Подруга резко дернулась от неожиданности, испуганно повернув голову ко мне, от такого маневра не удержалась и плюхнулась в воду.
Я было заливисто расхохоталась удачной шутке, но резко замолкла, когда она приподнялась и встала передо мной во весь рост. Между ног у нее болтался странный мешочек с отростком, покрытый сморщенной темной кожей.
Я от ужаса и жалости прикрыла рот руками. Так вот почему она такая скрытная! Как же Богиня допустила такое уродство? Бедная, бедная!
Зак, красная как рак, поспешно закуталась в свою шкуру. Подумав, что снова обидела ее своей жалостью, и, вспомнив, как одиноко мне было одной, бросилась к ней.
-Зак, милая,- схватила я ее за руки,- это - ерунда, для меня ничего не значит. Раз Богиня создала тебя такой, значит на то ее воля. Тебе не надо меня стесняться, пожалуйста.
Зак недоумевающе и растеряно смотрела на меня, не имея возможности вставить и слова в мои причитания.
-Зак, не закрывайся от меня, пожалуйста. Я не хотела обидеть тебя, правда. Мне не важно, как ты выглядишь. Ты все равно моя самая близкая подруга!
-Мелли, ты что, и правда совсем дурочка и ничего не понимаешь? - наконец, вышла она из ступора.
-О чем ты? - я обиженно поджала губки.- Опять
обзываешься!
-О, Богиня! - Зак возвела очи к небу. - Зачем ты создала женщин?
-Хм,- неуверенно вставила я в ответ на ее театральный жест,- наверное, для того же, для чего и мужчин - населить Земли.
-Да неужели?- невесело ухмыльнулась Зак.- И чем же одни от других отличаются?
Я окончательно запуталась и совсем расстроилось от ее насмешливого тона. Я и раньше сознавала, что она умнее меня, знает больше, но ведь она и старше! Я всего лишь хотела поддержать ее, а она мне экзамен устраивает?
-Женщины населяют темную сторону планеты, а мужчины светлую,- недовольно буркнула я, - женщины светлы кожей, с темными волосами и могут родить детей. Мужчины же... - я замялась, попытавшись вспомнить, чему меня учили. И, правда, для чего же они нужны?
-Ну?- подначивала Зак.- Включи же мозги, Мелли!
-Мужчины вроде отличаются от женщин,- неуверенно поддалась я на провокацию,- у них не бывает груди... кожа темнее, привычная к солнцу... волосы светлее, кажется... и еще у младенцев словно гриб растет внизу живота,- испуганно закончила я, вспомнив новорожденных малышей нашей соседки.
Зак выжидающе смотрела на меня...
-Этого не может быть,- я закрыла вдруг вспыхнувшее лицо руками, - Зак, ты - мальчик?!
Открытие истиной природы единственного близкого мне существа ошеломило меня. Я долго не могла прийти в себя, отнекиваясь от свалившейся мне на голову правды. Какие только сумасшедшие мысли не пролетали в моем воспаленном сознании, пока я, высоко задирая пятки, кинулась на утек, подальше от пристального взгляда бывшей подруги. Я не хотела верить ей, думала, это все дурацкая шутка. Зачем Богине нужно было бы сводить мальчика и девочку, когда испокон веков мы счастливо живем отдельно друг от друга? Ведь именно разделение мужчин и женщин помогает сохранять равновесие в нашем мире! Мы знаем о существовании мужчин от жриц, которые доносят до нас божественную волю, физически ощущаем их присутствие, когда отрываем новорожденного младенца от груди, отдавая неведомой солнечной стороне, подозреваем о их близости за той стороной гор, пронзающих облака, широкой грядой разграничивающей нашу планету на две половинки... Но мы никогда не встречаемся!
Как же могла Зак так жестоко пошутить со мной? Ведь мы обе были так одиноки. Она была нужна мне! Нет... Он...
Только позволив себе допустить эту мысль, я с горечью должна была признать, насколько простой и явной она была! Как легко объясняла все странности в поведении Зак, которые я списывала на ее угрюмый характер и пережитую, скрываемую травму. Беспокоилась за нее, жалела, не лезла в душу, боясь растревожить! А никакой тайны и не было! Была только моя беспросветная глупость!
Вслед за отрицанием и недоумением пришла злость - на себя, что не догадалась, на Зака, что не рассказал, на мать и других женщин, что не подготовили меня, на Богиню, допустившую такую несусветицу! Я долго металась по степи, давясь слезами разочарования, кляня себя за тупость, но наконец выдохлась, привалившись к стволу одинокой раскидистой ивы. Идти обратно к нашим хижинам мне не хотелось, от чего-то щеки горели и я не могла представить, как теперь смотреть Заку в глаза. Наверное, так трусливо и просидела бы до ночи, пока совсем не проголодалась, если бы тот не явился сам, собственной персоной.
-Привет,- голос его бы немного запыхавшимся и охрипшим, верно пришлось побегать, пока искал меня.
-Привет,- не глядя на него, буркнула я.
-Я не хотел тебя расстроить, Мелли, прости,- повинился он.
-Я не расстроена!
-М-да?
-Я... я... я в ярости! - вспомнила я выражение, однажды услышанное от старухи Киваны, клявшей безалаберность своей соседки, по вине которой, свиньи вытоптали и попортили весь огород, любовно пестованный старухой.
-О!- удивленно выдохнул Зак. Бросив на него взгляд, я увидела, что его рыжие брови выгнулись дугой, а веснушки побледнели - настолько он был поражен силой моих чувств.
-Почему ты не сказал мне раньше?- потребовала я ответа.- Зачем ты здесь?
Он озадаченно развел руками.
-Я думал, ты сама все знаешь... Нам велено ждать, потом следовать за избранной девочкой и не перечить ей ни в чем...
Последние слова он выдавил через силу, его явно злило и угнетало такое положение дел.
-Кем велено? - не поняла я, и тут же стукнула себя ладошкой по лбу - какая же я идиотка!- Богиней, да?
Зак кивнул.
Я пыталась переварить услышанное. Выходит, мальчиков, как и девочек, отправляют в Сумеречные земли, но судя по всему, их инструкции отличаются от наших. Он, очевидно, знал, что здесь буду я. Ну... не именно я, конечно, но девочка вообще. Мы же шли, слепо повинуясь Воле, не зная, что нас ждет... Для меня это звучало уж больно несправедливо.
-А что значит, что ты не должен мне перечить?- зацепилась я за обрывок его слов.
Тот нехотя пожал плечами.
-Не знаю... Наверно, делать все, как ты захочешь, не расстраивать тебя...
-Что-то я не припомню, чтоб ты был очень любезен!- язвительно поддела я.
Зак виновато ссутулился- видимо, эта мысль и ему не раз приходила в голову. То-то у меня было чувство, что зачастую просил прощения за свою грубость он словно из-под палки, наступая себе на горло.
-Ладно,- великодушно махнула я, почувствовав себя хозяйкой положения,- не кисни, я не буду жаловаться. Может быть...
Зак кинул на меня злой взгляд из под косматых бровей.
Я демонстративно не обратила внимания, наслаждаясь своей властью над ним и этой маленькой местью.
-То есть, я - главная, да? - подытожила я.
Мальчик сжал губы и громко втянул в себя воздух.
-Ну типа того...
-И ты должен делать все, что и прикажу?
-Угу...- он явно был не очень счастлив от такой перспективы.
-Тогда, встань на колени и вымаливай у меня милости,- мстительно прищурилась я, с удовольствием предвкушая его поклонение.
-Вот еще! Совсем дура, да? - взвился он. Затем резко развернулся и пошел прочь, не заботясь боле о моем благополучии, что-то зло выплевывая сквозь зубы о тупости женщин и своей тяжкой доле.
Я тоже поднялась и с со всем достоинством, что могла в себе найти, последовала за ним - не умирать же с голоду теперь? Было владевшие мной разочарование и смятение прошли, на губах расцветала довольная улыбка.
Поразмыслив, я пришла к выводу, что ситуация складывается весьма разумно и в мою пользу. Я быстро вознесла благодарственную молитву Богине, как я могла в ней сомневаться? Естественно, она не могла оставить одну из своих возлюбленных дочерей в одиночестве, вот и послала мне мальчика в прислужники. Вероятно, он- тот, кто станет отцом моего младенца мужского пола. Мужчины не могут давать жизнь, это - честь, дарованная Богиней только женщинам, и само собой разумеется, что мужчины должны как-то отплатить за право иметь детей. Несколько лет служить девочке - не такая и большая цена! Нет, Богиня на то и Богиня, чтобы рассчитать все верно! А если Зак будет и дальше со мной обращаться так пренебрежительно, то никогда не получит от меня малыша, уж об этом я позабочусь!
Воодушевленная этими приятными мыслями я вернулась в наш лагерь только, чтобы обнаружить, что Зака там нет.
Сначала я разозлилась, потом расстроилась. Я слишком привыкла к его компании...
Несколько дней я провела в одиночестве. Могла бы пойти поискать его, но гордость этого не позволяла - он должен заботиться обо мне, а не наоборот.
Когда он вернулся, я уже так истосковалась, что кинулась ему на шею от радости. Он лишь аккуратно отстранился и пошел разжигать огонь в очаге, старательно делая вид, что ничего не произошло. Я благодарно подхватила молчаливо предложенную ветвь мира, решив забыть обо всем, что мы друг другу наговорили. За эти дни я много чего передумала и решила, что с моей стороны очень глупо и некрасиво манипулировать еще нерожденным ребенком для своей выгоды, тем более я не знала, важно ли это вообще для Зака.
Наша совместная жизнь вернулась в прежнее русло. Мы снова стали все делать вместе, налаживая нехитрый быт, гуляли, играли в догонялки и прятки в нашей степи, я по-прежнему болтала с Заком как с закадычной подружкой, только что стала внимательнее, перестала относить скупые ответы к его странностям, собирая слова по осколкам, словно разбитый кувшин, стараясь составить из редких оброненных фраз картину его жизни.
Выходило, что его мир очень отличался от нашего. Большую часть времени на мужской половине было жарко и солнечно, ураганы, ливни, ледяные фронты тоже были частыми гостями в предполярных областях. Темнота наступала редко, но не вредила им, как нам солнце, а просто притупляла зрение. Мужчины были сильны и легко приспособились к экстремальным погодным условиям, царившим на их половине. Они тоже обрабатывали землю, но очень редко, чаще же питались дарами моря и земли - охотились, рыбачили, собирали съедобные фрукты.
Когда я впервые услышала от Зака упоминание о море, моему любопытству не было предела. Ведь я никогда не покидала деревни, в которой выросла, не видела ничего кроме мясистой, багровеющей в темноте зелени тропического леса. Зак же, я так поняла, много путешествовал. Рассказывая о море, глаза его светились восторгом, редко случалось, что мне везло и он становился таким многословным.
-Представь себе, Мелли, что все ручейки и реки, что ты видела в жизни, слились в одной огромной, бездонной чаше. Они переплелись там, стали единым, но не целостным. Они постоянно воюют между собой, бушуют, ревут, наполняя воздух глухим рокотом, заливая рот и нос солоноватым вкусом крови, неся на берег волну за волной- те словно убегают, но тут же возвращаются в темную глубину, не в силах вырваться из железной хватки. Человек чувствует себя песчинкой в этой могущественной стихии. И нет ничего приятнее, когда она соглашается принять тебя, дает радость и покой, обволакивая благословенной прохладой.
-Ты купался в море, Зак?- тихонько спрашиваю я, боясь спугнуть его благостное настроение. Он так редко рассказывает мне что-то, чаще отмахивается, презрительно кинув пару слов.
-Да,- мечтательно вспоминает мальчик,- нас часто водили на море для тренировок.
После этого он снова захлопнулся, как поймавшая мошку древесная ящерица-великан. Но я и так уже знала, что жил он не с отцом, а в какой-то группе, с другими мальчиками, которую он называл школой. Мужчины много времени проводили в тренировках и боях друг с другом, постоянно борясь за пальму первенства, доказывая свое превосходство над другими. Почему-то эти воспоминания часто навевали на Зака хандру. Не то, чтобы он был в принципе чрезмерно жизнерадостным, но тогда становился совсем отстраненным и безразличным. Я старалась растормошить его, шутила, ласково теребила за отросшие волосы. Он по-началу дичился, но потом перестал, стоически вынося мои нежности.
Сковавшая нас после объяснения неловкость довольно быстро прошла, мы жили слишком в тесном контакте, чтобы стесняться друг друга. При случае я внимательнее рассмотрела его, удивляясь, как могла сразу не заметить, насколько его жилистое, сухое тело, с бронзовой кожей, тронутой на лице и предплечьях веснушками, отличается от моего. Мы оба были худыми, с длинными руками и ногами, но моя худоба была мягкой, прозрачной, а его - полной наливающейся силы. Как я не старалась сгибать руки над головой, мои плечи никогда не бугрились мышцами как у него, лишь припухшая грудь болезненно ныла, выпирая из под ставшей узкой накидки. Его же грудная клетка была гладкой, твердой и широкой, а бедра узкими. Я могла бы похвастаться, что моя талия такая же тонкая как у него, да вот только зад мой, несмотря на скудное питание потяжелел и стал раздаваться вширь. Я горестно вздыхала, думая о несправедливости этого мира - почему он день ото дня становится красивее, а я наоборот дурнею?
Мне доставляло удовольствие наблюдать за ним, любоваться его быстрыми, ловкими движениями, сноровкой с какой у него спорилось все, за что бы он не брался. Благодаря ему наши хижины обрели подобие комфортного жилища- там было тепло и уютно, на полу были сплетенные мной циновки из тростника, постели накрыты покрывалами из шкурок, пойманных им животных, что я старательно сшила. В моем очаге он постоянно поддерживал огонь, чтобы мне было тепло и я могла готовить нам еду. Большую часть времени мы проводили именно у меня, к себе Зак уходил лишь на ночь.
Получилось так, что жизнь с ним и вправду стала для меня легче и приятнее, чем без него. Я, следуя нашему негласному договору, больше не дразнила его тем, что он обязан мне служить и слушаться. То ли благодаря этому, то ли, несмотря на явное неприятие, в нем все же глубоко сидела установка, что именно таким и должен быть порядок вещей - он заботился обо мне и оберегал. Пусть с трудом, но выслушивал поток моих глупостей и позволял обнимать, когда я грустила и искала теплого, человеческого участия.
Уже прошло больше полугода, как я оказалась в этом месте, я ужасно скучала по маме, бабушке, своим подружкам, тосковала по буйной растительности леса за нашим окном - здешняя пустошь давала ощущение простора и свободы, но мне казалась слишком безжизненной. Мне не хватало гомона птиц, возни животных в ветвях над головой. Если бы не Зак, не знаю, каким бы скверным для меня было это время.
Однажды ночью мне приснился кошмар, что моя маленькая хижина объята пламенем, а я заперта в ней, мне некуда бежать. На мои истошные крики прибежал Зак, с горящими глазами, со своим копьем в руке, готовый спасать меня от любой напасти.
Я, только проснувшись, сидела на постели, крупно дрожа, все еще не в силах вырваться из лап кошмара.
-Что случилось, Мелли?- взволнованно спросил он.- Кто тебя испугал?
От его искреннего участия я совсем расклеилась, губы мелко задрожали и я разрыдалась. Он присел рядом со мной и мягко обнял, покачивая как маленькую.
-Ну-ну, коханечка, это только сон... сон...- неловко утешал он меня, поглаживая по волосам.
-Коханечка?- немного успокоившись, все еще шмыгая носом, спросила я.
-Да, это такая маленькая пустынная мышка, с длинным пушистым хвостом,- улыбнулся он,- юркая и любопытная. Но также очень боевая - способна путнику ногу прокусить, если тот случайно в ее норку ступит.
Я было заливисто расхохоталась удачной шутке, но резко замолкла, когда она приподнялась и встала передо мной во весь рост. Между ног у нее болтался странный мешочек с отростком, покрытый сморщенной темной кожей.
Я от ужаса и жалости прикрыла рот руками. Так вот почему она такая скрытная! Как же Богиня допустила такое уродство? Бедная, бедная!
Зак, красная как рак, поспешно закуталась в свою шкуру. Подумав, что снова обидела ее своей жалостью, и, вспомнив, как одиноко мне было одной, бросилась к ней.
-Зак, милая,- схватила я ее за руки,- это - ерунда, для меня ничего не значит. Раз Богиня создала тебя такой, значит на то ее воля. Тебе не надо меня стесняться, пожалуйста.
Зак недоумевающе и растеряно смотрела на меня, не имея возможности вставить и слова в мои причитания.
-Зак, не закрывайся от меня, пожалуйста. Я не хотела обидеть тебя, правда. Мне не важно, как ты выглядишь. Ты все равно моя самая близкая подруга!
-Мелли, ты что, и правда совсем дурочка и ничего не понимаешь? - наконец, вышла она из ступора.
-О чем ты? - я обиженно поджала губки.- Опять
обзываешься!
-О, Богиня! - Зак возвела очи к небу. - Зачем ты создала женщин?
-Хм,- неуверенно вставила я в ответ на ее театральный жест,- наверное, для того же, для чего и мужчин - населить Земли.
-Да неужели?- невесело ухмыльнулась Зак.- И чем же одни от других отличаются?
Я окончательно запуталась и совсем расстроилось от ее насмешливого тона. Я и раньше сознавала, что она умнее меня, знает больше, но ведь она и старше! Я всего лишь хотела поддержать ее, а она мне экзамен устраивает?
-Женщины населяют темную сторону планеты, а мужчины светлую,- недовольно буркнула я, - женщины светлы кожей, с темными волосами и могут родить детей. Мужчины же... - я замялась, попытавшись вспомнить, чему меня учили. И, правда, для чего же они нужны?
-Ну?- подначивала Зак.- Включи же мозги, Мелли!
-Мужчины вроде отличаются от женщин,- неуверенно поддалась я на провокацию,- у них не бывает груди... кожа темнее, привычная к солнцу... волосы светлее, кажется... и еще у младенцев словно гриб растет внизу живота,- испуганно закончила я, вспомнив новорожденных малышей нашей соседки.
Зак выжидающе смотрела на меня...
-Этого не может быть,- я закрыла вдруг вспыхнувшее лицо руками, - Зак, ты - мальчик?!
***
Открытие истиной природы единственного близкого мне существа ошеломило меня. Я долго не могла прийти в себя, отнекиваясь от свалившейся мне на голову правды. Какие только сумасшедшие мысли не пролетали в моем воспаленном сознании, пока я, высоко задирая пятки, кинулась на утек, подальше от пристального взгляда бывшей подруги. Я не хотела верить ей, думала, это все дурацкая шутка. Зачем Богине нужно было бы сводить мальчика и девочку, когда испокон веков мы счастливо живем отдельно друг от друга? Ведь именно разделение мужчин и женщин помогает сохранять равновесие в нашем мире! Мы знаем о существовании мужчин от жриц, которые доносят до нас божественную волю, физически ощущаем их присутствие, когда отрываем новорожденного младенца от груди, отдавая неведомой солнечной стороне, подозреваем о их близости за той стороной гор, пронзающих облака, широкой грядой разграничивающей нашу планету на две половинки... Но мы никогда не встречаемся!
Как же могла Зак так жестоко пошутить со мной? Ведь мы обе были так одиноки. Она была нужна мне! Нет... Он...
Только позволив себе допустить эту мысль, я с горечью должна была признать, насколько простой и явной она была! Как легко объясняла все странности в поведении Зак, которые я списывала на ее угрюмый характер и пережитую, скрываемую травму. Беспокоилась за нее, жалела, не лезла в душу, боясь растревожить! А никакой тайны и не было! Была только моя беспросветная глупость!
Вслед за отрицанием и недоумением пришла злость - на себя, что не догадалась, на Зака, что не рассказал, на мать и других женщин, что не подготовили меня, на Богиню, допустившую такую несусветицу! Я долго металась по степи, давясь слезами разочарования, кляня себя за тупость, но наконец выдохлась, привалившись к стволу одинокой раскидистой ивы. Идти обратно к нашим хижинам мне не хотелось, от чего-то щеки горели и я не могла представить, как теперь смотреть Заку в глаза. Наверное, так трусливо и просидела бы до ночи, пока совсем не проголодалась, если бы тот не явился сам, собственной персоной.
-Привет,- голос его бы немного запыхавшимся и охрипшим, верно пришлось побегать, пока искал меня.
-Привет,- не глядя на него, буркнула я.
-Я не хотел тебя расстроить, Мелли, прости,- повинился он.
-Я не расстроена!
-М-да?
-Я... я... я в ярости! - вспомнила я выражение, однажды услышанное от старухи Киваны, клявшей безалаберность своей соседки, по вине которой, свиньи вытоптали и попортили весь огород, любовно пестованный старухой.
-О!- удивленно выдохнул Зак. Бросив на него взгляд, я увидела, что его рыжие брови выгнулись дугой, а веснушки побледнели - настолько он был поражен силой моих чувств.
-Почему ты не сказал мне раньше?- потребовала я ответа.- Зачем ты здесь?
Он озадаченно развел руками.
-Я думал, ты сама все знаешь... Нам велено ждать, потом следовать за избранной девочкой и не перечить ей ни в чем...
Последние слова он выдавил через силу, его явно злило и угнетало такое положение дел.
-Кем велено? - не поняла я, и тут же стукнула себя ладошкой по лбу - какая же я идиотка!- Богиней, да?
Зак кивнул.
Я пыталась переварить услышанное. Выходит, мальчиков, как и девочек, отправляют в Сумеречные земли, но судя по всему, их инструкции отличаются от наших. Он, очевидно, знал, что здесь буду я. Ну... не именно я, конечно, но девочка вообще. Мы же шли, слепо повинуясь Воле, не зная, что нас ждет... Для меня это звучало уж больно несправедливо.
-А что значит, что ты не должен мне перечить?- зацепилась я за обрывок его слов.
Тот нехотя пожал плечами.
-Не знаю... Наверно, делать все, как ты захочешь, не расстраивать тебя...
-Что-то я не припомню, чтоб ты был очень любезен!- язвительно поддела я.
Зак виновато ссутулился- видимо, эта мысль и ему не раз приходила в голову. То-то у меня было чувство, что зачастую просил прощения за свою грубость он словно из-под палки, наступая себе на горло.
-Ладно,- великодушно махнула я, почувствовав себя хозяйкой положения,- не кисни, я не буду жаловаться. Может быть...
Зак кинул на меня злой взгляд из под косматых бровей.
Я демонстративно не обратила внимания, наслаждаясь своей властью над ним и этой маленькой местью.
-То есть, я - главная, да? - подытожила я.
Мальчик сжал губы и громко втянул в себя воздух.
-Ну типа того...
-И ты должен делать все, что и прикажу?
-Угу...- он явно был не очень счастлив от такой перспективы.
-Тогда, встань на колени и вымаливай у меня милости,- мстительно прищурилась я, с удовольствием предвкушая его поклонение.
-Вот еще! Совсем дура, да? - взвился он. Затем резко развернулся и пошел прочь, не заботясь боле о моем благополучии, что-то зло выплевывая сквозь зубы о тупости женщин и своей тяжкой доле.
Я тоже поднялась и с со всем достоинством, что могла в себе найти, последовала за ним - не умирать же с голоду теперь? Было владевшие мной разочарование и смятение прошли, на губах расцветала довольная улыбка.
Поразмыслив, я пришла к выводу, что ситуация складывается весьма разумно и в мою пользу. Я быстро вознесла благодарственную молитву Богине, как я могла в ней сомневаться? Естественно, она не могла оставить одну из своих возлюбленных дочерей в одиночестве, вот и послала мне мальчика в прислужники. Вероятно, он- тот, кто станет отцом моего младенца мужского пола. Мужчины не могут давать жизнь, это - честь, дарованная Богиней только женщинам, и само собой разумеется, что мужчины должны как-то отплатить за право иметь детей. Несколько лет служить девочке - не такая и большая цена! Нет, Богиня на то и Богиня, чтобы рассчитать все верно! А если Зак будет и дальше со мной обращаться так пренебрежительно, то никогда не получит от меня малыша, уж об этом я позабочусь!
Воодушевленная этими приятными мыслями я вернулась в наш лагерь только, чтобы обнаружить, что Зака там нет.
Сначала я разозлилась, потом расстроилась. Я слишком привыкла к его компании...
Несколько дней я провела в одиночестве. Могла бы пойти поискать его, но гордость этого не позволяла - он должен заботиться обо мне, а не наоборот.
Когда он вернулся, я уже так истосковалась, что кинулась ему на шею от радости. Он лишь аккуратно отстранился и пошел разжигать огонь в очаге, старательно делая вид, что ничего не произошло. Я благодарно подхватила молчаливо предложенную ветвь мира, решив забыть обо всем, что мы друг другу наговорили. За эти дни я много чего передумала и решила, что с моей стороны очень глупо и некрасиво манипулировать еще нерожденным ребенком для своей выгоды, тем более я не знала, важно ли это вообще для Зака.
Наша совместная жизнь вернулась в прежнее русло. Мы снова стали все делать вместе, налаживая нехитрый быт, гуляли, играли в догонялки и прятки в нашей степи, я по-прежнему болтала с Заком как с закадычной подружкой, только что стала внимательнее, перестала относить скупые ответы к его странностям, собирая слова по осколкам, словно разбитый кувшин, стараясь составить из редких оброненных фраз картину его жизни.
Выходило, что его мир очень отличался от нашего. Большую часть времени на мужской половине было жарко и солнечно, ураганы, ливни, ледяные фронты тоже были частыми гостями в предполярных областях. Темнота наступала редко, но не вредила им, как нам солнце, а просто притупляла зрение. Мужчины были сильны и легко приспособились к экстремальным погодным условиям, царившим на их половине. Они тоже обрабатывали землю, но очень редко, чаще же питались дарами моря и земли - охотились, рыбачили, собирали съедобные фрукты.
Когда я впервые услышала от Зака упоминание о море, моему любопытству не было предела. Ведь я никогда не покидала деревни, в которой выросла, не видела ничего кроме мясистой, багровеющей в темноте зелени тропического леса. Зак же, я так поняла, много путешествовал. Рассказывая о море, глаза его светились восторгом, редко случалось, что мне везло и он становился таким многословным.
-Представь себе, Мелли, что все ручейки и реки, что ты видела в жизни, слились в одной огромной, бездонной чаше. Они переплелись там, стали единым, но не целостным. Они постоянно воюют между собой, бушуют, ревут, наполняя воздух глухим рокотом, заливая рот и нос солоноватым вкусом крови, неся на берег волну за волной- те словно убегают, но тут же возвращаются в темную глубину, не в силах вырваться из железной хватки. Человек чувствует себя песчинкой в этой могущественной стихии. И нет ничего приятнее, когда она соглашается принять тебя, дает радость и покой, обволакивая благословенной прохладой.
-Ты купался в море, Зак?- тихонько спрашиваю я, боясь спугнуть его благостное настроение. Он так редко рассказывает мне что-то, чаще отмахивается, презрительно кинув пару слов.
-Да,- мечтательно вспоминает мальчик,- нас часто водили на море для тренировок.
После этого он снова захлопнулся, как поймавшая мошку древесная ящерица-великан. Но я и так уже знала, что жил он не с отцом, а в какой-то группе, с другими мальчиками, которую он называл школой. Мужчины много времени проводили в тренировках и боях друг с другом, постоянно борясь за пальму первенства, доказывая свое превосходство над другими. Почему-то эти воспоминания часто навевали на Зака хандру. Не то, чтобы он был в принципе чрезмерно жизнерадостным, но тогда становился совсем отстраненным и безразличным. Я старалась растормошить его, шутила, ласково теребила за отросшие волосы. Он по-началу дичился, но потом перестал, стоически вынося мои нежности.
Сковавшая нас после объяснения неловкость довольно быстро прошла, мы жили слишком в тесном контакте, чтобы стесняться друг друга. При случае я внимательнее рассмотрела его, удивляясь, как могла сразу не заметить, насколько его жилистое, сухое тело, с бронзовой кожей, тронутой на лице и предплечьях веснушками, отличается от моего. Мы оба были худыми, с длинными руками и ногами, но моя худоба была мягкой, прозрачной, а его - полной наливающейся силы. Как я не старалась сгибать руки над головой, мои плечи никогда не бугрились мышцами как у него, лишь припухшая грудь болезненно ныла, выпирая из под ставшей узкой накидки. Его же грудная клетка была гладкой, твердой и широкой, а бедра узкими. Я могла бы похвастаться, что моя талия такая же тонкая как у него, да вот только зад мой, несмотря на скудное питание потяжелел и стал раздаваться вширь. Я горестно вздыхала, думая о несправедливости этого мира - почему он день ото дня становится красивее, а я наоборот дурнею?
Мне доставляло удовольствие наблюдать за ним, любоваться его быстрыми, ловкими движениями, сноровкой с какой у него спорилось все, за что бы он не брался. Благодаря ему наши хижины обрели подобие комфортного жилища- там было тепло и уютно, на полу были сплетенные мной циновки из тростника, постели накрыты покрывалами из шкурок, пойманных им животных, что я старательно сшила. В моем очаге он постоянно поддерживал огонь, чтобы мне было тепло и я могла готовить нам еду. Большую часть времени мы проводили именно у меня, к себе Зак уходил лишь на ночь.
Получилось так, что жизнь с ним и вправду стала для меня легче и приятнее, чем без него. Я, следуя нашему негласному договору, больше не дразнила его тем, что он обязан мне служить и слушаться. То ли благодаря этому, то ли, несмотря на явное неприятие, в нем все же глубоко сидела установка, что именно таким и должен быть порядок вещей - он заботился обо мне и оберегал. Пусть с трудом, но выслушивал поток моих глупостей и позволял обнимать, когда я грустила и искала теплого, человеческого участия.
Уже прошло больше полугода, как я оказалась в этом месте, я ужасно скучала по маме, бабушке, своим подружкам, тосковала по буйной растительности леса за нашим окном - здешняя пустошь давала ощущение простора и свободы, но мне казалась слишком безжизненной. Мне не хватало гомона птиц, возни животных в ветвях над головой. Если бы не Зак, не знаю, каким бы скверным для меня было это время.
Однажды ночью мне приснился кошмар, что моя маленькая хижина объята пламенем, а я заперта в ней, мне некуда бежать. На мои истошные крики прибежал Зак, с горящими глазами, со своим копьем в руке, готовый спасать меня от любой напасти.
Я, только проснувшись, сидела на постели, крупно дрожа, все еще не в силах вырваться из лап кошмара.
-Что случилось, Мелли?- взволнованно спросил он.- Кто тебя испугал?
От его искреннего участия я совсем расклеилась, губы мелко задрожали и я разрыдалась. Он присел рядом со мной и мягко обнял, покачивая как маленькую.
-Ну-ну, коханечка, это только сон... сон...- неловко утешал он меня, поглаживая по волосам.
-Коханечка?- немного успокоившись, все еще шмыгая носом, спросила я.
-Да, это такая маленькая пустынная мышка, с длинным пушистым хвостом,- улыбнулся он,- юркая и любопытная. Но также очень боевая - способна путнику ногу прокусить, если тот случайно в ее норку ступит.
