Вместе с переливами потусторонних цветов и красок пропал и созданный раньше Кельвином защитный барьер. Видимо, некромант окончательно потерял возможность его поддерживать. Картина мира преломилась, исказилась, перетекла в обычную форму — а затем над головами вновь развернулось привычное небо. Высокое, синее, с белыми облаками, с ясным солнцем, уже поднявшимся над восточным горизонтом. В ноздри ударил запах степного разнотравья — запах раннего лета. И почему-то вместе с ним — запах гари и пепла. Совершенно лишний здесь, отдаленный, неуместный, он как будто бы просочился в Гвенхейд сквозь кротовую нору прямиком из гибнущего Наргонда.
Ноги подломились, руки утратили силу. Магическое знание, еще недавно доступное почти во всей полноте, истаяло без всякого следа. Потаенное могущество Древних вновь сделалось недоступным. Ведомые Основателям секреты, минуту назад сознаваемые ясно и четко, теперь пропадали, вымывались из памяти. Так забывается сон, едва стоит пробудиться. От отчаяния Делвину захотелось кричать. Только что ему была доступна изначальная Сила, достаточная, казалось, чтобы двигать горы и иссушать моря, — но теперь она пропала, не оставив после себя ничего. Меч выпал из ослабевших пальцев куда-то вниз, в густую траву.
Следом опустился в траву и сам Делвин, прикладывая немалые усилия, чтобы не потерять сознание. Астрид тормошила его, пыталась помочь встать; совсем рядом оказались ее большие серые глаза, такие красивые и, несмотря на все размолвки и ссоры, родные. Небо плыло над головой, величественное и вечное. Ноздри забивал странный, дурманящий и одновременно опасный запах, не давая спокойно дышать. «Мы справились, спаслись, сумели», — билась в виске лихорадочная мысль, но почему-то не никак получилось насладиться триумфом. Не оставляло чувство, что произошло нечто неправильное и непоправимое.
Маленький отряд оказался на вершине пологого холма, стоявшего на самой окраине густого хвойного леса. Никто не потерялся в недрах искаженного магией искривленного пространства — даже Сильвия Ландони, удивительным образом присоединившаяся в самый последний момент к их компании. Все остались в живых, хотя Кельвин и выглядел в высшей степени измученным, да и остальные смотрелись немногим лучше.
Холм плавно опускался, заканчиваясь посреди сочных лугов. По расчетам Делвина, они должны были вывалиться из червоточины всего в нескольких милях от крепости Тенвент, в которой занял позицию генерал Теодор Марлин, командовавший остатками противостоявшей узурпатору армии. Это значит, что если все получилось правильно, то Боб Кренхилл, Патрик Телфрин и все остальные смотрят как раз в направлении крепости, которая должна возвышаться на горизонте, милях примерно в десяти отсюда.
Они смотрят на замок Тенвент, и их лица отчего-то белее снега.
— Сдается мне, мы порядочно опоздали, — протянул Боб. — Лучше бы ехали напрямик.
— Здесь все равно значительно лучше, чем в Наргонде, вы не находите? — выдавил подобие улыбки Кельвин. — Никаких имперцев, по крайней мере, тут нет. Я хочу надеяться, что их тут нет. То есть я надеюсь, этот разгром устроили не имперцы, а местные обитатели. Солдаты Кледвина Волфалера, например. Впрочем, какая разница? Кого я обманываю? Дело дрянь.
— А может, просто случился пожар? — неуверенно предположила Марта.
— А эта армия вокруг чья? — спросил Боб. — Стоят снаружи, на наших не похожи.
— Я не пессимист, — подал голос Луис, — но, кажется, мы в заднице.
Телфрин только вздохнул.
— А ведь я уже начал надеяться, что это предприятие затеяно нами не зря…
Делвин дернулся на локтях и поспешно вскочил, не удосужившись отряхнуть с одежды стебли травы. Он всмотрелся на запад, напрягая глаза до рези и сожалея, что не имеет под рукой бинокля. Замок Тенвент стоял там, где ему и полагалось, — огромный, могучий, гордый, построенный многие столетия назад, возведенный по всем правилам тогдашней фортификационной науки и с тех пор не раз перестроенный и дополнительно укрепленный. Он почти не изменился с тех пор, как Делвин покинул его, выехав во главе отряда, составлявшего — подумать только — целых три сотни человек.
Главная башня крепости, как и прежде, возносилась ввысь, видимая на многие мили окрест. На ее тонком шпиле развевается знамя — к сожалению, с такого расстояния совершенно невозможно разглядеть, что именно на нем изображено. Зато отчетливо видно, что несколько угловых башен замка разрушены, что в стенах здесь и там зияют огромные проломы, а над хозяйственными постройками вьется тягучий черный дым. Именно его, возможно, почуял Делвин. А может, и не его — может, просто принесло дым от многочисленных костров.
Ибо долина вокруг замка испещрена палатками и шатрами и представляет собой один огромный военный лагерь — неспокойный, суетный, шумный. Если присмотреться, можно разглядеть, что над окружающим Тенвент защитным рвом переброшены многочисленные деревянные мосты, под стенами стоят осадные машины. Многие разрушенные или сгоревшие, но многие — вполне целые. Помимо них, сверкают на позициях пушки. Армия тоже хорошо просматривается — тысячи и тысячи темных фигурок, копошащихся на земле, подобно муравьям. И это определенно не войска генерала. Те вполне помещались в пределах крепости, и уж, конечно, им совсем не требовалось ее осаждать.
— Боюсь, война проиграна, дорогой негаданный родственник, — сказал, обращаясь к Делвину, Телфрин. — Во всех отношениях сегодня до крайности неудачный день.
Патрик сказал это легко и небрежно, как если бы обсуждал погоду на светском рауте с бокалом вина в руках. Волнение выдавал лишь его взгляд — да еще, наверное, его пальцы, изо всех сил сжимавшие рукоять кинжала. Делвин повернулся к Патрику, внимательно посмотрел на него… и ничего не ответил. В голове не осталось ни единой внятной мысли. Накатила усталость — настолько сильная, что хотелось рухнуть обратно в траву, свернуться калачиком, поджимая под себя ноги, как в детстве, и беспробудно заснуть. И катись оно все пропадом — короны и войска, наследие и память, война и долг. Они не просто потеряли сегодня Наргонд — они потеряли, похоже, все, что вообще только могли потерять.
— Надо куда-то идти, — сказала Марта. — Скрыться. Может, остались выжившие.
— Или нет, — буркнул Боб. — Или все разбежались и попрятались. Или в земле лежат.
Делвин понимал, что следует что-то сказать, ободрить товарищей, предложить план дальнейших действий. В самом деле, даже если Тенвент пал, существует вероятность, что война еще не проиграна до конца. В замке были потайные ходы, выводящие далеко за его пределы. Защитники имели некоторые шансы спастись, а при самом счастливом повороте событий уцелел даже генерал Марлин. Никогда нельзя терять надежду. Если отыскать союзников, можно разработать дальнейшую стратегию и придумать, как совместно противостоять врагу. Главное ведь получилось — Патрик Телфрин прибыл в Гвенхейд. И пусть сила Древних, дремавшая в Делвине, снова заснула беспробудным сном, но наверняка существуют способы ее пробудить. Если получилось один раз, получится и во второй.
Стоило произнести это и еще много других ободряющих слов, — но Делвин молчал, как никогда четко сознавая, что больше всего ему хочется извиниться перед людьми, которых он долго и безрезультатно вел из одной ловушки в другую, пока не завел в полный тупик. Сидя среди осколков упавшего на пол чайного сервиза, очень сложно поверить, что он еще пригодится для вечернего чаепития. Он отвел глаза, не желая встречаться взглядом с Астрид. Перед ней было стыдно сильнее всего.
Тень надвинулась неожиданно, закрывая солнце. Вновь поднялся ветер — не такой, как в Наргонде, и вместе с тем неуловимо похожий, пронзительный, опасный и несущий беду. Делвин вскинулся, потянулся к ножнам, забыв, что выронил меч, оглянулся — и застыл, от изумления позабыв даже, что значит дышать. Увиденное им было просто немыслимо — ни при каких обстоятельствах. Ничего подобного, во всяком случае, на земле уже не видели добрую тысячу лет.
Прямо к вершине холма, на котором застыл Делвин с товарищами, летел, оседлав пронизывающий ветер и раскинув два исполинских крыла, огромный белый дракон. Совсем как в сказках кормилицы, как в старых преданиях, рассказанных отцом у камина в дождливый ненастный вечер, совсем как на гербе основавшего некогда Гвенхейд королевского дома — на гербе семьи Волфалер. Той самой, от которой происходил и сам Делвин Дирхейл вместе со всей его ныне погибшей семьей.
Настоящий дракон — живой, неукротимый, страшный. Он несся, легко рассекая воздух, и Делвин не мог представить, каким образом такая громадина способна удерживаться на лету. Его крылья были больше шестидесяти футов в поперечнике и заканчивались стальными когтями, длинными, словно клинки, отражавшими солнечный свет. Когти имелись и на четырех его лапах, сейчас небрежно поджатых под брюхом. Стальным шипом, подобным копью, оканчивался его плавно поворачивающийся в воздухе хвост. Его чешуя была белее белейшего снега, выпавшего на мерзлую землю морозным январским утром. Его золотые глаза с вертикальными черными зрачками глядели прямо вперед. В полной зубов пасти, Делвин не сомневался, притаился огонь, готовый разродиться потоком смертоносного пламени. Такого же, что сожгло, по всей видимости, никогда прежде не сдававшийся врагу, полагавшийся неприступным замок Тенвент.
Бежать или сражаться было в равной степени бессмысленно, а магия спала, не желая вновь отзываться. Делвин ощущал себя опустошенным, выпитым до дна. Никто из них не смог бы сотворить сейчас даже простейшего заклинания — слишком много сил отняло все случившееся в Наргонде. Сначала скоротечная, но бешеная схватка с Аматрисом, потом попытки остановить порожденную Имперским Орденом всесокрушающую магию. В Гвенхейд Делвин и его товарищи попали выжатыми до последней капли. Не получилось бы даже выстрелить из силового посоха. Несмотря ни на что, Делвин все-таки поднял с земли фамильный палаш. Астрид прижалась к нему. Девушка вся дрожала.
— Делаем ноги? — шепотом спросил Боб.
— А толку? — отозвался Кельвин. — Покажем ему спину — плюнет в нее огнем.
— Ни у кого не найдется бутылки вина, синьоры? — слабым голосом спросила Сильвия.
Патрик Телфрин молча обнажил шпагу.
Дракон спикировал к земле — и внезапно пропал. Ни вспышки света, ни пламени — гигантский крылатый зверь просто взял и исчез. Не последовало ни малейшего отзвука магии, что особенно странно. Хотя, возможно, драконам и не нужна магия, чтобы принимать свою истинную форму. Недаром ведь предки утратили искусство трансформы, еще когда помнили немало иных тайных заклятий. Вполне может статься, это и не магия вовсе, а нечто куда более глубинное, тайное и подлинное, затаенное в самом естестве.
Дракон пропал, и теперь по зеленой траве к чудом уцелевшему в недавней битве отряду шел, держа перед собой на весу пустые ладони, немолодой человек совершенно обычного вида. Среднего роста, жилистый, в простой черной кожаной куртке, какую носят наемные солдаты по всему свету. Никаких вычурных камзолов — он всегда ими пренебрегал. Коротко подстриженные темные волосы, в которых кое-где блестит седина. Изможденное, усталое, но вместе с тем благородное и открытое лицо. Уверенная, неторопливая походка опытного бойца. В ножнах у пояса — шпага, но он вовсе не собирается пустить ее в ход. Пока, во всяком случае, не собирается.
Патрик Телфрин выхватил левой рукой пистолет и сделал выстрел. Последовала короткая вспышка, когда пуля ударилась о выставленный нежданным пришельцем магический барьер и отрикошетила в сторону. Не меняясь в лице и не сбиваясь с шага, немолодой мужчина приблизился к ним, по-прежнему не пытаясь схватиться за оружие. Теперь можно было увидеть, что своей внешностью он крайне похож на Патрика — только выглядит постарше лет на двадцать примерно.
Палаш заплясал у Делвина в руках, настойчиво, отчаянно просясь в бой. Он жаждал крови и мести — за родных, за семью, за товарищей, друзей и сослуживцев, за поражение при Кенхолде, за разрушенное королевство. Делвин насилу сдержался. Он прекрасно знал, насколько силен их противник — и понимал, что проку сейчас не будет ни от магии, ни от стали. Если их враг научился обращаться в дракона, чего не умел никто с самых Темных Веков, значит, ему подвластны и все прочие знания Древних. Или, по крайней мере, их немалая часть. Делвин медленно опустил зачарованный меч и крепко сжал ладонь Астрид в своей руке.
— Не бойся, малышка, — прошептал он.
— Я не боюсь. Лучше пусть эта тварь боится. Одолели Аматриса, и с ним справимся.
Делвин кивнул. Как бы ни повернулись события в дальнейшем, он сделает все возможное, чтобы любимая женщина осталась жива, а значит, в первую очередь не стоит впустую лезть на рожон. Уже и так было слишком много бессмысленных, ненужных смертей.
Посмотрим. Приглядимся к сложившейся обстановке. Как следует подумаем, тщательно взвесив все за и против. Найдем, в конце концов, приемлемый выход — он непременно отыщется. Если разобраться, они уже сделали очень многое. Пережили охоту, которую устроил на них враг. Выстояли в бою с чародеями Имперского Ордена и спаслись из разрушавшегося на глазах города. Одолели могущественного древнего волшебника, некогда залившего кровью весь цивилизованный мир.
Если враг не стал убивать сразу, значит, желает поговорить. Следовательно, нет смысла начинать заведомо проигрышный бой. Для битвы еще непременно придет время. Настанет свой час для крови, огня и ярости, и для того, чтобы отомстить сполна за братьев, мать и отца. За генерала Марлина, за короля Эйрона, за сожженный Тенвент. Когда-нибудь, непременно, но не сейчас. Если Делвин Дирхейл, потомок сошедших со звезд Драконьих Владык, и научился чему-то за этот тягостный, мучительный год, так это умению выживать в любых, даже самых безвыходных обстоятельствах — и идти дальше, не склоняя головы и не сгибая спины.
Человек в черной куртке глядел на Патрика Волфалера и только на него, не отводя пристального взгляда и, кажется, даже не моргая. Патрик смотрел в ответ, выставив перед собой шпагу, чей кончик едва заметно дрожал. Внезапно Патрик опустил шпагу и вложил ее в ножны. Мужчина в черном ответил на это легким кивком и сделал шаг вперед, протягивая для рукопожатия руку, затянутую в черную перчатку.
— Здравствуй, племянник, — сказал Кледвин Волфалер.
История Патрика Телфрина и Делвина Дирхейла продолжается в романе "Дороги Гвенхейда"
Ноги подломились, руки утратили силу. Магическое знание, еще недавно доступное почти во всей полноте, истаяло без всякого следа. Потаенное могущество Древних вновь сделалось недоступным. Ведомые Основателям секреты, минуту назад сознаваемые ясно и четко, теперь пропадали, вымывались из памяти. Так забывается сон, едва стоит пробудиться. От отчаяния Делвину захотелось кричать. Только что ему была доступна изначальная Сила, достаточная, казалось, чтобы двигать горы и иссушать моря, — но теперь она пропала, не оставив после себя ничего. Меч выпал из ослабевших пальцев куда-то вниз, в густую траву.
Следом опустился в траву и сам Делвин, прикладывая немалые усилия, чтобы не потерять сознание. Астрид тормошила его, пыталась помочь встать; совсем рядом оказались ее большие серые глаза, такие красивые и, несмотря на все размолвки и ссоры, родные. Небо плыло над головой, величественное и вечное. Ноздри забивал странный, дурманящий и одновременно опасный запах, не давая спокойно дышать. «Мы справились, спаслись, сумели», — билась в виске лихорадочная мысль, но почему-то не никак получилось насладиться триумфом. Не оставляло чувство, что произошло нечто неправильное и непоправимое.
Маленький отряд оказался на вершине пологого холма, стоявшего на самой окраине густого хвойного леса. Никто не потерялся в недрах искаженного магией искривленного пространства — даже Сильвия Ландони, удивительным образом присоединившаяся в самый последний момент к их компании. Все остались в живых, хотя Кельвин и выглядел в высшей степени измученным, да и остальные смотрелись немногим лучше.
Холм плавно опускался, заканчиваясь посреди сочных лугов. По расчетам Делвина, они должны были вывалиться из червоточины всего в нескольких милях от крепости Тенвент, в которой занял позицию генерал Теодор Марлин, командовавший остатками противостоявшей узурпатору армии. Это значит, что если все получилось правильно, то Боб Кренхилл, Патрик Телфрин и все остальные смотрят как раз в направлении крепости, которая должна возвышаться на горизонте, милях примерно в десяти отсюда.
Они смотрят на замок Тенвент, и их лица отчего-то белее снега.
— Сдается мне, мы порядочно опоздали, — протянул Боб. — Лучше бы ехали напрямик.
— Здесь все равно значительно лучше, чем в Наргонде, вы не находите? — выдавил подобие улыбки Кельвин. — Никаких имперцев, по крайней мере, тут нет. Я хочу надеяться, что их тут нет. То есть я надеюсь, этот разгром устроили не имперцы, а местные обитатели. Солдаты Кледвина Волфалера, например. Впрочем, какая разница? Кого я обманываю? Дело дрянь.
— А может, просто случился пожар? — неуверенно предположила Марта.
— А эта армия вокруг чья? — спросил Боб. — Стоят снаружи, на наших не похожи.
— Я не пессимист, — подал голос Луис, — но, кажется, мы в заднице.
Телфрин только вздохнул.
— А ведь я уже начал надеяться, что это предприятие затеяно нами не зря…
Делвин дернулся на локтях и поспешно вскочил, не удосужившись отряхнуть с одежды стебли травы. Он всмотрелся на запад, напрягая глаза до рези и сожалея, что не имеет под рукой бинокля. Замок Тенвент стоял там, где ему и полагалось, — огромный, могучий, гордый, построенный многие столетия назад, возведенный по всем правилам тогдашней фортификационной науки и с тех пор не раз перестроенный и дополнительно укрепленный. Он почти не изменился с тех пор, как Делвин покинул его, выехав во главе отряда, составлявшего — подумать только — целых три сотни человек.
Главная башня крепости, как и прежде, возносилась ввысь, видимая на многие мили окрест. На ее тонком шпиле развевается знамя — к сожалению, с такого расстояния совершенно невозможно разглядеть, что именно на нем изображено. Зато отчетливо видно, что несколько угловых башен замка разрушены, что в стенах здесь и там зияют огромные проломы, а над хозяйственными постройками вьется тягучий черный дым. Именно его, возможно, почуял Делвин. А может, и не его — может, просто принесло дым от многочисленных костров.
Ибо долина вокруг замка испещрена палатками и шатрами и представляет собой один огромный военный лагерь — неспокойный, суетный, шумный. Если присмотреться, можно разглядеть, что над окружающим Тенвент защитным рвом переброшены многочисленные деревянные мосты, под стенами стоят осадные машины. Многие разрушенные или сгоревшие, но многие — вполне целые. Помимо них, сверкают на позициях пушки. Армия тоже хорошо просматривается — тысячи и тысячи темных фигурок, копошащихся на земле, подобно муравьям. И это определенно не войска генерала. Те вполне помещались в пределах крепости, и уж, конечно, им совсем не требовалось ее осаждать.
— Боюсь, война проиграна, дорогой негаданный родственник, — сказал, обращаясь к Делвину, Телфрин. — Во всех отношениях сегодня до крайности неудачный день.
Патрик сказал это легко и небрежно, как если бы обсуждал погоду на светском рауте с бокалом вина в руках. Волнение выдавал лишь его взгляд — да еще, наверное, его пальцы, изо всех сил сжимавшие рукоять кинжала. Делвин повернулся к Патрику, внимательно посмотрел на него… и ничего не ответил. В голове не осталось ни единой внятной мысли. Накатила усталость — настолько сильная, что хотелось рухнуть обратно в траву, свернуться калачиком, поджимая под себя ноги, как в детстве, и беспробудно заснуть. И катись оно все пропадом — короны и войска, наследие и память, война и долг. Они не просто потеряли сегодня Наргонд — они потеряли, похоже, все, что вообще только могли потерять.
— Надо куда-то идти, — сказала Марта. — Скрыться. Может, остались выжившие.
— Или нет, — буркнул Боб. — Или все разбежались и попрятались. Или в земле лежат.
Делвин понимал, что следует что-то сказать, ободрить товарищей, предложить план дальнейших действий. В самом деле, даже если Тенвент пал, существует вероятность, что война еще не проиграна до конца. В замке были потайные ходы, выводящие далеко за его пределы. Защитники имели некоторые шансы спастись, а при самом счастливом повороте событий уцелел даже генерал Марлин. Никогда нельзя терять надежду. Если отыскать союзников, можно разработать дальнейшую стратегию и придумать, как совместно противостоять врагу. Главное ведь получилось — Патрик Телфрин прибыл в Гвенхейд. И пусть сила Древних, дремавшая в Делвине, снова заснула беспробудным сном, но наверняка существуют способы ее пробудить. Если получилось один раз, получится и во второй.
Стоило произнести это и еще много других ободряющих слов, — но Делвин молчал, как никогда четко сознавая, что больше всего ему хочется извиниться перед людьми, которых он долго и безрезультатно вел из одной ловушки в другую, пока не завел в полный тупик. Сидя среди осколков упавшего на пол чайного сервиза, очень сложно поверить, что он еще пригодится для вечернего чаепития. Он отвел глаза, не желая встречаться взглядом с Астрид. Перед ней было стыдно сильнее всего.
Тень надвинулась неожиданно, закрывая солнце. Вновь поднялся ветер — не такой, как в Наргонде, и вместе с тем неуловимо похожий, пронзительный, опасный и несущий беду. Делвин вскинулся, потянулся к ножнам, забыв, что выронил меч, оглянулся — и застыл, от изумления позабыв даже, что значит дышать. Увиденное им было просто немыслимо — ни при каких обстоятельствах. Ничего подобного, во всяком случае, на земле уже не видели добрую тысячу лет.
Прямо к вершине холма, на котором застыл Делвин с товарищами, летел, оседлав пронизывающий ветер и раскинув два исполинских крыла, огромный белый дракон. Совсем как в сказках кормилицы, как в старых преданиях, рассказанных отцом у камина в дождливый ненастный вечер, совсем как на гербе основавшего некогда Гвенхейд королевского дома — на гербе семьи Волфалер. Той самой, от которой происходил и сам Делвин Дирхейл вместе со всей его ныне погибшей семьей.
Настоящий дракон — живой, неукротимый, страшный. Он несся, легко рассекая воздух, и Делвин не мог представить, каким образом такая громадина способна удерживаться на лету. Его крылья были больше шестидесяти футов в поперечнике и заканчивались стальными когтями, длинными, словно клинки, отражавшими солнечный свет. Когти имелись и на четырех его лапах, сейчас небрежно поджатых под брюхом. Стальным шипом, подобным копью, оканчивался его плавно поворачивающийся в воздухе хвост. Его чешуя была белее белейшего снега, выпавшего на мерзлую землю морозным январским утром. Его золотые глаза с вертикальными черными зрачками глядели прямо вперед. В полной зубов пасти, Делвин не сомневался, притаился огонь, готовый разродиться потоком смертоносного пламени. Такого же, что сожгло, по всей видимости, никогда прежде не сдававшийся врагу, полагавшийся неприступным замок Тенвент.
Бежать или сражаться было в равной степени бессмысленно, а магия спала, не желая вновь отзываться. Делвин ощущал себя опустошенным, выпитым до дна. Никто из них не смог бы сотворить сейчас даже простейшего заклинания — слишком много сил отняло все случившееся в Наргонде. Сначала скоротечная, но бешеная схватка с Аматрисом, потом попытки остановить порожденную Имперским Орденом всесокрушающую магию. В Гвенхейд Делвин и его товарищи попали выжатыми до последней капли. Не получилось бы даже выстрелить из силового посоха. Несмотря ни на что, Делвин все-таки поднял с земли фамильный палаш. Астрид прижалась к нему. Девушка вся дрожала.
— Делаем ноги? — шепотом спросил Боб.
— А толку? — отозвался Кельвин. — Покажем ему спину — плюнет в нее огнем.
— Ни у кого не найдется бутылки вина, синьоры? — слабым голосом спросила Сильвия.
Патрик Телфрин молча обнажил шпагу.
Дракон спикировал к земле — и внезапно пропал. Ни вспышки света, ни пламени — гигантский крылатый зверь просто взял и исчез. Не последовало ни малейшего отзвука магии, что особенно странно. Хотя, возможно, драконам и не нужна магия, чтобы принимать свою истинную форму. Недаром ведь предки утратили искусство трансформы, еще когда помнили немало иных тайных заклятий. Вполне может статься, это и не магия вовсе, а нечто куда более глубинное, тайное и подлинное, затаенное в самом естестве.
Дракон пропал, и теперь по зеленой траве к чудом уцелевшему в недавней битве отряду шел, держа перед собой на весу пустые ладони, немолодой человек совершенно обычного вида. Среднего роста, жилистый, в простой черной кожаной куртке, какую носят наемные солдаты по всему свету. Никаких вычурных камзолов — он всегда ими пренебрегал. Коротко подстриженные темные волосы, в которых кое-где блестит седина. Изможденное, усталое, но вместе с тем благородное и открытое лицо. Уверенная, неторопливая походка опытного бойца. В ножнах у пояса — шпага, но он вовсе не собирается пустить ее в ход. Пока, во всяком случае, не собирается.
Патрик Телфрин выхватил левой рукой пистолет и сделал выстрел. Последовала короткая вспышка, когда пуля ударилась о выставленный нежданным пришельцем магический барьер и отрикошетила в сторону. Не меняясь в лице и не сбиваясь с шага, немолодой мужчина приблизился к ним, по-прежнему не пытаясь схватиться за оружие. Теперь можно было увидеть, что своей внешностью он крайне похож на Патрика — только выглядит постарше лет на двадцать примерно.
Палаш заплясал у Делвина в руках, настойчиво, отчаянно просясь в бой. Он жаждал крови и мести — за родных, за семью, за товарищей, друзей и сослуживцев, за поражение при Кенхолде, за разрушенное королевство. Делвин насилу сдержался. Он прекрасно знал, насколько силен их противник — и понимал, что проку сейчас не будет ни от магии, ни от стали. Если их враг научился обращаться в дракона, чего не умел никто с самых Темных Веков, значит, ему подвластны и все прочие знания Древних. Или, по крайней мере, их немалая часть. Делвин медленно опустил зачарованный меч и крепко сжал ладонь Астрид в своей руке.
— Не бойся, малышка, — прошептал он.
— Я не боюсь. Лучше пусть эта тварь боится. Одолели Аматриса, и с ним справимся.
Делвин кивнул. Как бы ни повернулись события в дальнейшем, он сделает все возможное, чтобы любимая женщина осталась жива, а значит, в первую очередь не стоит впустую лезть на рожон. Уже и так было слишком много бессмысленных, ненужных смертей.
Посмотрим. Приглядимся к сложившейся обстановке. Как следует подумаем, тщательно взвесив все за и против. Найдем, в конце концов, приемлемый выход — он непременно отыщется. Если разобраться, они уже сделали очень многое. Пережили охоту, которую устроил на них враг. Выстояли в бою с чародеями Имперского Ордена и спаслись из разрушавшегося на глазах города. Одолели могущественного древнего волшебника, некогда залившего кровью весь цивилизованный мир.
Если враг не стал убивать сразу, значит, желает поговорить. Следовательно, нет смысла начинать заведомо проигрышный бой. Для битвы еще непременно придет время. Настанет свой час для крови, огня и ярости, и для того, чтобы отомстить сполна за братьев, мать и отца. За генерала Марлина, за короля Эйрона, за сожженный Тенвент. Когда-нибудь, непременно, но не сейчас. Если Делвин Дирхейл, потомок сошедших со звезд Драконьих Владык, и научился чему-то за этот тягостный, мучительный год, так это умению выживать в любых, даже самых безвыходных обстоятельствах — и идти дальше, не склоняя головы и не сгибая спины.
Человек в черной куртке глядел на Патрика Волфалера и только на него, не отводя пристального взгляда и, кажется, даже не моргая. Патрик смотрел в ответ, выставив перед собой шпагу, чей кончик едва заметно дрожал. Внезапно Патрик опустил шпагу и вложил ее в ножны. Мужчина в черном ответил на это легким кивком и сделал шаг вперед, протягивая для рукопожатия руку, затянутую в черную перчатку.
— Здравствуй, племянник, — сказал Кледвин Волфалер.
История Патрика Телфрина и Делвина Дирхейла продолжается в романе "Дороги Гвенхейда"
