— Брось, — подала голос Кейра, — ничто не может быть настолько далеко. Если у тебя не хватает денег, чтобы съездить домой на каникулы, ты только скажи, я помогу.
— Мы все поможем, — заявил Лертин.
— Не поможете. Нет таких денег... — Викис уже почти успокоилась. — Нет таких дорог, которые ведут к моему дому...
— Сплошные тайны и загадки, — хмыкнул Тернис у нее над головой.
— Ой, и кто бы говорил о тайнах! — Викис наконец оторвала голову от груди парня и с возмущением уставилась на него.
— Если ты о работе, то... — Тернис помедлил, потом вздохнул и продолжил: — Я мою посуду в таверне. Просто стеснялся признаваться.
— А что в этом такого? — удивилась Викис. — Я тоже целый год зарабатывала на пропитание мытьем посуды. Причем на пропитание в буквальном смысле: денег я за эту работу не получала, только еду и крышу над головой, — ага, и рабскую метку на ауре, но об этом говорить необязательно. — Нет недостойной работы, бывают недостойные люди, — пафосно подытожила Викис свое выступление и, сама не зная почему, добавила: — Только я думаю, что это не единственная твоя тайна.
Ответить Тернис не успел, потому что в этот момент заговорила Кейра. Выглядела она при этом странно — безжизненное лицо, взгляд в никуда, — и слова, которые она произносила звучали не менее удивительно:
— Откроются тайны... нежданной прибылью... Прибыль подарит надежду мнимую... Обернется надежда утратой и болью... Застонет земля под чужой рукою... Ложь воцарится на троне, но внемли: вернутся под руку хозяина земли... Помощь от братьев прими, не тяни, ветра доверие не обмани...
Кейра умолкла так же неожиданно и резко, как начала говорить, зажмурила глаза, потом распахнула их широко, испуганно, побледнела чуть не до синевы и выдавила хрипло:
— Опять.... брата... позовите, — и, зажав рот рукой, бросилась в ванную.
Из-за неплотно прикрытой двери было слышно, как ее рвет. Кто-то сорвался за Крейлом, братом Кейры, Викис даже не заметила, кто это был. Она зашла в ванную следом за соседкой, приобняла девушку за плечи, помогла умыться, а потом вывела и усадила на кровать.
Крейл влетел в комнату через несколько минут и кинулся к сестре:
— Опять? — спросил упавшим голосом.
Та только кивнула.
Крейл обвел глазами собравшихся. Тревога и мольба были в этом взгляде.
— Мы никому не скажем, — ответил за всех Лертин.
— Никому, — поддержал Тернис.
— Поклянитесь, — хрипло прошептал Крейл.
— Я готов принести клятву, — включился Ренмил.
— И мы, — не остались в стороне «близнецы»
— Стойте! — вмешалась Викис. — Может, кто-нибудь объяснит мне, в чем дело?
Крейл ошарашенно уставился на девушку.
— Я объясню, — вздохнул Лертин, — просто странно, что ты не знаешь. Должно быть, ты дейтвительно из очень далеких краев. Дело в том, что Кейра пророчица. Она подданная Альетаны, а по законам этой страны те, у кого проявился пророческий дар, не имеют права учиться магии. Семья должна сообщить о пророке государственному чиновнику... Я ведь правильно понял, что это не впервые, но ваша семья никого извещать не стала? — Крейл кивнул, и Лертин продолжил. — После совершеннолетия пророк поступает в полное распоряжение короны... для развития дара. Вот только развитие это несколько своеобразное: человека начинают поить специальными составами, которые, во-первых, подтачивают разум, а во-вторых, вызывают привыкание. В итоге человек постоянно пребывает в сумеречном состоянии, зато пророчествует не от случая к случаю, а когда ему задают особые вопросы. Это не афишируется, но, тем не менее, тайной не является.
— Ужас какой! — Викис поежилась. — Крейл, а что бы ты сделал, если бы это случилось не в такой компании, а когда мы с Кейрой наедине?
— Я заставил бы тебя молчать.
И Викис вздрогнула от его тяжелого взгляда и от этих слов.
— Я принесу клятву, — ответила Викис, — не потому что испугалась твоей угрозы. Просто я считаю, что это неправильно и несправедливо, и не желаю такой участи ни своей подруге, ни кому-либо другому.
И в маленькой комнате школьного общежития прозвучали слова магической клятвы, замыкающей уста. Восемь раз подряд.
Уже засыпая, Викис подумала о том, что некоторые тайны должны оставаться тайнами — слишком уж они опасны, слишком уж много боли они содержат в себе...
Если бы почтенный ректор знал, что происходит в эти минуты в общежитии боевиков, он мог бы подумать, что одной тайной у первого курса стало меньше... Но для него тайна Кейры продолжала оставаться тайной. Магистр Менгис не опускался до того, чтобы шпионить за адептами, да и некогда ему было, поскольку как раз в это время он выговаривал магистру Хуплесу за недостойное поведение.
Магистр внимал ему молча, но сполохи в его карих глазах свидетельствовали о том, что Хуплес пребывает в ярости и убежден, что отповедь ректора он не заслужил.
— Вы все поняли, магистр? — спросил наконец утомленный ректор.
Он был хорошим управленцем, но терпеть не мог разборок с подчиненными.
— Я понял, — сквозь стиснутые зубы выдавил магистр Хуплес. — Разрешите идти?
— Идите.
Едва дождавшись, пока за Хуплесом закроется дверь, почтенный ректор резво кинулся к бару и налил себе... нет, на этот раз не вина, а кое-чего покрепче. Очень нуждался после такой неприятной беседы. После его прикоснулся к амулету связи, вызвал магистра Нолеро и поведал ему о неприятной ситуации. Кому-кому, а Ренсу обязательно надо было дать знать.
Магистр Хуплес тем временем, сердито чеканя шаг, топал в свои апартаменты. Впрочем, к тому моменту, когда магистр очутился в собственной гостиной, он уже успокоился и даже решил, что будет делать дальше, ибо картинка у него в голове сложилась однозначная. Она состояла всего из двух фрагментов: записи о происшествии, оставленной магистром Сапхой в журнале дежурств и сегодняшнего вопроса, который эта выскочка, протеже мерзавца Нолеро, задала на лекции. Магистр был горд, что сумел сделать выводы из столь скудных данных, и заранее радовался своей победе — не столько над малолетней адепткой, сколько над давним врагом. А всего-то и надо, что взять в руку амулет связи и передать полученную информацию в нужные руки. Что он и сделал.
Магистр не догадывался, что у этого разговора имелся незримый свидетель.
А Керкис... высший дух теперь не только мотал на ус. Он был готов действовать — и действовать решительно.
Никакая другая часть тела не вредит человеку больше его собственного языка. (Дмитрий Емец «Мефодий Буслаев. Лестница в Эдем»)
«...нам часто приходится выбирать: или чувствовать себя последним дураком, или уж быть им на самом деле» (Гилберт Кийт Честертон «Странное преступление Джона Боулнойза»)
Утром Викис разбудил стук в дверь. Она подскочила, не открывая глаза, и, как была, в мятой пижаме, под недоуменным взглядом соседки поплелась открывать.
За дверью обнаружился дежурный по общежитию старшекурсник.
— Кром? — уточнил парень.
Викис согласно кивнула.
— Тебя вызывают в ректорат.
От удивления Викис окончательно проснулась:
— Что, прямо сейчас?
— Угу, — подтвердил парень, — я должен тебя проводить.
Это было странно: уж до ректората первокурсница точно может дойти, нигде не заблудившись. Но спорить девушка не стала:
— Тогда подожди, я должна умыться и одеться.
Парень вздохнул и привалился к стенке, приготовившись к долгому ожиданию. Викис аккуратно прикрыла дверь комнаты, пожала плечами в ответ на невысказанное удивление соседки и отправилась в ванную — умываться и одеваться, как и было заявлено.
Однако в ванной ее уже поджидал озабоченный Керкис:
— Слушай меня внимательно, Викис. На тебя донесли, что ты баловалась магией призыва.
— Которой не бывает? — скептически уточнила девушка.
— Вот именно. Вернее, которая бывает не для всех, — Керкис был серьезен, — а к тем, кто балуется этим искусством без дозволения, являются дознаватели, и даже руководство школы не может им воспрепятствовать. И как раз они сегодня и явились по твою душу. И если выяснится, что это не оговор, одной неосторожной ученице грозит блокировка магии... на всю оставшуюся жизнь....
— Но почему?! — возмутилась Викис.
— Почему — это я тебе потом объясню, когда время будет. А вот что тебе делать сейчас?
— Буду все отрицать! — заявила девушка.
— А если тебя правдолюбом напоят? — ехидно скривился дух.
— Имеют право? — испугалась Викис.
— В таких случаях — да.
— Ох... И как же быть?
— Я могу предложить тебе один выход, но боюсь, он тебе не понравится.
— Какой же? — пробулькала Викис, отплевываясь от зубной пасты.
— Я могу войти в тебя и взять твое тело под контроль. Тогда даже под правдолюбом не проболтаешься.
Викис поперхнулась, откашлялась и застыла в задумчивости. С одной стороны, наставники предупреждали ее, что не стоит настолько доверять духу, даже привязавшемуся, чтобы пускать его в свое тело, ибо ни один дух не откажется пожить во плоти. Конечно, навсегда он тело не займет, но даже короткий период может доставить проблемы и стоить репутации. С другой стороны, это действительно выход. И решать надо было быстро.
— Ладно. Я согласна, — Викис как в воду с обрыва сиганула.
— Хорошо. Я соединюсь с тобой сейчас, и на беседу с дознавателями мы отправимся вместе. Если ты затруднишься с ответом на какой-нибудь вопрос, я могу подсказывать. А если они применят правдолюб, то ты просто уступишь мне место, и я сам буду отвечать на вопросы, а ты просто слушать.
— И никто ничего не поймет?
— Кто не знает — ни за что не догадается, — ухмыльнулся этот котяра и, воспользовавшись разрешением, прильнул ко рту девушки, словно в страстном поцелуе, и... исчез, обдав Викис холодом снаружи и изнутри.
— Ох, — только и смогла выдать ошеломленная адептка.
«Вот тебе и ох, — чуть слышно промурчал Керкис у нее в голове, — у тебя забавные мысли, детка...»
— Не смей, — прошипела Викис, — лезть в мои мысли!
«Ничего не могу поделать, — отозвался дух, — они сами в меня лезут»
Спорить и возмущаться было некогда, поэтому Викис только вздохнула укоризненно и принялась одеваться.
Старшекурсник, судя по его реакции, был удивлен тому, как быстро она собралась.
Вопреки ожиданиям, Викис привели не в сам ректорат, а в комнату по соседству, о существовании которой адептка даже не подозревала. Там, за широким столом, ее ждали два незнакомых господина и ректор, который ютился в уголке и выглядел чрезвычайно мрачным.
— Садитесь, адептка Кром, — ей указали на стул по другую сторону стлола.
Но не успела Викис присесть, как дверь вновь распахнулась и на пороге появились весьма недовольные магистры Лернис и Нолеро.
— По какому праву?.. — начал один из незнакомцев.
— По праву наставников, — мило улыбнулась Майрита.
— В отсутствие которых вам не дозволено допрашивать несовершеннолетнюю адептку, — закончил за нее Ренс.
— Вот как, — сухо отозвался дознаватель, — что ж, присаживайтесь, — и постарайтесь не вмешиваться в дознание без необходимости.
В ответ магистры хмыкнули многозначительно, но ничего не сказали.
— Итак, адептка Кром, — продолжил дознаватель, — на вас поступило заявление с обвинением в использовании недозволенных магических практик.
— На меня?! — удивление в голосе Викис звучало неподдельно искренне.
— Совершенно верно, — кивнул дознаватель, — нам стало известно, что вы проявили интерес к так называемым повелителям стихии...
— А что, — Викис наивно захлопала глазками, — интерес к сказочным персонажам наказуем?
Дознаватель проигнорировал ее вопрос:
— Кроме того, вы стали участницей происшествия, зафиксированного в школьном журнале дежурств. Рядом с вами был отмечен магический всплеск, при том, что магией вы не занимались. Что это значит?
— Это значит, —глубокомысленно заявила адептка, — что... магией я не занималась!
— Это значит, адептка, что вы занимались недозволенной магией.
— Как это? — Викис откровенно забавлялась. — Магией не занималась, но все равно... занималась?
— То есть, — не дал сбить себя с толку упорный дознаватель, — вы уверяете, что не творили в этот момент недозволенной магии?
— Уверяю, — подтвердила девушка.
— Что ж, посмотрим, сможете ли вы повторить то же самое под действием правдолюба.
— Остановитесь! — вмешался магистр Нолеро. — не дозволяется использование зелья правды при допросе несовершеннолетних.
— Поправка номер 31 к кодексу, — ядовито ухмыльнулся дознаватель, — допускает использование правдолюба к несовершеннолетним, если они подозреваются в магических преступлениях.
Его коллега тем временем открыл крохотную пробирку, высыпал в стакан с водой несколько крупинок серого порошка и пододвинул стакан к Викис.
— Не беспокойтесь, магистр Нолеро, я с чистой совестью отвечу то же самое и под действием зелья, — девушка успокаивающе улыбнулась наставникам и протянула руку за стаканом, обхватывая пальцами слегка запотевшее стекло.
Перстенек-амулет среагировал едва чувствительным уколом и пробегом желтых искорок по гладкой поверхности камня. К счастью, никто, кроме Викис, этого свечения не заметил. Все-таки наличие подобного амулета — это туз в рукаве, которым не стоит хвастаться направо и налево.
Перед тем как сделать первый глоток, она мысленно позвала Керкиса.
Собственно, она не покривила душой, заявляя, что и под воздействием правдолюба могла бы повторить, что не занималась магией призыва. Потому что действительно не занималась, а только собиралась к ней приблизиться, прикоснуться. А что там было? Да она и сама не знает, что там на самом деле было. Всякие странности и чудеса. Вот только не факт, что дознаватели так уж просты и ограничатся прямыми вопросами. А окольными путями... демоны знают, к чему они могли бы ее привести и каких ответов добиться. Все же наличие записок неизвестного мага Викис хотелось бы сохранить в тайне. Поэтому сейчас она без сомнений подвинулась и уступила место духу. И, как выяснилось, поступила совершенно правильно.
Разумеется, дознаватели не ограничились прямыми вопросами, а начали издалека:
— Откуда вы узнали о повелителях стихий?
— Из книги «Проклятия, заклятия и пророчества», — абсолютно честно ответствовал Керкис.
Очевидно, книга эта не была под запретом. Да и то: повелители стихий описывались там не в лучшем свете.
— Приходилось ли вам читать о них в других источниках или слышать от кого-нибудь.
— Нет, — ничтоже сумняшеся соврал наглый дух, — разве что от магистра Хуплеса.
— И что сказал магистр Хуплес? — заинтересовался дознаватель.
— Что это сказочные персонажи.
Дальше вопросы пошли и вовсе невообразимые: например, о чем адептка думала, сидя на скамейке в школьном парке в тот день, когда...
И вот тут-то Керкис дал волю своей фантазии, развернув перед слушателями яркую картинку мечтаний влюбленной девушки.
В другой ситуации у невинно оболганной адептки могло появится жгучее желание придушить одного трепливого оболтуса, если бы это вообще было возможно. Но Викис, пребывающая под воздействием правдолюба, могла только дивиться столь наглой лжи да тщетно пытаться вернуться на свое законное место, чтобы правдиво ответить на все вопросы дознавателя.
К концу допроса у Викис пот градом катился по лбу и вискам. Не иначе как от внутренней борьбы, только так и проявившейся для внешнего наблюдателя.
Допустить, что подозреваемая может врать, находясь под воздействием зелья, дознаватели никак не могли, потому вынуждены были убраться из школы несолоно хлебавши.
— Мы все поможем, — заявил Лертин.
— Не поможете. Нет таких денег... — Викис уже почти успокоилась. — Нет таких дорог, которые ведут к моему дому...
— Сплошные тайны и загадки, — хмыкнул Тернис у нее над головой.
— Ой, и кто бы говорил о тайнах! — Викис наконец оторвала голову от груди парня и с возмущением уставилась на него.
— Если ты о работе, то... — Тернис помедлил, потом вздохнул и продолжил: — Я мою посуду в таверне. Просто стеснялся признаваться.
— А что в этом такого? — удивилась Викис. — Я тоже целый год зарабатывала на пропитание мытьем посуды. Причем на пропитание в буквальном смысле: денег я за эту работу не получала, только еду и крышу над головой, — ага, и рабскую метку на ауре, но об этом говорить необязательно. — Нет недостойной работы, бывают недостойные люди, — пафосно подытожила Викис свое выступление и, сама не зная почему, добавила: — Только я думаю, что это не единственная твоя тайна.
Ответить Тернис не успел, потому что в этот момент заговорила Кейра. Выглядела она при этом странно — безжизненное лицо, взгляд в никуда, — и слова, которые она произносила звучали не менее удивительно:
— Откроются тайны... нежданной прибылью... Прибыль подарит надежду мнимую... Обернется надежда утратой и болью... Застонет земля под чужой рукою... Ложь воцарится на троне, но внемли: вернутся под руку хозяина земли... Помощь от братьев прими, не тяни, ветра доверие не обмани...
Кейра умолкла так же неожиданно и резко, как начала говорить, зажмурила глаза, потом распахнула их широко, испуганно, побледнела чуть не до синевы и выдавила хрипло:
— Опять.... брата... позовите, — и, зажав рот рукой, бросилась в ванную.
Из-за неплотно прикрытой двери было слышно, как ее рвет. Кто-то сорвался за Крейлом, братом Кейры, Викис даже не заметила, кто это был. Она зашла в ванную следом за соседкой, приобняла девушку за плечи, помогла умыться, а потом вывела и усадила на кровать.
Крейл влетел в комнату через несколько минут и кинулся к сестре:
— Опять? — спросил упавшим голосом.
Та только кивнула.
Крейл обвел глазами собравшихся. Тревога и мольба были в этом взгляде.
— Мы никому не скажем, — ответил за всех Лертин.
— Никому, — поддержал Тернис.
— Поклянитесь, — хрипло прошептал Крейл.
— Я готов принести клятву, — включился Ренмил.
— И мы, — не остались в стороне «близнецы»
— Стойте! — вмешалась Викис. — Может, кто-нибудь объяснит мне, в чем дело?
Крейл ошарашенно уставился на девушку.
— Я объясню, — вздохнул Лертин, — просто странно, что ты не знаешь. Должно быть, ты дейтвительно из очень далеких краев. Дело в том, что Кейра пророчица. Она подданная Альетаны, а по законам этой страны те, у кого проявился пророческий дар, не имеют права учиться магии. Семья должна сообщить о пророке государственному чиновнику... Я ведь правильно понял, что это не впервые, но ваша семья никого извещать не стала? — Крейл кивнул, и Лертин продолжил. — После совершеннолетия пророк поступает в полное распоряжение короны... для развития дара. Вот только развитие это несколько своеобразное: человека начинают поить специальными составами, которые, во-первых, подтачивают разум, а во-вторых, вызывают привыкание. В итоге человек постоянно пребывает в сумеречном состоянии, зато пророчествует не от случая к случаю, а когда ему задают особые вопросы. Это не афишируется, но, тем не менее, тайной не является.
— Ужас какой! — Викис поежилась. — Крейл, а что бы ты сделал, если бы это случилось не в такой компании, а когда мы с Кейрой наедине?
— Я заставил бы тебя молчать.
И Викис вздрогнула от его тяжелого взгляда и от этих слов.
— Я принесу клятву, — ответила Викис, — не потому что испугалась твоей угрозы. Просто я считаю, что это неправильно и несправедливо, и не желаю такой участи ни своей подруге, ни кому-либо другому.
И в маленькой комнате школьного общежития прозвучали слова магической клятвы, замыкающей уста. Восемь раз подряд.
Уже засыпая, Викис подумала о том, что некоторые тайны должны оставаться тайнами — слишком уж они опасны, слишком уж много боли они содержат в себе...
***
Если бы почтенный ректор знал, что происходит в эти минуты в общежитии боевиков, он мог бы подумать, что одной тайной у первого курса стало меньше... Но для него тайна Кейры продолжала оставаться тайной. Магистр Менгис не опускался до того, чтобы шпионить за адептами, да и некогда ему было, поскольку как раз в это время он выговаривал магистру Хуплесу за недостойное поведение.
Магистр внимал ему молча, но сполохи в его карих глазах свидетельствовали о том, что Хуплес пребывает в ярости и убежден, что отповедь ректора он не заслужил.
— Вы все поняли, магистр? — спросил наконец утомленный ректор.
Он был хорошим управленцем, но терпеть не мог разборок с подчиненными.
— Я понял, — сквозь стиснутые зубы выдавил магистр Хуплес. — Разрешите идти?
— Идите.
Едва дождавшись, пока за Хуплесом закроется дверь, почтенный ректор резво кинулся к бару и налил себе... нет, на этот раз не вина, а кое-чего покрепче. Очень нуждался после такой неприятной беседы. После его прикоснулся к амулету связи, вызвал магистра Нолеро и поведал ему о неприятной ситуации. Кому-кому, а Ренсу обязательно надо было дать знать.
Магистр Хуплес тем временем, сердито чеканя шаг, топал в свои апартаменты. Впрочем, к тому моменту, когда магистр очутился в собственной гостиной, он уже успокоился и даже решил, что будет делать дальше, ибо картинка у него в голове сложилась однозначная. Она состояла всего из двух фрагментов: записи о происшествии, оставленной магистром Сапхой в журнале дежурств и сегодняшнего вопроса, который эта выскочка, протеже мерзавца Нолеро, задала на лекции. Магистр был горд, что сумел сделать выводы из столь скудных данных, и заранее радовался своей победе — не столько над малолетней адепткой, сколько над давним врагом. А всего-то и надо, что взять в руку амулет связи и передать полученную информацию в нужные руки. Что он и сделал.
Магистр не догадывался, что у этого разговора имелся незримый свидетель.
А Керкис... высший дух теперь не только мотал на ус. Он был готов действовать — и действовать решительно.
Глава 8. ПОДОЗРЕВАЕМАЯ
Никакая другая часть тела не вредит человеку больше его собственного языка. (Дмитрий Емец «Мефодий Буслаев. Лестница в Эдем»)
«...нам часто приходится выбирать: или чувствовать себя последним дураком, или уж быть им на самом деле» (Гилберт Кийт Честертон «Странное преступление Джона Боулнойза»)
Утром Викис разбудил стук в дверь. Она подскочила, не открывая глаза, и, как была, в мятой пижаме, под недоуменным взглядом соседки поплелась открывать.
За дверью обнаружился дежурный по общежитию старшекурсник.
— Кром? — уточнил парень.
Викис согласно кивнула.
— Тебя вызывают в ректорат.
От удивления Викис окончательно проснулась:
— Что, прямо сейчас?
— Угу, — подтвердил парень, — я должен тебя проводить.
Это было странно: уж до ректората первокурсница точно может дойти, нигде не заблудившись. Но спорить девушка не стала:
— Тогда подожди, я должна умыться и одеться.
Парень вздохнул и привалился к стенке, приготовившись к долгому ожиданию. Викис аккуратно прикрыла дверь комнаты, пожала плечами в ответ на невысказанное удивление соседки и отправилась в ванную — умываться и одеваться, как и было заявлено.
Однако в ванной ее уже поджидал озабоченный Керкис:
— Слушай меня внимательно, Викис. На тебя донесли, что ты баловалась магией призыва.
— Которой не бывает? — скептически уточнила девушка.
— Вот именно. Вернее, которая бывает не для всех, — Керкис был серьезен, — а к тем, кто балуется этим искусством без дозволения, являются дознаватели, и даже руководство школы не может им воспрепятствовать. И как раз они сегодня и явились по твою душу. И если выяснится, что это не оговор, одной неосторожной ученице грозит блокировка магии... на всю оставшуюся жизнь....
— Но почему?! — возмутилась Викис.
— Почему — это я тебе потом объясню, когда время будет. А вот что тебе делать сейчас?
— Буду все отрицать! — заявила девушка.
— А если тебя правдолюбом напоят? — ехидно скривился дух.
— Имеют право? — испугалась Викис.
— В таких случаях — да.
— Ох... И как же быть?
— Я могу предложить тебе один выход, но боюсь, он тебе не понравится.
— Какой же? — пробулькала Викис, отплевываясь от зубной пасты.
— Я могу войти в тебя и взять твое тело под контроль. Тогда даже под правдолюбом не проболтаешься.
Викис поперхнулась, откашлялась и застыла в задумчивости. С одной стороны, наставники предупреждали ее, что не стоит настолько доверять духу, даже привязавшемуся, чтобы пускать его в свое тело, ибо ни один дух не откажется пожить во плоти. Конечно, навсегда он тело не займет, но даже короткий период может доставить проблемы и стоить репутации. С другой стороны, это действительно выход. И решать надо было быстро.
— Ладно. Я согласна, — Викис как в воду с обрыва сиганула.
— Хорошо. Я соединюсь с тобой сейчас, и на беседу с дознавателями мы отправимся вместе. Если ты затруднишься с ответом на какой-нибудь вопрос, я могу подсказывать. А если они применят правдолюб, то ты просто уступишь мне место, и я сам буду отвечать на вопросы, а ты просто слушать.
— И никто ничего не поймет?
— Кто не знает — ни за что не догадается, — ухмыльнулся этот котяра и, воспользовавшись разрешением, прильнул ко рту девушки, словно в страстном поцелуе, и... исчез, обдав Викис холодом снаружи и изнутри.
— Ох, — только и смогла выдать ошеломленная адептка.
«Вот тебе и ох, — чуть слышно промурчал Керкис у нее в голове, — у тебя забавные мысли, детка...»
— Не смей, — прошипела Викис, — лезть в мои мысли!
«Ничего не могу поделать, — отозвался дух, — они сами в меня лезут»
Спорить и возмущаться было некогда, поэтому Викис только вздохнула укоризненно и принялась одеваться.
Старшекурсник, судя по его реакции, был удивлен тому, как быстро она собралась.
Вопреки ожиданиям, Викис привели не в сам ректорат, а в комнату по соседству, о существовании которой адептка даже не подозревала. Там, за широким столом, ее ждали два незнакомых господина и ректор, который ютился в уголке и выглядел чрезвычайно мрачным.
— Садитесь, адептка Кром, — ей указали на стул по другую сторону стлола.
Но не успела Викис присесть, как дверь вновь распахнулась и на пороге появились весьма недовольные магистры Лернис и Нолеро.
— По какому праву?.. — начал один из незнакомцев.
— По праву наставников, — мило улыбнулась Майрита.
— В отсутствие которых вам не дозволено допрашивать несовершеннолетнюю адептку, — закончил за нее Ренс.
— Вот как, — сухо отозвался дознаватель, — что ж, присаживайтесь, — и постарайтесь не вмешиваться в дознание без необходимости.
В ответ магистры хмыкнули многозначительно, но ничего не сказали.
— Итак, адептка Кром, — продолжил дознаватель, — на вас поступило заявление с обвинением в использовании недозволенных магических практик.
— На меня?! — удивление в голосе Викис звучало неподдельно искренне.
— Совершенно верно, — кивнул дознаватель, — нам стало известно, что вы проявили интерес к так называемым повелителям стихии...
— А что, — Викис наивно захлопала глазками, — интерес к сказочным персонажам наказуем?
Дознаватель проигнорировал ее вопрос:
— Кроме того, вы стали участницей происшествия, зафиксированного в школьном журнале дежурств. Рядом с вами был отмечен магический всплеск, при том, что магией вы не занимались. Что это значит?
— Это значит, —глубокомысленно заявила адептка, — что... магией я не занималась!
— Это значит, адептка, что вы занимались недозволенной магией.
— Как это? — Викис откровенно забавлялась. — Магией не занималась, но все равно... занималась?
— То есть, — не дал сбить себя с толку упорный дознаватель, — вы уверяете, что не творили в этот момент недозволенной магии?
— Уверяю, — подтвердила девушка.
— Что ж, посмотрим, сможете ли вы повторить то же самое под действием правдолюба.
— Остановитесь! — вмешался магистр Нолеро. — не дозволяется использование зелья правды при допросе несовершеннолетних.
— Поправка номер 31 к кодексу, — ядовито ухмыльнулся дознаватель, — допускает использование правдолюба к несовершеннолетним, если они подозреваются в магических преступлениях.
Его коллега тем временем открыл крохотную пробирку, высыпал в стакан с водой несколько крупинок серого порошка и пододвинул стакан к Викис.
— Не беспокойтесь, магистр Нолеро, я с чистой совестью отвечу то же самое и под действием зелья, — девушка успокаивающе улыбнулась наставникам и протянула руку за стаканом, обхватывая пальцами слегка запотевшее стекло.
Перстенек-амулет среагировал едва чувствительным уколом и пробегом желтых искорок по гладкой поверхности камня. К счастью, никто, кроме Викис, этого свечения не заметил. Все-таки наличие подобного амулета — это туз в рукаве, которым не стоит хвастаться направо и налево.
Перед тем как сделать первый глоток, она мысленно позвала Керкиса.
Собственно, она не покривила душой, заявляя, что и под воздействием правдолюба могла бы повторить, что не занималась магией призыва. Потому что действительно не занималась, а только собиралась к ней приблизиться, прикоснуться. А что там было? Да она и сама не знает, что там на самом деле было. Всякие странности и чудеса. Вот только не факт, что дознаватели так уж просты и ограничатся прямыми вопросами. А окольными путями... демоны знают, к чему они могли бы ее привести и каких ответов добиться. Все же наличие записок неизвестного мага Викис хотелось бы сохранить в тайне. Поэтому сейчас она без сомнений подвинулась и уступила место духу. И, как выяснилось, поступила совершенно правильно.
Разумеется, дознаватели не ограничились прямыми вопросами, а начали издалека:
— Откуда вы узнали о повелителях стихий?
— Из книги «Проклятия, заклятия и пророчества», — абсолютно честно ответствовал Керкис.
Очевидно, книга эта не была под запретом. Да и то: повелители стихий описывались там не в лучшем свете.
— Приходилось ли вам читать о них в других источниках или слышать от кого-нибудь.
— Нет, — ничтоже сумняшеся соврал наглый дух, — разве что от магистра Хуплеса.
— И что сказал магистр Хуплес? — заинтересовался дознаватель.
— Что это сказочные персонажи.
Дальше вопросы пошли и вовсе невообразимые: например, о чем адептка думала, сидя на скамейке в школьном парке в тот день, когда...
И вот тут-то Керкис дал волю своей фантазии, развернув перед слушателями яркую картинку мечтаний влюбленной девушки.
В другой ситуации у невинно оболганной адептки могло появится жгучее желание придушить одного трепливого оболтуса, если бы это вообще было возможно. Но Викис, пребывающая под воздействием правдолюба, могла только дивиться столь наглой лжи да тщетно пытаться вернуться на свое законное место, чтобы правдиво ответить на все вопросы дознавателя.
К концу допроса у Викис пот градом катился по лбу и вискам. Не иначе как от внутренней борьбы, только так и проявившейся для внешнего наблюдателя.
Допустить, что подозреваемая может врать, находясь под воздействием зелья, дознаватели никак не могли, потому вынуждены были убраться из школы несолоно хлебавши.
