Глава 1. Поле Куликово
Часть 1
Утром первого сентября набежали тучи, и полил дождь. Не предсказанное синоптиками изменение погоды испортило малышам праздничную линейку, но лица первоклашек даже из-под зонтов сияли улыбками, словно маленькие солнышки. В этом году близнецы Раечка и Ритуля пошли в школу.
Чтобы не омрачать сестрёнкам радостный день, Назар тоже пытался улыбаться. Однако мама, заметив его подавленное состояние, всё-таки спросила:
— Что-то случилось, сынок? Ты сам не свой.
— Это у мелких праздник, а у меня печаль, — попытался отшутиться Назар. — Без ребят в универе будет совсем грустно…
К тому моменту, как эльфёнок перешёл на четвёртый курс гуманитарного университета, все его близкие друзья уже закончили обучение. Эльнара выпустилась ещё в прошлом году. Теперь она работала консультантом в автосалоне своего отца, продавала автомобили и удивляла покупателей глубокими практическими познаниями в той сфере, которую обычно относят к чисто мужским интересам. Итиль, Алиэ и Сэм получили дипломы этим летом. Ярослав, уже год работавший в краеведческом музее, наконец, оформился там на полную ставку; Наташа устроилась в центральную библиотеку, к Фроди; а Семён, ещё до конца не определившийся, куда податься после университета, весело тусил с парнями из местной рок-группы: днями и ночами пропадал на репетициях, выступал в барах и на свадьбах, даже успел съездить на музыкальный фестиваль. Так что, первое сентября Назару пришлось встречать без друзей, и это, конечно, не радовало.
По случаю праздника лекции были укорочены. Гулкие коридоры старинного здания звенели смехом и разговорами. Так всегда бывает в первый день после каникул: студенты ещё беспечны, а отдохнувшие преподаватели — ко всем добры. Однокурсники Назара собирались в кофейню, отметить встречу, но эльфёнок с ними не пошёл, отговорившись тем, что дома его ждут счастливые первоклассницы. На самом же деле ему просто хотелось побыть одному. Глядеть на светлые улыбки ребят и делать вид, будто ничего не случилось, было невыносимо. Руаэллин тоже видеть не хотелось: по кислой физиономии эльфёнка наставница тотчас поймёт, что у него далеко не всё в порядке. Не стоит расстраивать волшебницу в такой день! И Назар постарался исчезнуть из учебного корпуса как можно быстрее и незаметнее. Марту Всеволодовну он не встретил, зато на крыльце пришлось протискиваться через толпу нарядных, сияющих первокурсниц, проводивших эльфа восхищёнными взглядами.
Наконец выбравшись на волю, Назар направился в сторону парка. Дождь, кажется, сейчас лил сильнее, чем утром, а зонт был благополучно забыт дома. Эльфёнок сдёрнул с плеча рюкзак с книгами и зажал его под мышкой, прикрыв полой куртки. Потом небрежно натянул на голову капюшон и зашагал вперёд медленно и безразлично, не обходя луж.
Парк встретил Назара спокойной тишиной. Здесь не было людей под пёстрыми зонтами, машин и суеты. По ещё зелёным листьям лип влажно шлёпали капли. Они падали в лужи на асфальтовых дорожках, пузырились, извещая о том, что непогода грозит затянуться. Эльфёнок долго бесцельно слонялся под деревьями, пока не обнаружил в густом желтеющем орешнике деревянную беседку. Под шиферной её крышей ещё сохранился небольшой пятачок сухой травы, но скамейки не было, и Назар, откинув с головы мокрый капюшон, просто привалился плечом к деревянной опоре. Печально вздохнув, он закрыл глаза и стал слушать дождь.
Вдруг рядом зашуршали кусты. Щёлкнула застёжка зонта.
— Лас, это я, — сказал Ярослав, входя в беседку.
Эльфёнок неохотно открыл глаза, приветствуя друга бледным подобием улыбки: перед Итилем не было смысла притворяться.
— Как ты узнал, что я здесь?
— Кто ищет, тот находит, — ответил Ярослав, бросая мокрый зонт в сухую траву рядом с рюкзаком эльфёнка.
Итиль неторопливо оперся плечом о соседнюю деревянную стойку. Его внимательный взгляд выжидающе скользнул по мокрой шевелюре Назара. Ясно, что лучник неспроста оказался здесь, видимо, разговора не миновать… Лас снова вздохнул.
— Ты ушёл с работы только ради того, чтобы увидеться со мной?
— Отпросился, сказал, что нездоровится. И даже почти не соврал: всё равно сейчас от меня мало толку.
— С тобой что-то случилось? — забеспокоился Лас, с тревогой вглядываясь в лицо друга. Заметив это, Итиль мягко улыбнулся.
— Со мной всё в порядке. А вот с тобой что-то случилось. Со вчерашнего дня я ловлю в себе чувства, которых не испытываю: боль, злость, растерянность, обида… Не могу ни на чём сосредоточиться и боюсь сорваться, потому что эти эмоции совсем не поддаются контролю. Я решил, что это ты, а едва тебя увидел, — совершенно убедился.
Назар понуро опустил голову. Какое-то время он так стоял, собираясь с мыслями, а потом с явным усилием выдавил:
— Не хотел никому рассказывать, потому что это мои проблемы и вас они не должны касаться… Но раз такое дело… В общем… Ника сказала, что всё это — детские игры, а она уже выросла и хочет стать нормальной. Мы говорили ещё в августе, когда я ездил к ней в Калугу, но тогда я не поверил: она же учится в Бауманском, на инженера, — новая жизнь, новый круг общения, серьёзная профессия и всё такое… Подумал, шутит, дразнит меня, как обычно. А пару дней назад попытался связаться с ней через астрал и обнаружил, что дверь закрыта наглухо. Я был в полном недоумении, испугался, что с Никой что-то случилось, и уже хотел звонить, спрашивать, не нужна ли ей моя помощь, когда нашёл в электронной почте письмо. Она просила больше не стучаться к ней через астральные миры, потому что больше не станет туда выходить. Вот так… С ней всё в порядке, и мы по-прежнему остаёмся друзьями, и ничего не случилось… но кошки Майи больше нет! — Лас вдруг со злостью ударил кулаком по деревянной стойке, отчего с крыши беседки тут же скатился ручеёк воды. — Итиль, я чувствую себя полным идиотом! Словно мир рухнул… Что теперь делать?
Ярослав молчал. Но по выражению его лица эльфёнок догадался, что, несмотря на невнятный и сбивчивый рассказ, сумеречный эльф понял всю серьёзность положения.
— Ты успел объясниться с ней? — наконец спросил Итиль.
Назар покраснел, смущённо опустив ресницы.
— Нет. Но теперь уже не имеет смысла: мы просто друзья, а я ещё вдобавок — ребёнок, которому не хочется вырастать из детских игр.
Итиль едва заметно вздохнул, лицо его было серьёзным и печальным.
— Каждому человеку даётся право выбора, — проговорил он тихо. — Этого никто не может отнять, и за это никто не должен судить. Кажется, Ника свой выбор сделала. Но ты — ещё ученик, а значит, в любой момент тоже можешь выбрать обычную жизнь. И никто из нас тебе ничего не скажет, даже Руа. И мы по-прежнему останемся друзьями…
— Как с Никой?! И с тобой мы тоже будем видеться через стену и общаться по электронке?! — с болью воскликнул Назар. Слова друга прозвучали в его сознании, словно взрыв. Они вдруг разбили внутри какую-то невидимую защитную преграду, обнажив жестокий выбор: или ты эльф и маг, или обычный человек, третьего не дано. Или друзья-волшебники — или Ника. С кем, в конце концов, останется его сердце? Но сможет ли оно вообще остаться целым после такого выбора? Он не умеет быть предателем, только всё равно придётся предать какую-то часть себя. И думать об этом — просто невыносимо! Но одно он знает точно:
— Это не игра. Я-то об этом знаю! И если вы мне ничего не скажете, то я сам себя сожру изнутри, потому что всегда буду помнить, от чего отказался…
Несколько секунд эльфы молчали, напряжённо глядя друг на друга и не замечая, что беседка наполнилась едким дымом. Итиль первым вернулся в реальность: тряхнув головой, он быстро огляделся и бросился затаптывать тлеющую под ногами траву. Лас тут же начал помогать ему.
— Это как? — проговорил эльфёнок, когда неожиданный пал был потушен. — Дождь, даже в воздухе сыро, а тут ни одного окурка… и спичек нет.
Внимательно исследовав участок сгоревшей травы, Ярослав вдруг усмехнулся:
— Посмотри, откуда пошла искра. Ну, ты даёшь!
Нагнувшись, Назар пристально глянул туда, куда указал Итиль, и тут же в ужасе шарахнулся в сторону: место, где он стоял, было обозначено двумя островками травы, примятой мокрыми ботинками, всё остальное выгорело от этого центра по кругу. Лас сам стал причиной пожара, — другое объяснение исключалось.
Эльфы многозначительно переглянулись.
— И что ты об этом думаешь? — растерянно спросил Назар, потихоньку обретая дар речи.
Ярослав неуверенно пожал плечами:
— Я могу ошибаться… но, кажется, твоя Владычица Йаванна подала знак о том, что тебя услышали.
— Значит, я теперь что угодно могу спалить? Как бы невзначай, между делом?
— Можешь.
— Только этого не хватало! — воскликнул Лас со слезами отчаяния в голосе. — Итиль, придумай что-нибудь! Сделаю всё, что скажешь, а то у меня сейчас внутри такое, хоть топись.
— Крайние меры подождут, — строго проговорил Ярослав, касаясь плеча эльфёнка ободряющим жестом. Но тут же, дёрнувшись, словно от удара током, приложил к его лбу холодную ладонь.
— Ты искришь и горячий, как печка. Ты не заболел?
— Я здоров, — вздохнул Лас безразлично.
Кажется, ему сейчас и в самом деле проще утопиться, чем думать о решении внезапно навалившихся проблем. Итиль тоже вздохнул. Он прекрасно чувствовал всё, что творилось в душе друга, и сохранял спокойствие только усилием воли. Невозможно сделать за Ласа этот выбор, но и нельзя подталкивать его к какому-либо решению. Итиль знал, что Дарительница Жизни не отпустит своего рыцаря так просто, она недаром открыла эльфёнку силу повелевать огнём именно теперь, когда он стоит на распутье и готов отказаться от всех своих способностей ради шанса быть с любимой девушкой. Видимо, придётся взять инициативу на себя: Лас слишком расстроен и растерян. Не стоит торопить его с принятием решения, нужно подождать, пока он успокоится.
И Ярослав сказал:
— Знаешь, мужики обычно в подобных случаях советуют напиться. Но вряд ли это тебе поможет. Я бы предложил другое.
— Что? — в голосе Ласа скользнула отчаянная надежда.
— Работай. Много, очень много, чтобы некогда было мучить себя разными мыслями и чтобы уставать побольше. Иначе правда ненароком дом спалишь… И если ты не против, — добавил Итиль с улыбкой, — я бы хотел быть рядом.
Лас отвернулся, кусая губы. Взваливать свои проблемы на плечи друга — последнее дело. Но, кажется, другого выхода действительно нет.
— Ну, вот ещё! Нашёл, о чём переживать! — весело сказал Итиль, угадав его мысли. — Я буду только рад видеть тебя чаще, чем раз в неделю. Да и тебе рядом со мной должно быть спокойнее. Сначала спасём мир от пожара, а там, глядишь, Владычица решит, что с тобой делать дальше.
Часть 2
Четверокурсники, в общем-то, уже взрослые люди, и для младших студентов — безусловный авторитет. Конечно, есть ещё более крутые ребята — пятый курс, но у них весь год практика, в корпусе они появляются редко и потому почти превратились в легенду. Зато четвёртый курс всегда рядом, на виду. И ими невозможно не восхищаться! Говорят, несколько лет назад они устроили на факультете революцию и победили. А ещё они все — ролевики старой закалки, которые застали эпоху плащей из шторок и деревянных мечей. Сейчас у каждого из этих ребят есть хороший игровой комплект, а у кого-то вдобавок и исторический, они ездят на крутые мероприятия и сами отлично мастерят ролевые игры.
Младшие студенты ходили хвостом за всеми четверокурсниками. Но самый высокий статус гуру, почти бога, принадлежал Назару Щукину. Он был не только лидером университетских эльфов и мастером самых интересных игр, но ещё красавчиком и обаяшкой. В самом деле, за годы учёбы Назар немного подрос, так что «мелким» его теперь можно было назвать с большой натяжкой. Девушки приходили в восторг от его стройной, спортивной фигуры, яркой внешности и удивительной манеры общения: после разговора с этим золотоволосым эльфом казалось, что сердце твоё согрето весенним солнышком. Назар ко всем обращался тепло, высокий авторитет среди товарищей явно был не способен вскружить ему голову. Однако стать его близким другом младшим студентам не удавалось: эльф держал дистанцию и никому не рассказывал о личных делах. Со стороны казалось, что у него всегда всё хорошо, и он вечно занят проблемами других только потому, что не имеет собственных.
К четвёртому курсу Назар Щукин действительно сильно изменился, стал намного серьёзнее относиться к учёбе и общественной работе. Преподаватели постоянно ставили его в пример и между собой шутили, что едва лучший студент истфака Ярослав Зарецкий получил диплом, как его друг тут же принял эстафетную палочку. Назар перестал опаздывать по утрам на лекции, ко всем семинарским занятиям был готов на отлично, все большие перемены и окна между парами проводил в библиотеке, а после занятий ещё частенько оставался в деканате, помогая куратору факультета по общественной работе в подготовке мероприятий. Из университета Назар сразу шёл в краеведческий музей, куда с начала сентября оформился на бесплатную стажировку, — и это обстоятельство вызывало к нему ещё большее уважение.
То, что Назара теперь все считали лучшим студентом факультета, никак не отражалось на его общении с ровесниками. Он по-прежнему был готов выслушать и поддержать, дать добрый совет, помочь в учёбе, да и вообще вёл себя с друзьями, как обычно, кроме одного: он перестал смеяться. С начала учебного года никто не видел такой его улыбки, когда кажется, что голубые, прищуренные в щёлочку глаза брызжут радостью и излучают солнечный свет. Первыми это заметили девушки, поклонницы прекрасного эльфа, а ближе к середине месяца даже парни, товарищи Назара, стали поговаривать о том, что Щукин стал слишком серьёзным, и это ему не идёт.
Однажды после лекций Лас задержался в университетской библиотеке. С самого начала сентября погода стояла хмурая, небо было затянуто тучами, из которых постоянно моросил дождь. Когда на душе пасмурно, такие бесконечные серые дни лучше всего проводить за книгами, и эльфёнок, устроившись за дальним столом у окна, делал выписки для будущей курсовой. Итиль дал дельный совет: работа действительно отвлекала от грустных мыслей. Вложенные усилия сразу давали результат, который, в свою очередь, подталкивал к дальнейшей работе. Самооценка не падала, хотя и не росла, и Назар изо всех сил цеплялся за это хрупкое внутреннее равновесие, не позволявшее ему окончательно скатиться в пучину мрачной меланхолии. Ему казалось, что маятник его внутренних часов застыл на мёртвой точке: вроде бы решение уже принято, но душа ещё мечется в сомнениях, и неизвестно, что делать дальше.
Ника была для Назара не просто подругой детских игр, интересным собеседником и верным товарищем. Ей он полностью доверял, для неё был готов в любую минуту открыть дверь своего магического мира. Но самое главное, пожалуй, заключалось в том, что Ника ему нравилась. И это чувство с некоторых пор уже переросло обычную дружескую привязанность.
До сих пор Назар не задумывался об отношениях с девушками. У него были чудесные подруги — Алиэ, Эля и Мира, — к которым он мог без стеснения заявиться хоть среди ночи, чтобы попросить совета или помощи. С ними было легко и правильно. Лас общался так же и с Никой, но лишь в то время, когда они вместе сражались ради спасения мира от «ведьминой болезни».
