ПРОЛОГ
А помнятся былые времена... Мне двенадцать. Отец заносит в дом елку: пушистую, красивую, она сразу наполняет комнату запахом хвои. Хоть и много с нее мелких иголок всегда осыпалось, но потом, затерявшиеся, и иногда обнаруживаемые, они напоминали мне, маленькой, о главном зимнем празднике до следующего Рождества и Нового года, приближая очередные радость и веселье. Мы всей семьей устанавливаем елку в гостиной, украшаем, наряжаем зеленую красавицу крупными и мелкими блестящими шарами, разноцветными гирляндами, игрушками. Размещаем на ней яблоки, мандарины, конфеты, орехи, обернутые в позолоту из-под шоколада, которую я, маленькая, собирала в течение года специально для этого момента. И завершается елочный наряд яркой звездой. Ель высокая. И чтобы макушку надеть, папа встает на табурет. Ну, а под елочкой, конечно, Санта-Клаус и разные лесные зверюшки на белом снежном полотне, как на сугробе. Получился настоящий вид заснеженного, нарядно разукрашенного леса. В дни перед Новым годом я всегда жила с трепетным чувством радостного ожидания волшебной таинственной ночи, и момента, когда под сверкающей нарядной лесной гостьей начнут появляться подарки, - самые-самые для меня желанные. Мама учила, что праздничное убранство дома нужно не только для красоты и сказочного настроения, но и для отпугивания злых духов.
- Остролист, плющ и омела – помогают бороться с нечистью. – Говорит она, развешивая отдельные веточки этих растений над дверьми, на люстрах, ставя нарядные композиции на подоконники спален и на праздничный стол в столовой.
В день, когда вся наша семья собиралась за ним, мама готовила запеченную индейку или гуся. Бабушка обязательно пекла пироги: мясной, яблочный или миндальный. Новогодний стол не обходился и без классического английского пудинга, а из напитков подавали пунш, грог и эгг-ног, приготовленный из яиц, сахара, молока, специй и рома или бренди. Отец всегда довольно улыбался, когда видел изобилие блюд на праздничном столе!
Через некоторое время наши веселые гулянья перемещались на Трафальгарскую площадь, где каждый год устанавливали шикарную зеленую елку, которую везли на праздник из Осло. До наступления полуночи тридцать первого декабря часы на Биг Бене заворачивают в плотное одеяло и только с наступлением первых секунд Нового года снимают его и я, вместе с родителями и огромной толпой отмечающих, радуюсь громкому бою курантов. Все присутствующие обнимаются, взрослые пьют шампанское и поздравляют друг друга с праздником. В одну из таких ночей я узнала еще об одной традиции: влюбленные под бой курантов должны целоваться под веточкой омелы, чтобы весь следующий год их любовь только крепла. Я была еще мала для этого, так что мое внимание на этой традиции никогда не заострялось. Ну, а затем, мы все собираемся на берегу Темзы и в течение двенадцати минут любуемся невероятно красивым, ярким праздничным салютом!
Да-а-а…
Как здорово и беззаботно!
Мое детство!
Я всегда любила Рождество и Новый год, всей душой проникалась праздничной атмосферой. И кто бы мог подумать, что моя жизнь, при всей своей насыщенности во взрослом возрасте, будет еще интереснее, и я буду организовывать рождественский праздник в одном из апрески-баров в горах Айдахо…
Уверяю, это вышло случайно! Я туда даже не собиралась…
ГЛАВА 1
- Каролина, почему дверь не запираешь?
- О, Господи…
Я вздрогнула и резко обернулась, увидев в дверном проеме Рикардо. Подняла руку ко лбу, пытаясь понять, не сошла ли я с ума? Рикардо - последний человек, которого я ожидала увидеть у себя дома. Вернее сказать - увидеть в нашем бывшем доме. В том доме, где нам двоим, когда-то было очень хорошо… В доме, в котором мы оба мечтали о будущем, о семье… А потом все так быстро развалилось, словно никогда и не было всех этих надежд на будущее.
- Что ты здесь делаешь? - спрашиваю я, делая шаг ему навстречу, а у самой мурашки по спине, руки холодеют от его визита... Словно прошлое, что нас когда-то связывало, вошло в этот дом вместе с ним, и теперь стоит в сторонке, насмехается.
- Да так. Мимо проезжал.
- Значит, ты здесь случайно? – спрашиваю в задумчивости, а в голосе моем звучит неуверенность.
- Можно и так сказать.
- Авеню Уэст-Огден еще никогда не пересекался с проспектом Саут Арчер. - Отвечаю ему с усмешкой и чувствую, как мое самообладание разлетается на атомы.
- Почему дверь не запираешь? – Интересуется Рикардо и проходит в гостиную, оставляя мой вопрос без ответа.
Уже очевидно, он приехал не просто так.
- Забыла, видимо. В любом случае, для тебя не существует замков. Ты в этот дом попадал и через закрытые двери. Забыл?
- Помню. Было. - Улыбается уголком губ, вспоминая прошлое и, бросает взгляд на затухающий огонь в камине. - Угли тлеют.
- Угли тлеют. - Повторяю за ним, думая совсем не об огне в камине.
- Ты одна?
Киваю головой.
- Зачем ты приехал? Разве мы не договорились оставить друг друга в покое?
- Договорились, но когда мы с тобой говорили в последний раз, мы не прояснили кое-что.
- Что ты хочешь прояснить? Все последние месяцы мы только и делали, что говорили с тобой. Выясняли отношения. Проясняли что-то…
Рикардо подходит к окну, раздвигает тяжелые гардины и смотрит на улицу. Опирается руками о подоконник, встает ко мне спиной и ледяным голосом произносит:
- Я старался все исправить, Кэрол. Боролся сам с собой. Боролся со своими чувствами. Думал, у меня получится вернуть все на круги своя, но, увы. Я отпустил тебя, потому что желаю тебе счастья. Это чувство нам вместе уже не испытать.
- Что?!
У меня перехватывает дыхание от его слов.
Мне потребуется время, чтобы до оконца осознать их смысл. Это как очередной удар под дых, и вот, я уже лечу в пропасть воспоминаний, от которых бежала и, казалось, мне это удалось, но, ничего не вышло. Не вышло, потому что меня вновь столкнули вниз с набранной высоты.
- Что слышала. – Рикардо пожимает плечами, демонстрируя свое полное безразличие ко мне. - Я совершил ошибку, отпустив Анну, но еще большую ошибку я совершу, если не попытаюсь это исправить. Уверен, тебя ждет большое будущее в Штатах. Ты построишь головокружительную карьеру. Покоришь сцену. У тебя, по-прежнему, будут толпы поклонников, а в будущем и любимый муж, который оценит тебя и будет поддерживать во всех твоих начинаниях. Но это буду не я.
Между нами словно незримая стена образовалась. Не сейчас. Давно. Я не видела лицо Рикардо, видела только его спину, но уже не хотела, как раньше, подойти ближе, протиснуться между ним и подоконником, уткнуться носом в его могучую грудь. По моим щекам, как и несколько дней назад, текут слезы. Они меня нисколько не смущают. Это эмоции. Какой смысл их скрывать? Наверное, я заплакала от осознания, что меня не выбирают. Я вдруг почувствовала, что та часть моего сердца, которая принадлежала этому парню долгие четыре года, вырвалась на свободу и тут же улетела от него прочь. Не спрашивая ни о чем. Не пытаясь вернуться.
- Ты понимаешь, что говоришь? – сухо спрашиваю я, подаваясь вперед.
Мои глаза темнеют от злости, а в голосе появляется сталь.
- Понимаю. Понимаю, потому что не оставляю нам с тобой никакого шанса. До основания разрушаю все наши совместные планы и твои надежды.
- Мои надежды? Только мои, да?
Я улыбаюсь сквозь слезы и думаю, что совершенно напрасно когда-то пыталась ухватиться за соломинку, чтобы окончательно не потерять надежду на будущее с ним. Я словно требую от Рикардо того, что он просто не может мне дать. Он давно сделал свой выбор. Не месяц назад и не два, а тогда, когда начал свои отношения с Карениной.
Анной.
Русской девушкой, которая так же, как и он, училась в Чикагском университете (главная героиня книги «Нарушая все границы», - примечание автора). Я в то время жила в Лондоне. Училась в музыкальном колледже на отделении классического вокала и занималась музыкальной карьерой певицы, которая началась, когда мне исполнилось восемнадцать лет. В перерывах между домашними заботами и учёбой, я записала свой первый сингл «Gold». Позже, дуэтная песня, записанная совместно с известным в Америке певцом, молниеносно оказалась в топах музыкальных чартов, предрекая мне, как артистке, большое будущее. В те годы я только на каникулы прилетала в Чикаго: записывала песни, снимала клипы. Так и получилось, что пока Рикардо изучал бизнес и маркетинг в Чикагском университете, при этом, не забывая крутить романы на стороне, я занималась творчеством, а когда приехала к нему в очередной раз, узнала правду. И об его бурной жизни и об его новом увлечении… этой русской… Анной. Ни смотря, ни на что, я была благодарна ему за то, что сейчас он честен со мной. Хоть и больно... Очень больно!
- Прости меня, Кэрол. У меня нет другого выхода.
- Ты любишь ее? – спрашиваю ледяным тоном, без тени смущения.
- Что?! – На этот раз Рикардо оборачивается и смотрит мне в глаза.
- Я спросила, ты ее любишь?
- Да. Люблю. Только это уже не важно. Она вернулась в Россию и ничего не хочет обо мне слышать.
Мы оба молчим. Его признание не стало для меня откровением, но все равно заныло где-то под ребрами, в области сердца. На мгновение мы оба застываем, пристально глядя друг другу в глаза.
- Ты приехал, чтобы признаться мне в этом?
Парень мотает головой:
- Я приехал, чтобы окончательно поставить точку в наших отношениях. Чтобы у тебя не было никаких ложных надежд.
- А-а-а… - понимающе протянула я. - Вот оно что…
Мой бывший, некогда любимый, приподнимает брови:
- Кто знает, может быть, мы сможем остаться друзьям.
- Нет! - Моя категоричность будто испугала его, и он машинально делает шаг вперед.
- Но, Каролина… - Предпринял робкую попытку мне возразить.
- Нет. Между нами не может быть дружбы. Честно говоря, я не уверена, что смогу тебя простить. Мне слабо представляется, что мы с тобой вместе гуляем, пьем кофе и расходимся каждый по своим домам. Эта история не про нас.
- Надо же… - Рикардо потирает щеку, задумавшись. – Я думал, мы сможем остаться в хороших, дружеских отношениях.
- Ну, какие мы с тобой друзья? Разве это возможно?
Я сделала акцент на слове «друзья», и он это заметил.
Теперь Рикардо молчал. Да и что он мог еще сказать? Понимает ведь, что я права. Наши семьи когда-то дружили. Наши родители мечтали увидеть нас мужем и женой, но, не случилось. Видимо и правда, у каждого из нас – своя дорога. Думаю, все между нами уже сказано. Единственная проблема – чувство безопасности, которое я испытывала, зная, что Рикардо рядом, пропало. Теперь я чувствовала себя потерянной и одинокой, не имевшей понятия, что делать дальше…
***
Та девушка, которая ушла,
Не будет вспоминать объятья ваши
И станет на одну потерю старше,
Но у неё, как прежде, два крыла…
Я не знаю, сколько времени я просидела в гостиной с чашкой кофе и сломанной плиткой горького шоколада. Но на улице уже было светло. Рикардо давно ушел. В квартире я вновь была одна. Приближались рождественские праздники и, мне совершенно не хотелось оставаться в Чикаго. Уехать бы куда-нибудь! Вот только куда? Я поднялась, дошла до журнального столика, взяла мобильный телефон и села на диван, поджав под себя колени. Оглядела огромную, уютно обставленную гостиную, вспомнила то прекрасное время, когда мы с Рикардо пропадали в Торговых центрах, с удовольствием выбирая мебель для нашего дома. Перед моим отъездом в Лондон, мы проводили время именно в этой комнате, порой, на мягких, пушистых коврах предаваясь любовным утехам. Рикардо любил растапливать камин, садиться напротив и пожирать меня глазами. С того дня, как мы расстались, я вчера впервые решилась вновь его растопить. И все равно в этой комнате уже не было так тепло и уютно, как раньше.
Была ли я счастлива с ним? Думаю, да. Я никогда не связывала свое счастье с присутствием в моей жизни какого-нибудь парня, потому что парни не столько делают девушку счастливой, сколько дают иллюзию этого самого счастья. Если парень смог осчастливить и в его власти это сделать, значит, он может изменить все в один миг и сделать меня глубоко несчастной, потому что они крайне непонятные существа. Парни любят нас только тогда, когда мы гладим их по шерсти, говорим ласковые слова и кладем им в рот вкусный кусочек мяса. В таких случаях они преданно смотрят нам в глаза и при каждой встрече радостно виляют хвостом. Но если, не дай Бог, мы попробуем возмутиться и погладить их против шерсти, они тут же встанут на дыбы, поднимут хвост и облают нас так, что словами не передать, а может быть, даже покусают и убегут к другой хозяйке, которая ничего не требует, не делает никаких замечаний и на все смотрит сквозь пальцы.
Так вот, в наш последний вечер в этой квартире, когда мне было спокойно и уютно в объятиях Рикардо, я еще не знала и не могла знать, что он, сжимая меня в своих объятиях, тщательно продумывает план нашего расставания… Бывает же такое! Ты строишь планы, а твоя вторая половина, зная об этом, готовит пути к отступлению...
Обхватив колени руками, я подумала о том, что любовь – это великое горе, в котором, несомненно, есть какое-то счастье, какие-то страдания и какие-то слезы. Самое главное между людьми – это наличие отношений, а сейчас я – сама по себе, можно сказать, обособлена от всех, живу в своей скорлупе. И прошлому сюда нет места.
Мой взгляд остановился на мобильном телефоне. Дотянувшись до него, я разблокировала экран и внимательно просмотрела контакты, позвонив другу. Сэм занимается туристическим бизнесом, и, я была уверена, он выслушает меня и поможет. Как помогал всегда. Все эти годы.
В тот момент, когда он снял трубку, я постаралась улыбнуться и произнесла все то же затертое «привет», правда, не так радостно, как делала это обычно. Я позвонила, когда мне было трудно и хотелось, чтобы меня выслушали. И он выслушал, почти сразу спросив:
- Как тебе северные горы Айдахо?
- В Калифорнии?
- Да. Чувствую, тебе в Чикаго твоем, вообще сейчас хреново. Нет желания Рождество и Новый год отметить в Калифорнии? Покатаешься на собачьих упряжках в хаски-парке, чаи с травами на морозе будешь пить. Отдохнешь на свежем воздухе. Как тебе идея?
- Предлагаешь мне ужины в уютном шале под звуки метели за окном?... – мечтательно спрашиваю друга, закатывая глаза, отчетливо представляя себе эту картину.
- Угу. А вечером повеселиться в апрески-барах... – добавляет Сэм.
Я рассмеялась.
- Хм. Хорошая идея, согласна. Рождество в горах – это больше, чем просто круто!
- Ну, так что? Когда сможешь вылететь? Сегодня сможешь? – уточняет он.
- Конечно.
Отвечаю, а сама уже поднимаюсь с дивана и почти бегом направляюсь в спальню собирать вещи. В один момент я будто отряхнулась от прошлого. Стало легче. Само осознание смены обстановки меня обрадовало. Оставаться в Чикаго, в квартире, которая когда-то была уютным гнездышком двух влюбленных, все равно, что резать саму себя по живому. Так нельзя! Позже я обязательно решу, что буду делать с этой недвижимостью, но не сейчас. Сейчас мне нужен глоток свежего северного воздуха и Рождество с Новым годом. Еще бабушка говорила, что никогда нельзя тратить душевные силы на мужчину, который не оценил тебя, потому что и на твоей улице будет праздник. Если нет любви, лучше жить в ее вечном предчувствии.
