Перекинувшись еще несколькими непонятными Лине репликами, надсмотрщики повели ее куда-то влево. Если бы не положение, в котором она находилась, девушка наслаждалась бы первозданными пейзажами и чистым воздухом. Дитя большого города, она никогда не дышала таким. Казалось, не дышит, а пьет что-то очень вкусное и незнакомое, очень приятно пахнущее. Было не жарко и не холодно, в самый раз. Чудо, а не планета! Родной Дарат и имперский Рантай в подметки ей не годились. А красота какая вокруг! Блистающее многоцветье, иных слов Лина просто не находила.
Идти пришлось довольно долго, прежде чем впереди показались окруженные колючей проволокой бесчисленные пластиковые бараки. Девушка представила, как них должно быть душно, и поежилась. Пластик же мгновенно на солнце раскаляется! А кондиционерами рабов вряд ли станут баловать. Но деваться некуда, некоторое время придется провести здесь. Хотя бы пока узнает, на какой планете оказалась и чего от нее ждать. Не стоит улетать в неизвестность, можно нарваться еще хлеще, чем сейчас. Подойдя ближе, она с удивлением обнаружила, что бараки окружены мягким травяным ковром, на котором Лина с удовольствием повалялась бы. Странно, что не вывели траву, как-то непохоже на рабский лагерь. Она не знала, что эту траву не вывести ничем и никак — чем только ее ни травили, но результата так и не достигли.
Увиденное перед входом в девятый барак, к которому ее подвели, заставило девушку потрясенно застыть на месте, не обращая внимания на тычки надсмотрщиков. На перекладине между двумя столбами висели подвешенные за руки двое худых мальчишек в ветхих и грязных комбинезонах. Лет четырнадцати-пятнадцати, не больше. Совершенно одинаковые до последней черточки — видимо, близнецы. Они глухо мычали и корчились, из прокушенных губ текла кровь, тела сотрясали судороги.
— Гляди-гляди, сучка! — усмехнулся старший надсмотрщик. — Чего не так сделаешь, сама тут повиснешь.
Немного помолчав, он приказал остальным двоим:
— Снимайте этих придурков, а то еще подохнут. Бури нам не надо.
Один из надсмотрщиков достал из кармана крохотный пульт и нажал на кнопку. Тела мальчишек тут же перестали дергаться и бессильно опали. Их сняли с перекладины и оттащили в барак.
— Ты еще не понимаешь, — повернулся к Лине лысый. — Сейчас поймешь. Брон, ошейник сюда!
Русый надсмотрщик, гнусно ухмыляясь, принес откуда-то черный металлический ошейник, который и застегнул на шее девушки.
— Как думаешь, что это? — прищурившись, поинтересовался Шон.
— Не знаю... — растерянно пролепетала Лина.
— Нейрошейник, — пояснил лысый. — А теперь небольшой урок.
Он тоже достал из кармана пульт и нажал на кнопку. Девушка дико заорала, рухнула на траву и забилась в корчах. Такой страшной, раздирающей боли она никогда еще не испытывала! Да что там, не представляла, что такая вообще бывает. Каждый нерв превратился в раскаленную проволоку, дергался и вибрировал, как будто стремился вырваться прочь из тела. Казалось, боль длилась целую вечность. Но вдруг прекратилась — девушка зарыдала от облегчения. Благие Защитники, да что же это?!
— Встать! — пнул ее Шон.
Лина с трудом поднялась — сперва на колени, а затем и на ноги. Ноги дрожали и подгибались. Она попыталась сдержать судорожные рыдания, но не смогла — слезы потоком текли из глаз. Надсмотрщики при виде этого удовлетворенно осклабились.
— Так вот, — продолжил Шон. — Такое наказание последует за любой проступок или неисполнение приказа. Только дольше, чем сейчас. Если попробуешь сбежать, ошейник включится автоматически при приближении к ограде плантаций. В куда более интенсивном режиме. Уразумела?
— Да...
— Не забывай добавлять «господин»! — снова пнул ее лысый.
— Да, господин... — покорно повторила Лина, пребывая в шоке.
Вот тебе и сбежала! Дура, сразу надо было улетать, даже со скованными руками... Освободилась бы как-нибудь. А теперь что? Оставаться рабыней? Придется, пока как-нибудь не избавится от этого проклятого нейроошейника. В этом момент она вспомнила оговорку старшего надсмотрщика сразу после того, как он подошел к охранникам. Шон сказал, что проклятые близнецы сняли ошейники... Не те ли это близнецы, которых она видела висящими на перекладине? Значит, надо будет выяснить у них, как именно это сделать.
— Прямо щас, что ли, ее на плантацию тащить? — недовольно спросил Хрис.
— До утра подождет, — отмахнулся Шон. — Пусть за этими двумя поухаживает, а то еще подохнут. Передержали немного. Нам собранные листья вывозить надо, а в бурю ни один челнок не приземлится. Магистр с нас за задержку шкуры сдерет.
— Это точно... — поежился третий надсмотрщик, хмурый темноволосый верзила с морщинистым лицом.
— Слушай сюда! — повернулся к понурой Лине лысый. — Пойдешь в лазарет, вон он, скажешь лепиле, что я прислал. Пусть даст успокаивающее. Скормишь близнецам. Пои их часто, вода в бараке, в бачке у двери. Поняла?
— Да, господин, — ответила девушка, глядя на него исподлобья. — Сделаю, как вы приказываете.
Шон подошел ближе и снял с нее наручники.
— Жить будешь в этом же бараке, занимай любые свободные нары. От барака далеко не отходить. А теперь бегом в лазарет!
Поклонившись, Лина побежала к указанному зданию. Ей совсем не хотелось злить надсмотрщиков — не могла забыть испытанную недавно адскую боль. Лазарет немного отличался от остальных бараков, был выше и больше. Однако никаких символов или надписей на нем девушка не заметила. Пришлось долго стучать, прежде чем на пороге появился помятого вида пожилой мужчина в зеленом халате врача.
— Чего надо? — хмуро буркнул он.
— Господин Шон приказал мне взять успокаивающее для близнецов.
— Опять передержал под ошейником? — скривился врач. — Вот же придурок! Сколько раз можно повторять, что больше получаса ни в коем случае нельзя? Тьфу ты!
Он сплюнул себе под ноги, повернулся и скрылся внутри, напоследок бросив через плечо:
— Жди здесь.
Минут через десять врач вышел обратно, сунул Лине в руку две большие красные капсулы и сказал:
— Дашь им. Учти, воды больным потом много пить надо. Постарайся не позволить им уснуть хотя бы два часа после приема лекарства, не то двигательные функции толком не восстановятся. И еще... Передай этим двум дурням, что бежать здесь некуда. Нет на этой планете больше людей! Только на плантациях.
— Передам, — не стала возражать девушка, внутренне не согласившись — лучше в одиночестве на дикой планете остаться, чем рабом быть.
Вернувшись к девятому бараку, Лина на мгновение замерла перед распахнутой дверью, а затем вошла. Неизвестно сколько времени придется прожить здесь. Вот же не повезло! Вздохнув, девушка окинула взглядом длинное помещение, заставленное трехэтажными нарами. На них даже матрасов не было, голые, скользкие пластиковые плиты. Вместо подушек чурбаки из чего-то, напоминающего пенопласт, но явно не пенопласт. Вонь в бараке стояла дикая, сперва Лина даже не поняла причины, только присмотревшись, заметила в правом углу несколько дыр в полу. Не сразу она осознала, что это туалет. Это что же получается, если припечет, то придется делать свои дела на глазах остальных рабов?! Ой, мамочка! Какой стыд! Ведь среди них немало и мужчин...
На двух ближних к двери нарах лежали стонущие близнецы. Они подергивались, были покрыты потом, глаза смотрели в никуда, зрачки приобрели точечный размер. Похоже, бедняги умирают... Лина поспешила набрать кружку воды из бачка и подошла к нарам. С величайшим трудом ей удалось заставить наказанных проглотить капсулы, они все порывались выплюнуть лекарство. Однако в конце концов все же проглотили и выпили по несколько глотков воды. Лина облегченно выдохнула и села напротив, дожидаясь пока мальчишки придут в себя. Но чем дольше девушка смотрела на них, тем больше ей казалось, что что-то с этими двумя не так. Они почему-то казались крылатыми. Внезапно Лина поняла, в чем дело, и ошарашенно приоткрыла рот — на нарах лежали такие же прирожденные пилоты, как и она сама. Откуда она это узнала? Непонятно. Но девушка была твердо уверена, что не ошибается. Близнецы — прирожденные, и все тебе тут! Потому и бегут, потому и сходят с ума в неволе. Скорее всего, они и не осознавали, что с ними происходит, и почему.
Что из этого следует? А то, что на ней теперь лежит ответственность не только за себя, но и за этих двух ребят. Хотя бы потому, что она относительно разбирается в сути дара прирожденных, а вот сами близнецы — вряд ли. Скорее всего, не понимают, почему их так тянет в небо. Тоскуют и сходят с ума, как тосковала и сходила с ума в свое время сама Лина. И если им не помочь — погибнут.
— Ты кто?.. — заставил ее вздрогнуть дрожащий, слабый голос.
Один из близнецов приподнял голову и в упор уставился на Лину.
— А что, непонятно? — горько усмехнулась она, оттянула воротник комбинезона и показала ошейник.
— Ясно, новенькая... — успокоился парень. — Только привезли?
— Ага. Приказали за вами ухаживать.
— Откуда родом?
— Из Ринканга, — вздохнула девушка, вспомнив наставника и аэроклуб.
— Пираты? — в глазах парня появилось сочувствие.
— Да нет, в Сторне даргонцам попалась. Мой истребитель подбили, а эти зачем-то подобрали. Вылечили и потребовали, чтобы я им служила.
— А ты?
— Отказалась! — отрезала Лина. — Не хочу бандитам служить. Вот сюда и загремела.
— Так ты пилот? — в глазах парня горела откровенная зависть.
— Пилот, — усмехнулась девушка. — Ты, кстати, тоже.
— Я?! — ошарашенно распахнулись его глаза. — Сдурела?..
— И ты, и брат твой, — подтвердила Лина. — Прирожденные пилоты, я сразу почувствовала, как к вам присмотрелась. Мы своих всегда чувствуем. Я в Тарканак поступать летела...
— Да кто тебя туда возьмет! — парень явно не поверил ее словам.
— Возьмут, никуда не денутся, — уверенно заявила девушка. — Прирожденных в Тарканак без экзаменов и вне конкурса берут. Вас тоже могут принять. Только добраться надо.
— Во-во... — криво усмехнулся он. — А для начала из рабства как-то вырваться и корабль найти. Здесь же только корабли этих паскуд летают. Наркеры поганые!
— Наркеры? — удивилась незнакомому слову Лина.
— Наркоторговцы, — пояснил парень. — А что здесь, как думаешь, выращивают? Ратикс!
— А что это?
— Кустарник такой. Из его листьев рах делают. Слыхала, небось?
— Слыхала... — Лина гадливо скривилась: все оказалось еще хуже, чем она думала. — Пакость какая...
— Пакость, — согласился парень. — Дай попить...
— Ой, что это я! — заволновалась девушка, вскочила и принесла кружку воды.
Напоив по очереди близнецов, она спросила:
— А зовут-то вас как, ребята? Меня Линой.
— Тарнис, — представился один. — Но зови Хорьком, привычнее.
— Лартис, — просипел второй, ему явно было хуже, чем брату, потому и предпочитал помалкивать. — Или Кошак.
— Котенок ты, а не кошак! — повернул к нему голову брат.
— Ой, а сам-то! — возмутился Лартис. — Сказал — Кошак, значит, Кошак.
— Ладно, как хочешь, — усмехнулась девушка. — Официально меня тоже по-идиотски зовут — Тиналиной. Ненавижу это имя! Не вздумайте так звать, по шее надаю.
— Это еще смотря кто кому надает! — хитро прищурился Хорек.
— Да ну вас! — рассмеялась девушка. — На ноги сперва встаньте, храбрецы.
— Точно... — помрачнел Кошак. — Хорошо нас отделали. Думал — кранты уже.
— Вы сбежали? — не выдержала Лина.
— А то! — гордо задрал нос Хорек. — Только у этих сук корпеты верховые, на них пеших догнать — раз плюнуть.
— Успели бы до леса добежать, хрен бы они туда сунулись, — возразил Кошак. — И корпеты не помогли бы. Говорил я тебе, что ошейники перед самой оградой снимать надо...
— Тихо, ты! — цыкнул на него брат. — Думай, что несешь!
Осознав, что проговорились, мальчишки настороженно уставились на Лину.
— Не бойтесь меня, — усмехнулась она. — К надсмотрщикам докладывать не побегу. Хотя они и так знают, что вы ошейники сняли, слышала я их разговор.
— Паршиво... — скривился Кошак. — Теперь глаз не спустят...
— Гадство! — вторил ему Хорек.
— А как вы эти ошейники сняли-то?
— Да что их снимать? — с превосходством ухмыльнулся Кошак. — Мы ведь...
Он замолчал, только глазами сверкнул.
— А чего стыдиться? — хмыкнул Хорек. — Воры мы, понимаешь ли. Любой замок открыть можем. Хоть простой, хоть электронный.
— Научиться бы еще не попадаться... — с тоской вздохнул Кошак. — Как на промысел ни пойдем, так и влипнем...
— А может, просто не своим делом занялись? — едва сдерживая смех, предположила Лина.
— Не знаю, — отмахнулся Хорек. — Только у нас в районе можно было податься либо в работяги, либо в воры, либо в нищие, либо в бандиты — больше никуда. Пахать до самой смерти за гроши не хотелось. Попрошайничать, как и мокрушничать — тоже. Вот и пошли в ученики к Лорхасу, очень авторитетный у нас вор был.
— Пока не грохнули... — недовольно пробурчал Кошак.
— А откуда вы родом?
— Из Гаальрейна. Это на планете Сар-Раотан, Даргон.
Слово за слово, и перед Линой раскрылась нехитрая история жизни малолетних воришек — обоим не исполнилось и пятнадцати. На их родной планете и во времена империи Сторн жилось не слишком легко, но люди, по крайней мере, не голодали. А вот после прихода СПД началось такое... Впрочем, мальчишки не особо много знали об этом периоде, все случилось за десять дет до их рождения. Эспедешники отменили социальные программы, закрыли бесплатные государственные школы, уничтожили как таковую страховую медицину. Но кое-какую инфраструктуру все же сохранили, только перекроили ее по своему вкусу. В первые годы существования Федерации Даргон жалованье получали только работающие, да и то мизерное — лишь бы с голоду не померли. Остальные выживали, как могли. Толпы горожан потянулись в сельские районы и занялись фермерством — земля эспедешников не интересовала. Приспособились немногие, остальные вымерли от голода и холода в первую же зиму. Но не все ушли из городов, около трети населения не решилось покинуть привычную среду обитания. Образовались сотни банд, люто сражающихся друг с другом за любую добычу. Вскоре даже бойцы элитных подразделений СПД, не говоря уже о местных полицейских, не рисковали заходить в трущобы.
Время шло, ситуация на планете постепенно улучшалась — высотехнологичные производства оказались нужны и СПД, поэтому в испокон веков промышленный Сар-Раотан начали вкладывать немалые средства. На этих производствах кто-то должен был работать. Появлялось все больше рабочих мест, а значит, и возможностей кое-как обеспечить себя и семью. Пережившие разруху люди славили Благих за то, что кошмар, похоже, закончился. Когда же на орбите Сар-Раотана выстроили огромные военные верфи, а внизу — обеспечивающие их деятельность наземные заводы, то о безработице и голоде на планете забыли. Наоборот, пришлось завозить множество рабочих и инженеров из других миров Даргона. Возобновилось жилищное строительство, пищевая и легкая промышленности тоже ожили — выросший спрос стимулировал предложение.
Но трущобы, к сожалению, остались трущобами, хотя в последние годы там из-за дешевизны квартир большей частью селились рабочие недалеких заводов. Однако на улицах продолжали править бал банды, давно разделившие сферы влияния. Они зарабатывали в основном на проституции, наркоторговле, выбивании долгов, частной охране и рэкете. Никто из жителей и слова сказать против бандитов не смел.
Идти пришлось довольно долго, прежде чем впереди показались окруженные колючей проволокой бесчисленные пластиковые бараки. Девушка представила, как них должно быть душно, и поежилась. Пластик же мгновенно на солнце раскаляется! А кондиционерами рабов вряд ли станут баловать. Но деваться некуда, некоторое время придется провести здесь. Хотя бы пока узнает, на какой планете оказалась и чего от нее ждать. Не стоит улетать в неизвестность, можно нарваться еще хлеще, чем сейчас. Подойдя ближе, она с удивлением обнаружила, что бараки окружены мягким травяным ковром, на котором Лина с удовольствием повалялась бы. Странно, что не вывели траву, как-то непохоже на рабский лагерь. Она не знала, что эту траву не вывести ничем и никак — чем только ее ни травили, но результата так и не достигли.
Увиденное перед входом в девятый барак, к которому ее подвели, заставило девушку потрясенно застыть на месте, не обращая внимания на тычки надсмотрщиков. На перекладине между двумя столбами висели подвешенные за руки двое худых мальчишек в ветхих и грязных комбинезонах. Лет четырнадцати-пятнадцати, не больше. Совершенно одинаковые до последней черточки — видимо, близнецы. Они глухо мычали и корчились, из прокушенных губ текла кровь, тела сотрясали судороги.
— Гляди-гляди, сучка! — усмехнулся старший надсмотрщик. — Чего не так сделаешь, сама тут повиснешь.
Немного помолчав, он приказал остальным двоим:
— Снимайте этих придурков, а то еще подохнут. Бури нам не надо.
Один из надсмотрщиков достал из кармана крохотный пульт и нажал на кнопку. Тела мальчишек тут же перестали дергаться и бессильно опали. Их сняли с перекладины и оттащили в барак.
— Ты еще не понимаешь, — повернулся к Лине лысый. — Сейчас поймешь. Брон, ошейник сюда!
Русый надсмотрщик, гнусно ухмыляясь, принес откуда-то черный металлический ошейник, который и застегнул на шее девушки.
— Как думаешь, что это? — прищурившись, поинтересовался Шон.
— Не знаю... — растерянно пролепетала Лина.
— Нейрошейник, — пояснил лысый. — А теперь небольшой урок.
Он тоже достал из кармана пульт и нажал на кнопку. Девушка дико заорала, рухнула на траву и забилась в корчах. Такой страшной, раздирающей боли она никогда еще не испытывала! Да что там, не представляла, что такая вообще бывает. Каждый нерв превратился в раскаленную проволоку, дергался и вибрировал, как будто стремился вырваться прочь из тела. Казалось, боль длилась целую вечность. Но вдруг прекратилась — девушка зарыдала от облегчения. Благие Защитники, да что же это?!
— Встать! — пнул ее Шон.
Лина с трудом поднялась — сперва на колени, а затем и на ноги. Ноги дрожали и подгибались. Она попыталась сдержать судорожные рыдания, но не смогла — слезы потоком текли из глаз. Надсмотрщики при виде этого удовлетворенно осклабились.
— Так вот, — продолжил Шон. — Такое наказание последует за любой проступок или неисполнение приказа. Только дольше, чем сейчас. Если попробуешь сбежать, ошейник включится автоматически при приближении к ограде плантаций. В куда более интенсивном режиме. Уразумела?
— Да...
— Не забывай добавлять «господин»! — снова пнул ее лысый.
— Да, господин... — покорно повторила Лина, пребывая в шоке.
Вот тебе и сбежала! Дура, сразу надо было улетать, даже со скованными руками... Освободилась бы как-нибудь. А теперь что? Оставаться рабыней? Придется, пока как-нибудь не избавится от этого проклятого нейроошейника. В этом момент она вспомнила оговорку старшего надсмотрщика сразу после того, как он подошел к охранникам. Шон сказал, что проклятые близнецы сняли ошейники... Не те ли это близнецы, которых она видела висящими на перекладине? Значит, надо будет выяснить у них, как именно это сделать.
— Прямо щас, что ли, ее на плантацию тащить? — недовольно спросил Хрис.
— До утра подождет, — отмахнулся Шон. — Пусть за этими двумя поухаживает, а то еще подохнут. Передержали немного. Нам собранные листья вывозить надо, а в бурю ни один челнок не приземлится. Магистр с нас за задержку шкуры сдерет.
— Это точно... — поежился третий надсмотрщик, хмурый темноволосый верзила с морщинистым лицом.
— Слушай сюда! — повернулся к понурой Лине лысый. — Пойдешь в лазарет, вон он, скажешь лепиле, что я прислал. Пусть даст успокаивающее. Скормишь близнецам. Пои их часто, вода в бараке, в бачке у двери. Поняла?
— Да, господин, — ответила девушка, глядя на него исподлобья. — Сделаю, как вы приказываете.
Шон подошел ближе и снял с нее наручники.
— Жить будешь в этом же бараке, занимай любые свободные нары. От барака далеко не отходить. А теперь бегом в лазарет!
Поклонившись, Лина побежала к указанному зданию. Ей совсем не хотелось злить надсмотрщиков — не могла забыть испытанную недавно адскую боль. Лазарет немного отличался от остальных бараков, был выше и больше. Однако никаких символов или надписей на нем девушка не заметила. Пришлось долго стучать, прежде чем на пороге появился помятого вида пожилой мужчина в зеленом халате врача.
— Чего надо? — хмуро буркнул он.
— Господин Шон приказал мне взять успокаивающее для близнецов.
— Опять передержал под ошейником? — скривился врач. — Вот же придурок! Сколько раз можно повторять, что больше получаса ни в коем случае нельзя? Тьфу ты!
Он сплюнул себе под ноги, повернулся и скрылся внутри, напоследок бросив через плечо:
— Жди здесь.
Минут через десять врач вышел обратно, сунул Лине в руку две большие красные капсулы и сказал:
— Дашь им. Учти, воды больным потом много пить надо. Постарайся не позволить им уснуть хотя бы два часа после приема лекарства, не то двигательные функции толком не восстановятся. И еще... Передай этим двум дурням, что бежать здесь некуда. Нет на этой планете больше людей! Только на плантациях.
— Передам, — не стала возражать девушка, внутренне не согласившись — лучше в одиночестве на дикой планете остаться, чем рабом быть.
Вернувшись к девятому бараку, Лина на мгновение замерла перед распахнутой дверью, а затем вошла. Неизвестно сколько времени придется прожить здесь. Вот же не повезло! Вздохнув, девушка окинула взглядом длинное помещение, заставленное трехэтажными нарами. На них даже матрасов не было, голые, скользкие пластиковые плиты. Вместо подушек чурбаки из чего-то, напоминающего пенопласт, но явно не пенопласт. Вонь в бараке стояла дикая, сперва Лина даже не поняла причины, только присмотревшись, заметила в правом углу несколько дыр в полу. Не сразу она осознала, что это туалет. Это что же получается, если припечет, то придется делать свои дела на глазах остальных рабов?! Ой, мамочка! Какой стыд! Ведь среди них немало и мужчин...
На двух ближних к двери нарах лежали стонущие близнецы. Они подергивались, были покрыты потом, глаза смотрели в никуда, зрачки приобрели точечный размер. Похоже, бедняги умирают... Лина поспешила набрать кружку воды из бачка и подошла к нарам. С величайшим трудом ей удалось заставить наказанных проглотить капсулы, они все порывались выплюнуть лекарство. Однако в конце концов все же проглотили и выпили по несколько глотков воды. Лина облегченно выдохнула и села напротив, дожидаясь пока мальчишки придут в себя. Но чем дольше девушка смотрела на них, тем больше ей казалось, что что-то с этими двумя не так. Они почему-то казались крылатыми. Внезапно Лина поняла, в чем дело, и ошарашенно приоткрыла рот — на нарах лежали такие же прирожденные пилоты, как и она сама. Откуда она это узнала? Непонятно. Но девушка была твердо уверена, что не ошибается. Близнецы — прирожденные, и все тебе тут! Потому и бегут, потому и сходят с ума в неволе. Скорее всего, они и не осознавали, что с ними происходит, и почему.
Что из этого следует? А то, что на ней теперь лежит ответственность не только за себя, но и за этих двух ребят. Хотя бы потому, что она относительно разбирается в сути дара прирожденных, а вот сами близнецы — вряд ли. Скорее всего, не понимают, почему их так тянет в небо. Тоскуют и сходят с ума, как тосковала и сходила с ума в свое время сама Лина. И если им не помочь — погибнут.
— Ты кто?.. — заставил ее вздрогнуть дрожащий, слабый голос.
Один из близнецов приподнял голову и в упор уставился на Лину.
— А что, непонятно? — горько усмехнулась она, оттянула воротник комбинезона и показала ошейник.
— Ясно, новенькая... — успокоился парень. — Только привезли?
— Ага. Приказали за вами ухаживать.
— Откуда родом?
— Из Ринканга, — вздохнула девушка, вспомнив наставника и аэроклуб.
— Пираты? — в глазах парня появилось сочувствие.
— Да нет, в Сторне даргонцам попалась. Мой истребитель подбили, а эти зачем-то подобрали. Вылечили и потребовали, чтобы я им служила.
— А ты?
— Отказалась! — отрезала Лина. — Не хочу бандитам служить. Вот сюда и загремела.
— Так ты пилот? — в глазах парня горела откровенная зависть.
— Пилот, — усмехнулась девушка. — Ты, кстати, тоже.
— Я?! — ошарашенно распахнулись его глаза. — Сдурела?..
— И ты, и брат твой, — подтвердила Лина. — Прирожденные пилоты, я сразу почувствовала, как к вам присмотрелась. Мы своих всегда чувствуем. Я в Тарканак поступать летела...
— Да кто тебя туда возьмет! — парень явно не поверил ее словам.
— Возьмут, никуда не денутся, — уверенно заявила девушка. — Прирожденных в Тарканак без экзаменов и вне конкурса берут. Вас тоже могут принять. Только добраться надо.
— Во-во... — криво усмехнулся он. — А для начала из рабства как-то вырваться и корабль найти. Здесь же только корабли этих паскуд летают. Наркеры поганые!
— Наркеры? — удивилась незнакомому слову Лина.
— Наркоторговцы, — пояснил парень. — А что здесь, как думаешь, выращивают? Ратикс!
— А что это?
— Кустарник такой. Из его листьев рах делают. Слыхала, небось?
— Слыхала... — Лина гадливо скривилась: все оказалось еще хуже, чем она думала. — Пакость какая...
— Пакость, — согласился парень. — Дай попить...
— Ой, что это я! — заволновалась девушка, вскочила и принесла кружку воды.
Напоив по очереди близнецов, она спросила:
— А зовут-то вас как, ребята? Меня Линой.
— Тарнис, — представился один. — Но зови Хорьком, привычнее.
— Лартис, — просипел второй, ему явно было хуже, чем брату, потому и предпочитал помалкивать. — Или Кошак.
— Котенок ты, а не кошак! — повернул к нему голову брат.
— Ой, а сам-то! — возмутился Лартис. — Сказал — Кошак, значит, Кошак.
— Ладно, как хочешь, — усмехнулась девушка. — Официально меня тоже по-идиотски зовут — Тиналиной. Ненавижу это имя! Не вздумайте так звать, по шее надаю.
— Это еще смотря кто кому надает! — хитро прищурился Хорек.
— Да ну вас! — рассмеялась девушка. — На ноги сперва встаньте, храбрецы.
— Точно... — помрачнел Кошак. — Хорошо нас отделали. Думал — кранты уже.
— Вы сбежали? — не выдержала Лина.
— А то! — гордо задрал нос Хорек. — Только у этих сук корпеты верховые, на них пеших догнать — раз плюнуть.
— Успели бы до леса добежать, хрен бы они туда сунулись, — возразил Кошак. — И корпеты не помогли бы. Говорил я тебе, что ошейники перед самой оградой снимать надо...
— Тихо, ты! — цыкнул на него брат. — Думай, что несешь!
Осознав, что проговорились, мальчишки настороженно уставились на Лину.
— Не бойтесь меня, — усмехнулась она. — К надсмотрщикам докладывать не побегу. Хотя они и так знают, что вы ошейники сняли, слышала я их разговор.
— Паршиво... — скривился Кошак. — Теперь глаз не спустят...
— Гадство! — вторил ему Хорек.
— А как вы эти ошейники сняли-то?
— Да что их снимать? — с превосходством ухмыльнулся Кошак. — Мы ведь...
Он замолчал, только глазами сверкнул.
— А чего стыдиться? — хмыкнул Хорек. — Воры мы, понимаешь ли. Любой замок открыть можем. Хоть простой, хоть электронный.
— Научиться бы еще не попадаться... — с тоской вздохнул Кошак. — Как на промысел ни пойдем, так и влипнем...
— А может, просто не своим делом занялись? — едва сдерживая смех, предположила Лина.
— Не знаю, — отмахнулся Хорек. — Только у нас в районе можно было податься либо в работяги, либо в воры, либо в нищие, либо в бандиты — больше никуда. Пахать до самой смерти за гроши не хотелось. Попрошайничать, как и мокрушничать — тоже. Вот и пошли в ученики к Лорхасу, очень авторитетный у нас вор был.
— Пока не грохнули... — недовольно пробурчал Кошак.
— А откуда вы родом?
— Из Гаальрейна. Это на планете Сар-Раотан, Даргон.
Слово за слово, и перед Линой раскрылась нехитрая история жизни малолетних воришек — обоим не исполнилось и пятнадцати. На их родной планете и во времена империи Сторн жилось не слишком легко, но люди, по крайней мере, не голодали. А вот после прихода СПД началось такое... Впрочем, мальчишки не особо много знали об этом периоде, все случилось за десять дет до их рождения. Эспедешники отменили социальные программы, закрыли бесплатные государственные школы, уничтожили как таковую страховую медицину. Но кое-какую инфраструктуру все же сохранили, только перекроили ее по своему вкусу. В первые годы существования Федерации Даргон жалованье получали только работающие, да и то мизерное — лишь бы с голоду не померли. Остальные выживали, как могли. Толпы горожан потянулись в сельские районы и занялись фермерством — земля эспедешников не интересовала. Приспособились немногие, остальные вымерли от голода и холода в первую же зиму. Но не все ушли из городов, около трети населения не решилось покинуть привычную среду обитания. Образовались сотни банд, люто сражающихся друг с другом за любую добычу. Вскоре даже бойцы элитных подразделений СПД, не говоря уже о местных полицейских, не рисковали заходить в трущобы.
Время шло, ситуация на планете постепенно улучшалась — высотехнологичные производства оказались нужны и СПД, поэтому в испокон веков промышленный Сар-Раотан начали вкладывать немалые средства. На этих производствах кто-то должен был работать. Появлялось все больше рабочих мест, а значит, и возможностей кое-как обеспечить себя и семью. Пережившие разруху люди славили Благих за то, что кошмар, похоже, закончился. Когда же на орбите Сар-Раотана выстроили огромные военные верфи, а внизу — обеспечивающие их деятельность наземные заводы, то о безработице и голоде на планете забыли. Наоборот, пришлось завозить множество рабочих и инженеров из других миров Даргона. Возобновилось жилищное строительство, пищевая и легкая промышленности тоже ожили — выросший спрос стимулировал предложение.
Но трущобы, к сожалению, остались трущобами, хотя в последние годы там из-за дешевизны квартир большей частью селились рабочие недалеких заводов. Однако на улицах продолжали править бал банды, давно разделившие сферы влияния. Они зарабатывали в основном на проституции, наркоторговле, выбивании долгов, частной охране и рэкете. Никто из жителей и слова сказать против бандитов не смел.
