Чуть ниже по реке, в стороне от аккуратных, поросших жёлтой травой площадок стояли другие гнездилища - массивные, каменные, покрытые тёмно-красными чешуйками из затвердевшей глины. Именно в них обитали "пищевые", знакомые и Йонимри, и теперь уже, самому Йовускэ - белокожие, непонятно зачем укутанные в дурацкие покрова. Как всегда при приближении "триходов", "пищевые" засуетились - точно так же принимались суетиться и "пищевые" на Тилимо. Так что, поразила разведчика не начавшая паника, а собранные внутри гнездилища чернокожих "пищевых" крупные пёстрые существа на четырёх ногах, с длинными хвостами и массивными рогатыми головами.
В первый момент Йовускэ просто не поверил собственным глазам - неужели здешние "пищевые" выгородили у себя в гнездилище участок для собственных "пищевых". Непонятным оказалось и то, что именно рогатых существ маленькие чернокожие "пищевые" принялись спасать в первую очередь, выгоняя их через проход с воротами во внешней ограде. Тем временем крупные "пищевые" выбежали навстречу "триходам", размахивая длинными деревянными жалами с железными наконечниками и прикрываясь овальными крышками, разрисованными крупными чёрно-белыми пятнами.
Наблюдая за чернокожими "пищевыми", Йовускэ совсем забыл об укрывшихся в каменных гнездилищах белых. Когда подошедшая "двойка" принялась хватать владельцев чёрно-белых пятнистых щитов, забрасывая их в закреплённую сзади на корпусе корзину, с крыши ближайшего гнездилища посыпались красные глиняные комочки. В образовавшееся отверстие высунулась металлическая труба - стало видно, как по воздуху летит нечто, оставляющее за собой белый дымный хвост. В следующую минуту Йовускэ словно ожгло огнём, он дёрнулся, а "носители" возле "нефов" прекратили работу.
Очнувшись - беспамятство длилось не более доли секунды, разведчик привычно абстрагировался от "носителей", прогоняя из сознания боль. Проверил себя, с удивлением обнаружив, что вместо прежних десяти "носителей" существует только на девяти. "Одиннадцатый" остался заэкранированным связным на Тилимо, а триход "двойки" замер возле каменного гнездилища белых "пищевых" памятником самому себе. Металлические щупальца безвольно свесились, из-под наполовину сорванного колпака виднелись рваные куски красного мяса. "Носитель" был ещё жив, но выйдя из контакта, истекал кровью и должен был умереть очень скоро.
Случившееся не было страшным - у "четвёрки" и "семёрки" зрели новые завязи. В ближайшие полгода Йовускэ и вовсе собирался развернуться в су-сообщество на трёх "линиях". Но случившееся причинило боль, оказалось не слишком приятным, к тому же разведчик не собирался разбрасываться "носителями". Подняв излучатели, он принялся испарять "римми", обратив в пепел сперва коварное гнездилище - укрывшиеся под комочками глины возле металлической трубы белые "пищевые" собрались сделать новый выстрел. А затем и все остальные гнездилища, обнаруженные поблизости - и каменные, и соломенные, сметая как белых, так и чёрных "пищевых", а заодно и их животных.
Закончив и убедившись, что живых "пищевых" и создаваемой ими опасности больше нет, разведчик некоторое время размышлял. Ему предстояла колоссальная работа - следовало изготовить три "перекрыла" и накопить энергию для них. А между тем поблизости могли обнаружиться новые гнездилища "пищевых", не менее опасных, тем только что уничтоженные.
- Саша!
Услышав знакомый голос, Леночка отложила пяльцы. Чуть ли не пулей выбежав в прихожую, ни капельки не смущаясь прислуги, она бросилась Вихонькову на шею, осыпая поцелуями его усы и щёки. В светло-голубых глазах блеснули слезинки.
- Саша! О, Господи! Какое счастье, что это был всего лишь сон... Саша!..
- Что случилось? - прежде, чем отстранить девушку, не сдержавшийся Вихоньков поцеловал её, сперва в щёчку, а затем в светло-голубые глаза. - Не бойся. Марсиане ещё далеко, в Африке, к северу от Капской колонии. И, похоже, они там застряли надолго. А подберутся поближе, можешь не сомневаться, мы их встретим...
- Уж в этом я ни минуты не сомневаюсь, господин офицер! - пророкотал из гостиной знакомый, до отвращения противный бас. - Просто вчера, как вы уже знаете, пришло извещение о разрушении Порт-Шепстона. Вот кое-кому и приснился кошмарный сон. Будто бы вам, вместе с вашей эскадрильей, поступил приказ срочно вылететь на юг. Весь дом перебудила...
Вихоньков нахмурился. В гости в очередной раз пожаловал дядюшка, Пётр Платонович - высокий, толстый и шумный "гласный" тамбовской городской думы. Обожавший возглавлять разного рода комитеты и комиссии - даже исхитрившийся ненадолго пролезть в председатели тамбовской городской управы. Бывший нигилист, социалист и чуть ли не революционер, до сих пор не забывший прежние замашки, после первой высадки марсиан в Англии, семнадцать лет назад заделался православным и верноподданным консерватором, беспощадным ревнителем религии и нравственности. К счастью везде, где бы он ни появлялся, оказывалось больше шуму, чем дела.
- Если понадобится, полетим... - жёстко ответил Вихоньков, глядя в глаза тамбовскому дядюшке. ("Господин пустомеля!", - добавил он про себя). - И уж поверьте, мало нашим междупланетным гостям не покажется. Но пока... - он повернулся к Леночке, стараясь улыбнуться как можно нежнее и беззаботнее. - Пока что мы в Санкт-Петербурге, в Столице, в полной безопасности...
В уютной гостиной, за круглым обеденным столом их собралось шестеро. Сам Вихоньков, на правах жениха, рука об руку с Леночкой. Напротив - Леночкина мама, Зинаида Платоновна, похожая на дочь миловидная дама с волосами, уложенными в сложную причёску и лучиками морщин в уголках глаз. Рядом - Леночкин младший брат, Дмитрий - тёзка нынешнего Государя-Консорта, гимназист второго класса, не спускавший с жениха сестры, офицера, военного лётчика, восхищённых глаз. Напротив - неизбежный, как нелётная погода, Пётр Платонович. И столь же неизбежная старшая Леночкина сестра, Соня - такая же светленькая, очень миловидная, но гораздо более высокая, с бесстужевским значком на блузке, в неизменной синей шейной косынке и очках на носу.
- Очень прошу вас, Александр, извинить не вполне достойное поведение моего брата, - неторопливо вела разговор Зинаида Платоновна. - Поверьте, что не только у Лены, но и у меня самой, как пришло известие, что к нам на Землю снова летят эти ужасные цилиндры, сердце просто не на месте. Уж я-то помню, что творилось семнадцать лет назад, когда марсиане высадились в Англии. Открытые день и ночь храмы, непрерывные молебны, крестные ходы чуть ли не через весь город... Безумные кутежи, вылезшие непонятно откуда сумасшедшие изобретатели. Добровольцы с ружьями, с самодельными пушками, чуть ли не с топорами. Подумать только - эти несчастные собрались идти с топорами на марсианский треножник...
- Не волнуйтесь так, Зинаида Платоновна! - Вихоньков попытался успокоить будущую тёщу. - Не стану скрывать, ситуация крайне тревожная. Но поверьте, сейчас мы намного сильнее, чем были тогда. У нас есть дирижабли, аэропланы, переносные бомбомёты, вооружённые артиллерией бронеавтомобили с зеркальной бронёй... - при этих словах ему вспомнился Лёня Александров, говоривший на лекции чуть ли не то же самое. - К тому же в этот раз приземлилось всего два цилиндра, значит марсиан не более десяти. Одного из них сбили ещё месяц назад, в бою за крааль Ньякумби. Второго - не далее, как вчера, под Порт-Шепстоном. Значит, сейчас их не более восьми...
- Но всё же... - не сдавалась Зинаида Платоновна. - Сперва этот несчастный Ньякумби... О, Господи! Ну, и придумают же название!.. Затем Питермарицбург и вот теперь ещё Порт-Шепстон. Подошедшие на треножниках марсиане залили его газами. И именно в этот момент вы, Александр, подаёте прошение об отчислении из Академии и восстановлении в строевой части. Не удивляйтесь, что сердечко моей бедной девочки буквально разрывается от волнения и тревоги.
- Открыть вам страшную тайну, Зинаида Платоновна! - спросил Вихоньков, заговорщицки подмигнув сидевшей рядом Леночке. - Вероятнее всего ни мне, ни моим товарищам воевать с марсианами не придётся. После долгих проволочек и, не стану скрывать, откровенного торга, против них, наконец-то, решились выступить немцы. Два летающих дредноута с зеркальным покрытием, "Гельмут фон Мольтке" и "Граф Зейдлиц фон Курцбах". Им не страшен ни тепловой луч, ни марсианские газы - зато у каждого на борту запас бомб и по два "Fokker'а" на подвеске. Следом за дредноутами в Кейптаун морем следует флот, так же с запасом бомб и топлива. Мой друг Сергей Замыслов - вы его знаете, и вовсе считает, что в самые ближайшие дни марсиане будут стёрты в пыль. Ну, а если нет... Согласитесь, что кто-то должен их остановить...
- И вы полетите, Александр Викеньтевич! - не выдержал гимназист Дима. - Нападёте на марсиан?..
- Полетим и нападём, - подтвердил Вихоньков. - Прежде Государыня и Военный Совет опасались ещё одной высадки здесь, в России. Но сейчас, когда планеты расходятся, марсианам становится труднее попасть из своей пушки. Англичане с французами готовят им тёплую встречу в Европе - на случай, если они вздумают туда сунуться. Под бывшую марсианскую станцию в Примроуз-Хилл подводятся туннели, а мины закладываются чуть ли не тоннами. Так что, если немцев постигнет неудача, и если марсиане не захотят побывать на своей станции в Лондоне, против них выступим мы...
При этих словах Леночка испуганно вскрикнула.
- Я не хочу... - в её глазах снова блеснули слёзы. - Питермарицбург, а теперь ещё Порт-Шепстон... Свыше шести тысяч убитых... Саша, я понимаю... Вы - человек военный. Но это... Неужели вы все не понимаете, что это не война. Это же просто смерть. Верная смерть...
С этими словами она вскинулась, собираясь вскочить из-за стола.
- Лена! - удержал её в последний момент Вихоньков. - Если мы останемся здесь, чтобы по совету графа Монте-Кристо, ждать и надеяться, это тоже будет верная смерть. Кто-то должен их остановить. И потом, они вовсе не смерть. Они сами смертны. И прошлая, и нынешняя высадки это прекрасно доказали...
- Я понимаю... - поникла головой Леночка. - Но почему именно ты, Саша! Разве на свете мало других людей, других пилотов? Да, хотя бы каторжников, которым можно пообещать амнистию? Я не хочу, чтобы их останавливал именно ты. Не хочу, чтобы наше возможное "завтра" превратилось в вечное "вчера"...
Вихоньков снова оглядел уютную гостиную, обои и занавески на окнах, громко тикающие ходики с кукушкой, и многочисленные портреты. Среди них был и пожилой господин в котелке, с усами - отец Леночки. Глядя на эту обстановку, такую привычную и уютную, трудно было представить, что где-то на юге Африки обосновалась смерть - с огромными глазами, клювами и извивающимися щупальцами, питающаяся человеческой кровью.
- Не превратится, - накрыл Вихоньков ладонь невесты своею. - Знаешь, вообще-то у нас "ура-герой" Сергей Замыслов. Очень уж любит, особенно после третьей стопки, орать и размахивать шашкой. Но здесь, при всех, я тебе обещаю, что не просто вернусь, а вернусь с победой. И потом, не забывай, что у нас есть могущественный союзник...
- Правда? - слегка всхлипнула Леночка.
- Правда, - подтвердил слова невесты Вихоньков. - Помнишь, во время прошлой высадки марсиан погубило не земное оружие, а земные бактерии. Они пробыли на Земле каких-то три недели - а потом погибли разом, словно по команде. А сейчас? Они на Земле больше месяца. И где? В Африке, где помимо обычных, укрощённых цивилизацией бактерий есть и малярия, и муха Цеце, и лихорадка - печально знаменитый "Жёлтый Джек"... Быть может, в эту самую минуту, когда мы тут сидим, телеграфные аппараты уже отстукивают по городам и странам известие об их гибели...
- Ох, Александр! - всплеснула руками Зинаида Платоновна. - Вашими бы устами...
- Скажите, Саша! - подала голос молчавшая до сих пор Соня. - А вам в этой истории с гибелью марсиан от земных бактерий ничего не кажется странным?..
- Ну вот, полюбуйтесь, господин офицер! - притворно возмутился Пётр Платонович. - Что за невозможный... Просто немыслимый позор для нашей семьи! Невинная девица, которой Господь попустил проводить дни за фортепиано или пяльцами, дожидаясь своего избранника, страшно подумать - учится. Рассуждает, понимаете ли, о болезнях, бактериях и прочих, ну просто неприличных для женщины вещах... Ещё слово-то какое придумали: "бесстужевка". Да, никакая ты не "бесстужевка", а "бесстыжевка". "Синий чулок" под синей косынкой, курсистка...
- Да, я учусь! - с вызовом ответила Соня, демонстративно поправляя упомянутую синюю шейную косынку. - Между прочим, в отличие от вас, дядюшка! Рассуждаю о бактериях, болезнях и путях их распространения. И не вижу в этом ничего зазорного. И, как и наш профессор, тоже считаю, что марсиан, во время их прошлой высадки, могло погубить что угодно - но точно не земные бактерии...
- Почему вы так считаете, Софи! - заинтересовался Вихоньков.
- А вот смотрите, Саша! - сразу же оживилась Соня. - Во время прошлой высадки марсиане пробыли на Земле три недели. Каждый день прибывало по цилиндру, а всего их приземлилось десять. Значит, марсиане из первого цилиндра пробыли на Земле все двадцать дней, а марсиане из последнего - всего десять...
- То есть, марсиане из первого цилиндра и заболеть должны были раньше... - догадался Вихоньков.
- Именно, - подтвердила Соня. - К тому же у заболевших должны были проявиться какие-то симптомы. Наверняка, прибывшие позже организовали бы для них лазарет... В действительности же они умерли сразу и вдруг, как будто их поразила чья-то невидимая рука...
- Есть в этом мире высший судия... - с притворной набожностью закатил глаза Пётр Платонович.
- Но что, если у марсиан земные болезни протекают как-то по-другому, - предположил Вихоньков. - Я, сами понимаете, не специалист. Просто слышал, будто бактерии способны как-то изменяться. Та же муха Цеце не трогает человека, безопасна для телят и жеребят, но поражает взрослых быков и лошадей. Так и здесь - что, если какая-то земная бактерия сначала изменилась, а потом взяла и перекинулась с одного марсианина на другого. Или, может быть, это было что-то своё, специфическое, марсианское...
- Не обижайтесь, Саша, но вы и в самом деле не специалист, - улыбнулась Соня. - Вы не понимаете... А, может быть, просто не знаете, что такое "инкубационный период". Чтобы, как вы говорите, "перекинуться" с одного марсианина на другого, бактериям сперва следует размножиться. А для этого нужно время. А если говорить о чём-то специфическом, марсианском, то погибших марсиан исследовали, причём очень тщательно - нашли множество бактерий, но всё это наши бактерии, земные. Да и эпидемий после первой высадки не возникло. Погибших марсиан ели собаки, клевали вороны - и ни одна из них не погибла, не пострадала...
В первый момент Йовускэ просто не поверил собственным глазам - неужели здешние "пищевые" выгородили у себя в гнездилище участок для собственных "пищевых". Непонятным оказалось и то, что именно рогатых существ маленькие чернокожие "пищевые" принялись спасать в первую очередь, выгоняя их через проход с воротами во внешней ограде. Тем временем крупные "пищевые" выбежали навстречу "триходам", размахивая длинными деревянными жалами с железными наконечниками и прикрываясь овальными крышками, разрисованными крупными чёрно-белыми пятнами.
Наблюдая за чернокожими "пищевыми", Йовускэ совсем забыл об укрывшихся в каменных гнездилищах белых. Когда подошедшая "двойка" принялась хватать владельцев чёрно-белых пятнистых щитов, забрасывая их в закреплённую сзади на корпусе корзину, с крыши ближайшего гнездилища посыпались красные глиняные комочки. В образовавшееся отверстие высунулась металлическая труба - стало видно, как по воздуху летит нечто, оставляющее за собой белый дымный хвост. В следующую минуту Йовускэ словно ожгло огнём, он дёрнулся, а "носители" возле "нефов" прекратили работу.
Очнувшись - беспамятство длилось не более доли секунды, разведчик привычно абстрагировался от "носителей", прогоняя из сознания боль. Проверил себя, с удивлением обнаружив, что вместо прежних десяти "носителей" существует только на девяти. "Одиннадцатый" остался заэкранированным связным на Тилимо, а триход "двойки" замер возле каменного гнездилища белых "пищевых" памятником самому себе. Металлические щупальца безвольно свесились, из-под наполовину сорванного колпака виднелись рваные куски красного мяса. "Носитель" был ещё жив, но выйдя из контакта, истекал кровью и должен был умереть очень скоро.
Случившееся не было страшным - у "четвёрки" и "семёрки" зрели новые завязи. В ближайшие полгода Йовускэ и вовсе собирался развернуться в су-сообщество на трёх "линиях". Но случившееся причинило боль, оказалось не слишком приятным, к тому же разведчик не собирался разбрасываться "носителями". Подняв излучатели, он принялся испарять "римми", обратив в пепел сперва коварное гнездилище - укрывшиеся под комочками глины возле металлической трубы белые "пищевые" собрались сделать новый выстрел. А затем и все остальные гнездилища, обнаруженные поблизости - и каменные, и соломенные, сметая как белых, так и чёрных "пищевых", а заодно и их животных.
Закончив и убедившись, что живых "пищевых" и создаваемой ими опасности больше нет, разведчик некоторое время размышлял. Ему предстояла колоссальная работа - следовало изготовить три "перекрыла" и накопить энергию для них. А между тем поблизости могли обнаружиться новые гнездилища "пищевых", не менее опасных, тем только что уничтоженные.
Глава четвёртая. Бесстужевка.
- Саша!
Услышав знакомый голос, Леночка отложила пяльцы. Чуть ли не пулей выбежав в прихожую, ни капельки не смущаясь прислуги, она бросилась Вихонькову на шею, осыпая поцелуями его усы и щёки. В светло-голубых глазах блеснули слезинки.
- Саша! О, Господи! Какое счастье, что это был всего лишь сон... Саша!..
- Что случилось? - прежде, чем отстранить девушку, не сдержавшийся Вихоньков поцеловал её, сперва в щёчку, а затем в светло-голубые глаза. - Не бойся. Марсиане ещё далеко, в Африке, к северу от Капской колонии. И, похоже, они там застряли надолго. А подберутся поближе, можешь не сомневаться, мы их встретим...
- Уж в этом я ни минуты не сомневаюсь, господин офицер! - пророкотал из гостиной знакомый, до отвращения противный бас. - Просто вчера, как вы уже знаете, пришло извещение о разрушении Порт-Шепстона. Вот кое-кому и приснился кошмарный сон. Будто бы вам, вместе с вашей эскадрильей, поступил приказ срочно вылететь на юг. Весь дом перебудила...
Вихоньков нахмурился. В гости в очередной раз пожаловал дядюшка, Пётр Платонович - высокий, толстый и шумный "гласный" тамбовской городской думы. Обожавший возглавлять разного рода комитеты и комиссии - даже исхитрившийся ненадолго пролезть в председатели тамбовской городской управы. Бывший нигилист, социалист и чуть ли не революционер, до сих пор не забывший прежние замашки, после первой высадки марсиан в Англии, семнадцать лет назад заделался православным и верноподданным консерватором, беспощадным ревнителем религии и нравственности. К счастью везде, где бы он ни появлялся, оказывалось больше шуму, чем дела.
- Если понадобится, полетим... - жёстко ответил Вихоньков, глядя в глаза тамбовскому дядюшке. ("Господин пустомеля!", - добавил он про себя). - И уж поверьте, мало нашим междупланетным гостям не покажется. Но пока... - он повернулся к Леночке, стараясь улыбнуться как можно нежнее и беззаботнее. - Пока что мы в Санкт-Петербурге, в Столице, в полной безопасности...
В уютной гостиной, за круглым обеденным столом их собралось шестеро. Сам Вихоньков, на правах жениха, рука об руку с Леночкой. Напротив - Леночкина мама, Зинаида Платоновна, похожая на дочь миловидная дама с волосами, уложенными в сложную причёску и лучиками морщин в уголках глаз. Рядом - Леночкин младший брат, Дмитрий - тёзка нынешнего Государя-Консорта, гимназист второго класса, не спускавший с жениха сестры, офицера, военного лётчика, восхищённых глаз. Напротив - неизбежный, как нелётная погода, Пётр Платонович. И столь же неизбежная старшая Леночкина сестра, Соня - такая же светленькая, очень миловидная, но гораздо более высокая, с бесстужевским значком на блузке, в неизменной синей шейной косынке и очках на носу.
- Очень прошу вас, Александр, извинить не вполне достойное поведение моего брата, - неторопливо вела разговор Зинаида Платоновна. - Поверьте, что не только у Лены, но и у меня самой, как пришло известие, что к нам на Землю снова летят эти ужасные цилиндры, сердце просто не на месте. Уж я-то помню, что творилось семнадцать лет назад, когда марсиане высадились в Англии. Открытые день и ночь храмы, непрерывные молебны, крестные ходы чуть ли не через весь город... Безумные кутежи, вылезшие непонятно откуда сумасшедшие изобретатели. Добровольцы с ружьями, с самодельными пушками, чуть ли не с топорами. Подумать только - эти несчастные собрались идти с топорами на марсианский треножник...
- Не волнуйтесь так, Зинаида Платоновна! - Вихоньков попытался успокоить будущую тёщу. - Не стану скрывать, ситуация крайне тревожная. Но поверьте, сейчас мы намного сильнее, чем были тогда. У нас есть дирижабли, аэропланы, переносные бомбомёты, вооружённые артиллерией бронеавтомобили с зеркальной бронёй... - при этих словах ему вспомнился Лёня Александров, говоривший на лекции чуть ли не то же самое. - К тому же в этот раз приземлилось всего два цилиндра, значит марсиан не более десяти. Одного из них сбили ещё месяц назад, в бою за крааль Ньякумби. Второго - не далее, как вчера, под Порт-Шепстоном. Значит, сейчас их не более восьми...
- Но всё же... - не сдавалась Зинаида Платоновна. - Сперва этот несчастный Ньякумби... О, Господи! Ну, и придумают же название!.. Затем Питермарицбург и вот теперь ещё Порт-Шепстон. Подошедшие на треножниках марсиане залили его газами. И именно в этот момент вы, Александр, подаёте прошение об отчислении из Академии и восстановлении в строевой части. Не удивляйтесь, что сердечко моей бедной девочки буквально разрывается от волнения и тревоги.
- Открыть вам страшную тайну, Зинаида Платоновна! - спросил Вихоньков, заговорщицки подмигнув сидевшей рядом Леночке. - Вероятнее всего ни мне, ни моим товарищам воевать с марсианами не придётся. После долгих проволочек и, не стану скрывать, откровенного торга, против них, наконец-то, решились выступить немцы. Два летающих дредноута с зеркальным покрытием, "Гельмут фон Мольтке" и "Граф Зейдлиц фон Курцбах". Им не страшен ни тепловой луч, ни марсианские газы - зато у каждого на борту запас бомб и по два "Fokker'а" на подвеске. Следом за дредноутами в Кейптаун морем следует флот, так же с запасом бомб и топлива. Мой друг Сергей Замыслов - вы его знаете, и вовсе считает, что в самые ближайшие дни марсиане будут стёрты в пыль. Ну, а если нет... Согласитесь, что кто-то должен их остановить...
- И вы полетите, Александр Викеньтевич! - не выдержал гимназист Дима. - Нападёте на марсиан?..
- Полетим и нападём, - подтвердил Вихоньков. - Прежде Государыня и Военный Совет опасались ещё одной высадки здесь, в России. Но сейчас, когда планеты расходятся, марсианам становится труднее попасть из своей пушки. Англичане с французами готовят им тёплую встречу в Европе - на случай, если они вздумают туда сунуться. Под бывшую марсианскую станцию в Примроуз-Хилл подводятся туннели, а мины закладываются чуть ли не тоннами. Так что, если немцев постигнет неудача, и если марсиане не захотят побывать на своей станции в Лондоне, против них выступим мы...
При этих словах Леночка испуганно вскрикнула.
- Я не хочу... - в её глазах снова блеснули слёзы. - Питермарицбург, а теперь ещё Порт-Шепстон... Свыше шести тысяч убитых... Саша, я понимаю... Вы - человек военный. Но это... Неужели вы все не понимаете, что это не война. Это же просто смерть. Верная смерть...
С этими словами она вскинулась, собираясь вскочить из-за стола.
- Лена! - удержал её в последний момент Вихоньков. - Если мы останемся здесь, чтобы по совету графа Монте-Кристо, ждать и надеяться, это тоже будет верная смерть. Кто-то должен их остановить. И потом, они вовсе не смерть. Они сами смертны. И прошлая, и нынешняя высадки это прекрасно доказали...
- Я понимаю... - поникла головой Леночка. - Но почему именно ты, Саша! Разве на свете мало других людей, других пилотов? Да, хотя бы каторжников, которым можно пообещать амнистию? Я не хочу, чтобы их останавливал именно ты. Не хочу, чтобы наше возможное "завтра" превратилось в вечное "вчера"...
Вихоньков снова оглядел уютную гостиную, обои и занавески на окнах, громко тикающие ходики с кукушкой, и многочисленные портреты. Среди них был и пожилой господин в котелке, с усами - отец Леночки. Глядя на эту обстановку, такую привычную и уютную, трудно было представить, что где-то на юге Африки обосновалась смерть - с огромными глазами, клювами и извивающимися щупальцами, питающаяся человеческой кровью.
- Не превратится, - накрыл Вихоньков ладонь невесты своею. - Знаешь, вообще-то у нас "ура-герой" Сергей Замыслов. Очень уж любит, особенно после третьей стопки, орать и размахивать шашкой. Но здесь, при всех, я тебе обещаю, что не просто вернусь, а вернусь с победой. И потом, не забывай, что у нас есть могущественный союзник...
- Правда? - слегка всхлипнула Леночка.
- Правда, - подтвердил слова невесты Вихоньков. - Помнишь, во время прошлой высадки марсиан погубило не земное оружие, а земные бактерии. Они пробыли на Земле каких-то три недели - а потом погибли разом, словно по команде. А сейчас? Они на Земле больше месяца. И где? В Африке, где помимо обычных, укрощённых цивилизацией бактерий есть и малярия, и муха Цеце, и лихорадка - печально знаменитый "Жёлтый Джек"... Быть может, в эту самую минуту, когда мы тут сидим, телеграфные аппараты уже отстукивают по городам и странам известие об их гибели...
- Ох, Александр! - всплеснула руками Зинаида Платоновна. - Вашими бы устами...
- Скажите, Саша! - подала голос молчавшая до сих пор Соня. - А вам в этой истории с гибелью марсиан от земных бактерий ничего не кажется странным?..
- Ну вот, полюбуйтесь, господин офицер! - притворно возмутился Пётр Платонович. - Что за невозможный... Просто немыслимый позор для нашей семьи! Невинная девица, которой Господь попустил проводить дни за фортепиано или пяльцами, дожидаясь своего избранника, страшно подумать - учится. Рассуждает, понимаете ли, о болезнях, бактериях и прочих, ну просто неприличных для женщины вещах... Ещё слово-то какое придумали: "бесстужевка". Да, никакая ты не "бесстужевка", а "бесстыжевка". "Синий чулок" под синей косынкой, курсистка...
- Да, я учусь! - с вызовом ответила Соня, демонстративно поправляя упомянутую синюю шейную косынку. - Между прочим, в отличие от вас, дядюшка! Рассуждаю о бактериях, болезнях и путях их распространения. И не вижу в этом ничего зазорного. И, как и наш профессор, тоже считаю, что марсиан, во время их прошлой высадки, могло погубить что угодно - но точно не земные бактерии...
- Почему вы так считаете, Софи! - заинтересовался Вихоньков.
- А вот смотрите, Саша! - сразу же оживилась Соня. - Во время прошлой высадки марсиане пробыли на Земле три недели. Каждый день прибывало по цилиндру, а всего их приземлилось десять. Значит, марсиане из первого цилиндра пробыли на Земле все двадцать дней, а марсиане из последнего - всего десять...
- То есть, марсиане из первого цилиндра и заболеть должны были раньше... - догадался Вихоньков.
- Именно, - подтвердила Соня. - К тому же у заболевших должны были проявиться какие-то симптомы. Наверняка, прибывшие позже организовали бы для них лазарет... В действительности же они умерли сразу и вдруг, как будто их поразила чья-то невидимая рука...
- Есть в этом мире высший судия... - с притворной набожностью закатил глаза Пётр Платонович.
- Но что, если у марсиан земные болезни протекают как-то по-другому, - предположил Вихоньков. - Я, сами понимаете, не специалист. Просто слышал, будто бактерии способны как-то изменяться. Та же муха Цеце не трогает человека, безопасна для телят и жеребят, но поражает взрослых быков и лошадей. Так и здесь - что, если какая-то земная бактерия сначала изменилась, а потом взяла и перекинулась с одного марсианина на другого. Или, может быть, это было что-то своё, специфическое, марсианское...
- Не обижайтесь, Саша, но вы и в самом деле не специалист, - улыбнулась Соня. - Вы не понимаете... А, может быть, просто не знаете, что такое "инкубационный период". Чтобы, как вы говорите, "перекинуться" с одного марсианина на другого, бактериям сперва следует размножиться. А для этого нужно время. А если говорить о чём-то специфическом, марсианском, то погибших марсиан исследовали, причём очень тщательно - нашли множество бактерий, но всё это наши бактерии, земные. Да и эпидемий после первой высадки не возникло. Погибших марсиан ели собаки, клевали вороны - и ни одна из них не погибла, не пострадала...
