Предисловие от автора:
Дорогие друзья!
Я закончила работу над книгой, которая для меня – не просто текст, а отражение моего собственного пути. «Боги крадут чемоданы» – это история о переезде, о поиске новых опор и о том, как меняется жизнь, когда привычный мир остается позади.
Хотя это художественный роман, в его основе лежит мой личный опыт жизни в Афинах – те чувства и открытия, через которые мне довелось пройти самой.
Это путь от неопределённости к внутренней устойчивости, пронизанный греческим солнцем и искренними переживаниями. Софи, героиня этой истории, переезжает из Кракова в Афины на год. Но, как это часто бывает, жизнь вносит свои коррективы: перемены случаются там, где их совсем не ждёшь. Это книга о поддержке, вере в лучшее и о том, как важно в шумном ритме чужого города наконец-то услышать себя.
Давайте оставаться на связи! Мне нравится делиться «закулисьем» творчества, показывать визуал к сценам и общаться с вами. Буду очень рада видеть вас в своих соцсетях:
• Визуальный блог: https://www.nomads-diary.com/
• Телеграм-канал: t.me/asnaidenko_fantasy
• TikTok с цитатами: https://www.tiktok.com/@hanna.naidenko
Писательство – моя большая любовь с 2017 года. Ваша поддержка помогла мне завершить первую часть «Тёмные тайны Академии Анурквирхе» и теперь уже заканчиваю вторую. Спасибо, что остаётесь со мной – впереди ещё много историй, которые ждут своего часа.
Приятного чтения! Надеюсь, эта книга подарит вам глоток свежего воздуха.
Ноябрьская серость брюзгливо витала в воздухе, щекотала ноздри, першила в горле – казалось, Краков пронзили острыми клыками отчаяния, обрекая город на долгие месяцы промозглых дней. Затянутое тучами небо хмуро провожало прохожих, а скрюченные голые деревья уныло готовились к холодам. Люди кутались в тёплые свитера и пальто, стараясь спрятаться от беспощадного ветра, но сегодня даже прочные зонты не спасали: погода разыгралась на полную мощь.
Темень с самого утра зазывала в сети сна, заставляя пить кофе чашку за чашкой. Особенно не повезло тем, кто работал в офисе. Ливень не прекращался, гроза пугала раскатами и яркими вспышками, разгоняя всех, кто не успел укрыться под крышей.
Софи глубже спрятала лицо в высокий воротник свитера под длинным пальто. Каштановые волосы надежно укрывал капюшон, а высокие кожаные ботинки пока спасали от луж.
Осень она ненавидела всей душой и совершенно не понимала тех, кто находил в ней что-то прекрасное. «Счастье зависит не от погоды и не от внешних обстоятельств», – гласила фраза из книги, которую ей настойчиво подсунула Ева. Коллега раздражала своим излишним оптимизмом. Даже в октябрьские ливни она умудрялась находить радость: выходила гулять с мужем, включала на телефоне романтичный плейлист, и эта парочка чокнутых – иначе их и не назовешь – начинала кружиться в танце. «И как их только в психушку не упекли?» – с досадой думала Софи, стараясь не подавать виду. По выходным они ездили в роскошные парки за городом, особенно в Ойцовский, где огромные скальные выступы будоражили воображение. В октябре это место выглядело сказочно: пышная листва горела огненно-алым, золотистым и шафрановым. Под ногами расстилался пёстрый ковер, а воздух пропитался терпким ароматом влажной древесины и прелой листвы. Софи не раз хотелось взять в руки кисть и запечатлеть эту осень на полотне, но давно уже забросила живопись. После того печального случая, навсегда застрявшего в памяти, она похоронила свою детскую мечту.
Книгу, полную неисправимого оптимизма, Софи захлопнула на третьей странице. «Завтра же верну её этой наивной дурехе, до сих пор верящей в чудо! Пора бы уже повзрослеть в свои тридцать лет. Господи, мы ведь ровесницы! Как с таким мировоззрением Ева вообще дожила до этого возраста? И как два человека могут настолько по-разному смотреть на мир? Лучше не ждать от жизни подарков, заранее готовиться к ударам судьбы и держать ухо востро – только так избежишь разочарований». Где-то в глубине души внутренний голос шептал, что она ошибается.
Впрочем, если присмотреться, кроме пленительных видов Ойцовского парка, где в последний раз она гуляла пару лет назад, в осени скрывалось и кое-что приятное. Трижды в неделю Софи заглядывала в любимое заведение и по привычке занимала столик в правом углу, вдыхала бодрящий аромат свежесваренного кофе и уплетала штрудель из тонкого песочного теста с горой яблок, залитых карамельным сиропом. Первый же кусок, растворяясь на языке, воскрешал в памяти вкус детства.
Стоило переступить порог бабушкиного дома, как в нос мгновенно проникал аромат тёплых пирогов – точно такой же, как десять, пятнадцать лет назад. Она колдовала на кухне с прежним трепетом, обладая редким даром превращать простые продукты в кулинарный восторг. А тот самый чай с веточками душистых трав и густым липовым мёдом в пиале... Казалось, время не имело над ним власти.
Как и в детстве, Софи закрывала глаза и с наслаждением вгрызалась в хрустящую, ароматную, румяную корочку. Бабушка и сегодня продолжала виртуозно баловать внучку своими кулинарными шедеврами – от воздушных меренговых рулетов до аутентичных польских пирогов. В её меню итальянская паста органично соседствовала с пышными хачапури. Каждый ужин в этом доме превращался в маленький праздник, где бабушка с неизменным блеском в глазах открывала для себя – и для Софи – новые сочетания вкусов.
В семьдесят лет эта удивительная женщина выглядела моложе сверстниц, регулярно выезжала в горы с ворчливым мужем, с которым за плечами – пятьдесят лет брака. Не боялась жизненных вызовов, из каждой ошибки извлекала ценный урок, а потом потешалась – будто случились те неприятности не с ней, а с кем-то посторонним. По утрам – йога и такая пластика, что завистливые соседи в шутку обзывали ведьмой. Словом, человек не с этой планеты.
Родители тоже не отставали: регулярные бальные танцы, шумные застолья с близкими и друзьями. Каждые три месяца путешествовали по миру и привозили гостинцы, греющие душу: то кактусовое варенье с Канарских островов, то смешные тапочки из Стамбула с коробкой лукума, то редкие статуэтки слонов с поднятыми хоботами из Таиланда. Гардероб пополнялся платьями, футболками и шоперами – с надписями «Париж», «Рим», «Осло», «Бенидорм». С виду ничего особенного, но броский принт и пара деталей придавали вещам характер и особый стиль.
По пятницам Софи навещала бабушку, где за накрытым столом уже ждала мама. В воздухе плыли ароматы дразнящих яств, и пока звучали бесконечные новости недели, Софи лишь молча слушала. Собственными успехами делиться не приходилось: верных подруг не завела, планы на семью оставались туманными. В одиноких вечерах, кроме священных вылазок в любимое заведение, бездумно растворялись книги и сериалы. Пустой информационный фон, в котором не нашлось места ни смыслу, ни смеху – лишь тоскливое ощущение потерянных часов.
«Это, наверное, потому, что я интроверт!» – успокаивала саму себя Софи. Каждую осень её одолевала непреодолимая хандра, и она отстранялась даже от самых близких, ссылаясь на плохое самочувствие и завал в делах, что неправда. Пять лет Софи организовывала мероприятия, а последние два года большую часть обязанностей решала удалённо, редко появляясь в офисе.
Работа вполне радовала – Адель платила щедро. Правда, клиенты в последнее время всё как один заказывали одно и то же: из-за вечно ужатого бюджета – скучные, пресные вечеринки без капли души. Софи отчаянно не хватало драйва и чего-то по-настоящему дерзкого. Но искать новое место – лень, а о детской мечте боялась даже заикнуться.
Одним безмятежным, ничего не предвещающим сентябрьским утром начальница позвонила и ошарашила новостью.
– Софи, привет. Как дела?
– Доброе утро, Адель. О, всё идёт просто замечательно. Полчаса назад я заказала сотню синих шаров, согласовала с Кингой начинку для торта и созвонилась с флористом. Всё-таки, солёная карамель. Букеты с розами будут готовы через пару дней: флорист привёзет их к шести утра, а соберет накануне, чтобы цветы дольше стояли, – быстро отчиталась Софи.
– Молодчина. Рада, что у нас всё под контролем! – похвалила Адель. Настроение, судя по голосу, у неё прекрасное. – Здорово, что ты с самого утра включилась в работу. Признаюсь, сама я долго раскачиваюсь, и то только после второй чашки кофе, ближе к обеду. – Адель не стала добавлять, что именно за трудолюбие и дисциплину ценит Софи. Боялась: если перехвалит, подчиненная задерет нос, наберётся уверенности и уйдет на вольные хлеба или к конкурентам. – Но я звоню не поэтому. У меня для тебя новость.
Софи нахмурилась. А зачем же тогда? На носу выписка: нужно подготовить дом, украсить его лентами, шарами и цветами к приезду мамы с новорожденным. Обычно перед закрытием проекта Адель сходила с ума, названивала и контролировала каждую мелочь, чтобы успокоить себя. Малейший промах мог стоить агентству репутации, а на ноги Адель вставала долго и упорно. От дурного предчувствия у Софи сжалось сердце.
– Я открываю новый офис, Софи, – продолжила начальница.
Софи выдохнула с облегчением. По крайней мере, ничего страшного. Офис, вероятно, в Кракове или Варшаве. Столица осталась в студенческих воспоминаниях, и если Адель решила открыться там – отличный повод выбраться на выходные: погулять по рыночной площади и поужинать в любимом заведении, где подают невероятные креветки в винно-чесночном соусе.
– Клиентов в Кракове у нас много, сарафанное радио работает на ура, и твоя помощь на новом месте понадобится как нельзя кстати.
– Ева тоже переводится? – поинтересовалась Софи. Сейчас это волновало её больше всего.
– Нет, она остаётся в Кракове за главную.
Софи, предчувствуя неладное, сглотнула. Адель не предлагала Еве поехать с ней? С чего бы это? Неужели здесь кроется какой-то подвох?
– А где находится новый офис? – спросила Софи осторожно, уже опасаясь ответа. В горле стало тесно.
– Ох, а я не сказала? – непринужденно ответила Адель и рассмеялась. – Наш новый офис находится в Афинах. Мы летим в Грецию, Софи. Насчёт документов и бюрократии не беспокойся – нам поможет бухгалтер из Афин, а с остальным я помогу. Два месяца на сборы хватит? Нужно закрыть все краковские проекты, привести бумаги в порядок и подготовиться к жизни в афинском ритме. Поверь, время пролетит намного быстрее, чем ты думаешь.
Софи бездумно брела по лужам. Опустила руку с зонтом, подставила лицо прохладным каплям с тёмно-серого неба, налившегося свинцом. Они падали на кожу, смывая безжизненную тревогу и липкий страх. Завтра она улетает на год в Афины, в чужую страну, при мыслях о которой воображение подбрасывало одну картину мрачнее другой. Так происходило каждый раз, когда Софи летала куда-либо, поэтому редко выезжала из Кракова. Даже ролики довольных и счастливых иммигрантов, которые пересмотрела за последние два месяца, не смогли до конца успокоить возбужденное воображение.
Близкие на громкую новость отреагировали по-разному: бабушка зааплодировала и крепко сжала внучку в объятиях. Она считала, что жить нужно по-крупному и ни в коем случае нельзя упускать возможности, которые подбрасывает судьба. Дух авантюризма всегда жил в этой бойкой старушке, внешне похожей на божий одуванчик: большие ясные голубые глаза, жизнерадостный взгляд, ухоженные крашенные в светло-розовый оттенок волосы до плеч – миниатюрная и сухопарая. Даже одежду носила яркую и элегантную: свободные платья в пол в форме трапеции, безрукавки, кардиганы и сапожки в любое время года – летом в светлых тонах, открытые и лёгкие, с вычурными узорами, осенью и зимой – тёмные, тёплые, защищающие от слякоти и морозов. За свою жизнь сменила столько профессий, что и не сосчитать: от парикмахера и администратора в салоне красоты до дизайнера одежды и фотографа. Но всё это осталось в прошлом. Теперь она занималась рукоделием и творила такие вязаные шедевры, что соседи выстраивались в очередь, лишь бы блеснуть на улице в нарядной обновке, сделанной вручную.
В карих с крапинками зелени глазах папы плескалась тревога. Отросшие светло-русые волосы торчали в разные стороны, на лице – трёхдневная щетина. Должность начальника стройки изрядно его изматывала. На работе почти не снимал белую каску и светоотражающий жилет, надетый прямо поверх повседневной одежды. Постоянно висел на телефоне, разруливая проблемы с инспекциями. На фоне остальных отец казался уверенной горой: высокий, широкоплечий, надежный. Он быстро взял себя в руки, без радости в голосе поздравил дочь и пообещал, что они будут на связи в любое время суток. А если понадобится помощь – может звонить хоть посреди ночи. Софи едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ей тридцать, а не пятнадцать, разберётся как-нибудь, но в душе, конечно же, обрадовалась заботе. Это бесподобное счастье – знать, что есть те, кому не всё равно, кто верит в тебя и готов подставить плечо.
Дедушка ворчал себе под нос, что нужно хранить деньги в носках, чтобы никто не обчистил, а то гляди ещё воры засунут свои грязные руки в карманы и ходи потом в слезах, сопли на кулак наматывай! Семья не могла понять, как бабушка столько лет выдерживает такого ворчуна. Но к чему бы он ни придирался, со стороны смотрелось это комично. Может, они уже просто привыкли к его нраву и не относились серьёзно? Ну ворчит – пусть ворчит! Вреда этим он никому не причинял. К тому же, бабуля знала, как приструнить его своей заботой, добротой и любовью. Да и выглядел дедушка как комичный персонаж: с крупным носом, очками на переносице, седыми короткими волосами, тёмно-карими, как шоколад, глазами, выше своей жены на две головы, худощавый и сухой. При этом двигался с важным видом профессора престижного университета, в котором когда-то преподавал.
Только мама смотрела на Софи с явным беспокойством.
– Что-то ты не очень рада, – произнесла она мягко, стоило им остаться наедине. Бабушка тем временем возилась на кухне с ужином, а дедушка и папа что-то бурно обсуждали в гостиной.
– А чему тут радоваться? Я не планировала никуда ехать. Ты и сама знаешь, что я не люблю сюрпризы, а перемены – тем более. Даже в отпуска не выезжаю, предпочитаю отсыпаться дома. Ну какая Греция? Понятия не имею, почему вообще согласилась на такую авантюру.
Мама грустно улыбнулась. её каштановые пряди доставали ниже лопаток, а в синих, как океанские волны, глазах по-прежнему читалось волнение. Впрочем, внешность матери досталась и Софи: утонченный овал лица, высокий рост, стройная фигура, цвет волос. Лишь глаза она переняла от отца – карие, с вкраплением зелени, если внимательно приглядеться. Волосы Софи стригла до плеч, хотя в детстве окружающие восхищались её длинными, густыми локонами до пояса.
– И всё же ты не отказалась, – снова не спросила, а уверенно произнесла мама. Она не любила ходить вокруг да около, любила задавать вопросы в лоб без лишних хитростей. Тридцать лет в бухгалтерии наложили свой отпечаток.
– Нет, не отказалась, – у Софи запершило в горле.
– Почему? – в голосе мамы послышалось удивление. Она знала свою дочь как облупленную.
– Не знаю, мама, – пожала она плечами. – Может, потому что побоялась потерять работу. Адель платит щедро, а с переездом пообещала поднять зарплату в два раза.
Дорогие друзья!
Я закончила работу над книгой, которая для меня – не просто текст, а отражение моего собственного пути. «Боги крадут чемоданы» – это история о переезде, о поиске новых опор и о том, как меняется жизнь, когда привычный мир остается позади.
Хотя это художественный роман, в его основе лежит мой личный опыт жизни в Афинах – те чувства и открытия, через которые мне довелось пройти самой.
Это путь от неопределённости к внутренней устойчивости, пронизанный греческим солнцем и искренними переживаниями. Софи, героиня этой истории, переезжает из Кракова в Афины на год. Но, как это часто бывает, жизнь вносит свои коррективы: перемены случаются там, где их совсем не ждёшь. Это книга о поддержке, вере в лучшее и о том, как важно в шумном ритме чужого города наконец-то услышать себя.
Давайте оставаться на связи! Мне нравится делиться «закулисьем» творчества, показывать визуал к сценам и общаться с вами. Буду очень рада видеть вас в своих соцсетях:
• Визуальный блог: https://www.nomads-diary.com/
• Телеграм-канал: t.me/asnaidenko_fantasy
• TikTok с цитатами: https://www.tiktok.com/@hanna.naidenko
Писательство – моя большая любовь с 2017 года. Ваша поддержка помогла мне завершить первую часть «Тёмные тайны Академии Анурквирхе» и теперь уже заканчиваю вторую. Спасибо, что остаётесь со мной – впереди ещё много историй, которые ждут своего часа.
Приятного чтения! Надеюсь, эта книга подарит вам глоток свежего воздуха.
Глава 1. Громогласная новость
Ноябрьская серость брюзгливо витала в воздухе, щекотала ноздри, першила в горле – казалось, Краков пронзили острыми клыками отчаяния, обрекая город на долгие месяцы промозглых дней. Затянутое тучами небо хмуро провожало прохожих, а скрюченные голые деревья уныло готовились к холодам. Люди кутались в тёплые свитера и пальто, стараясь спрятаться от беспощадного ветра, но сегодня даже прочные зонты не спасали: погода разыгралась на полную мощь.
Темень с самого утра зазывала в сети сна, заставляя пить кофе чашку за чашкой. Особенно не повезло тем, кто работал в офисе. Ливень не прекращался, гроза пугала раскатами и яркими вспышками, разгоняя всех, кто не успел укрыться под крышей.
Софи глубже спрятала лицо в высокий воротник свитера под длинным пальто. Каштановые волосы надежно укрывал капюшон, а высокие кожаные ботинки пока спасали от луж.
Осень она ненавидела всей душой и совершенно не понимала тех, кто находил в ней что-то прекрасное. «Счастье зависит не от погоды и не от внешних обстоятельств», – гласила фраза из книги, которую ей настойчиво подсунула Ева. Коллега раздражала своим излишним оптимизмом. Даже в октябрьские ливни она умудрялась находить радость: выходила гулять с мужем, включала на телефоне романтичный плейлист, и эта парочка чокнутых – иначе их и не назовешь – начинала кружиться в танце. «И как их только в психушку не упекли?» – с досадой думала Софи, стараясь не подавать виду. По выходным они ездили в роскошные парки за городом, особенно в Ойцовский, где огромные скальные выступы будоражили воображение. В октябре это место выглядело сказочно: пышная листва горела огненно-алым, золотистым и шафрановым. Под ногами расстилался пёстрый ковер, а воздух пропитался терпким ароматом влажной древесины и прелой листвы. Софи не раз хотелось взять в руки кисть и запечатлеть эту осень на полотне, но давно уже забросила живопись. После того печального случая, навсегда застрявшего в памяти, она похоронила свою детскую мечту.
Книгу, полную неисправимого оптимизма, Софи захлопнула на третьей странице. «Завтра же верну её этой наивной дурехе, до сих пор верящей в чудо! Пора бы уже повзрослеть в свои тридцать лет. Господи, мы ведь ровесницы! Как с таким мировоззрением Ева вообще дожила до этого возраста? И как два человека могут настолько по-разному смотреть на мир? Лучше не ждать от жизни подарков, заранее готовиться к ударам судьбы и держать ухо востро – только так избежишь разочарований». Где-то в глубине души внутренний голос шептал, что она ошибается.
Впрочем, если присмотреться, кроме пленительных видов Ойцовского парка, где в последний раз она гуляла пару лет назад, в осени скрывалось и кое-что приятное. Трижды в неделю Софи заглядывала в любимое заведение и по привычке занимала столик в правом углу, вдыхала бодрящий аромат свежесваренного кофе и уплетала штрудель из тонкого песочного теста с горой яблок, залитых карамельным сиропом. Первый же кусок, растворяясь на языке, воскрешал в памяти вкус детства.
Стоило переступить порог бабушкиного дома, как в нос мгновенно проникал аромат тёплых пирогов – точно такой же, как десять, пятнадцать лет назад. Она колдовала на кухне с прежним трепетом, обладая редким даром превращать простые продукты в кулинарный восторг. А тот самый чай с веточками душистых трав и густым липовым мёдом в пиале... Казалось, время не имело над ним власти.
Как и в детстве, Софи закрывала глаза и с наслаждением вгрызалась в хрустящую, ароматную, румяную корочку. Бабушка и сегодня продолжала виртуозно баловать внучку своими кулинарными шедеврами – от воздушных меренговых рулетов до аутентичных польских пирогов. В её меню итальянская паста органично соседствовала с пышными хачапури. Каждый ужин в этом доме превращался в маленький праздник, где бабушка с неизменным блеском в глазах открывала для себя – и для Софи – новые сочетания вкусов.
В семьдесят лет эта удивительная женщина выглядела моложе сверстниц, регулярно выезжала в горы с ворчливым мужем, с которым за плечами – пятьдесят лет брака. Не боялась жизненных вызовов, из каждой ошибки извлекала ценный урок, а потом потешалась – будто случились те неприятности не с ней, а с кем-то посторонним. По утрам – йога и такая пластика, что завистливые соседи в шутку обзывали ведьмой. Словом, человек не с этой планеты.
Родители тоже не отставали: регулярные бальные танцы, шумные застолья с близкими и друзьями. Каждые три месяца путешествовали по миру и привозили гостинцы, греющие душу: то кактусовое варенье с Канарских островов, то смешные тапочки из Стамбула с коробкой лукума, то редкие статуэтки слонов с поднятыми хоботами из Таиланда. Гардероб пополнялся платьями, футболками и шоперами – с надписями «Париж», «Рим», «Осло», «Бенидорм». С виду ничего особенного, но броский принт и пара деталей придавали вещам характер и особый стиль.
По пятницам Софи навещала бабушку, где за накрытым столом уже ждала мама. В воздухе плыли ароматы дразнящих яств, и пока звучали бесконечные новости недели, Софи лишь молча слушала. Собственными успехами делиться не приходилось: верных подруг не завела, планы на семью оставались туманными. В одиноких вечерах, кроме священных вылазок в любимое заведение, бездумно растворялись книги и сериалы. Пустой информационный фон, в котором не нашлось места ни смыслу, ни смеху – лишь тоскливое ощущение потерянных часов.
«Это, наверное, потому, что я интроверт!» – успокаивала саму себя Софи. Каждую осень её одолевала непреодолимая хандра, и она отстранялась даже от самых близких, ссылаясь на плохое самочувствие и завал в делах, что неправда. Пять лет Софи организовывала мероприятия, а последние два года большую часть обязанностей решала удалённо, редко появляясь в офисе.
Работа вполне радовала – Адель платила щедро. Правда, клиенты в последнее время всё как один заказывали одно и то же: из-за вечно ужатого бюджета – скучные, пресные вечеринки без капли души. Софи отчаянно не хватало драйва и чего-то по-настоящему дерзкого. Но искать новое место – лень, а о детской мечте боялась даже заикнуться.
Одним безмятежным, ничего не предвещающим сентябрьским утром начальница позвонила и ошарашила новостью.
– Софи, привет. Как дела?
– Доброе утро, Адель. О, всё идёт просто замечательно. Полчаса назад я заказала сотню синих шаров, согласовала с Кингой начинку для торта и созвонилась с флористом. Всё-таки, солёная карамель. Букеты с розами будут готовы через пару дней: флорист привёзет их к шести утра, а соберет накануне, чтобы цветы дольше стояли, – быстро отчиталась Софи.
– Молодчина. Рада, что у нас всё под контролем! – похвалила Адель. Настроение, судя по голосу, у неё прекрасное. – Здорово, что ты с самого утра включилась в работу. Признаюсь, сама я долго раскачиваюсь, и то только после второй чашки кофе, ближе к обеду. – Адель не стала добавлять, что именно за трудолюбие и дисциплину ценит Софи. Боялась: если перехвалит, подчиненная задерет нос, наберётся уверенности и уйдет на вольные хлеба или к конкурентам. – Но я звоню не поэтому. У меня для тебя новость.
Софи нахмурилась. А зачем же тогда? На носу выписка: нужно подготовить дом, украсить его лентами, шарами и цветами к приезду мамы с новорожденным. Обычно перед закрытием проекта Адель сходила с ума, названивала и контролировала каждую мелочь, чтобы успокоить себя. Малейший промах мог стоить агентству репутации, а на ноги Адель вставала долго и упорно. От дурного предчувствия у Софи сжалось сердце.
– Я открываю новый офис, Софи, – продолжила начальница.
Софи выдохнула с облегчением. По крайней мере, ничего страшного. Офис, вероятно, в Кракове или Варшаве. Столица осталась в студенческих воспоминаниях, и если Адель решила открыться там – отличный повод выбраться на выходные: погулять по рыночной площади и поужинать в любимом заведении, где подают невероятные креветки в винно-чесночном соусе.
– Клиентов в Кракове у нас много, сарафанное радио работает на ура, и твоя помощь на новом месте понадобится как нельзя кстати.
– Ева тоже переводится? – поинтересовалась Софи. Сейчас это волновало её больше всего.
– Нет, она остаётся в Кракове за главную.
Софи, предчувствуя неладное, сглотнула. Адель не предлагала Еве поехать с ней? С чего бы это? Неужели здесь кроется какой-то подвох?
– А где находится новый офис? – спросила Софи осторожно, уже опасаясь ответа. В горле стало тесно.
– Ох, а я не сказала? – непринужденно ответила Адель и рассмеялась. – Наш новый офис находится в Афинах. Мы летим в Грецию, Софи. Насчёт документов и бюрократии не беспокойся – нам поможет бухгалтер из Афин, а с остальным я помогу. Два месяца на сборы хватит? Нужно закрыть все краковские проекты, привести бумаги в порядок и подготовиться к жизни в афинском ритме. Поверь, время пролетит намного быстрее, чем ты думаешь.
Глава 2. Сомнения
Софи бездумно брела по лужам. Опустила руку с зонтом, подставила лицо прохладным каплям с тёмно-серого неба, налившегося свинцом. Они падали на кожу, смывая безжизненную тревогу и липкий страх. Завтра она улетает на год в Афины, в чужую страну, при мыслях о которой воображение подбрасывало одну картину мрачнее другой. Так происходило каждый раз, когда Софи летала куда-либо, поэтому редко выезжала из Кракова. Даже ролики довольных и счастливых иммигрантов, которые пересмотрела за последние два месяца, не смогли до конца успокоить возбужденное воображение.
Близкие на громкую новость отреагировали по-разному: бабушка зааплодировала и крепко сжала внучку в объятиях. Она считала, что жить нужно по-крупному и ни в коем случае нельзя упускать возможности, которые подбрасывает судьба. Дух авантюризма всегда жил в этой бойкой старушке, внешне похожей на божий одуванчик: большие ясные голубые глаза, жизнерадостный взгляд, ухоженные крашенные в светло-розовый оттенок волосы до плеч – миниатюрная и сухопарая. Даже одежду носила яркую и элегантную: свободные платья в пол в форме трапеции, безрукавки, кардиганы и сапожки в любое время года – летом в светлых тонах, открытые и лёгкие, с вычурными узорами, осенью и зимой – тёмные, тёплые, защищающие от слякоти и морозов. За свою жизнь сменила столько профессий, что и не сосчитать: от парикмахера и администратора в салоне красоты до дизайнера одежды и фотографа. Но всё это осталось в прошлом. Теперь она занималась рукоделием и творила такие вязаные шедевры, что соседи выстраивались в очередь, лишь бы блеснуть на улице в нарядной обновке, сделанной вручную.
В карих с крапинками зелени глазах папы плескалась тревога. Отросшие светло-русые волосы торчали в разные стороны, на лице – трёхдневная щетина. Должность начальника стройки изрядно его изматывала. На работе почти не снимал белую каску и светоотражающий жилет, надетый прямо поверх повседневной одежды. Постоянно висел на телефоне, разруливая проблемы с инспекциями. На фоне остальных отец казался уверенной горой: высокий, широкоплечий, надежный. Он быстро взял себя в руки, без радости в голосе поздравил дочь и пообещал, что они будут на связи в любое время суток. А если понадобится помощь – может звонить хоть посреди ночи. Софи едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ей тридцать, а не пятнадцать, разберётся как-нибудь, но в душе, конечно же, обрадовалась заботе. Это бесподобное счастье – знать, что есть те, кому не всё равно, кто верит в тебя и готов подставить плечо.
Дедушка ворчал себе под нос, что нужно хранить деньги в носках, чтобы никто не обчистил, а то гляди ещё воры засунут свои грязные руки в карманы и ходи потом в слезах, сопли на кулак наматывай! Семья не могла понять, как бабушка столько лет выдерживает такого ворчуна. Но к чему бы он ни придирался, со стороны смотрелось это комично. Может, они уже просто привыкли к его нраву и не относились серьёзно? Ну ворчит – пусть ворчит! Вреда этим он никому не причинял. К тому же, бабуля знала, как приструнить его своей заботой, добротой и любовью. Да и выглядел дедушка как комичный персонаж: с крупным носом, очками на переносице, седыми короткими волосами, тёмно-карими, как шоколад, глазами, выше своей жены на две головы, худощавый и сухой. При этом двигался с важным видом профессора престижного университета, в котором когда-то преподавал.
Только мама смотрела на Софи с явным беспокойством.
– Что-то ты не очень рада, – произнесла она мягко, стоило им остаться наедине. Бабушка тем временем возилась на кухне с ужином, а дедушка и папа что-то бурно обсуждали в гостиной.
– А чему тут радоваться? Я не планировала никуда ехать. Ты и сама знаешь, что я не люблю сюрпризы, а перемены – тем более. Даже в отпуска не выезжаю, предпочитаю отсыпаться дома. Ну какая Греция? Понятия не имею, почему вообще согласилась на такую авантюру.
Мама грустно улыбнулась. её каштановые пряди доставали ниже лопаток, а в синих, как океанские волны, глазах по-прежнему читалось волнение. Впрочем, внешность матери досталась и Софи: утонченный овал лица, высокий рост, стройная фигура, цвет волос. Лишь глаза она переняла от отца – карие, с вкраплением зелени, если внимательно приглядеться. Волосы Софи стригла до плеч, хотя в детстве окружающие восхищались её длинными, густыми локонами до пояса.
– И всё же ты не отказалась, – снова не спросила, а уверенно произнесла мама. Она не любила ходить вокруг да около, любила задавать вопросы в лоб без лишних хитростей. Тридцать лет в бухгалтерии наложили свой отпечаток.
– Нет, не отказалась, – у Софи запершило в горле.
– Почему? – в голосе мамы послышалось удивление. Она знала свою дочь как облупленную.
– Не знаю, мама, – пожала она плечами. – Может, потому что побоялась потерять работу. Адель платит щедро, а с переездом пообещала поднять зарплату в два раза.
