкий диван, открыла страницу Skype и набрала свою подругу Катю. Она ответила почти сразу и с улыбкой помахала мне рукой. Мы стали общаться на языке жестов:
— Привет, Алиса. Смотрю, ты уже уехала.
— Да. Вот, недавно приехала с папой.
— Не понимаю, что тебя тут может вдохновлять?
— Тебе не понять.
Катя прищурилась, рассматривая что?то за моей спиной, потом на том же языке жестов попросила обернуться.
Повернув голову, я увидела, что за окном стоит девушка и машет рукой.
Она была примерно моего возраста, высокая и стройная, с длинными светлыми волосами, собранными в хвост. На ней были короткие джинсовые шорты и свободная белая футболка, на ногах — кеды с разноцветными шнурками. В руке она держала пластиковую бутылку с водой, а на плече висела большая холщовая сумка с пятнами краски. Её лицо было открытым, с веснушками на носу и широкой улыбкой.
Подойдя к двери, я открыла ей и стала читать по губам:
«Привет, я твоя соседка. Мы вчера тусили тут с компанией. Все разъехались, а я осталась тут разгребать погром. Не одолжишь чистящее средство? А то у меня уже кончилось».
Я достала телефон из заднего кармана и быстро написала ей:
«Да, конечно, проходи».
Заметив, что девушка удивилась, добавила:
«Я тебя не слышу, но понимаю, что ты говоришь».
Соседка на секунду замерла, потом её лицо озарилось пониманием, и она широко улыбнулась:
— О, круто! Извини, я не знала. Спасибо большое!
Кивнув, она вошла, и мы направились на кухню. Порывшись в шкафчиках, я нашла то, что она просила, и протянула с улыбкой.
Она подмигнула мне:
— Ты классная. Может, как?нибудь поболтаем? Я тут на всё лето.
Я кивнула и написала:
«С удовольствием».
Девушка, подмигнув, развернулась к запасному выходу, который находился на кухне. Подойдя к огромной прозрачной двери, я открыла затейливый замок, сдвинула створку вбок и выпустила блондинку наружу.
Посмотрев, куда она пошла, я сразу поняла: это младшая дочка депутата Селимова. Её дом находился метрах в ста — за редкими деревьями и небольшими кустиками.
Вспомнив про подругу в Skype, я вернулась к ноутбуку. Пообщавшись с Катей ещё немного, попрощалась, пообещав набрать её вечером. Свернула Skype и, устроившись поудобнее, приступила к работе над новой книгой. Вдохновляющая тишина загородного дома уже шептала мне первые строки…
Глава 2. Убийство
Увлечённо щёлкая по клавишам, я не заметила, как наступил вечер. Подняв глаза, я увидела, что комнату больше не заливает яркий солнечный свет — лишь сумеречные тени легли на стены и мебель. Я вздохнула: опять засиделась, потеряв счёт времени.
Отложив ноутбук, я потянулась вверх, почувствовав ноющую боль во всех мышцах. Перед глазами замелькали мушки — слишком долго сидела в одной позе. Потихоньку встала и начала разминать затёкшую спину, медленно поворачиваясь из стороны в сторону.
Повернувшись к окну, я замерла, заворожённая зрелищем алого заката. Небо пылало оттенками красного и оранжевого, облака казались расплавленным золотом, а верхушки деревьев вырисовывались тёмными силуэтами на этом огненном фоне. В груди защемило от красоты момента — в такие мгновения я особенно остро ощущала свою глухоту. Как бы я хотела услышать шелест листьев, далёкое пение птиц, шёпот ветра… Но вместо звуков я впитывала цвета, линии, движения — и пыталась перенести эту красоту на страницы своей книги.
Вспомнив про вещи наверху, я вздохнула и направилась к лестнице.
Спустившись через какое?то время, я направилась на кухню, попутно набирая в Skype Катю. Постояв у экрана и не дождавшись ответа, я принялась готовить себе ужин. Открыла рецепты в интернете, полистала и остановилась на простом салате из зелени и спагетти в сливочном соусе.
Достала кастрюлю, налила воды, поставила на конфорку, зажгла газ. Промыв овощи и зелень, подошла к столу и стала не спеша нарезать помидоры и огурцы. Стояла спиной к большой прозрачной двери, которая была в паре метров от меня, и, к сожалению, не могла видеть, что там происходит.
А происходило там нечто ужасное…
На фоне кровавого заката, сквозь редкие деревья, прихрамывая, бежала девушка — та самая блондинка, что заходила днём. Её нога была в крови, джинсы порваны. Зажав низ бедра, она бежала в сторону светлого дома, где горел свет, в отчаянной надежде на укрытие. В глазах читался животный страх, губы дрожали, дыхание вырывалось рваными хрипами.
Увидев на кухне силуэт, она ринулась к стеклянной двери и дёрнула ручку. Но попытка открыть была тщетной — дверь была заперта. Изо всех сил, что остались, она стала бить руками по стеклу, в надежде привлечь внимание. Её лицо исказилось от боли и страха, глаза расширились, губы беззвучно шептали мольбу: «Помоги! Пожалуйста, помоги!»
По ту сторону стеклянной двери, как ни в чём не бывало, девушка продолжала нарезать овощи на разделочной доске.
Вспомнив, что я глухонемая, блондинка глубоко вздохнула полной грудью и уже хотела побежать к входной двери, думая попасть через неё в дом. Но этот вздох стал последним в жизни миловидной блондинки.
Из?за деревьев бесшумно выступил силуэт. Мужчина в тёмном плаще двигался с пугающей грацией хищника. В его руке блеснуло лезвие ножа. Одним стремительным движением он оказался рядом с девушкой.
— Не так быстро, — прошипел он, хватая её за волосы и разворачивая к себе.
Блондинка вскрикнула, но крик потонул в вечерней тишине. Убийца с силой прижал остриё ножа к её груди.
— Тише, милая. Никто не услышит.
Девушка забилась в его руках, пытаясь вырваться, но он был слишком силён. Резким движением он вонзил нож в грудь жертвы. Глаза блондинки расширились от ужаса и боли. Из горла донёсся хрип, и потекла густая, алая кровь, пачкая светлую футболку. Закатив глаза, она упала к ногам своего губителя.
Убийца склонился над телом, разглядывая свою работу с мрачным удовлетворением. Его губы изогнулись в хищной улыбке.
Его звали Виктор Краснов. Когда?то он был талантливым хирургом, но потерял лицензию после смерти пациентки во время операции. С тех пор его разум помутнел. Он начал видеть «несовершенства» в людях — и решил «исправлять» их.
Его мотив был извращён: он считал, что очищает мир от «неполноценных» людей, оставляя только «достойных». Каждая жертва для него была частью большого плана — эксперимента по созданию «идеального общества». Он выбирал молодых женщин, потому что видел в них символ красоты и жизни, которую, по его мнению, нужно было «улучшить» через смерть.
Глухонемота Алисы привлекла его внимание: «интересный случай», — подумал он. Она была одновременно уязвимой и необычной — идеальная жертва для следующей фазы его безумного плана.
Не обращая внимания на распластавшееся тело, он подошёл к стеклу, разглядывая меня по ту сторону двери. Постучал в стекло рукояткой запасного ножа — и тут же понял, что я его не слышу. Убийца хищно улыбнулся в предвкушении интересной игры. Его глаза блеснули в угасающем свете дня — в них читалось наслаждение чужой беспомощностью.
Повернувшись, он взял жертву за ногу и потащил в темноту, скрывая следы присутствия мёртвого тела у двери. Оттащив бездыханное тело к ближайшему дереву, он направился к щитку подачи электроэнергии, что находился позади дома, — с целью отрезать свою новую жертву от электричества и интернета.
Умелые руки быстро вскрыли замок. Открыв дверцу, преступник отошёл, достал пистолет с глушителем и выстрелил пару раз. В щитке замелькали искры, полыхнул огонь, повалил чёрный дым. Отойдя к дальним деревьям, он стал ждать появления девушки — затаился среди теней, словно паук в центре своей паутины.
Я тем временем, ничего не подозревая, закончила нарезать овощи и повернулась к плите проверить воду в кастрюле. Ничего не предвещало беды, но внутри вдруг возникло странное ощущение — будто кто?то наблюдает за мной. Я невольно поежилась и огляделась по сторонам, но увидела лишь привычные предметы кухни и отражение себя в стекле двери.
За окном сгущались сумерки. Тени удлинялись, а воздух становился всё холоднее. Я не знала, что всего в нескольких метрах от меня лежит тело той самой девушки, что утром улыбалась мне и предлагала подружиться. И что человек, отнявший её жизнь, уже начал свою зловещую игру — игру, в которой я стала главной жертвой.
Глава 3. Начало
Погрузившись в мысли о книге, я дорезала овощи и закинула их в кипящую воду. В голове уже складывались первые строки новой главы — образы, метафоры, ритм предложений… Но внезапно свет во всём доме погас с тихим щелчком.
Выругавшись про себя, я схватила телефон — его экран стал моим единственным источником света. Холодный голубой свет отбрасывал резкие тени на стены, делая привычные предметы чужими и угрожающими. Я направилась в гостиную, а оттуда — к выходу. Было ясно: выбило пробки.
Открыв дверь, я ощутила ночную прохладу. Вдохнув густой аромат леса — хвою, влажную землю, прелые листья — я на мгновение замерла, пытаясь унять нарастающую тревогу. Затем неспешно направилась к щитку, который находился позади дома.
Кинув взгляд на дом напротив, я отметила, что там нигде не горел свет. В голову пришла мысль: девушка просто завершила уборку и уехала. Но что-то в этой тишине настораживало — слишком тихо, слишком пусто.
Завернув за угол, я резко остановилась и уставилась на раскрытый щиток. Из него валил густой чёрный дым, пахнущий горелой изоляцией. Рядом на земле валялись осколки замка. Сердце пропустило удар — это не случайность. Кто-то сделал это специально.
Потеряв координацию движений, я споткнулась о какой-то камень и, падая, краем глаза заметила летящий предмет. Нож! Он ударился о стену в полуметре от меня и упал в траву с глухим стуком.
Оглянувшись, я увидела приближающийся из-за дальних деревьев силуэт. Высокий, широкий в плечах, он двигался бесшумно, словно тень. В груди всё сжалось от ужаса. Вскочив на ноги, я побежала со всех ног, огибая дом и направляясь к двери. Ветви кустов цеплялись за одежду, корни деревьев норовили подставить подножку, но я мчалась, не разбирая дороги.
Забежав в дом, с грохотом захлопнула дверь и повернула замок. Руки дрожали так сильно, что ключ едва не выпал. Не теряя ни секунды, помчалась к ноутбуку на кухне.
Открыв браузер, поняла, что интернета тоже нет. Он был так же вырублен, как и электричество. Ударив руками по столу, я почувствовала, как к горлу подступает паника. Краем глаза уловила движение за стеклянной дверью.
Отскочив от испуга в сторону, я уставилась на стоявшего за стеклом мужчину. Он что-то писал на запотевшем стекле пальцем. Его лицо было в тени капюшона, но я отчётливо видела бледные руки и сосредоточенное движение пальцев.
Отойдя как можно дальше, я наблюдала, как он отошёл от стекла и направился в сторону деревьев. Недолго думая, подкралась ближе, чтобы рассмотреть надпись, и замерла от прочитанных слов:
«Охота началась».
Буквы были неровными, будто выцарапанными.
