Рита сидела, поджав ноги, на табурете у стола. Там среди посуды Митька заметил очертания большого бумажного пакета с конфетами, который сегодня дал ей. Увидев гостей, девочка не испугалась, только поспешно спрыгнула с табуретки и зажгла от тлеющих в печке поленьев огарок свечи.
— Здравствуйте, — сказала она, с любопытством разглядывая незнакомого барина. — Вы к маме? А её нету. Умерла. Я тут одна теперь.
Митька почувствовал, как сердце суматошно запрыгало в груди. Он вышел из-за спины отца и, щурясь на свечу, встал в полосу света. Рита тихонько ойкнула от неожиданности — узнала!
— Рита Савельева? — спросил Егор Иванович. Девочка кивнула. — А мы к тебе. Митя, вон, ждал тебя в гости, да не дождался.
Она стояла посреди комнаты, растерянно теребя платок, перевязанный крест-накрест, и Митьке хотелось подойти ближе и взять за руку. Эта девочка почему-то за один вечер стала ему очень близкой, и сейчас было так радостно видеть её, что на окружающую обстановку Митька совсем не смотрел. А отец вдруг сказал:
— Я знал твою маму и видел, как всё случилось. Только помочь ничем не смог… Меня зовут Егор Иванович.
Рита распахнула свои огромные глазищи и, забыв про смущение, подбежала к ним.
— Так это вы? Вы дали денег на похороны, да? И мне потом передали в коробке — тоже от вас? Мне говорили, главный инженер, большой человек на фабрике… Это вы?!
Егор Иванович сдержанно улыбнулся. Митька, открыв рот, переводил взгляд с него на Риту и обратно. Как странно всё меж ними сплелось! Значит, Ритина мама работала на фабрике, а потом — несчастный случай. И папа всё видел… ужас-то какой! Значит, он Риту и раньше знал?
— А ещё, — сказал Егор Иванович, — я Митин отец. А ты ему сегодня жизнь спасла. Пойдёшь к нам жить?
У Митьки от этих слов чуть слёзы из глаз не брызнули, еле удержал!
— Папа! Правда?!
Отец кивнул очень серьёзно, и стало ясно, что решение это принято не сейчас, и он не передумает.
— Сам Господь сегодня свёл вас вместе, грешно от его подарка отказываться. Что скажешь, Рита?
Девочка посмотрела на них, поморгала, и по её щекам покатились слёзы. Тут уж Митька не выдержал и, преодолев свою робость, всё же взял Риту за руку. Ладонь её оказалась мягкой, а пальцы шершавыми — от холодной воды, наверное, да и печку она, вон, сама топит…
— У меня тоже мамы нет. Мы с папой одни остались. А тебя я всегда защищать буду, пусть только кто-нибудь попробует смеяться! Будешь мне сестрой?
Рита обвела их недоверчивым взглядом, но Митькину руку не выпустила. Ну и ладно, пусть пока думает, что хочет, Митька ещё докажет, что ему можно доверять! И заботиться о ней он будет по-настоящему, и любить…
По дороге домой они втроём ели конфеты из того самого пакета, который Ася сегодня днём купила в кондитерской. И Митька удивлённо заметил про себя, что ему снова хочется сладкого. Он держал Риту за руку, папа шёл рядом, и тёмное небо обнимало их, окутывая ощущением праздника и волшебства. «Теперь всё будет хорошо, — думал Митька. — Спасибо, мама!»
— Здравствуйте, — сказала она, с любопытством разглядывая незнакомого барина. — Вы к маме? А её нету. Умерла. Я тут одна теперь.
Митька почувствовал, как сердце суматошно запрыгало в груди. Он вышел из-за спины отца и, щурясь на свечу, встал в полосу света. Рита тихонько ойкнула от неожиданности — узнала!
— Рита Савельева? — спросил Егор Иванович. Девочка кивнула. — А мы к тебе. Митя, вон, ждал тебя в гости, да не дождался.
Она стояла посреди комнаты, растерянно теребя платок, перевязанный крест-накрест, и Митьке хотелось подойти ближе и взять за руку. Эта девочка почему-то за один вечер стала ему очень близкой, и сейчас было так радостно видеть её, что на окружающую обстановку Митька совсем не смотрел. А отец вдруг сказал:
— Я знал твою маму и видел, как всё случилось. Только помочь ничем не смог… Меня зовут Егор Иванович.
Рита распахнула свои огромные глазищи и, забыв про смущение, подбежала к ним.
— Так это вы? Вы дали денег на похороны, да? И мне потом передали в коробке — тоже от вас? Мне говорили, главный инженер, большой человек на фабрике… Это вы?!
Егор Иванович сдержанно улыбнулся. Митька, открыв рот, переводил взгляд с него на Риту и обратно. Как странно всё меж ними сплелось! Значит, Ритина мама работала на фабрике, а потом — несчастный случай. И папа всё видел… ужас-то какой! Значит, он Риту и раньше знал?
— А ещё, — сказал Егор Иванович, — я Митин отец. А ты ему сегодня жизнь спасла. Пойдёшь к нам жить?
У Митьки от этих слов чуть слёзы из глаз не брызнули, еле удержал!
— Папа! Правда?!
Отец кивнул очень серьёзно, и стало ясно, что решение это принято не сейчас, и он не передумает.
— Сам Господь сегодня свёл вас вместе, грешно от его подарка отказываться. Что скажешь, Рита?
Девочка посмотрела на них, поморгала, и по её щекам покатились слёзы. Тут уж Митька не выдержал и, преодолев свою робость, всё же взял Риту за руку. Ладонь её оказалась мягкой, а пальцы шершавыми — от холодной воды, наверное, да и печку она, вон, сама топит…
— У меня тоже мамы нет. Мы с папой одни остались. А тебя я всегда защищать буду, пусть только кто-нибудь попробует смеяться! Будешь мне сестрой?
Рита обвела их недоверчивым взглядом, но Митькину руку не выпустила. Ну и ладно, пусть пока думает, что хочет, Митька ещё докажет, что ему можно доверять! И заботиться о ней он будет по-настоящему, и любить…
По дороге домой они втроём ели конфеты из того самого пакета, который Ася сегодня днём купила в кондитерской. И Митька удивлённо заметил про себя, что ему снова хочется сладкого. Он держал Риту за руку, папа шёл рядом, и тёмное небо обнимало их, окутывая ощущением праздника и волшебства. «Теперь всё будет хорошо, — думал Митька. — Спасибо, мама!»
