Недаром он сегодня вспоминал собственное знакомство с Андрюхой, который открыл ему дорогу в совершенно новый мир. Кто знает, может, для маленького Егора это внезапное приключение тоже откроет какую-то новую дверь в судьбе?
Всё складывалось неплохо, однако к ночи Семён вдруг осознал, что его постигла большая неприятность. Больная рука, которую он снова растревожил, пока карабкался по крутому склону оврага, начинала всё настойчивее напоминать о себе. В который раз проклиная свою беспечность, не позволявшую повреждённым связкам зажить до конца, Сэм наконец полез в палатку.
— Пойду спальник разложу, пора баиньки, — пробормотал он, отворачиваясь. Ему не хотелось, чтобы Егорка заметил, как он начинает морщиться и покусывать губы.
Казалось, что мальчишку сейчас не уложишь, но тот только послушно ответил: «Угу», — потирая кулачком сонные глаза. Семён вздохнул с облегчением: одной бедой меньше! — и тщательно прикрыл за собой полу палатки. Походную аптечку он носил с собой всегда, даже в универ. Во-первых, так учил Андрюха, который многое повидал на своём веку, и опыту которого Сэм безоговорочно доверял. А во-вторых, действительно, мало ли что? Вот, как сейчас… Привычными движениями обработав руку заживляющей мазью и перетянув эластичным бинтом, Семён спрятал аптечку обратно в рюкзак, удобно устроился у входа и только потом позвал Егорку.
— Залезай, нора готова.
Дважды повторять не пришлось. Мальчик на четвереньках вполз внутрь и, с любопытством оглядевшись в свете фонарика, сразу нырнул в спальный мешок.
— А ты, дядя Сэм? — спросил он, высовывая нос наружу.
Каждое движение уже отдавалось в больной руке так, что перед глазами вспыхивали искры, это было странно и непривычно. Однако сейчас в первую очередь надо было уложить пацана спать, поэтому Семён оставил на время выяснение причин столь резкого ухудшения своего состояния и даже попытался улыбнуться.
— Я ещё посижу здесь, на огонь посмотрю. Сказку одну досочиняю…
— Сказку? — оживился Егорка.
— Ты давай, ползи обратно, чего вылез? Я пока сюда шёл, начал сочинять сказку, добрался до самого интересного места, а дальше никак.
— А расскажешь? Может, вместе досочиняем?
Семён внимательно вгляделся в полусонное личико Егорки, на котором тёмные глаза всё ещё горели яркими угольками, и вдруг, неожиданно для себя, решительно сказал:
— Давай.
Мальчишка в спальном мешке свернулся клубочком, а Семён, закусив губу и радуясь, что теперь его лица совсем не видно, погасил фонарик и застегнул палатку так, чтобы только одна небольшая щель позволяла ему наблюдать за медленно угасающим пламенем костра.
— …Сказала вёльва: «Того, кого нет на земле, надо искать на небе». И решил скальд отправиться на небо по волшебному ясеню, у подножия которого жила прорицательница. Долго он взбирался, по пути видел всякое: боль и надежду, счастье и горе людское, но о том никому не сказывал. Наконец, когда ветви ясеня стали такими тонкими, что могли бы выдержать лишь птицу, спрыгнул скальд на облака и пошёл искать своего друга.
— Нашёл?
— Нашёл, конечно. Клятва сама вела его вперёд, и вот увидел он их обоих — рыцаря и альва: они стояли рядом, окружённые сиянием солнца и звёзд, и скальд вдруг понял, что никогда не видел зрелища прекраснее… Ну, а вот дальше я не знаю. Потому что хоть друга-то он нашёл, но и по волшебному ясеню лез не зря, поумнел за дорогу, опять же, насмотрелся разного. Так что ему сразу стало ясно, что рыцарь изменился так сильно, что теперь никогда не спустится обратно. И дело даже не в том, что его альв зачаровал, а в том, что он увидел другой мир, нашёл для себя ту дорогу, которую давно искал, и вообще, понял, что его место здесь, на небесах. А скальд понял, что рыцарь и этот альв теперь всегда будут неразлучны, как день и ночь, как солнце и луна, потому что отныне и навеки у них одна судьба, а что ему самому теперь делать — неясно.
Семён замолчал. Из глубины спального мешка доносилось подозрительное посапывание, напоминавшее всхлипы: казалось, эта история глубоко тронула и поразила мальчика. Какое-то время в палатке висела тишина, так что было слышно, как снаружи потрескивают ветки в костре. А потом Семён различил очень глухие и серьёзные слова:
— Нет, всё-таки клятва — это важно. И судьба — тоже важно. Тут никак не выберешь. Значит, теперь им просто надо дружить втроём.
Удивлённо повернувшись, Семён заметил, как поблёскивают в темноте глаза Егорки, в тревожном ожидании устремлённые к нему. Понятное дело, мальчишка хочет, чтобы всё закончилось хорошо. И если подумать, он, наверное, прав: совсем не нужно делать выбор между клятвой и судьбой. А Сэм не увидел столь простого решения лишь потому, что сам уже вырос и стал таким же примитивно мыслящим, как все взрослые. Значит, вот где была его основная ошибка и скрывалась главная глупость!
— Втроём?
— Ну да. Ведь скальд клялся защищать рыцаря, оберегать его от бед. А если теперь рыцарь и альв отправятся вместе совершать подвиги, то им понадобится в два раза больше помощи и поддержки. А они взамен будут делиться со скальдом своей магией, так что он сможет остаться вместе с ними на небе. Я ведь правильно понял, дядя Сэм? Скальд только ради друга туда полез, с ним по дороге всякое могло случиться, ведь предсказательница говорила!
Семён тихонько рассмеялся, с удивлением ощущая, как боль в плече начинает утихать. Интересно, что это было? Может, нервное? Переволновался? Неудивительно, с такими-то приключениями. Но сейчас, если всё проходит так быстро, значит, опять сработал волшебный заговор Фроди, который она читала над ним в день их знакомства… Воспоминания нахлынули уже привычной тёплой волной, так что сердце сразу сжалось и заныло; и не спастись от них, не убежать никуда…
— Надо же! Я бы не додумался, вот честно, — пробормотал Семён, усилием воли стараясь отогнать ностальгию. — Мне казалось, что он обязательно должен был выбрать что-то одно. А если выбирать не надо, то им действительно ничто не мешает дружить втроём. Когда каждый следует своей судьбе, то и делить нечего, и ссориться незачем, и обижаться. Просто делай своё дело и радуйся, что у тебя такие замечательные друзья. Хорошо, брат! Мне нравится такой финал.
— Правда? Значит, они останутся втроём на небе?
— Точно. Ну, может, иногда будут вместе спускаться на землю, когда надо подвиги совершать.
— И в гости к предсказательнице?
— Обязательно… А теперь быстро спать, сказочник! Нам на рассвете надо уже стоять у входа в пещеры: тётя Таня будет ждать, не забыл?
Егорка из спального мешка пискнул смущённо, но радостно:
— Ой, правда! Спокойной ночи, дядя Сэм!
Спустя несколько минут он уже спал. Какое-то время Семён ещё сидел неподвижно, вслушиваясь в размеренное дыхание Егорки и боясь спугнуть его пока ещё некрепкий первый сон. А потом осторожно размотал бинт, подвигал рукой, проверяя своё состояние, и, выбравшись из палатки, подбросил веток в почти потухший костёр. Огонь снова весело заплясал, потрескивая и отбрасывая пятна света на эльфийский плащ с вышитыми веточками плюща.
«Подошёл скальд к рыцарю и крепко обнял его. А потом поклонился золотому альву, сиявшему как солнце, и сказал: «Позволь служить и тебе, посланник небес. Встреча с тобой принесла моему другу счастье, так чего мне ещё желать?» Альв улыбнулся, а глаза рыцаря засияли, как звёзды, и возликовало сердце скальда, потому что дорога его оказалась не напрасной».
С удовлетворённым вздохом Сэм наконец завершил историю, которая весь день сама собой писалась в его голове. А потом добавил, чувствуя, как нервное напряжение окончательно покидает тело, а щёки загораются от стыда: «Чёрт возьми, Ярик, какой я неисправимый идиот! Ты ведь правда счастлив с этим золотым, и я же всегда хотел, чтобы ты был счастлив, но сам за лето не принёс тебе ничего, кроме огорчений. И так бы дальше ходил дураком, если бы сегодня малец не открыл мне глаза. Но теперь решено! Прямо в понедельник подойду к Ласу, извинюсь. Если вам судьба быть вместе, то моё дело — служить вам обоим. Ведь не зря Анжела предупреждала, а её слова всегда сбываются…»
Да, слова имеют огромную силу. Фроди и Руа обращают её в предсказания, а менестрель Сэм — в стихи и песни. Иногда его истории тоже сбываются. Может, действительно, те, кто имеет силу, невольно делятся с ним своей магией?
Впрочем, сейчас Семёну не хотелось заглядывать так далеко. Сейчас он был рад уже тому, что небольшой поход, затеянный от отчаяния, оказался настолько удачным, что у него получилось разобраться в ситуации и обрести долгожданную ясность. Сидя у ночного костра, глядя на огонь и слушая песню водопада, Семён до утра мечтал о том, как было бы хорошо отправиться в путешествие уже вместе — чтобы он, и Ярик, и Алиэ, и Лас. Пусть они с золотым эльфом почти незнакомы, но впереди целая зима, и теперь-то Сэм постарается использовать это время с толком! А потом можно будет нагрянуть в гости к вёльве. Вдруг, если ребята будут рядом, он тоже перестанет бояться заглянуть в её глубокие чайные глаза? И тогда они с ней, наконец, смогут поговорить… Кто знает?
Всё складывалось неплохо, однако к ночи Семён вдруг осознал, что его постигла большая неприятность. Больная рука, которую он снова растревожил, пока карабкался по крутому склону оврага, начинала всё настойчивее напоминать о себе. В который раз проклиная свою беспечность, не позволявшую повреждённым связкам зажить до конца, Сэм наконец полез в палатку.
— Пойду спальник разложу, пора баиньки, — пробормотал он, отворачиваясь. Ему не хотелось, чтобы Егорка заметил, как он начинает морщиться и покусывать губы.
Казалось, что мальчишку сейчас не уложишь, но тот только послушно ответил: «Угу», — потирая кулачком сонные глаза. Семён вздохнул с облегчением: одной бедой меньше! — и тщательно прикрыл за собой полу палатки. Походную аптечку он носил с собой всегда, даже в универ. Во-первых, так учил Андрюха, который многое повидал на своём веку, и опыту которого Сэм безоговорочно доверял. А во-вторых, действительно, мало ли что? Вот, как сейчас… Привычными движениями обработав руку заживляющей мазью и перетянув эластичным бинтом, Семён спрятал аптечку обратно в рюкзак, удобно устроился у входа и только потом позвал Егорку.
— Залезай, нора готова.
Дважды повторять не пришлось. Мальчик на четвереньках вполз внутрь и, с любопытством оглядевшись в свете фонарика, сразу нырнул в спальный мешок.
— А ты, дядя Сэм? — спросил он, высовывая нос наружу.
Каждое движение уже отдавалось в больной руке так, что перед глазами вспыхивали искры, это было странно и непривычно. Однако сейчас в первую очередь надо было уложить пацана спать, поэтому Семён оставил на время выяснение причин столь резкого ухудшения своего состояния и даже попытался улыбнуться.
— Я ещё посижу здесь, на огонь посмотрю. Сказку одну досочиняю…
— Сказку? — оживился Егорка.
— Ты давай, ползи обратно, чего вылез? Я пока сюда шёл, начал сочинять сказку, добрался до самого интересного места, а дальше никак.
— А расскажешь? Может, вместе досочиняем?
Семён внимательно вгляделся в полусонное личико Егорки, на котором тёмные глаза всё ещё горели яркими угольками, и вдруг, неожиданно для себя, решительно сказал:
— Давай.
Мальчишка в спальном мешке свернулся клубочком, а Семён, закусив губу и радуясь, что теперь его лица совсем не видно, погасил фонарик и застегнул палатку так, чтобы только одна небольшая щель позволяла ему наблюдать за медленно угасающим пламенем костра.
— …Сказала вёльва: «Того, кого нет на земле, надо искать на небе». И решил скальд отправиться на небо по волшебному ясеню, у подножия которого жила прорицательница. Долго он взбирался, по пути видел всякое: боль и надежду, счастье и горе людское, но о том никому не сказывал. Наконец, когда ветви ясеня стали такими тонкими, что могли бы выдержать лишь птицу, спрыгнул скальд на облака и пошёл искать своего друга.
— Нашёл?
— Нашёл, конечно. Клятва сама вела его вперёд, и вот увидел он их обоих — рыцаря и альва: они стояли рядом, окружённые сиянием солнца и звёзд, и скальд вдруг понял, что никогда не видел зрелища прекраснее… Ну, а вот дальше я не знаю. Потому что хоть друга-то он нашёл, но и по волшебному ясеню лез не зря, поумнел за дорогу, опять же, насмотрелся разного. Так что ему сразу стало ясно, что рыцарь изменился так сильно, что теперь никогда не спустится обратно. И дело даже не в том, что его альв зачаровал, а в том, что он увидел другой мир, нашёл для себя ту дорогу, которую давно искал, и вообще, понял, что его место здесь, на небесах. А скальд понял, что рыцарь и этот альв теперь всегда будут неразлучны, как день и ночь, как солнце и луна, потому что отныне и навеки у них одна судьба, а что ему самому теперь делать — неясно.
Семён замолчал. Из глубины спального мешка доносилось подозрительное посапывание, напоминавшее всхлипы: казалось, эта история глубоко тронула и поразила мальчика. Какое-то время в палатке висела тишина, так что было слышно, как снаружи потрескивают ветки в костре. А потом Семён различил очень глухие и серьёзные слова:
— Нет, всё-таки клятва — это важно. И судьба — тоже важно. Тут никак не выберешь. Значит, теперь им просто надо дружить втроём.
Удивлённо повернувшись, Семён заметил, как поблёскивают в темноте глаза Егорки, в тревожном ожидании устремлённые к нему. Понятное дело, мальчишка хочет, чтобы всё закончилось хорошо. И если подумать, он, наверное, прав: совсем не нужно делать выбор между клятвой и судьбой. А Сэм не увидел столь простого решения лишь потому, что сам уже вырос и стал таким же примитивно мыслящим, как все взрослые. Значит, вот где была его основная ошибка и скрывалась главная глупость!
— Втроём?
— Ну да. Ведь скальд клялся защищать рыцаря, оберегать его от бед. А если теперь рыцарь и альв отправятся вместе совершать подвиги, то им понадобится в два раза больше помощи и поддержки. А они взамен будут делиться со скальдом своей магией, так что он сможет остаться вместе с ними на небе. Я ведь правильно понял, дядя Сэм? Скальд только ради друга туда полез, с ним по дороге всякое могло случиться, ведь предсказательница говорила!
Семён тихонько рассмеялся, с удивлением ощущая, как боль в плече начинает утихать. Интересно, что это было? Может, нервное? Переволновался? Неудивительно, с такими-то приключениями. Но сейчас, если всё проходит так быстро, значит, опять сработал волшебный заговор Фроди, который она читала над ним в день их знакомства… Воспоминания нахлынули уже привычной тёплой волной, так что сердце сразу сжалось и заныло; и не спастись от них, не убежать никуда…
— Надо же! Я бы не додумался, вот честно, — пробормотал Семён, усилием воли стараясь отогнать ностальгию. — Мне казалось, что он обязательно должен был выбрать что-то одно. А если выбирать не надо, то им действительно ничто не мешает дружить втроём. Когда каждый следует своей судьбе, то и делить нечего, и ссориться незачем, и обижаться. Просто делай своё дело и радуйся, что у тебя такие замечательные друзья. Хорошо, брат! Мне нравится такой финал.
— Правда? Значит, они останутся втроём на небе?
— Точно. Ну, может, иногда будут вместе спускаться на землю, когда надо подвиги совершать.
— И в гости к предсказательнице?
— Обязательно… А теперь быстро спать, сказочник! Нам на рассвете надо уже стоять у входа в пещеры: тётя Таня будет ждать, не забыл?
Егорка из спального мешка пискнул смущённо, но радостно:
— Ой, правда! Спокойной ночи, дядя Сэм!
Спустя несколько минут он уже спал. Какое-то время Семён ещё сидел неподвижно, вслушиваясь в размеренное дыхание Егорки и боясь спугнуть его пока ещё некрепкий первый сон. А потом осторожно размотал бинт, подвигал рукой, проверяя своё состояние, и, выбравшись из палатки, подбросил веток в почти потухший костёр. Огонь снова весело заплясал, потрескивая и отбрасывая пятна света на эльфийский плащ с вышитыми веточками плюща.
«Подошёл скальд к рыцарю и крепко обнял его. А потом поклонился золотому альву, сиявшему как солнце, и сказал: «Позволь служить и тебе, посланник небес. Встреча с тобой принесла моему другу счастье, так чего мне ещё желать?» Альв улыбнулся, а глаза рыцаря засияли, как звёзды, и возликовало сердце скальда, потому что дорога его оказалась не напрасной».
С удовлетворённым вздохом Сэм наконец завершил историю, которая весь день сама собой писалась в его голове. А потом добавил, чувствуя, как нервное напряжение окончательно покидает тело, а щёки загораются от стыда: «Чёрт возьми, Ярик, какой я неисправимый идиот! Ты ведь правда счастлив с этим золотым, и я же всегда хотел, чтобы ты был счастлив, но сам за лето не принёс тебе ничего, кроме огорчений. И так бы дальше ходил дураком, если бы сегодня малец не открыл мне глаза. Но теперь решено! Прямо в понедельник подойду к Ласу, извинюсь. Если вам судьба быть вместе, то моё дело — служить вам обоим. Ведь не зря Анжела предупреждала, а её слова всегда сбываются…»
Да, слова имеют огромную силу. Фроди и Руа обращают её в предсказания, а менестрель Сэм — в стихи и песни. Иногда его истории тоже сбываются. Может, действительно, те, кто имеет силу, невольно делятся с ним своей магией?
Впрочем, сейчас Семёну не хотелось заглядывать так далеко. Сейчас он был рад уже тому, что небольшой поход, затеянный от отчаяния, оказался настолько удачным, что у него получилось разобраться в ситуации и обрести долгожданную ясность. Сидя у ночного костра, глядя на огонь и слушая песню водопада, Семён до утра мечтал о том, как было бы хорошо отправиться в путешествие уже вместе — чтобы он, и Ярик, и Алиэ, и Лас. Пусть они с золотым эльфом почти незнакомы, но впереди целая зима, и теперь-то Сэм постарается использовать это время с толком! А потом можно будет нагрянуть в гости к вёльве. Вдруг, если ребята будут рядом, он тоже перестанет бояться заглянуть в её глубокие чайные глаза? И тогда они с ней, наконец, смогут поговорить… Кто знает?
