Порывшись в старых тряпках, моя рука наткнулась на сушеный букетик лаванды, аккуратно завернуты в... газету? Нет, это что-то другое. Я расправила пожелтевшую бумагу руками. Это была карта. Кто положил ее в сундук, замаскировав под упаковку для пучка травы? Волк, сова, бабушка? Вопросов было больше, чем ответов.
Я вернулась в дом, разложила карту на столе, она была величиной с альбомный лист, не больше. На ней были рисунки и надписи, сделанные от руки мелким шрифтом на совершенно незнакомом мне языке. И что с этим делать? Прочитать я все равно ничего не смогу. Может, показать сове или Волку, если он еще зайдет, конечно? Если честно, мне бы хотелось, чтобы он зашел, было в его голубых глазах что-то притягательное. Господи, что я несу? Я положила карту в ящик комода и пошла варить суп. Я со вчерашнего дня не ела ничего горячего. Потом надо будет сходить к дяде Семену, возможно, он тоже видел в лесу что-нибудь необычное. Поставив вариться куриный бульон, я вошла в комнату и окинула ее взглядом, вроде порядок, полы помою завтра. Я убрала давно отыгравшую пластинку в конверт, подкинула дровишек в камин, добавила в суп овощи.
После обеда попыталась собраться с мыслями, но не получалось. Придется проветрить мозги. Я оделась и пошла по тропинке к дому Михалыча. Было пасмурно и как-то темновато для обеденного времени и вообще, лес показался мне неприветливым и хмурым, будто в воздухе витало что-то недоброе. До дома соседа было не больше трехсот метров, но я шла уже минут двадцать и вокруг не было ничего, кроме высоких, покрытых инеем сосен и елей. Может, я иду не по той дороге? Судорожно вспоминаю, были ли другие варианты. Да нет, Михалыч лично расчистил тропинку от своего дома до моего и сбиться с пути я точно не могла. И вообще, я с детства здесь каждый овраг знаю. Хотя, в школьные годы я приезжала к бабуле уже реже, а потом и вовсе один раз за лето. Она встречала меня радостно, с пирогами, всегда веселая, пухленькая, румяная, с живыми и, на удивление, молодыми глазами. Она умерла внезапно, десять лет назад, просто однажды заснула и не проснулась. Потом здесь проводили лето мои родители, а когда не стало и их, я вдруг почувствовала, что меня тянет сюда, как будто здесь мое место силы.
Я прошла еще немного и в недоумении остановилась, соседских домов не было. Нигде. Словно моя избушка единственная в этом лесу. Похоже, пора возвращаться, а то, чего доброго и мой дом исчезнет, тогда я просто замерзну под сосной и мой холодный труп найдут еще не скоро. А может, и искать никто не будет. Меня осенило: телефон! Надо подняться на чердак и позвонить Михалычу. Я пошла назад, снег вкусно похрустывал под ногами, но на душе было тревожно, поднимался легкий ветерок. Все случилось внезапно: свет померк, на меня обрушились сзади и прижали к земле и в то же мгновенье что-то с громким свистом пронеслось над головой. Через мгновение все стихло, тьма рассеялась, я повернулась на спину, на мне лежал Волк:
- Ты цела? - он встал и подал мне лапу.
- Что это бы-было? - спросила я, схватившись за нее и слегка заикаясь.
Он оставил мой вопрос без ответа, поднял меня, посмотрел озабоченно и сказал:
- Из дома сегодня не выходи, ночь будет жаркой.
Что -то затрещало, Волк достал непонятно откуда рацию и нажал кнопку:
- Прием, это двадцать пятый, - хрипло донеслось из динамика, - мы нашли его.
- Понял, сейчас буду, конец связи. Береги себя, - бросил он мне, покачав головой и быстро скрылся за деревьями.
Я добежала до дома, закрыла дверь на дубовый засов, прислонилась к ней спиной и отдышалась. Так больше не может продолжаться, надо уезжать отсюда. Но как? Дорогу замело, да и не факт, что я вообще смогу завести машину. Кстати, а где ключи? Я сунула руку в сумочку, обычно они лежали в боковом кармашке, но сейчас их там не было. Кто бы сомневался! В сердцах я вытряхнула из сумки на стол все ее содержимое. Безрезультатно. Обыск карманов тоже ничего не дал. Ключи как в воду канули. В голове молнией пронеслись слова из книги: "...и ты не сможешь с пути свернуть". Это что же получается? Я часть какого-то плана и мне отсюда не выбраться? Надо полистать книгу, возможно там есть и другие подсказки, я зашла в комнату и направилась к этажерке. Странно. Книги не было. Булгаков и Акунин сомкнули ряды и стояли тесно прижавшись друг к другу.
Телефон! Я взяла мобильник и поднялась на чердак. Ну давай же, миленький! Бесполезно, синала не было, мало того, он совершенно не реагировал на нажатия, когда я попыталась набрать номер службы спасения. Я села на сундук и разревелась. Мне вдруг стало так страшно, я не понимала, что происходит, где я и что мне делать. Дрова и продукты рано или поздно закончатся. Интересно, от чего я умру? От голода или холода? В крайнем случае, сяду под елкой, говорят, замерзать не так уж и больно. Просто засыпаешь и все. Минута слабости миновала, я вытерла слезы. Соберись, тряпка! Если Волк мне не мерещится, он поможет. Не бросит же он меня здесь одну, хрупкую, беспомощную женщину?
Я решила еще раз взглянуть на карту, открыла комод, рядом с пожелтевшим листом лежали бабушкины очки со сломанной дужкой, сквозь линзу был виден краешек бумаги и я отчетливо разглядела буквы. Русские буквы. Я надела очки на нос и, о чудо, увидела все названия: Ракитинский кордон, Шишкин овраг, Южный стол, Лихоманка, Чертова чаща, Поганое болото, а в центре что? А в центре, кажется, мой дом. И обозначен он одним словом: "Портал".
Так. Мне надо сосредоточиться. Если в моем доме Портал, то естественно было предположить, что это зеркало, особенно, если вспомнить предупреждение волка и то, что я увидела в нем сегодня. Я искоса взглянула на него, оно недобро блеснуло зеленоватым светом. Я подошла и быстро задернула Портал шторами.
Я проснулась среди ночи от страшного грохота, накинула халатик и подбежала к окну. Что-то круглое пронеслось по небу и упало за сосной, стены вновь затряслись от взрыва. Раздался стук в дверь, я аж подпрыгнула от неожиданности. Переведя дыхание, пошла в сени, думая по дороге, что скажу врачу о причинах моего будущего инфаркта.
- Кто там? - спросила я шепотом.
- Катя, это я, - раздался голос Волка.
Я отодвинула засов, впустила его внутрь и снова закрыла дверь. Он прошел на кухню, за ним тянулся тонкий алый след.
- Ты ранен? - мне стало страшно.
- Ерунда, царапина, а вот Косой совсем плох.
Я только сейчас заметила в его лапах серую поникшую тушку. Волк бережно положил ее на стол. Заяц глухо застонал.
- Терпи, брат, терпи, сейчас мы тебя подлатаем, - и, повернувшись ко мне спросил, - есть бинты или тряпки какие-нибудь?
- Да, есть! У меня целая аптечка, там и перекись и антибиотики...
- В этом мире лекарства бессильны. Слушай меня внимательно, Катя, принеси бинты, иголку, нитки и, самое главное, ты должна найти мазь.
- Какую мазь?
- Пелагея Степановна готовила целебные снадобья, что-то должно было остаться.
Я взглянула на него удивленно. Он, что, знал бабушку? Волк посмотрел устало:
- Сейчас не время для разговоров, ищи, Катюш, иначе мы его потеряем.
Заяц снова застонал, Волк потрогал его лоб и сокрушенно покачал головой.
Я быстро принесла бинты, швейную шкатулку и бросилась на поиски мази. Знать бы хоть как она выглядит, думала я, лихорадочно выдвигая ящики комода, открывая шкафчики, сбрасывая на пол их содержимое. Стоп, Катя, остановись, так ты ничего не найдешь. Думай. Куда родители убрали бабушкины вещи? Правильно, на чердак! Я поднялась по лестнице, открыла сундук и начала выгружать оттуда старые платья. Только бы не выбросили. Вот она! Я взяла в руки маленькую круглую коробочку с надписью "Мазь". Что ж, логично. Залетела на кухню:
- Нашла!
- Слава богу, - Волк заканчивал зашивать последнюю рану.
Я открыла коробочку, в нос ударил горький запах полыни и еще чего-то непонятного. Он зачерпнул лапой зеленую субстанцию и аккуратно смазал все швы, потом все тщательно забинтовал. Зайца била лихорадка.
- Может его поближе к огню положить? - спросила я.
Волк отнес Косого на диван, подкинул поленьев в камин, сел в кресло и устало прикрыл глаза. Только сейчас я увидела, что у него рана на верхней левой лапе, чуть выше локтя и она кровоточит. Я взяла мазь и дотронулась до его плеча:
- Можно?
Он молча кивнул, я обработала рану, искоса посматривая на своего диковинного гостя, у меня было так много вопросов к нему. Волк поднял на меня глаза и, словно прочитав мои мысли, сказал:
- Не спрашивай меня сейчас ни о чем, Катя, ты все узнаешь в свое время.
Я пошла на кухню, поставила чайник на печь, достала из шкафчика пачку черного чая, заварила его в старом бабушкином заварнике, налила две кружки и отнесла в комнату.
- Может ты голодный?
- Нет, спасибо, я перекусил, - ответил он.
"Интересно чем?" - подумала я и взглянула на зайца, которого он заботливо укрыл пледом.
- Послушай, Катя, в этом мире ты очень уязвима, - серьезно сказал он, - пока ты в доме они не смогут причинить тебе вреда, при условии, что ты будешь держаться подальше от Портала, - он кивнул на зеркало, - но стоит тебе покинуть эти стены, опасность будет подстерегать тебя на каждом шагу. Тебе нужен оберег.
- Какой?
- Не знаю, - он покачал головой, - что-то, связанное с Пелагеей Степановной, как ты понимаешь, она была непростой женщиной.
Да, я уже поняла это. Ну, бабуля, ты даешь.
- Мне пора, - Волк встал, - не выходи из дома, пока не найдешь оберег, Косому давай пить почаще и следуй за знаками, здесь это самый надежный ориентир.
Он ушел, оставив меня в полном недоумении. Я убрала со стола, вымыла в тазике кружки и зашла в комнату. За окном бушевала вьюга, заяц по прежнему спал, а я пыталась понять, что за вещь мне предстоит найти. С чего начать? Мой взгляд упал на толстую книгу бабушкиных рецептов, я взяла ее в руки и начала перелистывать. Какой-то листок, выскользнул из книги и упал на пол. Я подняла его, это была фотография. На снимке мне примерно лет десять, я в шубке, сапожках и шикарном длинном шарфе в красную и белую полоску, его мне связала бабушка. Я постоянно носила что-нибудь, связанное ей. Внезапно мне вспомнилось, как однажды я забыла шарф в раздевалке и в тот же вечер сломала руку, поскользнувшись на ровном месте. А что если все эти вещи, заботливо созданные бабулей и в самом деле защищали меня?
Я выросла, перестала их носить и неприятности посыпались на меня, как из рога изобилия. Надо было проверить свою догадку, но как? Моих детских вещей здесь не было и бабушкиных ловких рук тоже. А что, если... Я открыла старый дубовый шкаф, там в глубине, за стопками полотенец и постельного белья, бережно хранилась бабушкина корзинка с разноцветными клубками. Я достала ее, села в кресло и набрала петли на спицы.
Шарф вязался на удивление быстро, спицы мелькали в моих руках со скоростью света, а я ведь уже лет десять не держала их в руках. Я смотрела на причудливый узор, который получался сам собой, незаметно мои веки сомкнулись и я уснула крепким сном. Был уже полдень, когда я проснулась и встала, чтобы размять затекшую спину и разжечь камин. Шарф лежал на столике, готовый и аккуратно сложенный, Косой по-прежнему спал, я приподняла его голову, поднесла к губам стакан с водой и он сделал несколько глотков.
За окном светило солнце, искрился снежок и ничего не напоминало о беспокойной ночи. Я растопила печь и поставила на огонь кастрюлю с супом, нам с зайцем нужно было подкрепиться. После завтрака, который по времени был скорее обедом, я оделась, обмотала шею шарфом и пошла в сарай, надо было проверить запас дров. Моя Ауди стояла под навесом, я посмотрела на нее и вздохнула. Если бы я даже захотела уехать, это было бы невозможно, за ночь сугробы выросли по пояс, при этом кто-то заботливо расчистил от моего дома три тропинки: к сараю, уборной и в том направлении, где теоретически должен был стоять дом Михалыча. Я зашла в сарай, дров был предостаточно, такое впечатление, что кто-то недавно пополнил их запас. Интересно, кто?
Я направилась к дому.
— Утром все кажется не таким страшным, правда?
Волк стоял у сосны, скрестив лапы на груди и улыбался:
— Как Косой?
— Привет, спит.
— Хорошо, пусть набирается сил, вечером зайду, морковки ему принесу. Я смотрю, ты нашла оберег? — он взглянул на мой шарф.
— Почему ты уверен, что это он?
— Видишь этот знак? — Волк показал на узор, — он обозначает защиту. Теперь ты можешь без опаски здесь находиться.
Узор связался сам собой и тут явно не обошлось без чьего-то вмешательства.
— Прогуляемся?
— Давай, — я взяла его под лапу и мы пошли по тропинке.
— Здесь так тихо, ни одной живой души, — я огляделась по сторонам.
— Ты так думаешь? — мой лохматый спутник улыбнулся, — смотри внимательно.
Мы остановились. И вдруг я услышала, как что-то зашуршало наверху. Запрокинув голову, я с удивлением обнаружила целое семейство белок, прыгающее с ветки на ветку, на соседнем дереве дрозд отбивал клювом дробь, а это что за звук? Сломанная сухая ветка глухо шлепнулась в сугроб, ее тут же подхватил бобер и куда-то потащил. Я обернулась, вдали между деревьями промелькнули чьи-то рога, две куницы стремительно пересекли тропинку, о чем-то негромко переговариваясь. Лес и вправду был живым и довольно густонаселенным.
— Настало время поговорить, Катя, — Волк посмотрел на меня серьезно и немного грустно, — твоя бабушка, Пелагея Степановна была хранительницей, она жила сразу в двух мирах: реальном и сказочном. Она следила за тем, чтобы эти миры не пересекались и не мешали друг другу. Но, что самое главное, она поддерживала баланс волшебных сил, не давая нечисти выходить за рамки дозволенного.
— А нечисть это кто? — испуганно спросила я, снова сомневаясь в своей вменяемости.
— Кощей, Яга, Кикимора и другие ведьмы и колдуны, здесь их пруд пруди. В противовес их колдовству в волшебном мире существовали магические вещи: молодильные яблоки, живая и мертвая вода, сапоги скороходы, меч-кладенец, шапка-невидимка, волшебный клубок. Ты сказки читала в детстве?
— Да.
— Ну тогда ты понимаешь, о чем я. Так вот после смерти твоей бабушки год назад, эти предметы начали терять свою силу, сейчас их магия почти исчезла и нам больше нечего противопоставить злу.
— Подожди-подожди, почему год? — перебила я его, — она умерла десять лет назад.
— У нас разное летоисчисление, наш год — это ваше десятилетие.
— Понятно. И чем все это грозит? — спросила я, еще не понимая, как может повлиять на мою жизнь отсутствие ковра-самолета или скатерти-самобранки.
— Если равновесие не будет восстановлено, все добро в нашем мире исчезнет и всех нас поглотит черная мгла. Не будет больше ни волшебства, ни сказок, лишь дьявольская нечисть, которая, уничтожив все светлое здесь, попытается проникнуть и в ваш мир.
— И что же теперь делать? — спросила я упавшим голосом, кожей ощущая приближение чего неотвратимого, что навсегда изменит мою жизнь.
— Ты должна помочь нам, Катя. Пелагея Степановна передала тебе часть своего дара, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
Что? Я — борец со злом? Да вы смеетесь надо мной, что ли? Я что, Фродо или Люк Скайуокер или этот, как его, Иван-дурак? Я всего лишь разведенная почти сорокалетняя женщина, всю жизнь ищущая опору под ногами.
Прода от 27 декабря 2025
Глава 3. Зеркало
Я вернулась в дом, разложила карту на столе, она была величиной с альбомный лист, не больше. На ней были рисунки и надписи, сделанные от руки мелким шрифтом на совершенно незнакомом мне языке. И что с этим делать? Прочитать я все равно ничего не смогу. Может, показать сове или Волку, если он еще зайдет, конечно? Если честно, мне бы хотелось, чтобы он зашел, было в его голубых глазах что-то притягательное. Господи, что я несу? Я положила карту в ящик комода и пошла варить суп. Я со вчерашнего дня не ела ничего горячего. Потом надо будет сходить к дяде Семену, возможно, он тоже видел в лесу что-нибудь необычное. Поставив вариться куриный бульон, я вошла в комнату и окинула ее взглядом, вроде порядок, полы помою завтра. Я убрала давно отыгравшую пластинку в конверт, подкинула дровишек в камин, добавила в суп овощи.
После обеда попыталась собраться с мыслями, но не получалось. Придется проветрить мозги. Я оделась и пошла по тропинке к дому Михалыча. Было пасмурно и как-то темновато для обеденного времени и вообще, лес показался мне неприветливым и хмурым, будто в воздухе витало что-то недоброе. До дома соседа было не больше трехсот метров, но я шла уже минут двадцать и вокруг не было ничего, кроме высоких, покрытых инеем сосен и елей. Может, я иду не по той дороге? Судорожно вспоминаю, были ли другие варианты. Да нет, Михалыч лично расчистил тропинку от своего дома до моего и сбиться с пути я точно не могла. И вообще, я с детства здесь каждый овраг знаю. Хотя, в школьные годы я приезжала к бабуле уже реже, а потом и вовсе один раз за лето. Она встречала меня радостно, с пирогами, всегда веселая, пухленькая, румяная, с живыми и, на удивление, молодыми глазами. Она умерла внезапно, десять лет назад, просто однажды заснула и не проснулась. Потом здесь проводили лето мои родители, а когда не стало и их, я вдруг почувствовала, что меня тянет сюда, как будто здесь мое место силы.
Я прошла еще немного и в недоумении остановилась, соседских домов не было. Нигде. Словно моя избушка единственная в этом лесу. Похоже, пора возвращаться, а то, чего доброго и мой дом исчезнет, тогда я просто замерзну под сосной и мой холодный труп найдут еще не скоро. А может, и искать никто не будет. Меня осенило: телефон! Надо подняться на чердак и позвонить Михалычу. Я пошла назад, снег вкусно похрустывал под ногами, но на душе было тревожно, поднимался легкий ветерок. Все случилось внезапно: свет померк, на меня обрушились сзади и прижали к земле и в то же мгновенье что-то с громким свистом пронеслось над головой. Через мгновение все стихло, тьма рассеялась, я повернулась на спину, на мне лежал Волк:
- Ты цела? - он встал и подал мне лапу.
- Что это бы-было? - спросила я, схватившись за нее и слегка заикаясь.
Он оставил мой вопрос без ответа, поднял меня, посмотрел озабоченно и сказал:
- Из дома сегодня не выходи, ночь будет жаркой.
Что -то затрещало, Волк достал непонятно откуда рацию и нажал кнопку:
- Прием, это двадцать пятый, - хрипло донеслось из динамика, - мы нашли его.
- Понял, сейчас буду, конец связи. Береги себя, - бросил он мне, покачав головой и быстро скрылся за деревьями.
Я добежала до дома, закрыла дверь на дубовый засов, прислонилась к ней спиной и отдышалась. Так больше не может продолжаться, надо уезжать отсюда. Но как? Дорогу замело, да и не факт, что я вообще смогу завести машину. Кстати, а где ключи? Я сунула руку в сумочку, обычно они лежали в боковом кармашке, но сейчас их там не было. Кто бы сомневался! В сердцах я вытряхнула из сумки на стол все ее содержимое. Безрезультатно. Обыск карманов тоже ничего не дал. Ключи как в воду канули. В голове молнией пронеслись слова из книги: "...и ты не сможешь с пути свернуть". Это что же получается? Я часть какого-то плана и мне отсюда не выбраться? Надо полистать книгу, возможно там есть и другие подсказки, я зашла в комнату и направилась к этажерке. Странно. Книги не было. Булгаков и Акунин сомкнули ряды и стояли тесно прижавшись друг к другу.
Телефон! Я взяла мобильник и поднялась на чердак. Ну давай же, миленький! Бесполезно, синала не было, мало того, он совершенно не реагировал на нажатия, когда я попыталась набрать номер службы спасения. Я села на сундук и разревелась. Мне вдруг стало так страшно, я не понимала, что происходит, где я и что мне делать. Дрова и продукты рано или поздно закончатся. Интересно, от чего я умру? От голода или холода? В крайнем случае, сяду под елкой, говорят, замерзать не так уж и больно. Просто засыпаешь и все. Минута слабости миновала, я вытерла слезы. Соберись, тряпка! Если Волк мне не мерещится, он поможет. Не бросит же он меня здесь одну, хрупкую, беспомощную женщину?
Я решила еще раз взглянуть на карту, открыла комод, рядом с пожелтевшим листом лежали бабушкины очки со сломанной дужкой, сквозь линзу был виден краешек бумаги и я отчетливо разглядела буквы. Русские буквы. Я надела очки на нос и, о чудо, увидела все названия: Ракитинский кордон, Шишкин овраг, Южный стол, Лихоманка, Чертова чаща, Поганое болото, а в центре что? А в центре, кажется, мой дом. И обозначен он одним словом: "Портал".
Так. Мне надо сосредоточиться. Если в моем доме Портал, то естественно было предположить, что это зеркало, особенно, если вспомнить предупреждение волка и то, что я увидела в нем сегодня. Я искоса взглянула на него, оно недобро блеснуло зеленоватым светом. Я подошла и быстро задернула Портал шторами.
Прода от 28 декабря 2025
Глава 4. Косой
Я проснулась среди ночи от страшного грохота, накинула халатик и подбежала к окну. Что-то круглое пронеслось по небу и упало за сосной, стены вновь затряслись от взрыва. Раздался стук в дверь, я аж подпрыгнула от неожиданности. Переведя дыхание, пошла в сени, думая по дороге, что скажу врачу о причинах моего будущего инфаркта.
- Кто там? - спросила я шепотом.
- Катя, это я, - раздался голос Волка.
Я отодвинула засов, впустила его внутрь и снова закрыла дверь. Он прошел на кухню, за ним тянулся тонкий алый след.
- Ты ранен? - мне стало страшно.
- Ерунда, царапина, а вот Косой совсем плох.
Я только сейчас заметила в его лапах серую поникшую тушку. Волк бережно положил ее на стол. Заяц глухо застонал.
- Терпи, брат, терпи, сейчас мы тебя подлатаем, - и, повернувшись ко мне спросил, - есть бинты или тряпки какие-нибудь?
- Да, есть! У меня целая аптечка, там и перекись и антибиотики...
- В этом мире лекарства бессильны. Слушай меня внимательно, Катя, принеси бинты, иголку, нитки и, самое главное, ты должна найти мазь.
- Какую мазь?
- Пелагея Степановна готовила целебные снадобья, что-то должно было остаться.
Я взглянула на него удивленно. Он, что, знал бабушку? Волк посмотрел устало:
- Сейчас не время для разговоров, ищи, Катюш, иначе мы его потеряем.
Заяц снова застонал, Волк потрогал его лоб и сокрушенно покачал головой.
Я быстро принесла бинты, швейную шкатулку и бросилась на поиски мази. Знать бы хоть как она выглядит, думала я, лихорадочно выдвигая ящики комода, открывая шкафчики, сбрасывая на пол их содержимое. Стоп, Катя, остановись, так ты ничего не найдешь. Думай. Куда родители убрали бабушкины вещи? Правильно, на чердак! Я поднялась по лестнице, открыла сундук и начала выгружать оттуда старые платья. Только бы не выбросили. Вот она! Я взяла в руки маленькую круглую коробочку с надписью "Мазь". Что ж, логично. Залетела на кухню:
- Нашла!
- Слава богу, - Волк заканчивал зашивать последнюю рану.
Я открыла коробочку, в нос ударил горький запах полыни и еще чего-то непонятного. Он зачерпнул лапой зеленую субстанцию и аккуратно смазал все швы, потом все тщательно забинтовал. Зайца била лихорадка.
- Может его поближе к огню положить? - спросила я.
Волк отнес Косого на диван, подкинул поленьев в камин, сел в кресло и устало прикрыл глаза. Только сейчас я увидела, что у него рана на верхней левой лапе, чуть выше локтя и она кровоточит. Я взяла мазь и дотронулась до его плеча:
- Можно?
Он молча кивнул, я обработала рану, искоса посматривая на своего диковинного гостя, у меня было так много вопросов к нему. Волк поднял на меня глаза и, словно прочитав мои мысли, сказал:
- Не спрашивай меня сейчас ни о чем, Катя, ты все узнаешь в свое время.
Я пошла на кухню, поставила чайник на печь, достала из шкафчика пачку черного чая, заварила его в старом бабушкином заварнике, налила две кружки и отнесла в комнату.
- Может ты голодный?
- Нет, спасибо, я перекусил, - ответил он.
"Интересно чем?" - подумала я и взглянула на зайца, которого он заботливо укрыл пледом.
- Послушай, Катя, в этом мире ты очень уязвима, - серьезно сказал он, - пока ты в доме они не смогут причинить тебе вреда, при условии, что ты будешь держаться подальше от Портала, - он кивнул на зеркало, - но стоит тебе покинуть эти стены, опасность будет подстерегать тебя на каждом шагу. Тебе нужен оберег.
- Какой?
- Не знаю, - он покачал головой, - что-то, связанное с Пелагеей Степановной, как ты понимаешь, она была непростой женщиной.
Да, я уже поняла это. Ну, бабуля, ты даешь.
- Мне пора, - Волк встал, - не выходи из дома, пока не найдешь оберег, Косому давай пить почаще и следуй за знаками, здесь это самый надежный ориентир.
Он ушел, оставив меня в полном недоумении. Я убрала со стола, вымыла в тазике кружки и зашла в комнату. За окном бушевала вьюга, заяц по прежнему спал, а я пыталась понять, что за вещь мне предстоит найти. С чего начать? Мой взгляд упал на толстую книгу бабушкиных рецептов, я взяла ее в руки и начала перелистывать. Какой-то листок, выскользнул из книги и упал на пол. Я подняла его, это была фотография. На снимке мне примерно лет десять, я в шубке, сапожках и шикарном длинном шарфе в красную и белую полоску, его мне связала бабушка. Я постоянно носила что-нибудь, связанное ей. Внезапно мне вспомнилось, как однажды я забыла шарф в раздевалке и в тот же вечер сломала руку, поскользнувшись на ровном месте. А что если все эти вещи, заботливо созданные бабулей и в самом деле защищали меня?
Я выросла, перестала их носить и неприятности посыпались на меня, как из рога изобилия. Надо было проверить свою догадку, но как? Моих детских вещей здесь не было и бабушкиных ловких рук тоже. А что, если... Я открыла старый дубовый шкаф, там в глубине, за стопками полотенец и постельного белья, бережно хранилась бабушкина корзинка с разноцветными клубками. Я достала ее, села в кресло и набрала петли на спицы.
Прода от 29 декабря 2025
Глава 5. Оберег
Шарф вязался на удивление быстро, спицы мелькали в моих руках со скоростью света, а я ведь уже лет десять не держала их в руках. Я смотрела на причудливый узор, который получался сам собой, незаметно мои веки сомкнулись и я уснула крепким сном. Был уже полдень, когда я проснулась и встала, чтобы размять затекшую спину и разжечь камин. Шарф лежал на столике, готовый и аккуратно сложенный, Косой по-прежнему спал, я приподняла его голову, поднесла к губам стакан с водой и он сделал несколько глотков.
За окном светило солнце, искрился снежок и ничего не напоминало о беспокойной ночи. Я растопила печь и поставила на огонь кастрюлю с супом, нам с зайцем нужно было подкрепиться. После завтрака, который по времени был скорее обедом, я оделась, обмотала шею шарфом и пошла в сарай, надо было проверить запас дров. Моя Ауди стояла под навесом, я посмотрела на нее и вздохнула. Если бы я даже захотела уехать, это было бы невозможно, за ночь сугробы выросли по пояс, при этом кто-то заботливо расчистил от моего дома три тропинки: к сараю, уборной и в том направлении, где теоретически должен был стоять дом Михалыча. Я зашла в сарай, дров был предостаточно, такое впечатление, что кто-то недавно пополнил их запас. Интересно, кто?
Я направилась к дому.
— Утром все кажется не таким страшным, правда?
Волк стоял у сосны, скрестив лапы на груди и улыбался:
— Как Косой?
— Привет, спит.
— Хорошо, пусть набирается сил, вечером зайду, морковки ему принесу. Я смотрю, ты нашла оберег? — он взглянул на мой шарф.
— Почему ты уверен, что это он?
— Видишь этот знак? — Волк показал на узор, — он обозначает защиту. Теперь ты можешь без опаски здесь находиться.
Узор связался сам собой и тут явно не обошлось без чьего-то вмешательства.
— Прогуляемся?
— Давай, — я взяла его под лапу и мы пошли по тропинке.
— Здесь так тихо, ни одной живой души, — я огляделась по сторонам.
— Ты так думаешь? — мой лохматый спутник улыбнулся, — смотри внимательно.
Мы остановились. И вдруг я услышала, как что-то зашуршало наверху. Запрокинув голову, я с удивлением обнаружила целое семейство белок, прыгающее с ветки на ветку, на соседнем дереве дрозд отбивал клювом дробь, а это что за звук? Сломанная сухая ветка глухо шлепнулась в сугроб, ее тут же подхватил бобер и куда-то потащил. Я обернулась, вдали между деревьями промелькнули чьи-то рога, две куницы стремительно пересекли тропинку, о чем-то негромко переговариваясь. Лес и вправду был живым и довольно густонаселенным.
— Настало время поговорить, Катя, — Волк посмотрел на меня серьезно и немного грустно, — твоя бабушка, Пелагея Степановна была хранительницей, она жила сразу в двух мирах: реальном и сказочном. Она следила за тем, чтобы эти миры не пересекались и не мешали друг другу. Но, что самое главное, она поддерживала баланс волшебных сил, не давая нечисти выходить за рамки дозволенного.
— А нечисть это кто? — испуганно спросила я, снова сомневаясь в своей вменяемости.
— Кощей, Яга, Кикимора и другие ведьмы и колдуны, здесь их пруд пруди. В противовес их колдовству в волшебном мире существовали магические вещи: молодильные яблоки, живая и мертвая вода, сапоги скороходы, меч-кладенец, шапка-невидимка, волшебный клубок. Ты сказки читала в детстве?
— Да.
— Ну тогда ты понимаешь, о чем я. Так вот после смерти твоей бабушки год назад, эти предметы начали терять свою силу, сейчас их магия почти исчезла и нам больше нечего противопоставить злу.
— Подожди-подожди, почему год? — перебила я его, — она умерла десять лет назад.
— У нас разное летоисчисление, наш год — это ваше десятилетие.
— Понятно. И чем все это грозит? — спросила я, еще не понимая, как может повлиять на мою жизнь отсутствие ковра-самолета или скатерти-самобранки.
— Если равновесие не будет восстановлено, все добро в нашем мире исчезнет и всех нас поглотит черная мгла. Не будет больше ни волшебства, ни сказок, лишь дьявольская нечисть, которая, уничтожив все светлое здесь, попытается проникнуть и в ваш мир.
— И что же теперь делать? — спросила я упавшим голосом, кожей ощущая приближение чего неотвратимого, что навсегда изменит мою жизнь.
— Ты должна помочь нам, Катя. Пелагея Степановна передала тебе часть своего дара, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
Что? Я — борец со злом? Да вы смеетесь надо мной, что ли? Я что, Фродо или Люк Скайуокер или этот, как его, Иван-дурак? Я всего лишь разведенная почти сорокалетняя женщина, всю жизнь ищущая опору под ногами.
