Сэма я различал хорошо, а яблоко вообще сияло, как звезда, не попасть в него было невозможно. Но мелькнула мысль, что расстояние может ощущаться искажённым, и я велел Сэму петь, чтобы точно проверить на слух.
— А у тебя раньше никогда такого не было?
— Никогда.
Немного помолчав, Лас всё-таки решился высказать вслух мучившую его догадку:
— Значит, это снова из-за меня?
Итиль пристально глянул на друга.
— Очень может быть… — медленно проговорил он, словно припоминая что-то, а затем спросил: — Ты стоял среди зрителей слева от меня?
— Да.
— Знаешь, на стрельбе было странное ощущение, будто слева на меня направлен луч фонаря. Но это было именно ощущение, не могу сказать, что я это видел.
Друзья некоторое время сидели молча, обдумывая возможные причины сегодняшних удивительных событий, а потом Лас задумчиво сказал:
— Когда я смотрел на вас, и мысли не возникло, что ты промахнёшься. Был уверен на все сто процентов! Думалось только о том, что ты будешь стрелять, как обычно…
— А обычно-то я стреляю с открытыми глазами! — подхватил Ярослав. Лицо его сияло вдохновенным азартом. — Лас! Кажется, я знаю, как это получилось. И даже смог бы, наверное, сейчас повторить. То есть, стрелять придётся тебе, и яблоко кто-нибудь другой чтобы держал, иначе получится против света…
— Ты понял принцип? Ну-ка, делись! — У эльфёнка от предвкушения тоже загорелись глаза. Но Итиль замялся и неуверенно сказал:
— Не знаю… Вот если бы проверить… Вдруг это просто догадки?
— Проверить, говоришь? — протянул Назар. Ему уже не терпелось разгадать тайну сегодняшней стрельбы Итиля. Обводя глазами ребят, веселившихся у костра, эльфёнок начал прикидывать в уме, кому бы сейчас предложить подержать яблоко? И в это время от общего круга внезапно отделилась лёгкая фигура, одетая в плащ с капюшоном. Оглянувшись, чтобы убедиться, что следом никто не идёт, она тенью скользнула между шатров и оказалась рядом с друзьями.
— Яр, ты герой, и я тебя люблю! — радостно сообщила Мила, ибо это была она. — И Сэма люблю невероятно! Он болтун, но умница. Вы сегодня — лучше всех! Только жалко я не видела, как Назар стреляет! — Девушка обратила к эльфёнку милое личико и расстроено добавила: — Зачем ты снялся с соревнований? Мне почему-то кажется, что ты бы тоже показал что-нибудь интересное, чего никто не может.
Эльфы переглянулись.
— А если бы показал, ты бы стала любить и меня тоже? — лукаво спросил Назар. Его прищуренные в щёлочку глаза словно сыпали весёлыми искрами, от вчерашней грусти не осталось следа. Заметив это, Мила захлопала в ладоши и даже подпрыгнула от удовольствия:
— А-а-а! Ты такой классный, когда улыбаешься! Я тебя сейчас просто так люблю, но если бы ещё посмотреть, как ты стреляешь...
Ярослав легонько подтолкнул друга, и эльфёнок решительно поднялся. Да, это тот самый момент, упустить который ни в коем случае нельзя!
— Мил, а хочешь, я этот фокус сейчас повторю? — заговорщически предложил Назар.
Девушка удивлённо распахнула глаза, цвет которых напоминал тёмную зелень болотных трав.
— Какой фокус? С яблоком?
— Ну, да. Только, если ты согласишься его подержать.
— Ой! — Мила от волнения прижала ладони к губам. Несмотря на всю рискованность, предложение было слишком заманчивым. — А если ты мне в глаз попадёшь нечаянно?
— Не попаду.
— Точно?
— Честное эльфийское!
Девушка пристально глянула на Назара, пытаясь по выражению его лица угадать, шутит он или же серьёзно. Потом, чтобы уже совершенно убедиться, что перед ней не сумасшедшие, перевела взгляд на Ярослава. Лица обоих эльфов показались ей очень честными: вероятно, ребята действительно сейчас далеки от шуток и розыгрышей. Ещё немного помолчав в раздумьях, в последний раз оценивая возможность подвоха, Мила, наконец, решилась:
— А, давайте! Иначе я всё равно умру от любопытства! Только если поставишь фингал, — она, улыбаясь, погрозила Назару пальцем, — сам будешь меня мазать и петь на ночь колыбельные, чтобы я не рыдала о своей потерянной красоте!
Захватив с собой лук, несколько стрел с гуманизатором, яблоко и непрозрачный платок, заговорщики потихоньку выбрались на дорогу, проходящую по центру лагеря, и направились в степь. Свидетели им были не нужны: чужое любопытство могло помешать эксперименту. На ясном, без единой тучки, небе висел растущий месяц, яркий, как фонарь. В этом свете окрестности хорошо просматривались, и потому ребята отошли от лагеря подальше. Выбрав место, где трава была невысокой (чтобы не потерять стрелы) двое эльфов и ведьма остановились.
— Ничему не удивляйся, ничего не спрашивай, а главное, ничего потом никому не говори, — предупредил девушку Назар.
— Ух, как таинственно! — улыбнулась было Мила, но тут же, заметив во взглядах парней серьёзную сосредоточенность, сама себя одёрнула: — Хорошо.
Назар натянул тетиву и, внимательно осмотрев лук, взял в руки стрелу. После этого Ярослав завязал ему глаза. Мила наблюдала за этими приготовлениями с любопытством, и как только Ярослав махнул ей рукой, приглашая следовать за собой, поспешно засеменила по траве, подхватив подол длинной рубахи. Они отошли примерно на такое же расстояние, какое было на сегодняшнем турнире до мишеней, темноволосый эльф дал ей яблоко и шёпотом объяснил, что она должна будет по его знаку поднимать или опускать эту мишень. Мила только молча кивнула: с каждой секундой здесь становилось всё интереснее.
— Мы готовы, — сказал Ярослав, делая несколько шагов вперёд.
Назар повернул голову на звук:
— Я тоже.
— Видишь?
— Нет.
— А так?
— Есть! Ты от меня примерно в пяти шагах, Мила чуть левее и дальше.
— На каком расстоянии?
— Шагов десять.
— Отлично! — На лице Ярослава появилось довольное выражение. Он перешёл на другую сторону полянки и встал так же, как днём во время его собственной стрельбы стоял Назар. — Продолжим. Поверни голову в сторону Милы и скажи, как видишь меня?
Светловолосый эльф несколько мгновений сосредоточенно молчал, словно прислушиваясь к собственным ощущениям, а потом удивлённо ответил:
— Точно, фонарь! Как ты это сделал?
— Потом объясню. Яблоко видишь?
— Нет.
— А так?
— Оно в руках у Милы на уровне груди.
Сделав девушке знак, чтобы она подняла яблоко, Ярослав спросил снова:
— Куда будешь стрелять?
— Мишень пошла выше, — уверенно ответил Назар. — Я её прекрасно вижу: сейчас она над головой.
— Как же так? Ты меня видишь с завязанными глазами?! — не выдержала Мила. — Что это у вас за фокусы такие?
— Это не фокусы. Обычное эльфийское колдовство, — улыбнулся Ярослав, и невозможно было разобрать, шутит он или серьёзно. — Теперь веришь, что он не промахнётся?
Мила в молчаливом изумлении водрузила яблоко себе на голову и замерла, затаив дыхание. Она ещё не до конца верила в то, что ребята её не разыгрывают, но всё это было страшно интересно, стоило довести эксперимент до конца. Назар прицелился и выстрелил, — яблоко упало.
— Ух! — выдохнула девушка, не находя больше слов.
Оба эльфа уже стояли рядом. Назар снял с лица повязку, и его глаза сияли той самой удивительной солнечной улыбкой. Подобрав в траве «колдовское» яблоко, он протянул его девушке:
— Прекрасной даме приз за смелость.
— Вы оба — просто чума! — произнесла Мила, восхищённо глядя на друзей. — Но с вами так здорово!
На следующий день с самого утра фестивальные автобусы отвезли народ из лагеря к месту основных торжеств на Красный Холм. Там для туристов устраивалось большое представление — реконструкция сражения князя Дмитрия Донского с ханом Мамаем. Репетиция на фестивальной поляне, вчера устроенная организаторами, не давала такого мощного эмоционального заряда, как сегодняшнее выступление. Здесь, в центре торжества и патетики, которые участники сражения сами же и создавали, можно было впрямь решить, что на дворе четырнадцатый век, что ты — храбрый дружинник, готовый пролить кровь за своё Отечество. А напротив — мамаева орда, но никак не товарищи, с которыми ещё вчера вместе отплясывали под звуки волынки у огромного общего костра!
Лас был счастлив. Он стоял в строю русичей, крепко сжимая древко знамени. Голос ведущего раскатисто доносился из динамиков, сливаясь в сознании с командами построения. Вот сейчас вдоль строя пройдёт, благословляя войско чудотворной иконой, священник. Вот выскочат на поляну два отважных конника — Челубей и Пересвет. Полетит со стороны Орды туча стрел, и пойдут полки князя Дмитрия навстречу врагу сражаться за Русь Православную… Усеяно Поле Куликово телами храбрых воинов, сложивших свою голову в бою. Усеяно и телами неприятелей. Только издалека не видят зрители, как, лёжа рядом на осенней траве, дружески переговариваются «убитые» русич и татарин!
Отгремели последние звуки музыки, ведущий сказал последние слова. Сражение закончилось. «Мёртвые» стали подниматься, отряхивая одежду. И тут же, не скрывая своего боевого задора, принимались фотографироваться со зрителями, со всех сторон стекавшимися на поле битвы, чтобы поговорить с участниками и ближе рассмотреть костюмы, доспехи и оружие. До отправки автобусов, которые должны были отвезти реконструкторов обратно в лагерь, ещё оставалось время.
Бурная лавина восторга заливала сердце Ласа. Поток новых чувств заряжал невиданной прежде силой. Но поделиться было не с кем: все товарищи сейчас находились в таком же состоянии радостной эйфории. Ненадолго задержавшись среди толпы ребятишек, жадно тянущих любопытные ладошки к его расписному кожаному налучу с луком и колчану со стрелами, Лас отправился в храм Сергия Радонежского. Сам для себя он объяснил это любопытством: в самом деле, интересно же, каков изнутри этот знаменитый храм-музей! Но к любопытству примешивалось ещё какое-то чувство, которому эльфёнок не находил названия. Его словно магнитом тянуло к храму, и всё внутри откликалось сладким замиранием.
Назар уважал православную культуру и время от времени заходил в церковь, но религиозным человеком себя не считал. Ему интересно было разглядывать иконы и убранство, наблюдать за верующими людьми. Занятый своими мыслями, он никогда не испытывал в храме священного трепета. Сейчас же, наоборот, эльфёнок был охвачен сильным волнением, объяснить которое себе совершенно не мог.
Войдя внутрь, он решил было перекреститься, чтобы как-то оправдать перед верующими своё праздное любопытство, но так и не смог вспомнить, какой рукой крестятся православные — правой или левой? От этой неловкости разволновался ещё сильнее. Однако в храме, полном туристов, на него никто не обращал внимания, и Назар усилием воли заставил себя пройти вперёд. «Что со мной творится? — удивлённо размышлял он. — Вон там, в приделе, стоят доспехи и в витринах, наверное, что-то интересное. А меня как приворожило к алтарю! Что я тут забыл?»
С иконы на Царских Вратах с наивной радостью смотрела Дева Мария, получающая благую весть от архангела Гавриила. Лас не мог оторвать от иконы завороженного взгляда: сердце тянулось к ней, откликаясь вспышками света и счастья. Постояв так какое-то время, эльфёнок, наконец, догадался закрыть глаза.
Люди и убранство тут же исчезли, остались только приятная мелодия и запах ладана. Назар увидел себя стоящим на перроне рядом с величественным красно-белым зданием вокзала. «Калуга?» Низкие тёмные тучи нависали над крышей вокзала, и казалось, что морозный воздух пощипывает щёки. На голове был венок из земляники. Спелые ягоды свешивались низко, почти касаясь щёк, и пахли солнцем. За этим запахом мысли уносились к летним полянам, поросшим зелёной травой, по которой так приятно бежать босиком, и глухим лесам с буреломами, где по осени бывает много грибов.
Калужская земля! Край буйных лесов и солнечных пригорков, край церквей. Здесь горожане похожи на дачников, а дачники — на трудолюбивых монахов. Здесь много маленьких городков, в которых в своём неспешном времени продолжает жить старина… Назар не хотел больше приезжать туда. Слишком крепко этот край связан для него с воспоминаниями о Нике, и слишком больно сейчас возвращаться к этим воспоминаниям. Но призрачный запах земляники радовал сердце, да и отрывать взгляд от торжественной громады вокзала тоже не хотелось. «Зачем я об этом думаю? Всё равно в этом городе меня никто не ждёт…» — вздохнул Назар и, открыв глаза, поспешил прочь из храма.
Куликово Поле подарило ему много чудес; казалось, что сил, чтобы справиться со своей меланхолией, теперь достаточно. Лас твёрдо решил: домой он вернётся прежним — весёлым и беспечным, способным освещать путь всем, кто в этом нуждается. Но главное, он больше никогда не допустит, чтобы кому-то захотелось его пожалеть! Он — воин. И ни одно, даже самое светлое, чувство никогда больше не обернётся для него слабостью и беспомощностью. В сердце теперь всегда будут цвести золотые цветы, что бы ни случилось, ведь он посвятил свою жизнь Владычице. Эльфёнок думал об этом, а перед глазами почему-то всё ещё стояло нарисованное лицо Девы Марии, получающей благую весть…
Всё на свете когда-нибудь заканчивается, — завершился и весёлый фестиваль. Настала пора разбирать лагерь, надевать цивильную одежду, возвращаться к обычной жизни. Калужане уезжали первыми. Лас проснулся от необычной суеты в лагере. Растрёпанный и сонный он вылез из шатра и обнаружил, что большая саксонка исчезла. На поляне стояла газель, куда богатыри уже грузили рюкзаки и доспех. Серёга, Сэм, Итиль и Добрыня помогали им, отпуская по ходу дела весёлые шуточки. Мила, одетая в джинсы и толстый серый свитер, который был ей явно велик, обнималась на прощание с Мирой, Алиэ и Эльнарой:
— Пока, девочки! Надеюсь, в следующем году вы приедете в том же составе.
— Теперь приедем! Тут здорово, нельзя такое пропускать! — смеялись подруги.
Лас подошёл к ним.
— Вы чего так рано? Ещё весь день впереди.
— Нашему водителю сегодня на работу, — объяснила Мила. — И Димке пора домой: у них маленькая дочка, жене помогать надо.
— Тогда пока, — сказал Назар. — Может, в следующем сезоне увидимся.
Мила загадочно улыбнулась в ответ. Достав из висевшей на плече сумки-сухарки маленький букетик жёлтых цветов, она протянула его Ласу.
— Пока! Говорят, мальчикам-эльфам не стыдно принимать в подарок цветы… Это тебе за яблоко!
Лас отчаянно смутился, покраснев так, что даже уши запылали, но букетик взял. Сунув цветы за пазуху, он ещё раз кивнул Миле и пошёл прощаться с парнями. Спустя десять минут газель, доверху набитая рюкзаками и весёлыми реконструкторами, тронулась с места. Проводив её тоскливым взглядом, Боромир сказал:
— А наш автобус подъедет к четырём. Давайте пока собираться, что ли? Чтобы осталось время выпить медовухи.
Сэм позвал Итиля сходить с ним в лагерь организаторов за «прощальной медовухой». А Лас полез в шатёр — собирать вещи. Прикрыв за собой полу шатра, он сначала достал из-за пазухи букетик простеньких осенних цветов, напоминающих маленькие солнышки. Цветы ничем не пахли, да и вообще таких за лагерем росло полным-полно. Но вместо того, чтобы выбросить незатейливый букет, эльфёнок положил его в записную книжку, бережно расправив лепестки. И только после этого принялся собираться.
С Куликова Поля Назар вернулся совершенно другим человеком. Конечно, он сам этого сразу не заметил, потому что всё было как обычно.
— А у тебя раньше никогда такого не было?
— Никогда.
Немного помолчав, Лас всё-таки решился высказать вслух мучившую его догадку:
— Значит, это снова из-за меня?
Итиль пристально глянул на друга.
— Очень может быть… — медленно проговорил он, словно припоминая что-то, а затем спросил: — Ты стоял среди зрителей слева от меня?
— Да.
— Знаешь, на стрельбе было странное ощущение, будто слева на меня направлен луч фонаря. Но это было именно ощущение, не могу сказать, что я это видел.
Друзья некоторое время сидели молча, обдумывая возможные причины сегодняшних удивительных событий, а потом Лас задумчиво сказал:
— Когда я смотрел на вас, и мысли не возникло, что ты промахнёшься. Был уверен на все сто процентов! Думалось только о том, что ты будешь стрелять, как обычно…
— А обычно-то я стреляю с открытыми глазами! — подхватил Ярослав. Лицо его сияло вдохновенным азартом. — Лас! Кажется, я знаю, как это получилось. И даже смог бы, наверное, сейчас повторить. То есть, стрелять придётся тебе, и яблоко кто-нибудь другой чтобы держал, иначе получится против света…
— Ты понял принцип? Ну-ка, делись! — У эльфёнка от предвкушения тоже загорелись глаза. Но Итиль замялся и неуверенно сказал:
— Не знаю… Вот если бы проверить… Вдруг это просто догадки?
— Проверить, говоришь? — протянул Назар. Ему уже не терпелось разгадать тайну сегодняшней стрельбы Итиля. Обводя глазами ребят, веселившихся у костра, эльфёнок начал прикидывать в уме, кому бы сейчас предложить подержать яблоко? И в это время от общего круга внезапно отделилась лёгкая фигура, одетая в плащ с капюшоном. Оглянувшись, чтобы убедиться, что следом никто не идёт, она тенью скользнула между шатров и оказалась рядом с друзьями.
— Яр, ты герой, и я тебя люблю! — радостно сообщила Мила, ибо это была она. — И Сэма люблю невероятно! Он болтун, но умница. Вы сегодня — лучше всех! Только жалко я не видела, как Назар стреляет! — Девушка обратила к эльфёнку милое личико и расстроено добавила: — Зачем ты снялся с соревнований? Мне почему-то кажется, что ты бы тоже показал что-нибудь интересное, чего никто не может.
Эльфы переглянулись.
— А если бы показал, ты бы стала любить и меня тоже? — лукаво спросил Назар. Его прищуренные в щёлочку глаза словно сыпали весёлыми искрами, от вчерашней грусти не осталось следа. Заметив это, Мила захлопала в ладоши и даже подпрыгнула от удовольствия:
— А-а-а! Ты такой классный, когда улыбаешься! Я тебя сейчас просто так люблю, но если бы ещё посмотреть, как ты стреляешь...
Ярослав легонько подтолкнул друга, и эльфёнок решительно поднялся. Да, это тот самый момент, упустить который ни в коем случае нельзя!
— Мил, а хочешь, я этот фокус сейчас повторю? — заговорщически предложил Назар.
Девушка удивлённо распахнула глаза, цвет которых напоминал тёмную зелень болотных трав.
— Какой фокус? С яблоком?
— Ну, да. Только, если ты согласишься его подержать.
— Ой! — Мила от волнения прижала ладони к губам. Несмотря на всю рискованность, предложение было слишком заманчивым. — А если ты мне в глаз попадёшь нечаянно?
— Не попаду.
— Точно?
— Честное эльфийское!
Девушка пристально глянула на Назара, пытаясь по выражению его лица угадать, шутит он или же серьёзно. Потом, чтобы уже совершенно убедиться, что перед ней не сумасшедшие, перевела взгляд на Ярослава. Лица обоих эльфов показались ей очень честными: вероятно, ребята действительно сейчас далеки от шуток и розыгрышей. Ещё немного помолчав в раздумьях, в последний раз оценивая возможность подвоха, Мила, наконец, решилась:
— А, давайте! Иначе я всё равно умру от любопытства! Только если поставишь фингал, — она, улыбаясь, погрозила Назару пальцем, — сам будешь меня мазать и петь на ночь колыбельные, чтобы я не рыдала о своей потерянной красоте!
Захватив с собой лук, несколько стрел с гуманизатором, яблоко и непрозрачный платок, заговорщики потихоньку выбрались на дорогу, проходящую по центру лагеря, и направились в степь. Свидетели им были не нужны: чужое любопытство могло помешать эксперименту. На ясном, без единой тучки, небе висел растущий месяц, яркий, как фонарь. В этом свете окрестности хорошо просматривались, и потому ребята отошли от лагеря подальше. Выбрав место, где трава была невысокой (чтобы не потерять стрелы) двое эльфов и ведьма остановились.
— Ничему не удивляйся, ничего не спрашивай, а главное, ничего потом никому не говори, — предупредил девушку Назар.
— Ух, как таинственно! — улыбнулась было Мила, но тут же, заметив во взглядах парней серьёзную сосредоточенность, сама себя одёрнула: — Хорошо.
Назар натянул тетиву и, внимательно осмотрев лук, взял в руки стрелу. После этого Ярослав завязал ему глаза. Мила наблюдала за этими приготовлениями с любопытством, и как только Ярослав махнул ей рукой, приглашая следовать за собой, поспешно засеменила по траве, подхватив подол длинной рубахи. Они отошли примерно на такое же расстояние, какое было на сегодняшнем турнире до мишеней, темноволосый эльф дал ей яблоко и шёпотом объяснил, что она должна будет по его знаку поднимать или опускать эту мишень. Мила только молча кивнула: с каждой секундой здесь становилось всё интереснее.
— Мы готовы, — сказал Ярослав, делая несколько шагов вперёд.
Назар повернул голову на звук:
— Я тоже.
— Видишь?
— Нет.
— А так?
— Есть! Ты от меня примерно в пяти шагах, Мила чуть левее и дальше.
— На каком расстоянии?
— Шагов десять.
— Отлично! — На лице Ярослава появилось довольное выражение. Он перешёл на другую сторону полянки и встал так же, как днём во время его собственной стрельбы стоял Назар. — Продолжим. Поверни голову в сторону Милы и скажи, как видишь меня?
Светловолосый эльф несколько мгновений сосредоточенно молчал, словно прислушиваясь к собственным ощущениям, а потом удивлённо ответил:
— Точно, фонарь! Как ты это сделал?
— Потом объясню. Яблоко видишь?
— Нет.
— А так?
— Оно в руках у Милы на уровне груди.
Сделав девушке знак, чтобы она подняла яблоко, Ярослав спросил снова:
— Куда будешь стрелять?
— Мишень пошла выше, — уверенно ответил Назар. — Я её прекрасно вижу: сейчас она над головой.
— Как же так? Ты меня видишь с завязанными глазами?! — не выдержала Мила. — Что это у вас за фокусы такие?
— Это не фокусы. Обычное эльфийское колдовство, — улыбнулся Ярослав, и невозможно было разобрать, шутит он или серьёзно. — Теперь веришь, что он не промахнётся?
Мила в молчаливом изумлении водрузила яблоко себе на голову и замерла, затаив дыхание. Она ещё не до конца верила в то, что ребята её не разыгрывают, но всё это было страшно интересно, стоило довести эксперимент до конца. Назар прицелился и выстрелил, — яблоко упало.
— Ух! — выдохнула девушка, не находя больше слов.
Оба эльфа уже стояли рядом. Назар снял с лица повязку, и его глаза сияли той самой удивительной солнечной улыбкой. Подобрав в траве «колдовское» яблоко, он протянул его девушке:
— Прекрасной даме приз за смелость.
— Вы оба — просто чума! — произнесла Мила, восхищённо глядя на друзей. — Но с вами так здорово!
Часть 9
На следующий день с самого утра фестивальные автобусы отвезли народ из лагеря к месту основных торжеств на Красный Холм. Там для туристов устраивалось большое представление — реконструкция сражения князя Дмитрия Донского с ханом Мамаем. Репетиция на фестивальной поляне, вчера устроенная организаторами, не давала такого мощного эмоционального заряда, как сегодняшнее выступление. Здесь, в центре торжества и патетики, которые участники сражения сами же и создавали, можно было впрямь решить, что на дворе четырнадцатый век, что ты — храбрый дружинник, готовый пролить кровь за своё Отечество. А напротив — мамаева орда, но никак не товарищи, с которыми ещё вчера вместе отплясывали под звуки волынки у огромного общего костра!
Лас был счастлив. Он стоял в строю русичей, крепко сжимая древко знамени. Голос ведущего раскатисто доносился из динамиков, сливаясь в сознании с командами построения. Вот сейчас вдоль строя пройдёт, благословляя войско чудотворной иконой, священник. Вот выскочат на поляну два отважных конника — Челубей и Пересвет. Полетит со стороны Орды туча стрел, и пойдут полки князя Дмитрия навстречу врагу сражаться за Русь Православную… Усеяно Поле Куликово телами храбрых воинов, сложивших свою голову в бою. Усеяно и телами неприятелей. Только издалека не видят зрители, как, лёжа рядом на осенней траве, дружески переговариваются «убитые» русич и татарин!
Отгремели последние звуки музыки, ведущий сказал последние слова. Сражение закончилось. «Мёртвые» стали подниматься, отряхивая одежду. И тут же, не скрывая своего боевого задора, принимались фотографироваться со зрителями, со всех сторон стекавшимися на поле битвы, чтобы поговорить с участниками и ближе рассмотреть костюмы, доспехи и оружие. До отправки автобусов, которые должны были отвезти реконструкторов обратно в лагерь, ещё оставалось время.
Бурная лавина восторга заливала сердце Ласа. Поток новых чувств заряжал невиданной прежде силой. Но поделиться было не с кем: все товарищи сейчас находились в таком же состоянии радостной эйфории. Ненадолго задержавшись среди толпы ребятишек, жадно тянущих любопытные ладошки к его расписному кожаному налучу с луком и колчану со стрелами, Лас отправился в храм Сергия Радонежского. Сам для себя он объяснил это любопытством: в самом деле, интересно же, каков изнутри этот знаменитый храм-музей! Но к любопытству примешивалось ещё какое-то чувство, которому эльфёнок не находил названия. Его словно магнитом тянуло к храму, и всё внутри откликалось сладким замиранием.
Назар уважал православную культуру и время от времени заходил в церковь, но религиозным человеком себя не считал. Ему интересно было разглядывать иконы и убранство, наблюдать за верующими людьми. Занятый своими мыслями, он никогда не испытывал в храме священного трепета. Сейчас же, наоборот, эльфёнок был охвачен сильным волнением, объяснить которое себе совершенно не мог.
Войдя внутрь, он решил было перекреститься, чтобы как-то оправдать перед верующими своё праздное любопытство, но так и не смог вспомнить, какой рукой крестятся православные — правой или левой? От этой неловкости разволновался ещё сильнее. Однако в храме, полном туристов, на него никто не обращал внимания, и Назар усилием воли заставил себя пройти вперёд. «Что со мной творится? — удивлённо размышлял он. — Вон там, в приделе, стоят доспехи и в витринах, наверное, что-то интересное. А меня как приворожило к алтарю! Что я тут забыл?»
С иконы на Царских Вратах с наивной радостью смотрела Дева Мария, получающая благую весть от архангела Гавриила. Лас не мог оторвать от иконы завороженного взгляда: сердце тянулось к ней, откликаясь вспышками света и счастья. Постояв так какое-то время, эльфёнок, наконец, догадался закрыть глаза.
Люди и убранство тут же исчезли, остались только приятная мелодия и запах ладана. Назар увидел себя стоящим на перроне рядом с величественным красно-белым зданием вокзала. «Калуга?» Низкие тёмные тучи нависали над крышей вокзала, и казалось, что морозный воздух пощипывает щёки. На голове был венок из земляники. Спелые ягоды свешивались низко, почти касаясь щёк, и пахли солнцем. За этим запахом мысли уносились к летним полянам, поросшим зелёной травой, по которой так приятно бежать босиком, и глухим лесам с буреломами, где по осени бывает много грибов.
Калужская земля! Край буйных лесов и солнечных пригорков, край церквей. Здесь горожане похожи на дачников, а дачники — на трудолюбивых монахов. Здесь много маленьких городков, в которых в своём неспешном времени продолжает жить старина… Назар не хотел больше приезжать туда. Слишком крепко этот край связан для него с воспоминаниями о Нике, и слишком больно сейчас возвращаться к этим воспоминаниям. Но призрачный запах земляники радовал сердце, да и отрывать взгляд от торжественной громады вокзала тоже не хотелось. «Зачем я об этом думаю? Всё равно в этом городе меня никто не ждёт…» — вздохнул Назар и, открыв глаза, поспешил прочь из храма.
Куликово Поле подарило ему много чудес; казалось, что сил, чтобы справиться со своей меланхолией, теперь достаточно. Лас твёрдо решил: домой он вернётся прежним — весёлым и беспечным, способным освещать путь всем, кто в этом нуждается. Но главное, он больше никогда не допустит, чтобы кому-то захотелось его пожалеть! Он — воин. И ни одно, даже самое светлое, чувство никогда больше не обернётся для него слабостью и беспомощностью. В сердце теперь всегда будут цвести золотые цветы, что бы ни случилось, ведь он посвятил свою жизнь Владычице. Эльфёнок думал об этом, а перед глазами почему-то всё ещё стояло нарисованное лицо Девы Марии, получающей благую весть…
Всё на свете когда-нибудь заканчивается, — завершился и весёлый фестиваль. Настала пора разбирать лагерь, надевать цивильную одежду, возвращаться к обычной жизни. Калужане уезжали первыми. Лас проснулся от необычной суеты в лагере. Растрёпанный и сонный он вылез из шатра и обнаружил, что большая саксонка исчезла. На поляне стояла газель, куда богатыри уже грузили рюкзаки и доспех. Серёга, Сэм, Итиль и Добрыня помогали им, отпуская по ходу дела весёлые шуточки. Мила, одетая в джинсы и толстый серый свитер, который был ей явно велик, обнималась на прощание с Мирой, Алиэ и Эльнарой:
— Пока, девочки! Надеюсь, в следующем году вы приедете в том же составе.
— Теперь приедем! Тут здорово, нельзя такое пропускать! — смеялись подруги.
Лас подошёл к ним.
— Вы чего так рано? Ещё весь день впереди.
— Нашему водителю сегодня на работу, — объяснила Мила. — И Димке пора домой: у них маленькая дочка, жене помогать надо.
— Тогда пока, — сказал Назар. — Может, в следующем сезоне увидимся.
Мила загадочно улыбнулась в ответ. Достав из висевшей на плече сумки-сухарки маленький букетик жёлтых цветов, она протянула его Ласу.
— Пока! Говорят, мальчикам-эльфам не стыдно принимать в подарок цветы… Это тебе за яблоко!
Лас отчаянно смутился, покраснев так, что даже уши запылали, но букетик взял. Сунув цветы за пазуху, он ещё раз кивнул Миле и пошёл прощаться с парнями. Спустя десять минут газель, доверху набитая рюкзаками и весёлыми реконструкторами, тронулась с места. Проводив её тоскливым взглядом, Боромир сказал:
— А наш автобус подъедет к четырём. Давайте пока собираться, что ли? Чтобы осталось время выпить медовухи.
Сэм позвал Итиля сходить с ним в лагерь организаторов за «прощальной медовухой». А Лас полез в шатёр — собирать вещи. Прикрыв за собой полу шатра, он сначала достал из-за пазухи букетик простеньких осенних цветов, напоминающих маленькие солнышки. Цветы ничем не пахли, да и вообще таких за лагерем росло полным-полно. Но вместо того, чтобы выбросить незатейливый букет, эльфёнок положил его в записную книжку, бережно расправив лепестки. И только после этого принялся собираться.
Глава 2. Мадонна с книгой
Часть 1
С Куликова Поля Назар вернулся совершенно другим человеком. Конечно, он сам этого сразу не заметил, потому что всё было как обычно.
