Чтобы как-то отвлечься от переживаний, Надя решила заплести себе колосок, благо время перед выходом на работу позволяло. Плетение косичек с детства доставляло ей особенное удовольствие. Вот и сейчас, стоя перед зеркалом, она периодически смотрелась в него через плечо, чтобы проследить прическу сзади. Перекинув русую косу через правое плече, девушка провела помадой по губам, взмахнула кисточкой туши по ресницам. Накинула шубку.
Эта кремово-бежевая мутоновая шубка с изящной норковой отделкой на капюшоне ей была особенно к лицо. Вещь стала для нее предметом особой гордости и радости, и даже памяти. Гордилась шубой Надя потому, что большую часть стоимости изделия оплатила сама из своих сбережений с первых зарплат. Радости – поскольку почти все, встретив впервые Надю в шубке, делали ей комплимент. Памяти, потому что шубку купили они в поездке в Великий Устюг вместе с папой. Пока он был еще жив. Чтобы купить понравившуся вещь дочке, он вытряхнул из карманов все, что там было. К Надиной радости, как раз хватило на шубу. С тех пор она была ее любимой вещью. Носила Надя шубу бережно и не часто. Берегла. Чаще надевала пуховик.
Сегодня де она решила создать себе и окружающим – пусть даже встречным прохожим – уютное и приятное настроение. Поэтому перед выходом на улицу укуталась в свою милую шубку. «Как Белоснежка из сказки», - говорили одни знакомые прежде, встречая Надю в шубке. «Снегурочка», - называли другие. «Ты золушка или царевна?» - шутили третьи. «И золушка, и царевна», - кокетливо отвечала Надя, делавшим ей комплименты мужчинам.
Вот и теперь на работу она отправилась уже в приподнятом настроении. Ощущение чистого счастья добавлял искрящийся под лучами утреннего солнца снег и легкий морозный воздух.
- Привет, Ольга! С Новым годом! – поздравила она коллегу в отделении.
- И тебя, Надюшка! Говорят, смена у тебя новогодняя выдалась не из простых.
- Да уж, как вспомню, так и плакать хочется, - призналась Надя. – Но и без приколов не обошлось!
- Да, наслышана, как к вам в кабинет заявилась только что родившая мамаша и требовала шампанского, - покачала головой Ольга Ильинична, - ставшая Наде в отделении приятельницей.
- Оль, ладно с приколами. Что там с малышкой? – нетерпеливо спросила Надя. – Она тут?
- Нет.
- А Света? Она оставила себе девочку? Не тяни же, рассказывай. Или я пошла к малышке. Чтобы придумать, как ее покормить, - щебетала Надя от нетерпения.
- Ее должно быть кормит Вера Андреевна, - ответила Ольга. – Светлана написала отказ. И Вера забрала малышку домой. Она даже отгулы взяла, чтобы утрясти дело с документами.
- Да ты что! Значит, муж согласился…
Ольга кивнула.
- Бывают же настоящие мужчины, - мечтательно произнесла Надя.
- При чем здесь настоящие мужчины? – удивилась Ольга Надиному комментарию.
- Да при том, что удочерить девочку, когда уже вырастил своего сына – это поступок. Особенно в наше время, - пояснила Надя.
- Ну да, наверное, ты права, - согласилась Ольга, тяжело вздохнув. Правда, в свои двадцать восемь она перестала верить в настоящих мужчин. Уж слишком часто они от нее уходили. Точнее, сбегали.
Надя поняла причину вздоха и печали в глазах подруги.
- Не грусти, Ольга, будет и на нашей улице праздник, - поспешила она утешить старшую коллегу, тепло ей улыбнувшись. – Главное, разглядеть того-самого настоящего. Доброго защитника. Ну и сделать его своим спутником жизни, - озорно подмигнула Надежда.
- Ух ты, какая мудрая, совсем не по годам! – похвалила Ольга младшую медсестру.
- Я думала, вы уехали, - сказала Надя.
- А куда ехать-то пожала плечами женщина.
- Куда вы собирались, а ребенок мешал вам – к мужчине говорили. – Надя обычно не любила лезть в чужие дела, но в данном случае не смогла сдержаться.
- Да что ты ко мне на «вы»! Мы же почти ровесницы! – сменила тему женщина с сумкой.
- Ну да. Ну я пойду, - попыталась отойти от навязчивой недавней пациентки Надя.
- Подожди! Возьми меня к себе.
- Да я сама в общежитии живу, куда брать-то.
- Ну вот и отлично, не нужно будет объяснять родителям. Ты же сама себе хозяйка. Обещаю, надолго не задержусь. Завтра поезд вечером и я ту-ту. В далекие страны, за моря, за океаны.
Надежда в сомнении переминалась с ноги на ногу. Звать к себе незнакомую девицу, которая отказавшись от новорожденного ребенка, симпатии у Нади точно не вызывала. Но с другой стороны, не оставлять же ее ночевать на улице – хоть мороз не велик, но стоять не велит. К тому же Вера Андреевна вон какой поступок совершила – дочку из роддома к себе взяла. И это ведь на всю жизнь. А она, Надя, что на какую-то ночь проявить к человеку милосердие не может?
- Ладно, пойдем. Околеешь еще, так будет потом на моей совести, - пробурчала Надя, нехотя согласившись выполнить просьбу малознакомой женщины.
Надежда помогла продрогшей Свете раздеться, показала, где душ, поставила чайник. За чаем у нее самой душа оттаивала, настороженность к незваной гостье уходила.
- Не переживай, подруга, я у тебя не задержусь, - надкусывая яблоко, решила оповестить хозяйку Светлана.
- Ой, мамочки, что это у тебя? – Воскликнула Надя, заметив на шее гостьи, ползущую к левому уху ящерицу и уже потянулась, чтобы стряхнуть оттуда.
- Не боись, не живая ведь, - обнажила зубы Светлана, еще больше откинув волосы, полностью оголив татуировку.
- Откуда это?
- Да, было дело с товарищами общалась, вот и сделала, чтобы быть своей.
Надя ощутила, как по ее организму прошла мелкая дрожь. Ее воображение поспешно нарисовало Свету в наркоманском притоне или на нарах. Наверно, даже хорошо, что ее дочка попадет в руки мудрой и заботливой Веры Анатольевны. Та и любовь подарит, и от зла ребенка убережет.
- Да ладно те, не всем же быть такими примерными, светлыми и добрыми, как ты, медсестричка, - глаза Светы блеснули завистью или коварством.
Надя только вздохнула, не стала доказывать, что не такая уж она белая и пушистая, и возможно вскоре попросит гостью и честь знать. Пока же, вопреки своим мыслям и желанию выставить гостью, разлила по тарелкам разогретый куриный суп.
Поначалу Надя собиралась уложить гостью на свой диван, как обычно она делала с редкими гостями. Но перспектива спать с этой сомнительной особой ее попросту пугала. Уступать же ей свое место Надежде расхотелось, одна ящерка чего стоит – в постель, конечно, татуировка не выползет. Но все равно противно, несмотря еще из какого прошлого прицепилась эта гадость!
Пока ужинали, Надя размышляла, к кому бы из соседей наведаться за раскладушкой или матрасом, чтобы постелить гостье отдельно. Как вдруг вспомнила, что на балконе стоит кресло, которое должно раскладываться. Сама-то Надя никогда его не раскладывала – не было такой необходимости, но вспомнила, что однажды ее друзья, заценив вещь, хотели это сделать. Надя тогда инициативу подвыпивших друзей остановила, мол, все место на балконе займет, а собирать кто будет!
- Ты куда?
- На балкон.
- Куришь, значит, не такая уж правильная, я с тобой, - ехидно заметила Света.
- Нет, я за креслом.
Надя поднапряглась, бочком протиснула кресло сквозь дверь и обрушала его на пол в комнате. Машинально разобрав его, обнаружила целый диванчик, с благодарностью вспомнила друзей, которые подсказали, что оно разбирается.
- Вот теперь и у тебя есть кроватка. Спать здесь будешь, - с неожиданной для самой себя твердостью сказала Надя, приставляя диван к противоположной от своего стене комнаты.
Света кивнула, хмыкнула и выскочила на балкон. По ее возвращении комната наполнилась запахом перегара.
Надя щелкнула выключателем, и в комнате повисла черная тишина.
- А к родителям не хочешь вернуться, они бы тебя в трудную минуту не оставили, - проявила участие к судьбе гости Надежда.
Света в ответ хмыкнула:
- Тебе самой-то много ли помогают?
- Нет, - просто ответила Надя. – У мамы самой ничего нет.
- Ну вот. А у меня вообще их нет. Детдомовская я.
- Понятно, - тихо произнесла Надя, жалея, что затеяла невеселый разговор.
- Как видишь, жизнь пробую на вкус не понаслышке.
- Да уж. Сама детдомовская, и дочке готовишь такую же участь.
- Слушай, забери себе, если такая добрая, - раздраженно отрезала Света.
- Я бы так и сделала. Но мне куда…
- Вот и мне некуда. Подарила жизнь ребенку, и будет с меня. Если она отцу оказалась не нужна, что я поделаю.
- А он знает вообще о том, что у него дочка родилась?
- Ну да, но у него своя семья, и там еще есть и дочки, и сыночки. Вот такие дела. Как видишь, я не в сказку попала. Не суди да не судим будешь…
Рассуждать дальше о Светиной судьбе ни прошлой, ни будущей Наде не хотелось. Тем более, что помочь она ей действительно не знала чем. Надя всю ночь спала неспокойно. Пару раз слышала, как открывался балкон, и после возвращения Светы в комнату, снова улавливала запах перегара.
В один момент ей стало жутко. Представилось, как ящерица со Светиной шеи вдруг в темноте оживает и может переползти к Наде. Свернувшись под одеялом в комочек, Надя отчаянно думала, как побороть страх и где искать защиты. И вдруг вспомнила, как в детстве после страшного фильма, она рассказывала бабушке, почему не может заснуть, и та кропила ее святой водой и читала молитву. «Отче наш, суще на Небесах...» Надя попыталась вспомнить слова молитвы… Решила, что скоро Крещение, и обязательно сходит за святой водой, а заодно выучит молитву наизусть, чтобы ощущать ближе присутствие и защиту Бога. С этими мыслями стало спокойнее, и Надя незаметно для себя наконец-таки заснула.
Утром проснулась около восьми. В выходной у Нади были запланированы дела – оплатить коммунальные платежи, проведать бабу Нюру, почистить у нее от снега двор, выгулять ее Буяна. Однажды, подменяя санитарку в хирургическом, Надя с теплотой позаботилась о пожилой пациентке, и та, проявив словно заботу бабушки, попросила ее проведать. Надя уже во время своих смен в роддоме заглядывала на хирургическое проведать бабу Нюру, пока та лежала там с воспаленными суставами. А после по просьбе женщины девушка стала заглядывать иногда к ней домой. Дети и внуки у бабы Нюры разъехались по городам, и она радовалась каждый раз приходу помощницы, как родной внучке. В благодарность щедро делилась с Надей домашними заготовками, пирожками и прочей стряпней.
Вот и сегодня, после банка, Надя поспешила к своей знакомой. Снега за ночь напало особенно много. Несмотря на бессонную ночь, Надежда работала лопатой от души. Снег разлетался по сторонам в сугробы, а Надя представляла, что вместе с ним от нее отлетают все мелкие неприятности и недоразумения, возникавшие в прошлом году. И работала еще охотнее. Расчистив тротуар от дороги к дому, принялась расчищать тропинки к сараям, дорожки к колодцу и бане.
- Надечка, хватит трудиться, оладьи уже стынут румяные. Заходи скорее. Как ты любишь – с малиновым вареньем.
- Хорошо, баб Нюр! Уже зканчиваю!
«Как же хорошо, что мы с ней подружились, как к бабушке хожу», - подумала Надежда, обметая валенки от снега.
- Как вкусно, - сказала она, макая в варенье румяные еще горячие оладьи.
- Кушай, тебе силы нужны. Как Новый год встретила?
- Да, на работе.
- Хм… Надь, работать-работай, а жениха присматривай, - назидательно сказала женщина, подставляя к оладьям сметану.
- Баб Нюр, хватит уж кормить меня, а то пополнею, тогда кто на меня смотреть будет.
- Тот, кто твой настоящий, его не напугаешь лишними килограммами, полюбит тебя такой, какая есть. Хотя тебе килограммы эти и не грозят.
- Хорошо, баб Нюр! Нужно ли до магазина сбегаю?
- Ну если хлеба принесешь, благодарствую. Денежки, как обычно – на тумбочке… Возьми, сколько нужно.
- Хорошо, я быстро.
Возвращалась Надя с хлебом уже в сумерках.
- Спасибо, Наденька. Забыла сказать с хлебом, русская печка у меня истоплена, полезай, коли хочешь, ты это дело знаю, любишь…
- Баб Нюр, если только совсем ненадолго погреться. Сейчас, правда, еще дров вам принесу, чтобы на днях чем топить было.
- Да я ведь и сама шеперюсь.
- Дак и так все сами да сами, когда приходится, а раз я тут, сейчас принесу хоть пару охапочек – на новую печь.
Придя с улице, Надя решила забраться на русскую печку, побаловать свою спину в тепле.
- Хорошо.
- Ну вот и отдохни, девка.
- Долго, баб Нюр, не получится.
- А что на свидание спешишь?
- Если бы. У меня гостья. Я и так ее на целый день одну оставила.
- Некрасиво гостью одну оставлять, - укоризненно покачала головой женщина. – Раз гостья приехала, что же ты со мной тут целый день канителишься.
- Так она незваная…
- Как это.
И тут Надя как на духу выложила всю историю, о том, как приютила к себе роженицу, оставившую ребеночка и о том, как ей не по себе находиться в ее компании, оттого она, наверно, у бабы Нюры сегодня засиделась-заработалась.
- Что-то мне не нравится эта история. И дитя оставила, и к тебе забралась. Эх, Наденька, не советую тебе ее приваживать.
- Да я уж сама не рада… Просто была ночь, зима, холод…
- Эх, жалостливая ты моя. Дома-то у тебя много ли богатства?
- Телевизор, а что?
- А то, что пойди, если пока ждет он тебя, то повезло тебе еще.
- Ой, и новенький ноутбук. Как, уже пятый час вечера? - произнесла Надя, спрыгивая с печи и машинально натягивая валенки.
Ноги сами несли домой. А вдруг баба Нюра права? Остаться без нового ноута и телека, на который копила несколько месяцев, откладывая с зарплаты – такая перспектива – начать год с потерь – Надю явно пугала.
Ноги сами несли домой. Добежав до дома, Надя посмотрела с улицы на окна комнаты – свет не горел. Спит что ли? Или…
Надя моментом взмахнула на четвертый этаж. Подбежала к комнате. Нажала кнопку звонка. Постучала. Сердце заколотилось. Стала открывать дверь ключом. Действительно в комнате никого не было. Включила свет. Телевизор на месте. Надя на мгновение почувствовала некоторое облегчение. Но… письменный стол был пустым. Ноутбука на нем не оказалось. Искать его не было смысла.
Заглянула в шкафчик прихожей. В подтверждение страшной бабы Нюриной догадке, что ее обокрали, не нашла там Светиного танкера, как и ее клетчатой сумки, никаких вещей от знакомой, кроме забытой зажигалки, напоминавшей о непрошенной гостье.
Надя снова метнулась к шкафчику в прихожей.
- Нет! Нет! Нет! Только не это! Вот дура я, дура! Пригрела змеюку, - скомкав шарфик, она сползла по дверце шкафа, заливаясь слезами, на пол. Снова перебрала все в шкафу, убедившись еще раз, что лишилась любимой шубки, которую считала подарком и памятью от папы.
Надя снова в изнеможении опустилась на пол и продолжала плакать. Пока в кармане ее куртки не зазвонил сотовый. Звонила Ольга с работы.
- Оль, привет, - простонала в трубку Надя.
- Надюшка, что случилось? – Как же Наде не нравилось прежде, что коллеги к ней так обращаются. Ласковое слово в устах коллег превращалось в нелепое сюсюконье, тем более, что у нее есть прекрасное имя Надежда… Но на сей раз поправлять Ольгу не было никаких сил.
- Меня обокрали, - горько заплакала Надя.
- Да. Что красть-то у тебя Бедокурова. Веник с совком. Или старый телевизор?
- Телевизор на месте, он не старый, - всхлипнула Надя.
- Ну тем более, если телек на месте, о чем слезы вообще? Шмотки время от времени менять на новые положено, будет повод обновиться.
Эта кремово-бежевая мутоновая шубка с изящной норковой отделкой на капюшоне ей была особенно к лицо. Вещь стала для нее предметом особой гордости и радости, и даже памяти. Гордилась шубой Надя потому, что большую часть стоимости изделия оплатила сама из своих сбережений с первых зарплат. Радости – поскольку почти все, встретив впервые Надю в шубке, делали ей комплимент. Памяти, потому что шубку купили они в поездке в Великий Устюг вместе с папой. Пока он был еще жив. Чтобы купить понравившуся вещь дочке, он вытряхнул из карманов все, что там было. К Надиной радости, как раз хватило на шубу. С тех пор она была ее любимой вещью. Носила Надя шубу бережно и не часто. Берегла. Чаще надевала пуховик.
Сегодня де она решила создать себе и окружающим – пусть даже встречным прохожим – уютное и приятное настроение. Поэтому перед выходом на улицу укуталась в свою милую шубку. «Как Белоснежка из сказки», - говорили одни знакомые прежде, встречая Надю в шубке. «Снегурочка», - называли другие. «Ты золушка или царевна?» - шутили третьи. «И золушка, и царевна», - кокетливо отвечала Надя, делавшим ей комплименты мужчинам.
Вот и теперь на работу она отправилась уже в приподнятом настроении. Ощущение чистого счастья добавлял искрящийся под лучами утреннего солнца снег и легкий морозный воздух.
- Привет, Ольга! С Новым годом! – поздравила она коллегу в отделении.
- И тебя, Надюшка! Говорят, смена у тебя новогодняя выдалась не из простых.
- Да уж, как вспомню, так и плакать хочется, - призналась Надя. – Но и без приколов не обошлось!
- Да, наслышана, как к вам в кабинет заявилась только что родившая мамаша и требовала шампанского, - покачала головой Ольга Ильинична, - ставшая Наде в отделении приятельницей.
- Оль, ладно с приколами. Что там с малышкой? – нетерпеливо спросила Надя. – Она тут?
- Нет.
- А Света? Она оставила себе девочку? Не тяни же, рассказывай. Или я пошла к малышке. Чтобы придумать, как ее покормить, - щебетала Надя от нетерпения.
- Ее должно быть кормит Вера Андреевна, - ответила Ольга. – Светлана написала отказ. И Вера забрала малышку домой. Она даже отгулы взяла, чтобы утрясти дело с документами.
- Да ты что! Значит, муж согласился…
Ольга кивнула.
- Бывают же настоящие мужчины, - мечтательно произнесла Надя.
- При чем здесь настоящие мужчины? – удивилась Ольга Надиному комментарию.
- Да при том, что удочерить девочку, когда уже вырастил своего сына – это поступок. Особенно в наше время, - пояснила Надя.
- Ну да, наверное, ты права, - согласилась Ольга, тяжело вздохнув. Правда, в свои двадцать восемь она перестала верить в настоящих мужчин. Уж слишком часто они от нее уходили. Точнее, сбегали.
Надя поняла причину вздоха и печали в глазах подруги.
- Не грусти, Ольга, будет и на нашей улице праздник, - поспешила она утешить старшую коллегу, тепло ей улыбнувшись. – Главное, разглядеть того-самого настоящего. Доброго защитника. Ну и сделать его своим спутником жизни, - озорно подмигнула Надежда.
- Ух ты, какая мудрая, совсем не по годам! – похвалила Ольга младшую медсестру.
Глава 5
- Я думала, вы уехали, - сказала Надя.
- А куда ехать-то пожала плечами женщина.
- Куда вы собирались, а ребенок мешал вам – к мужчине говорили. – Надя обычно не любила лезть в чужие дела, но в данном случае не смогла сдержаться.
- Да что ты ко мне на «вы»! Мы же почти ровесницы! – сменила тему женщина с сумкой.
- Ну да. Ну я пойду, - попыталась отойти от навязчивой недавней пациентки Надя.
- Подожди! Возьми меня к себе.
- Да я сама в общежитии живу, куда брать-то.
- Ну вот и отлично, не нужно будет объяснять родителям. Ты же сама себе хозяйка. Обещаю, надолго не задержусь. Завтра поезд вечером и я ту-ту. В далекие страны, за моря, за океаны.
Надежда в сомнении переминалась с ноги на ногу. Звать к себе незнакомую девицу, которая отказавшись от новорожденного ребенка, симпатии у Нади точно не вызывала. Но с другой стороны, не оставлять же ее ночевать на улице – хоть мороз не велик, но стоять не велит. К тому же Вера Андреевна вон какой поступок совершила – дочку из роддома к себе взяла. И это ведь на всю жизнь. А она, Надя, что на какую-то ночь проявить к человеку милосердие не может?
- Ладно, пойдем. Околеешь еще, так будет потом на моей совести, - пробурчала Надя, нехотя согласившись выполнить просьбу малознакомой женщины.
Глава 6
Надежда помогла продрогшей Свете раздеться, показала, где душ, поставила чайник. За чаем у нее самой душа оттаивала, настороженность к незваной гостье уходила.
- Не переживай, подруга, я у тебя не задержусь, - надкусывая яблоко, решила оповестить хозяйку Светлана.
- Ой, мамочки, что это у тебя? – Воскликнула Надя, заметив на шее гостьи, ползущую к левому уху ящерицу и уже потянулась, чтобы стряхнуть оттуда.
- Не боись, не живая ведь, - обнажила зубы Светлана, еще больше откинув волосы, полностью оголив татуировку.
- Откуда это?
- Да, было дело с товарищами общалась, вот и сделала, чтобы быть своей.
Надя ощутила, как по ее организму прошла мелкая дрожь. Ее воображение поспешно нарисовало Свету в наркоманском притоне или на нарах. Наверно, даже хорошо, что ее дочка попадет в руки мудрой и заботливой Веры Анатольевны. Та и любовь подарит, и от зла ребенка убережет.
- Да ладно те, не всем же быть такими примерными, светлыми и добрыми, как ты, медсестричка, - глаза Светы блеснули завистью или коварством.
Надя только вздохнула, не стала доказывать, что не такая уж она белая и пушистая, и возможно вскоре попросит гостью и честь знать. Пока же, вопреки своим мыслям и желанию выставить гостью, разлила по тарелкам разогретый куриный суп.
Поначалу Надя собиралась уложить гостью на свой диван, как обычно она делала с редкими гостями. Но перспектива спать с этой сомнительной особой ее попросту пугала. Уступать же ей свое место Надежде расхотелось, одна ящерка чего стоит – в постель, конечно, татуировка не выползет. Но все равно противно, несмотря еще из какого прошлого прицепилась эта гадость!
Пока ужинали, Надя размышляла, к кому бы из соседей наведаться за раскладушкой или матрасом, чтобы постелить гостье отдельно. Как вдруг вспомнила, что на балконе стоит кресло, которое должно раскладываться. Сама-то Надя никогда его не раскладывала – не было такой необходимости, но вспомнила, что однажды ее друзья, заценив вещь, хотели это сделать. Надя тогда инициативу подвыпивших друзей остановила, мол, все место на балконе займет, а собирать кто будет!
- Ты куда?
- На балкон.
- Куришь, значит, не такая уж правильная, я с тобой, - ехидно заметила Света.
- Нет, я за креслом.
Надя поднапряглась, бочком протиснула кресло сквозь дверь и обрушала его на пол в комнате. Машинально разобрав его, обнаружила целый диванчик, с благодарностью вспомнила друзей, которые подсказали, что оно разбирается.
- Вот теперь и у тебя есть кроватка. Спать здесь будешь, - с неожиданной для самой себя твердостью сказала Надя, приставляя диван к противоположной от своего стене комнаты.
Света кивнула, хмыкнула и выскочила на балкон. По ее возвращении комната наполнилась запахом перегара.
Надя щелкнула выключателем, и в комнате повисла черная тишина.
- А к родителям не хочешь вернуться, они бы тебя в трудную минуту не оставили, - проявила участие к судьбе гости Надежда.
Света в ответ хмыкнула:
- Тебе самой-то много ли помогают?
- Нет, - просто ответила Надя. – У мамы самой ничего нет.
- Ну вот. А у меня вообще их нет. Детдомовская я.
- Понятно, - тихо произнесла Надя, жалея, что затеяла невеселый разговор.
- Как видишь, жизнь пробую на вкус не понаслышке.
- Да уж. Сама детдомовская, и дочке готовишь такую же участь.
- Слушай, забери себе, если такая добрая, - раздраженно отрезала Света.
- Я бы так и сделала. Но мне куда…
- Вот и мне некуда. Подарила жизнь ребенку, и будет с меня. Если она отцу оказалась не нужна, что я поделаю.
- А он знает вообще о том, что у него дочка родилась?
- Ну да, но у него своя семья, и там еще есть и дочки, и сыночки. Вот такие дела. Как видишь, я не в сказку попала. Не суди да не судим будешь…
Рассуждать дальше о Светиной судьбе ни прошлой, ни будущей Наде не хотелось. Тем более, что помочь она ей действительно не знала чем. Надя всю ночь спала неспокойно. Пару раз слышала, как открывался балкон, и после возвращения Светы в комнату, снова улавливала запах перегара.
В один момент ей стало жутко. Представилось, как ящерица со Светиной шеи вдруг в темноте оживает и может переползти к Наде. Свернувшись под одеялом в комочек, Надя отчаянно думала, как побороть страх и где искать защиты. И вдруг вспомнила, как в детстве после страшного фильма, она рассказывала бабушке, почему не может заснуть, и та кропила ее святой водой и читала молитву. «Отче наш, суще на Небесах...» Надя попыталась вспомнить слова молитвы… Решила, что скоро Крещение, и обязательно сходит за святой водой, а заодно выучит молитву наизусть, чтобы ощущать ближе присутствие и защиту Бога. С этими мыслями стало спокойнее, и Надя незаметно для себя наконец-таки заснула.
***
Утром проснулась около восьми. В выходной у Нади были запланированы дела – оплатить коммунальные платежи, проведать бабу Нюру, почистить у нее от снега двор, выгулять ее Буяна. Однажды, подменяя санитарку в хирургическом, Надя с теплотой позаботилась о пожилой пациентке, и та, проявив словно заботу бабушки, попросила ее проведать. Надя уже во время своих смен в роддоме заглядывала на хирургическое проведать бабу Нюру, пока та лежала там с воспаленными суставами. А после по просьбе женщины девушка стала заглядывать иногда к ней домой. Дети и внуки у бабы Нюры разъехались по городам, и она радовалась каждый раз приходу помощницы, как родной внучке. В благодарность щедро делилась с Надей домашними заготовками, пирожками и прочей стряпней.
Вот и сегодня, после банка, Надя поспешила к своей знакомой. Снега за ночь напало особенно много. Несмотря на бессонную ночь, Надежда работала лопатой от души. Снег разлетался по сторонам в сугробы, а Надя представляла, что вместе с ним от нее отлетают все мелкие неприятности и недоразумения, возникавшие в прошлом году. И работала еще охотнее. Расчистив тротуар от дороги к дому, принялась расчищать тропинки к сараям, дорожки к колодцу и бане.
- Надечка, хватит трудиться, оладьи уже стынут румяные. Заходи скорее. Как ты любишь – с малиновым вареньем.
- Хорошо, баб Нюр! Уже зканчиваю!
«Как же хорошо, что мы с ней подружились, как к бабушке хожу», - подумала Надежда, обметая валенки от снега.
- Как вкусно, - сказала она, макая в варенье румяные еще горячие оладьи.
- Кушай, тебе силы нужны. Как Новый год встретила?
- Да, на работе.
- Хм… Надь, работать-работай, а жениха присматривай, - назидательно сказала женщина, подставляя к оладьям сметану.
- Баб Нюр, хватит уж кормить меня, а то пополнею, тогда кто на меня смотреть будет.
- Тот, кто твой настоящий, его не напугаешь лишними килограммами, полюбит тебя такой, какая есть. Хотя тебе килограммы эти и не грозят.
- Хорошо, баб Нюр! Нужно ли до магазина сбегаю?
- Ну если хлеба принесешь, благодарствую. Денежки, как обычно – на тумбочке… Возьми, сколько нужно.
- Хорошо, я быстро.
Возвращалась Надя с хлебом уже в сумерках.
- Спасибо, Наденька. Забыла сказать с хлебом, русская печка у меня истоплена, полезай, коли хочешь, ты это дело знаю, любишь…
- Баб Нюр, если только совсем ненадолго погреться. Сейчас, правда, еще дров вам принесу, чтобы на днях чем топить было.
- Да я ведь и сама шеперюсь.
- Дак и так все сами да сами, когда приходится, а раз я тут, сейчас принесу хоть пару охапочек – на новую печь.
Придя с улице, Надя решила забраться на русскую печку, побаловать свою спину в тепле.
- Хорошо.
- Ну вот и отдохни, девка.
- Долго, баб Нюр, не получится.
- А что на свидание спешишь?
- Если бы. У меня гостья. Я и так ее на целый день одну оставила.
- Некрасиво гостью одну оставлять, - укоризненно покачала головой женщина. – Раз гостья приехала, что же ты со мной тут целый день канителишься.
- Так она незваная…
- Как это.
И тут Надя как на духу выложила всю историю, о том, как приютила к себе роженицу, оставившую ребеночка и о том, как ей не по себе находиться в ее компании, оттого она, наверно, у бабы Нюры сегодня засиделась-заработалась.
- Что-то мне не нравится эта история. И дитя оставила, и к тебе забралась. Эх, Наденька, не советую тебе ее приваживать.
- Да я уж сама не рада… Просто была ночь, зима, холод…
- Эх, жалостливая ты моя. Дома-то у тебя много ли богатства?
- Телевизор, а что?
- А то, что пойди, если пока ждет он тебя, то повезло тебе еще.
- Ой, и новенький ноутбук. Как, уже пятый час вечера? - произнесла Надя, спрыгивая с печи и машинально натягивая валенки.
Ноги сами несли домой. А вдруг баба Нюра права? Остаться без нового ноута и телека, на который копила несколько месяцев, откладывая с зарплаты – такая перспектива – начать год с потерь – Надю явно пугала.
Ноги сами несли домой. Добежав до дома, Надя посмотрела с улицы на окна комнаты – свет не горел. Спит что ли? Или…
Надя моментом взмахнула на четвертый этаж. Подбежала к комнате. Нажала кнопку звонка. Постучала. Сердце заколотилось. Стала открывать дверь ключом. Действительно в комнате никого не было. Включила свет. Телевизор на месте. Надя на мгновение почувствовала некоторое облегчение. Но… письменный стол был пустым. Ноутбука на нем не оказалось. Искать его не было смысла.
Заглянула в шкафчик прихожей. В подтверждение страшной бабы Нюриной догадке, что ее обокрали, не нашла там Светиного танкера, как и ее клетчатой сумки, никаких вещей от знакомой, кроме забытой зажигалки, напоминавшей о непрошенной гостье.
Надя снова метнулась к шкафчику в прихожей.
- Нет! Нет! Нет! Только не это! Вот дура я, дура! Пригрела змеюку, - скомкав шарфик, она сползла по дверце шкафа, заливаясь слезами, на пол. Снова перебрала все в шкафу, убедившись еще раз, что лишилась любимой шубки, которую считала подарком и памятью от папы.
Глава 7
Надя снова в изнеможении опустилась на пол и продолжала плакать. Пока в кармане ее куртки не зазвонил сотовый. Звонила Ольга с работы.
- Оль, привет, - простонала в трубку Надя.
- Надюшка, что случилось? – Как же Наде не нравилось прежде, что коллеги к ней так обращаются. Ласковое слово в устах коллег превращалось в нелепое сюсюконье, тем более, что у нее есть прекрасное имя Надежда… Но на сей раз поправлять Ольгу не было никаких сил.
- Меня обокрали, - горько заплакала Надя.
- Да. Что красть-то у тебя Бедокурова. Веник с совком. Или старый телевизор?
- Телевизор на месте, он не старый, - всхлипнула Надя.
- Ну тем более, если телек на месте, о чем слезы вообще? Шмотки время от времени менять на новые положено, будет повод обновиться.
