— Йаванна! Владычица…
От внезапного осознания того, кто перед ним, у Ласа перехватило дыхание. Он упал на колени, закрывая руками лицо от этого слепящего света. Казалось, всё тело его пылает, тоже превратившись в огненный шар, но страха или боли он не чувствовал. Хотя глаза эльфёнка были закрыты, они продолжали видеть очень ясно, только теперь зрение как бы раздвоилось. Лас смотрел на Владычицу и одновременно внутрь себя, наблюдая одну и ту же картину: Дарительница Жизни держит в руках книгу в драгоценном переплёте и медленно переворачивает страницы. От этих страниц исходит тот самый свет, который Лас принял за солнце, и который не перестал видеть даже с закрытыми глазами. Что написано здесь, Владычица?
* * * * *
«Один — значит один! Но я уже выбрал свою дорогу!» Упрямый старшеклассник Назар готов на всё, чтобы не расставаться с мечтой. Да, родители не понимают его, и у него нет настоящих друзей — таких же странных и отчаянных. Но это ничего не значит, ведь где-то есть то самое солнце, которое освещает его настоящую реальность! Надо только верить, и идти вперёд!
Городской трамвай. Руаэллин в розовом платье улыбается ему и, звеня колокольчиками на сумке, идёт к выходу. Скорее за ней! Ведь это же — сама королева Галадриэль, и она знает дорогу в тот мир, куда Назар так отчаянно стремится попасть! Руа — мудрая наставница, добрый друг, прекрасная королева…
«Эльфёнок!» Итиль протягивает ему руку, помогая встать со ступенек, и от этого — самого первого — пожатия раскрываются в сердце золотые цветы. Тогда они оба даже не догадывались, что судьба так крепко свяжет их жизни, наделив единой силой, способной принести в мир столько добра и красоты!
* * * * *
Драгоценным сиянием возникали на страницах чудесной книги картины этих воспоминаний. Теперь жизнь Назара неузнаваемо изменилась, и, привыкнув к этой прекрасной реальности, он уже успел позабыть, как тяжело и больно — жить без мечты. Конечно же, он не сможет уйти из этого мира! Надо двигаться вперёд. Что бы ни решила для себя Ника, но он сам сделает всё, чтобы золотые цветы вновь распустились в его сердце!
— Владычица, благодарю! Прости… Прости… — беззвучно шептал эльфёнок. По щекам его катились крупные капли — те самые, из золотых бутонов. Они вдруг непрошено вырвались на свободу, и от этого на сердце с каждой секундой становилось всё яснее и легче.
— Да, ничего нельзя забывать, надо помнить. Потому что самое страшное — потерять себя в этом мире! А я едва не… сам, по собственной воле!.. Как глупо! Прости! Теперь я больше никогда не откажусь от своей судьбы!
Ласу казалось, что всё тело его охвачено пламенем. Изнутри и снаружи, в душе, в мыслях, в каждой клеточке существа полыхал невидимый огонь. Последние нити, связывающие эльфёнка с «нормальным» восприятием мира, горели и плавились, наполняя душу новым прекрасным и мучительным чувством. Страшно не было. И короткая, обжигающая боль от разрыва нитей тут же растворялась без следа, сменяясь наслаждением. Этот огонь — сила жизни, он опасен и неукротим, но он же исцеляет и возрождает, возвращая измученному сомнениями сердцу надежду и силы. Так вот каков дар Владычицы Йаванны! Солнечный рыцарь Анариэ с благодарностью принимает его!
Едва Лас успел проговорить про себя эти слова, тут же словно ласковая прохладная рука коснулась его сердца. Жар в груди прекратился, и эльфёнок, медленно отняв от лица руки, открыл глаза. Комнату окутывал приятный полумрак, на потолке играли отблески пламени свечи. Итиль лежал рядом и, приподнявшись на локте, с любопытством смотрел на него.
— Ну как, вернулся?
С трудом подняв голову, Назар тут же снова упал на подушку:
— М-м-м… Местами…
— Ты стонал и метался так, словно тебе было больно. Очень хотелось тебя разбудить, но я не осмелился.
Лас вздохнул: внутри всё ещё мягко трепетало ощущение света, тепла и блаженства, подаренное живительным пламенем Йаванны.
— Я теперь понял: настоящую боль причиняет не память, а наоборот, если всё забудешь… — сказал он с грустной улыбкой. — Ты видел её?
— Кого?
— Владычицу Йаванну? И книгу?
— Нет. Мне было велено только проводить тебя до края моря, потом я сразу вышел в реал и стал ждать, пока ты вернёшься.
— Она — как солнце! — мечтательно пробормотал эльфёнок, и крепко сжав в темноте руку друга, добавил:
— Я с вами. Навсегда!
Поле Куликово — один из самых старых, крупных и хорошо организованных фестивалей исторической реконструкции. Туда съезжается множество клубов, там проходит множество интересных мероприятий самого разного вида, начиная от научных лекций и заканчивая конкурсом исторической кухни. Воинские состязания, ремесленные мастерские, всяческие конкурсы для клубов и одиночных участников, танцы под средневековую музыку… И конечно же, самое главное и зрелищное мероприятие праздника — реконструкция сражения русского князя Дмитрия Донского с ордынским ханом Мамаем.
Фестиваль на Куликовом Поле длится четыре дня, за это время участники успевают так глубоко погрузиться в средневековую атмосферу, что возвращение в реальный мир порой даётся с трудом. Когда Боромир, Мирослава, Добрыня и другие знакомые реконструкторы приезжали с Куликовки, Лас всегда смеялся над их отсутствующими взглядами и желанием радостно обнять весь мир. Но сейчас он сам, едва очутившись на фестивальной поляне, подумал о том, что по возвращении, наверное, будет иметь такой же глупый вид.
Лагерь реконструкторов располагался у реки Дон, которая здесь, на юге Тульской области, имеет вид совсем юной речушки — мелководной и чистой, с берегами, сплошь поросшими раскидистыми лозами. Огромную поляну уже украшало множество средневековых шатров, но кое-где виднелись машины и автобусы, из которых радостно выгружали рюкзаки люди в одеждах пока ещё не исторических.
— Эх, красота! Давно мечтал вас всех сюда притащить. — На лице Боромира уже расцвела характерная отсутствующая улыбка.
— Пора обратить эльфов в реконструкцию! — рассмеялась Мирослава, оглядывая окрестности. — Сегодня день заезда, все только разгружаются, но завтра на поляне машин уже не будет, а из цивилов — только туристы.
Взвалив на плечи тяжёлые рюкзаки, ребята прошли вслед за Сергеем через всю фестивальную поляну почти до самого берега. Там рядом с огромной многоместной саксонкой хлопотала у подвешенного над огнём котла невысокая хрупкая девушка. Она была одета в малиновую рубаху, подол которой намок и потемнел от хождения по мокрой после дождя траве. Длинные пряди медно-рыжих волос, схваченных самотканой тесёмкой с височными кольцами, свободно струились по плечам, делая девушку похожей на маленькую ведьму.
Приветствия получились короткими, но бурными и радостными.
— Милка! — Сбросив свой рюкзак, высокая крепкая Мирослава легко подняла и закружила свою миниатюрную подругу.
— Мирочка, привет! — Голос ведьмы был похож на звонкий весёлый колокольчик. — Как вас в этот раз много! Мы вас ждали, местечко забили, никому не даём ставиться!
— А где Димон и остальные? — приветливо пробасил Серёга.
Мила неопределённо махнула рукой куда-то в сторону реки:
— Купаться пошли. Но вода, говорят, холодная… Ставьтесь быстрее и приходите есть! — добавила она так, словно с момента их последней встречи прошёл не год, а несколько часов.
Для Ласа всё здесь казалось новым и непривычным. Нет, конечно, его не удивляли старинные шатры, одежда и посуда — это он уже не раз видел на городских мероприятиях и частично — на ролёвках. Но атмосфера большого исторического фестиваля действительно была другой.
Пока эльфы ставили шатры и переодевались в средневековые костюмы, с реки вернулись парни из клуба Милы. Все они оказались как на подбор рослыми и крепкими, похожими на богатырей из сказок. От этого единственная приехавшая с ними девушка виделась ещё более нежной и хрупкой, чем была на самом деле. Впрочем, как выяснилось уже в течение вечера, распоряжаться Мила умела отлично. Но делала это так мягко и ненавязчиво, что богатыри слушались с полуслова.
— А кто у вас руководитель клуба? — поинтересовался Семён, когда все расселись вокруг костра и наполнили миски похлёбкой.
— Я, а что? — ответил Дмитрий. Этот молодой бородач имел очень представительный вид и в самом деле чем-то походил на воеводу. Словно подчёркивая высокий статус, в левом ухе его красовалась серьга «как у князя Святослава».
Сэм понимающе кивнул, но всё-таки не смог сдержать ехидного замечания:
— Ничего. Просто я подумал, что мелкая: так она ловко со всеми вами управляется.
Однако рыжей Миле, как видно, было палец в рот не клади.
— Тебя ведь Семён зовут, да? — тут же откликнулась она. — Во-первых, я не мелкая, для девушки у меня вполне средний рост. А во-вторых, ты сидишь на сундуке, в котором лежат ложки. Достань их, пожалуйста, вон, там ребятам не хватает!
Слышавшие это реконструкторы дружно заржали, но Сэма смутить было невозможно. Одобрительно качнув длинным чубом цвета спелой пшеницы, он залез в сундук, на котором сидел, и, достав пучок деревянных ложек, важно изрёк:
— Экая фея! Даже меня, отпетого балбеса, пристроила к работе! Хорошо, что мы рядом с вами встали: говорят, рыжие девушки удачу приносят, потому что они вроде домовых.
Уже к вечеру, когда стемнело и оба клуба снова собрались у большого общего костра, Сэм окончательно стал героем лагеря. Никто не знал такого количества весёлых баек и анекдотов, как этот зеленоглазый эльф, никто лучше него не мог петь под гитару. Семён привычно стягивал на себя внимание компании, и это не удивляло никого из его друзей. Но Лас, сидевший чуть в стороне от общего круга, иногда ловил на себе очень серьёзный, не требующий ответа взгляд менестреля. И эльфёнок мысленно благодарил Сэма за то, что тот специально отвлекает от него внимание, давая просто побыть в тёплом кругу без необходимости активно поддерживать беседу. Действительно, в течение вечера к Назару почти никто не подходил, это было хорошо, потому что разговаривать совсем не хотелось.
Лас приехал на Куликово Поле в состоянии сильного душевного смятения. Да, сомнения позади: он решил следовать своим путём, не оглядываясь на выбор Ники. Но мысли о ней не отпускали. Эльфёнок чувствовал, как внутри одна за другой рвутся невидимые нити, связывающие его с подругой детства. Он не препятствовал этому, наблюдая словно со стороны и размышляя о том, как теперь жить дальше. Но, занятый собой, Лас плохо реагировал на окружающее, и потому забота Сэма была сейчас очень кстати.
Тем временем по кругу ходила гитара, глиняные кружки то и дело наполнялись душистой медовухой.
— Серёг, вы в турнирах будете участвовать? — поинтересовался Дмитрий.
— Будем, — ответил Боромир. — Мы с Антохой точно, и ещё Наташа с Мирой собирались.
Богатырь удивился:
— Девушки?
— А чем мы хуже вас? — сказала Мирослава, откидывая назад длинную тяжёлую косу и наливая себе полную кружку медовухи. — Если в других клубах турнирщиц не найдётся, нам с Алиэ вдвоём всё равно будет не скучно. Жалко, сейчас девушкам нельзя выходить в паре с парнями, а в бугурт нас наши рыцари не пускают.
— Нечего вам там делать, — заметил до сих пор молчавший Антон-Добрыня.
— Подумаешь! — хмыкнула Наташа, переглядываясь с сидевшими рядом Мирой и Эльнарой.
Дмитрий величаво кивнул, пряча в русой бороде одобрительную улыбку, и поинтересовался:
— Ну, а что собираются делать рыцари, пока прекрасные дамы будут биться на мечах?
— Стрелять, — тут же ответил Сэм, принимая горделиво-пафосную позу. — Ведь лучшие лучники кто? Конечно, эльфы! Завтра победа будет нашей.
Раздался дружный смех. Кто-то заметил, что у человека язык и руки обычно работают порознь. И вообще, на фестивале полно отличных стрелков. Семён, услышав это, демонстративно надулся.
— Не, так не годится, — сказал он строго. — Не уловивши бела лебедя, уже кушают! Ярик, покажем им класс? Сыграем в Вильгельма Телля?
Но Итиль только досадливо отмахнулся:
— Ты меня когда-нибудь под монастырь подведёшь.
Сидевшие у костра ребята переглянулись и снова захохотали.
— А ведь он не врёт, Димон, — негромко заметил Сергей, когда взрывы смеха смолкли. И добавил, указав на Сэма, Итиля и Ласа: — Эти трое — лучшие лучники в нашем городе. Если завтрашний турнир выиграет не кто-то из них, я очень удивлюсь.
Уважительно хмыкнув, Дмитрий протянул Семёну руку:
— Вон оно как! Ну, тогда извини.
Менестрель ответил на пожатие с явным удовольствием.
— А я ещё и песни сочинять умею. Ну что, Калуга, выпьем за знакомство?
Все снова наполнили кружки, а когда весёлый гвалт умолк, Сэм взял в руки гитару.
— В доказательство того, что Семён не врёт, и что он, то есть, я, правда менестрель, слушайте новую балладу. Написал в начале сентября, берёг до Куликовки!
И ударил по струнам:
Закончился день, закат догорел,
На небо взошла луна.
Чтоб смело к луне мой голос летел,
Налейте же мне вина!
Поведаю вам правдивый рассказ,
Что слышал в чужих краях,
О верной любви, в полуночный час,
Ни слова не утая.
В стране городов в семье рыбаков
Родился прекрасный сын.
Он с песней весёлой богатый улов
Всегда домой приносил.
А солнце, заслышав песню его,
Светило всем веселей,
И лето всегда в краю том цвело,
И не было грустных дней.
Любимец богов
В краю городов
Удачу всем приносил.
А годы бежали, как горный ручей,
И вот он уже — жених.
Желанней нет никого и милей
Для девушек озорных.
И сын рыбака средь дивных цветов
Невесту себе нашёл.
Готов он вести жену в новый дом —
Так славно и хорошо!
Но в край городов пришла беда:
Свет солнечный вдруг померк.
Слезами с неба лилась вода,
Не таял на пашнях снег.
В рыбацкий посёлок сам государь
Приехал просить совет:
«Поскольку удача — твоя звезда,
Сын солнца, верни нам свет!»
Ведь если ты впрямь
Любимец богов,
Ты сможешь вернуть нам свет!
Недолго раздумывал сын рыбака,
Он солнце решил искать,
Чтоб стать героем и наверняка
Достойным любимой стать.
Ведь если сам государь просил,
То сила в нём точно есть!
Так разве же можно народ подвести
И запятнать свою честь?!
«Опасен и страшен этот поход, —
Сказала невеста ему. —
Ничем не поможет тебе народ,
Придётся идти одному.
Зачем тебе слава? Останься здесь:
Без солнца мы проживём.
И станет нам мир улыбаться весь,
Коль будем с тобой вдвоём!»
Что скажешь на это,
Любимец богов,
Каков будет твой ответ?
Но опечалился сын рыбака
И тучи мрачнее стал:
Как же он может быть счастлив, пока
Слов своих не сдержал?
Ведь люди без солнца останутся впредь, —
Он будет тому виной.
Уж лучше в опасном пути умереть,
Чем счастье такой ценой!
«Прощай, моя радость, не жди меня, —
Сказал он невесте своей. —
Тебя мои слёзы от бед охранят,
Подарят счастливых дней.
А я ухожу в далёкий путь,
И море уже зовёт.
Мне славы не надо, лишь день вернуть,
И солнце на небосвод».
Прощай навсегда,
Любимец богов,
Иди за своей судьбой!
И сел он в лодку, свою судьбу
Доверив слепой волне.
И так, вознося к небесам мольбу,
Он плыл, не считая дней.
А рядом, соткавшись из пены и сна,
Морская ведьма плыла.
И слушалась ласковых рук волна,
От бурь рыбака берегла.
Они одолели без счёта вёрст,
И сто городов прошли
Уткнулась лодка в небесный мост
На самом краю земли.
От внезапного осознания того, кто перед ним, у Ласа перехватило дыхание. Он упал на колени, закрывая руками лицо от этого слепящего света. Казалось, всё тело его пылает, тоже превратившись в огненный шар, но страха или боли он не чувствовал. Хотя глаза эльфёнка были закрыты, они продолжали видеть очень ясно, только теперь зрение как бы раздвоилось. Лас смотрел на Владычицу и одновременно внутрь себя, наблюдая одну и ту же картину: Дарительница Жизни держит в руках книгу в драгоценном переплёте и медленно переворачивает страницы. От этих страниц исходит тот самый свет, который Лас принял за солнце, и который не перестал видеть даже с закрытыми глазами. Что написано здесь, Владычица?
* * * * *
«Один — значит один! Но я уже выбрал свою дорогу!» Упрямый старшеклассник Назар готов на всё, чтобы не расставаться с мечтой. Да, родители не понимают его, и у него нет настоящих друзей — таких же странных и отчаянных. Но это ничего не значит, ведь где-то есть то самое солнце, которое освещает его настоящую реальность! Надо только верить, и идти вперёд!
Городской трамвай. Руаэллин в розовом платье улыбается ему и, звеня колокольчиками на сумке, идёт к выходу. Скорее за ней! Ведь это же — сама королева Галадриэль, и она знает дорогу в тот мир, куда Назар так отчаянно стремится попасть! Руа — мудрая наставница, добрый друг, прекрасная королева…
«Эльфёнок!» Итиль протягивает ему руку, помогая встать со ступенек, и от этого — самого первого — пожатия раскрываются в сердце золотые цветы. Тогда они оба даже не догадывались, что судьба так крепко свяжет их жизни, наделив единой силой, способной принести в мир столько добра и красоты!
* * * * *
Драгоценным сиянием возникали на страницах чудесной книги картины этих воспоминаний. Теперь жизнь Назара неузнаваемо изменилась, и, привыкнув к этой прекрасной реальности, он уже успел позабыть, как тяжело и больно — жить без мечты. Конечно же, он не сможет уйти из этого мира! Надо двигаться вперёд. Что бы ни решила для себя Ника, но он сам сделает всё, чтобы золотые цветы вновь распустились в его сердце!
— Владычица, благодарю! Прости… Прости… — беззвучно шептал эльфёнок. По щекам его катились крупные капли — те самые, из золотых бутонов. Они вдруг непрошено вырвались на свободу, и от этого на сердце с каждой секундой становилось всё яснее и легче.
— Да, ничего нельзя забывать, надо помнить. Потому что самое страшное — потерять себя в этом мире! А я едва не… сам, по собственной воле!.. Как глупо! Прости! Теперь я больше никогда не откажусь от своей судьбы!
Ласу казалось, что всё тело его охвачено пламенем. Изнутри и снаружи, в душе, в мыслях, в каждой клеточке существа полыхал невидимый огонь. Последние нити, связывающие эльфёнка с «нормальным» восприятием мира, горели и плавились, наполняя душу новым прекрасным и мучительным чувством. Страшно не было. И короткая, обжигающая боль от разрыва нитей тут же растворялась без следа, сменяясь наслаждением. Этот огонь — сила жизни, он опасен и неукротим, но он же исцеляет и возрождает, возвращая измученному сомнениями сердцу надежду и силы. Так вот каков дар Владычицы Йаванны! Солнечный рыцарь Анариэ с благодарностью принимает его!
Едва Лас успел проговорить про себя эти слова, тут же словно ласковая прохладная рука коснулась его сердца. Жар в груди прекратился, и эльфёнок, медленно отняв от лица руки, открыл глаза. Комнату окутывал приятный полумрак, на потолке играли отблески пламени свечи. Итиль лежал рядом и, приподнявшись на локте, с любопытством смотрел на него.
— Ну как, вернулся?
С трудом подняв голову, Назар тут же снова упал на подушку:
— М-м-м… Местами…
— Ты стонал и метался так, словно тебе было больно. Очень хотелось тебя разбудить, но я не осмелился.
Лас вздохнул: внутри всё ещё мягко трепетало ощущение света, тепла и блаженства, подаренное живительным пламенем Йаванны.
— Я теперь понял: настоящую боль причиняет не память, а наоборот, если всё забудешь… — сказал он с грустной улыбкой. — Ты видел её?
— Кого?
— Владычицу Йаванну? И книгу?
— Нет. Мне было велено только проводить тебя до края моря, потом я сразу вышел в реал и стал ждать, пока ты вернёшься.
— Она — как солнце! — мечтательно пробормотал эльфёнок, и крепко сжав в темноте руку друга, добавил:
— Я с вами. Навсегда!
Часть 5
Поле Куликово — один из самых старых, крупных и хорошо организованных фестивалей исторической реконструкции. Туда съезжается множество клубов, там проходит множество интересных мероприятий самого разного вида, начиная от научных лекций и заканчивая конкурсом исторической кухни. Воинские состязания, ремесленные мастерские, всяческие конкурсы для клубов и одиночных участников, танцы под средневековую музыку… И конечно же, самое главное и зрелищное мероприятие праздника — реконструкция сражения русского князя Дмитрия Донского с ордынским ханом Мамаем.
Фестиваль на Куликовом Поле длится четыре дня, за это время участники успевают так глубоко погрузиться в средневековую атмосферу, что возвращение в реальный мир порой даётся с трудом. Когда Боромир, Мирослава, Добрыня и другие знакомые реконструкторы приезжали с Куликовки, Лас всегда смеялся над их отсутствующими взглядами и желанием радостно обнять весь мир. Но сейчас он сам, едва очутившись на фестивальной поляне, подумал о том, что по возвращении, наверное, будет иметь такой же глупый вид.
Лагерь реконструкторов располагался у реки Дон, которая здесь, на юге Тульской области, имеет вид совсем юной речушки — мелководной и чистой, с берегами, сплошь поросшими раскидистыми лозами. Огромную поляну уже украшало множество средневековых шатров, но кое-где виднелись машины и автобусы, из которых радостно выгружали рюкзаки люди в одеждах пока ещё не исторических.
— Эх, красота! Давно мечтал вас всех сюда притащить. — На лице Боромира уже расцвела характерная отсутствующая улыбка.
— Пора обратить эльфов в реконструкцию! — рассмеялась Мирослава, оглядывая окрестности. — Сегодня день заезда, все только разгружаются, но завтра на поляне машин уже не будет, а из цивилов — только туристы.
Взвалив на плечи тяжёлые рюкзаки, ребята прошли вслед за Сергеем через всю фестивальную поляну почти до самого берега. Там рядом с огромной многоместной саксонкой хлопотала у подвешенного над огнём котла невысокая хрупкая девушка. Она была одета в малиновую рубаху, подол которой намок и потемнел от хождения по мокрой после дождя траве. Длинные пряди медно-рыжих волос, схваченных самотканой тесёмкой с височными кольцами, свободно струились по плечам, делая девушку похожей на маленькую ведьму.
Приветствия получились короткими, но бурными и радостными.
— Милка! — Сбросив свой рюкзак, высокая крепкая Мирослава легко подняла и закружила свою миниатюрную подругу.
— Мирочка, привет! — Голос ведьмы был похож на звонкий весёлый колокольчик. — Как вас в этот раз много! Мы вас ждали, местечко забили, никому не даём ставиться!
— А где Димон и остальные? — приветливо пробасил Серёга.
Мила неопределённо махнула рукой куда-то в сторону реки:
— Купаться пошли. Но вода, говорят, холодная… Ставьтесь быстрее и приходите есть! — добавила она так, словно с момента их последней встречи прошёл не год, а несколько часов.
Для Ласа всё здесь казалось новым и непривычным. Нет, конечно, его не удивляли старинные шатры, одежда и посуда — это он уже не раз видел на городских мероприятиях и частично — на ролёвках. Но атмосфера большого исторического фестиваля действительно была другой.
Пока эльфы ставили шатры и переодевались в средневековые костюмы, с реки вернулись парни из клуба Милы. Все они оказались как на подбор рослыми и крепкими, похожими на богатырей из сказок. От этого единственная приехавшая с ними девушка виделась ещё более нежной и хрупкой, чем была на самом деле. Впрочем, как выяснилось уже в течение вечера, распоряжаться Мила умела отлично. Но делала это так мягко и ненавязчиво, что богатыри слушались с полуслова.
— А кто у вас руководитель клуба? — поинтересовался Семён, когда все расселись вокруг костра и наполнили миски похлёбкой.
— Я, а что? — ответил Дмитрий. Этот молодой бородач имел очень представительный вид и в самом деле чем-то походил на воеводу. Словно подчёркивая высокий статус, в левом ухе его красовалась серьга «как у князя Святослава».
Сэм понимающе кивнул, но всё-таки не смог сдержать ехидного замечания:
— Ничего. Просто я подумал, что мелкая: так она ловко со всеми вами управляется.
Однако рыжей Миле, как видно, было палец в рот не клади.
— Тебя ведь Семён зовут, да? — тут же откликнулась она. — Во-первых, я не мелкая, для девушки у меня вполне средний рост. А во-вторых, ты сидишь на сундуке, в котором лежат ложки. Достань их, пожалуйста, вон, там ребятам не хватает!
Слышавшие это реконструкторы дружно заржали, но Сэма смутить было невозможно. Одобрительно качнув длинным чубом цвета спелой пшеницы, он залез в сундук, на котором сидел, и, достав пучок деревянных ложек, важно изрёк:
— Экая фея! Даже меня, отпетого балбеса, пристроила к работе! Хорошо, что мы рядом с вами встали: говорят, рыжие девушки удачу приносят, потому что они вроде домовых.
Уже к вечеру, когда стемнело и оба клуба снова собрались у большого общего костра, Сэм окончательно стал героем лагеря. Никто не знал такого количества весёлых баек и анекдотов, как этот зеленоглазый эльф, никто лучше него не мог петь под гитару. Семён привычно стягивал на себя внимание компании, и это не удивляло никого из его друзей. Но Лас, сидевший чуть в стороне от общего круга, иногда ловил на себе очень серьёзный, не требующий ответа взгляд менестреля. И эльфёнок мысленно благодарил Сэма за то, что тот специально отвлекает от него внимание, давая просто побыть в тёплом кругу без необходимости активно поддерживать беседу. Действительно, в течение вечера к Назару почти никто не подходил, это было хорошо, потому что разговаривать совсем не хотелось.
Лас приехал на Куликово Поле в состоянии сильного душевного смятения. Да, сомнения позади: он решил следовать своим путём, не оглядываясь на выбор Ники. Но мысли о ней не отпускали. Эльфёнок чувствовал, как внутри одна за другой рвутся невидимые нити, связывающие его с подругой детства. Он не препятствовал этому, наблюдая словно со стороны и размышляя о том, как теперь жить дальше. Но, занятый собой, Лас плохо реагировал на окружающее, и потому забота Сэма была сейчас очень кстати.
Тем временем по кругу ходила гитара, глиняные кружки то и дело наполнялись душистой медовухой.
— Серёг, вы в турнирах будете участвовать? — поинтересовался Дмитрий.
— Будем, — ответил Боромир. — Мы с Антохой точно, и ещё Наташа с Мирой собирались.
Богатырь удивился:
— Девушки?
— А чем мы хуже вас? — сказала Мирослава, откидывая назад длинную тяжёлую косу и наливая себе полную кружку медовухи. — Если в других клубах турнирщиц не найдётся, нам с Алиэ вдвоём всё равно будет не скучно. Жалко, сейчас девушкам нельзя выходить в паре с парнями, а в бугурт нас наши рыцари не пускают.
— Нечего вам там делать, — заметил до сих пор молчавший Антон-Добрыня.
— Подумаешь! — хмыкнула Наташа, переглядываясь с сидевшими рядом Мирой и Эльнарой.
Дмитрий величаво кивнул, пряча в русой бороде одобрительную улыбку, и поинтересовался:
— Ну, а что собираются делать рыцари, пока прекрасные дамы будут биться на мечах?
— Стрелять, — тут же ответил Сэм, принимая горделиво-пафосную позу. — Ведь лучшие лучники кто? Конечно, эльфы! Завтра победа будет нашей.
Раздался дружный смех. Кто-то заметил, что у человека язык и руки обычно работают порознь. И вообще, на фестивале полно отличных стрелков. Семён, услышав это, демонстративно надулся.
— Не, так не годится, — сказал он строго. — Не уловивши бела лебедя, уже кушают! Ярик, покажем им класс? Сыграем в Вильгельма Телля?
Но Итиль только досадливо отмахнулся:
— Ты меня когда-нибудь под монастырь подведёшь.
Сидевшие у костра ребята переглянулись и снова захохотали.
— А ведь он не врёт, Димон, — негромко заметил Сергей, когда взрывы смеха смолкли. И добавил, указав на Сэма, Итиля и Ласа: — Эти трое — лучшие лучники в нашем городе. Если завтрашний турнир выиграет не кто-то из них, я очень удивлюсь.
Уважительно хмыкнув, Дмитрий протянул Семёну руку:
— Вон оно как! Ну, тогда извини.
Менестрель ответил на пожатие с явным удовольствием.
— А я ещё и песни сочинять умею. Ну что, Калуга, выпьем за знакомство?
Все снова наполнили кружки, а когда весёлый гвалт умолк, Сэм взял в руки гитару.
— В доказательство того, что Семён не врёт, и что он, то есть, я, правда менестрель, слушайте новую балладу. Написал в начале сентября, берёг до Куликовки!
И ударил по струнам:
Закончился день, закат догорел,
На небо взошла луна.
Чтоб смело к луне мой голос летел,
Налейте же мне вина!
Поведаю вам правдивый рассказ,
Что слышал в чужих краях,
О верной любви, в полуночный час,
Ни слова не утая.
В стране городов в семье рыбаков
Родился прекрасный сын.
Он с песней весёлой богатый улов
Всегда домой приносил.
А солнце, заслышав песню его,
Светило всем веселей,
И лето всегда в краю том цвело,
И не было грустных дней.
Любимец богов
В краю городов
Удачу всем приносил.
А годы бежали, как горный ручей,
И вот он уже — жених.
Желанней нет никого и милей
Для девушек озорных.
И сын рыбака средь дивных цветов
Невесту себе нашёл.
Готов он вести жену в новый дом —
Так славно и хорошо!
Но в край городов пришла беда:
Свет солнечный вдруг померк.
Слезами с неба лилась вода,
Не таял на пашнях снег.
В рыбацкий посёлок сам государь
Приехал просить совет:
«Поскольку удача — твоя звезда,
Сын солнца, верни нам свет!»
Ведь если ты впрямь
Любимец богов,
Ты сможешь вернуть нам свет!
Недолго раздумывал сын рыбака,
Он солнце решил искать,
Чтоб стать героем и наверняка
Достойным любимой стать.
Ведь если сам государь просил,
То сила в нём точно есть!
Так разве же можно народ подвести
И запятнать свою честь?!
«Опасен и страшен этот поход, —
Сказала невеста ему. —
Ничем не поможет тебе народ,
Придётся идти одному.
Зачем тебе слава? Останься здесь:
Без солнца мы проживём.
И станет нам мир улыбаться весь,
Коль будем с тобой вдвоём!»
Что скажешь на это,
Любимец богов,
Каков будет твой ответ?
Но опечалился сын рыбака
И тучи мрачнее стал:
Как же он может быть счастлив, пока
Слов своих не сдержал?
Ведь люди без солнца останутся впредь, —
Он будет тому виной.
Уж лучше в опасном пути умереть,
Чем счастье такой ценой!
«Прощай, моя радость, не жди меня, —
Сказал он невесте своей. —
Тебя мои слёзы от бед охранят,
Подарят счастливых дней.
А я ухожу в далёкий путь,
И море уже зовёт.
Мне славы не надо, лишь день вернуть,
И солнце на небосвод».
Прощай навсегда,
Любимец богов,
Иди за своей судьбой!
И сел он в лодку, свою судьбу
Доверив слепой волне.
И так, вознося к небесам мольбу,
Он плыл, не считая дней.
А рядом, соткавшись из пены и сна,
Морская ведьма плыла.
И слушалась ласковых рук волна,
От бурь рыбака берегла.
Они одолели без счёта вёрст,
И сто городов прошли
Уткнулась лодка в небесный мост
На самом краю земли.
