Гинталь сочувственно похлопал тыкву по макушке и попросил продолжать рассказ, хотя на счет похищений и так стало все очевидно. Оставался только один неясный момент.
– Куда же делся лис?
Морковки замялись, переглянулись между собой и одна из них неуверенно отозвалась:
– Мы его с собой забрали. Ему не нравилось у профессора, тот его мучил и в клетке держал. Мы стащили ключи, открыли клетку и увели с собой. Не нужно было?
Эльф нахмурился. Про клетку ученый ничего не рассказывал, как и о многом другом умолчал. О том, что переводило его в категорию преступников.
– Вы правильно поступили. Только мне нужно знать, где лис сейчас.
– Где-то в роще бегает, – одна из морковок махнула рукой в сторону густых деревьев.
– Надо поймать, а то ему здесь кушать нечего, – агент встал и решительно одернул камзол.
Возвращение в родное АРМА выглядело поистине триумфальным: с лисом на руках и во главе небольшой армии оживших антропоморфных морковок с прыгающей тыквой в арьергарде. Триумф чуть не испортил профессор, с криком и раскрытыми объятиями кинувшийся к процессии. Гинталь с трудом удержал рванувшегося из рук лиса, но кинувшаяся под ноги ученому тыква завершила его бег эпичным падением.
Профессора задержали за незаконную деятельность, впоследствии отпустив под подписку о неколдовстве и сурово пообещав приглядывать, лиса передали на реабилитацию в одну из пущ, морковки и тыкву – в Общество защиты предметов, пострадавших от несанционированной магии, а жители Кленового района обзавелись тыквами на пороге.
Саммайн же близко, без тыкв – никак нельзя.
– Вот, держи, это тебе, – на стол, и так не являющий собой пример девственной чистоты, плюхнулась высокая гора папок. Избавившаяся от своей ноши секретарша начальника отдела дружелюбно улыбнулась. Всеми своими зубами.
В исполнении плотоядной феи подобное проявление дружелюбия выглядело как совершенно обратное оному, но Гинталь уже привык. То есть, он, безусловно, знал об особенностях мимики слуа задолго до встречи с Вилма Ши, однако на своей шкуре их обаяние испытал только при встрече с секретаршей начальника. И, следовало признать, начальник весьма и весьма прозорливо подошел к выбору своей помощницы – ведь даже охраняй двери легендарный Пес Кулана (хотя секретарша из него вышла бы весьма странная), все равно бы нашлись желающие пробраться мимо в заветные чертоги. Вилма Ши же вызывала одно желание – очутиться от нее подальше. Даже если не знать о злопамятности этого славного представителя одной из древнейших профессий.
– Что это? – растерянно поинтересовался Гинталь, стягивая на стол первую папку и рассеянно открывая ее.
Как и любому лесному эльфу, ему чрезвычайно сложно давалось бодрствование в зимнее время, все хотелось забраться куда-нибудь, желательно под плед, и проспать до появления солнышка на небе. Слава Дану, именно в этот день солнце решило порадовать своих последователей, да и просто любителей ясных дней своим присутствием, так что любопытный нос в папку оказался сунут весьма бодро. От того первичный ступор совпал с радостным ответом секретарши и подтвердил уже увиденное:
– Дело о несанкционированном покусании вампиром.
– Что, все дела об этом? – ужаснулся Гинталь, обозревая папки.
– Ага. И все заявления зарегистрированы сегодняшним днем, – все также жизнерадостно подтвердила Вилма Ши.
– Но… Но я же эльф! – попытался запротестовать Гинталь, покрываясь розовыми пятнами волнения. Слуа укоризненно глянула на него (что, кстати говоря, смотрелось намного дружелюбнее, чем улыбка) и попеняла:
– В первую очередь вы – младший агент «АРМА», а потом уже все остальное.
– Но…
– А если станете настаивать на передаче дел кому-то другому на основании того, что вы – эльф, это будет выглядеть расовой дискриминацией, – сурово сдвинула брови Вильма Ши. – И невыполнением прямого приказа руководства. Вам все ясно?
– Все, – печально вздохнул Гинталь.
Действительно – все ясно. Ведь правило, согласно которому расследование поручают следователю, наиболее близкой или имеющей врожденный иммунитет с магическим воздействиям расы подозреваемого, являлось негласным, но обычно соблюдаемым. А то, что лесные, говоря научным языком, конфликтеры вампирам, не имеет никакого значения, если хочется щелкнуть по носу.
Однако Вилма Ши озвучила другую версию:
– Вы в последнее показали себя мастером расследования всяких странных дел, так что шеф верит в вас и вашу удачу.
– Что, так и сказал? – поразился Гинталь, вытаращившись на фею.
– Именно, – откликнулась та с такой каменной уверенностью, что оставалось лишь заткнуться.
Действительно, если уж леприкон заявляет, что верит в удачу данного конкретного индивидуума, то следует заткнуться и приступать к работе. А удача выведет, куда следует.
Секретарь удалилась, оставив запах крови и свежего мяса, так что Гинталь первым делом решил проветрить кабинет – подобная атмосфера его чрезвычайно не вдохновляла.
За окном весело шлепал по вечно-зеленой лужайке дождик, пусть не пел тонко-звонко, как летом, но все равно можно было прикрыть ненадолго глаза, вслушиваясь в радостный перестук капель, вдыхая запах мокрой травы и земли, и на несколько минут уплыть в нирвану. Но только лишь на несколько минут – приближалась пора Рождества.
Уже давно на этот праздник не украшали деревья человеческими внутренностями, все же не седая древность, а просвещенные времена, и Великий Старец Севера прикидывается добрым Дедушкой, раздавая конфетки и подарки. Но все же первые расы до сих пор с недоверием относились к этому новомодному празднику, ожидая от него всяких подлянок. Даже если они и не случались, все равно ждали.
Подкинутые перед Рождеством дела о недобровольном покусании вампиром по мнению Гинталя тянули как раз на подлянку. Пусть и небольшую, и персонально для него, а не для всего мира, но все же.
Так что через несколько минут эльф, так и не обретший внутреннюю гармонию, захлопнул окно, укутался в зеленый пушистый плед и, шмыгнув носом, решительно принялся за изучение дел.
К сожалению, бумаг в папках оказалось намного меньше, чем он ожидал. В некоторых – всего по одному листочку, а именно – по принятому и зарегистрированному заявлению. Оставалось единственное – собрать все мужество, выбраться на улицу и поехать в больницу с целью опросить жертв. Благо почти все оказались в одной, центральной, куда добрались на собственных ногах, обнаружив утром следы укусов. Лишь малая часть благоразумно решила посетить районные клиники. Но большинство все же решило, что с их горем могут справиться только друиды, причем самые квалифицированные.
Опрос занял довольно долгое время и оставил эльфа в состоянии ошаления.
Обычно «недобровольное» покусание все же оказывалось хоть частично, но – добровольным. К примеру, человек, не ведая, что творит, пригласил в дом вампира и сам дал ему разрешения выпить. Не конкретизировав, что именно. Либо закусить. Опять-таки, не конкретизировав. Да даже разрешение послушать музыку, и ту можно истолковать двояко, ведь крики человеческие – просто музыка для ушей вампирских. Правда, как Гинталь ни прикидывал, никак не мог придумать, как из разрешения вымыть руки можно вывести разрешение на вкушение крови, а ведь это был единственный след. Только один человек принимал гостя (остальные провели вечер либо в одиночестве, либо в кругу семьи), и единственное прямое разрешение, выданное в тот вечер, звучало именно так.
Но и этот след ничего не дал – гость оказался хоть и не человеком, но и не вампиром. Правда, его пришлось-таки отправить в камеру. Представший перед Гинталем гость, вернее, гостья являлась давно разыскиваемой воровкой, а эльфу ее удалось застать только по одной простой причине – вампир-покусатель загипнотизировал ненужный объект, внушив, что она статуя. Ровно на сутки. Так что арестовать и отправить в тюрьму на служебной машине «статую» оказалось проще простого. Самое сложное досталось опер.работникам, укладывающим ее на заднее сиденье машины – не дай боги что порвется или сломается, адвокат может так вцепиться зубами в «насильственные повреждения при аресте», что перепортит всему Агентству массу крови.
Вспомнив о крови и проводив тоскливым взглядом патрульный транспорт, Гинталь тяжело вздохнул, закутался в плащ и поспешил в очередную больницу, светя розовыми от внезапно ударившего морозца ушами.
А погода установилась дивная – с точки зрения тех, кто желал праздновать Рождество. Огромные снежинки медленно и неторопливо падали с неба, точно исполняя извечный призрачный танец, припорашивали дорожки и газоны, переливались в свете фонарей словно маленькие драгоценные броши. Дивно, просто дивно, даже с точки зрения теплолюбивого эльфа. Если бы не морозец, не позволяющий всей этой красоте исчезнуть до утра. Вот утром выглянет солнце, и природа вернется к своему обычному состоянию, подарив людям и первым расам ночь зимнего волшебства.
Правда, Гинталь предпочел бы обойтись без него. Но – обычаи, традиции и так далее. Приходилось терпеть, кутаться в плащ, а потом отогреваться чаем с малиной и коричными палочками.
Именно этим и занимался Гинталь, когда по приемному покою провезли каталку с синюшным вампиром. Бедняга выглядел так, словно очнулся после трехдневного запоя либо чем-то сильно отравился. Так как вампиры не переносят алкоголь, оставалось только одно предположение – отравился. Эльф проводил его малозаинтересованным взглядом, все внимание пока было сосредоточено на чашке, над которой курился бодрящий дымок с ярким малиновым привкусом, обещающий довольно скорое согревание всех отмороженных конечностей, включая уши.
Но когда мимо проехала третья каталка с аналогичным пациентом, следовательское чутье Гинталя встрепенулось. Так что пришлось взять в руки не только чашку, но и себя, и отправиться вслед за пациентами в надежде уточнить подробности отравлений.
Все оказалось банальным – действительно отправление. Распитие крови крайне нетрезвого человека с вполне предсказуемым результатом.
Картинки нетрезвых людей, пострадавших от укусов, и маящихся от спиртного вампиров идеально наложились друг на друга, и встрепенувшийся Гинталь отправился опрашивать выхоженных кровопийц.
Те всячески мялись, открещивались от предложений написать заявление об отравлении (ведь люди обязаны предупреждать о принятых ими алкоголе и наркотиках!), а также безыскусно пытались увиливать от предоставления соглашения о добровольном донорстве. Утверждая при этом, что все на законных основаниях.
Но Гинталь проявил недюжинную для себя смелость и настойчивость, и один из бедолаг в конце концов сдался, отправив агента к своему начальству – мол, у него все документы, все законно, все подписано, но все хранится в конторе!
Изумленный эльф, впервые встретившийся с хранением подобных довольно-таки интимных соглашений у босса в кабинете, решил не откладывать дело в долгий ящик. Для вампиров вечер – что для остальных утро, значит, можно без особых угрызений совести заявиться в контору на ночь глядя.
Недовольный появлением даже не полиции, а представителя АРМА импозантный вампир с несколько устаревшими манерами и речью, что выдавало его возраст и внушало невольное уважение, в самых изысканных выражениях пригласил посетителя в кабинет и поинтересовался целью визита. Озвученная цель – ознакомиться с договорами, согласно которым сотрудники конторы получали право пить кровь, вызвало ледяную маску еще более усилившейся вежливости и отказ с совершенно сумасшедшим обоснованием – коммерческая тайна. Так что господин следователь сможет, конечно, ознакомиться с договорами, но только по решению суда и с ордером.
«Господин следователь» захлопал ресницами, но работа в АРМА уже достаточно закалила эльфа, давно потерявшего свою трепетность. Контраргумент в виде упоминания количества заявлений от жертв показался вампиру достойным, и он согласился показать один из договоров.
– Вот видите, – тонкий палец с острым маникюром уткнулся посередине двадцать пятой страницы. – Пункт семь-точка-двадцать-точка-тридцать четыре. Клиент соглашается предоставить сотруднику Исполнителя горло для распития четырехста миллилитров крови в предрождественскую ночь. За что получает скидку пятнадцать процентов на наши услуги, за вычетом стоимости исходных материалов. У нас все законно!
Ноготь убрался от указанной строчки, и вампир замер скорбно-обиженным памятником, буравя взглядом затылок представителя органов правопорядка.
Представитель же органов тупо пялился на указанный пункт и не знал, что делать – то ли восхищаться хитростью кровопийц, то ли глупостью их клиентов.
– А это точно законно? – эльф неуверенно повернулся к владельцу фирмы.
– Разумеется! – обрезал тот с ледяной вежливостью. – Перед тем, как включить в контакт этот пункт, мы посоветовались с юристами, – и добавил многозначительно: – С лучшими.
Судя по толщине контракта, готовили его гномы, значит, даже если «жертвы» пожелают отстаивать свою попранную артериальную честь в суде, вряд ли у них что получится.
Гинталь решительно захлопнул папку.
– Мне нужен список клиентов, которые…
– Только через суд! – поспешил возразить вампир.
– …чтобы сверить его со списком подавших заявление. И если я обнаружу хоть одно несанкционированное распитие… – эльф многозначительно замолчал, попытавшись повторить буравящий взгляд. Правда, опыта оказалось маловато, да и глаза цвета молодой листвы явно проигрывали жгуче-черным по воздействию, но зато многозначительность получилась – просто загляденье!
Вампир помолчал, видимо, прикидывая последствия, затем сел за стол и принялся быстро выводить на бумажке бисерным почерком имена и адреса клиентов.
Тем временем Гинталь размышлял над занимательным вопросом – сколько из заключивших контракт его прочитали. Для ознакомившихся с дополнительными условиями получения скидки ночной визит не оказался неожиданностью, так что вряд ли они обратились в клинику, заранее запасясь всем необходимым для восстановления кровезапаса организма.
– Кстати, а чем вы занимаетесь? – встрепенулся эльф. Интересно же, да и любопытство потом загрызет, если не спросить.
Вампир поднял голову и так удивленно взглянул на визитера, что тот почувствовал себя крайне неуютно и глупо.
– Декором помещений. В частности, к Рождеству.
– Э… – перед внутренним взглядом эльфа промелькнул ряд красно-черных вариантов истинно вампирского декора, и он осознал, что не слишком жаждет узнать подробности. – А почему тогда…
– Почему в предрождественскую ночь? – перебил его вампир и вновь оскорбился: – Ну что ж мы, звери какие требовать плату в рождественскую ночь? Праздник же. Правда, в следующий раз необходимо учесть, что люди зачем-то в эту ночь пьют.
Последнюю фразу глава фирмы сокрушенно пробормотал, уже уткнувшись в лист и добавляя новые фамилии.
– Ну вот, готово, – вампир поднялся с кресла, торжественно вручил бумагу визитеру и отрепетировано улыбнулся: – С Рождеством вас!
– И вас… – вежливо пробормотал Гинталь, с ответной торжественностью принимая список.
Снег все также продолжал тихо и мирно падать на землю огромными пушистыми хлопьями, морозец, видимо насытившись, почти не пощипывал нос, а Гинталь неторопливо брел на работу – сдать ценный документ, поддевая ботинками тоненький снежный наст и превращая его в фонтанчики, и меланхолично думал, как все-таки важно читать то, что подписываешь.
– Куда же делся лис?
Морковки замялись, переглянулись между собой и одна из них неуверенно отозвалась:
– Мы его с собой забрали. Ему не нравилось у профессора, тот его мучил и в клетке держал. Мы стащили ключи, открыли клетку и увели с собой. Не нужно было?
Эльф нахмурился. Про клетку ученый ничего не рассказывал, как и о многом другом умолчал. О том, что переводило его в категорию преступников.
– Вы правильно поступили. Только мне нужно знать, где лис сейчас.
– Где-то в роще бегает, – одна из морковок махнула рукой в сторону густых деревьев.
– Надо поймать, а то ему здесь кушать нечего, – агент встал и решительно одернул камзол.
Возвращение в родное АРМА выглядело поистине триумфальным: с лисом на руках и во главе небольшой армии оживших антропоморфных морковок с прыгающей тыквой в арьергарде. Триумф чуть не испортил профессор, с криком и раскрытыми объятиями кинувшийся к процессии. Гинталь с трудом удержал рванувшегося из рук лиса, но кинувшаяся под ноги ученому тыква завершила его бег эпичным падением.
Профессора задержали за незаконную деятельность, впоследствии отпустив под подписку о неколдовстве и сурово пообещав приглядывать, лиса передали на реабилитацию в одну из пущ, морковки и тыкву – в Общество защиты предметов, пострадавших от несанционированной магии, а жители Кленового района обзавелись тыквами на пороге.
Саммайн же близко, без тыкв – никак нельзя.
Часть 4. Дело о рождественском «чуде»
– Вот, держи, это тебе, – на стол, и так не являющий собой пример девственной чистоты, плюхнулась высокая гора папок. Избавившаяся от своей ноши секретарша начальника отдела дружелюбно улыбнулась. Всеми своими зубами.
В исполнении плотоядной феи подобное проявление дружелюбия выглядело как совершенно обратное оному, но Гинталь уже привык. То есть, он, безусловно, знал об особенностях мимики слуа задолго до встречи с Вилма Ши, однако на своей шкуре их обаяние испытал только при встрече с секретаршей начальника. И, следовало признать, начальник весьма и весьма прозорливо подошел к выбору своей помощницы – ведь даже охраняй двери легендарный Пес Кулана (хотя секретарша из него вышла бы весьма странная), все равно бы нашлись желающие пробраться мимо в заветные чертоги. Вилма Ши же вызывала одно желание – очутиться от нее подальше. Даже если не знать о злопамятности этого славного представителя одной из древнейших профессий.
– Что это? – растерянно поинтересовался Гинталь, стягивая на стол первую папку и рассеянно открывая ее.
Как и любому лесному эльфу, ему чрезвычайно сложно давалось бодрствование в зимнее время, все хотелось забраться куда-нибудь, желательно под плед, и проспать до появления солнышка на небе. Слава Дану, именно в этот день солнце решило порадовать своих последователей, да и просто любителей ясных дней своим присутствием, так что любопытный нос в папку оказался сунут весьма бодро. От того первичный ступор совпал с радостным ответом секретарши и подтвердил уже увиденное:
– Дело о несанкционированном покусании вампиром.
– Что, все дела об этом? – ужаснулся Гинталь, обозревая папки.
– Ага. И все заявления зарегистрированы сегодняшним днем, – все также жизнерадостно подтвердила Вилма Ши.
– Но… Но я же эльф! – попытался запротестовать Гинталь, покрываясь розовыми пятнами волнения. Слуа укоризненно глянула на него (что, кстати говоря, смотрелось намного дружелюбнее, чем улыбка) и попеняла:
– В первую очередь вы – младший агент «АРМА», а потом уже все остальное.
– Но…
– А если станете настаивать на передаче дел кому-то другому на основании того, что вы – эльф, это будет выглядеть расовой дискриминацией, – сурово сдвинула брови Вильма Ши. – И невыполнением прямого приказа руководства. Вам все ясно?
– Все, – печально вздохнул Гинталь.
Действительно – все ясно. Ведь правило, согласно которому расследование поручают следователю, наиболее близкой или имеющей врожденный иммунитет с магическим воздействиям расы подозреваемого, являлось негласным, но обычно соблюдаемым. А то, что лесные, говоря научным языком, конфликтеры вампирам, не имеет никакого значения, если хочется щелкнуть по носу.
Однако Вилма Ши озвучила другую версию:
– Вы в последнее показали себя мастером расследования всяких странных дел, так что шеф верит в вас и вашу удачу.
– Что, так и сказал? – поразился Гинталь, вытаращившись на фею.
– Именно, – откликнулась та с такой каменной уверенностью, что оставалось лишь заткнуться.
Действительно, если уж леприкон заявляет, что верит в удачу данного конкретного индивидуума, то следует заткнуться и приступать к работе. А удача выведет, куда следует.
Секретарь удалилась, оставив запах крови и свежего мяса, так что Гинталь первым делом решил проветрить кабинет – подобная атмосфера его чрезвычайно не вдохновляла.
За окном весело шлепал по вечно-зеленой лужайке дождик, пусть не пел тонко-звонко, как летом, но все равно можно было прикрыть ненадолго глаза, вслушиваясь в радостный перестук капель, вдыхая запах мокрой травы и земли, и на несколько минут уплыть в нирвану. Но только лишь на несколько минут – приближалась пора Рождества.
Уже давно на этот праздник не украшали деревья человеческими внутренностями, все же не седая древность, а просвещенные времена, и Великий Старец Севера прикидывается добрым Дедушкой, раздавая конфетки и подарки. Но все же первые расы до сих пор с недоверием относились к этому новомодному празднику, ожидая от него всяких подлянок. Даже если они и не случались, все равно ждали.
Подкинутые перед Рождеством дела о недобровольном покусании вампиром по мнению Гинталя тянули как раз на подлянку. Пусть и небольшую, и персонально для него, а не для всего мира, но все же.
Так что через несколько минут эльф, так и не обретший внутреннюю гармонию, захлопнул окно, укутался в зеленый пушистый плед и, шмыгнув носом, решительно принялся за изучение дел.
К сожалению, бумаг в папках оказалось намного меньше, чем он ожидал. В некоторых – всего по одному листочку, а именно – по принятому и зарегистрированному заявлению. Оставалось единственное – собрать все мужество, выбраться на улицу и поехать в больницу с целью опросить жертв. Благо почти все оказались в одной, центральной, куда добрались на собственных ногах, обнаружив утром следы укусов. Лишь малая часть благоразумно решила посетить районные клиники. Но большинство все же решило, что с их горем могут справиться только друиды, причем самые квалифицированные.
Опрос занял довольно долгое время и оставил эльфа в состоянии ошаления.
Обычно «недобровольное» покусание все же оказывалось хоть частично, но – добровольным. К примеру, человек, не ведая, что творит, пригласил в дом вампира и сам дал ему разрешения выпить. Не конкретизировав, что именно. Либо закусить. Опять-таки, не конкретизировав. Да даже разрешение послушать музыку, и ту можно истолковать двояко, ведь крики человеческие – просто музыка для ушей вампирских. Правда, как Гинталь ни прикидывал, никак не мог придумать, как из разрешения вымыть руки можно вывести разрешение на вкушение крови, а ведь это был единственный след. Только один человек принимал гостя (остальные провели вечер либо в одиночестве, либо в кругу семьи), и единственное прямое разрешение, выданное в тот вечер, звучало именно так.
Но и этот след ничего не дал – гость оказался хоть и не человеком, но и не вампиром. Правда, его пришлось-таки отправить в камеру. Представший перед Гинталем гость, вернее, гостья являлась давно разыскиваемой воровкой, а эльфу ее удалось застать только по одной простой причине – вампир-покусатель загипнотизировал ненужный объект, внушив, что она статуя. Ровно на сутки. Так что арестовать и отправить в тюрьму на служебной машине «статую» оказалось проще простого. Самое сложное досталось опер.работникам, укладывающим ее на заднее сиденье машины – не дай боги что порвется или сломается, адвокат может так вцепиться зубами в «насильственные повреждения при аресте», что перепортит всему Агентству массу крови.
Вспомнив о крови и проводив тоскливым взглядом патрульный транспорт, Гинталь тяжело вздохнул, закутался в плащ и поспешил в очередную больницу, светя розовыми от внезапно ударившего морозца ушами.
А погода установилась дивная – с точки зрения тех, кто желал праздновать Рождество. Огромные снежинки медленно и неторопливо падали с неба, точно исполняя извечный призрачный танец, припорашивали дорожки и газоны, переливались в свете фонарей словно маленькие драгоценные броши. Дивно, просто дивно, даже с точки зрения теплолюбивого эльфа. Если бы не морозец, не позволяющий всей этой красоте исчезнуть до утра. Вот утром выглянет солнце, и природа вернется к своему обычному состоянию, подарив людям и первым расам ночь зимнего волшебства.
Правда, Гинталь предпочел бы обойтись без него. Но – обычаи, традиции и так далее. Приходилось терпеть, кутаться в плащ, а потом отогреваться чаем с малиной и коричными палочками.
Именно этим и занимался Гинталь, когда по приемному покою провезли каталку с синюшным вампиром. Бедняга выглядел так, словно очнулся после трехдневного запоя либо чем-то сильно отравился. Так как вампиры не переносят алкоголь, оставалось только одно предположение – отравился. Эльф проводил его малозаинтересованным взглядом, все внимание пока было сосредоточено на чашке, над которой курился бодрящий дымок с ярким малиновым привкусом, обещающий довольно скорое согревание всех отмороженных конечностей, включая уши.
Но когда мимо проехала третья каталка с аналогичным пациентом, следовательское чутье Гинталя встрепенулось. Так что пришлось взять в руки не только чашку, но и себя, и отправиться вслед за пациентами в надежде уточнить подробности отравлений.
Все оказалось банальным – действительно отправление. Распитие крови крайне нетрезвого человека с вполне предсказуемым результатом.
Картинки нетрезвых людей, пострадавших от укусов, и маящихся от спиртного вампиров идеально наложились друг на друга, и встрепенувшийся Гинталь отправился опрашивать выхоженных кровопийц.
Те всячески мялись, открещивались от предложений написать заявление об отравлении (ведь люди обязаны предупреждать о принятых ими алкоголе и наркотиках!), а также безыскусно пытались увиливать от предоставления соглашения о добровольном донорстве. Утверждая при этом, что все на законных основаниях.
Но Гинталь проявил недюжинную для себя смелость и настойчивость, и один из бедолаг в конце концов сдался, отправив агента к своему начальству – мол, у него все документы, все законно, все подписано, но все хранится в конторе!
Изумленный эльф, впервые встретившийся с хранением подобных довольно-таки интимных соглашений у босса в кабинете, решил не откладывать дело в долгий ящик. Для вампиров вечер – что для остальных утро, значит, можно без особых угрызений совести заявиться в контору на ночь глядя.
Недовольный появлением даже не полиции, а представителя АРМА импозантный вампир с несколько устаревшими манерами и речью, что выдавало его возраст и внушало невольное уважение, в самых изысканных выражениях пригласил посетителя в кабинет и поинтересовался целью визита. Озвученная цель – ознакомиться с договорами, согласно которым сотрудники конторы получали право пить кровь, вызвало ледяную маску еще более усилившейся вежливости и отказ с совершенно сумасшедшим обоснованием – коммерческая тайна. Так что господин следователь сможет, конечно, ознакомиться с договорами, но только по решению суда и с ордером.
«Господин следователь» захлопал ресницами, но работа в АРМА уже достаточно закалила эльфа, давно потерявшего свою трепетность. Контраргумент в виде упоминания количества заявлений от жертв показался вампиру достойным, и он согласился показать один из договоров.
– Вот видите, – тонкий палец с острым маникюром уткнулся посередине двадцать пятой страницы. – Пункт семь-точка-двадцать-точка-тридцать четыре. Клиент соглашается предоставить сотруднику Исполнителя горло для распития четырехста миллилитров крови в предрождественскую ночь. За что получает скидку пятнадцать процентов на наши услуги, за вычетом стоимости исходных материалов. У нас все законно!
Ноготь убрался от указанной строчки, и вампир замер скорбно-обиженным памятником, буравя взглядом затылок представителя органов правопорядка.
Представитель же органов тупо пялился на указанный пункт и не знал, что делать – то ли восхищаться хитростью кровопийц, то ли глупостью их клиентов.
– А это точно законно? – эльф неуверенно повернулся к владельцу фирмы.
– Разумеется! – обрезал тот с ледяной вежливостью. – Перед тем, как включить в контакт этот пункт, мы посоветовались с юристами, – и добавил многозначительно: – С лучшими.
Судя по толщине контракта, готовили его гномы, значит, даже если «жертвы» пожелают отстаивать свою попранную артериальную честь в суде, вряд ли у них что получится.
Гинталь решительно захлопнул папку.
– Мне нужен список клиентов, которые…
– Только через суд! – поспешил возразить вампир.
– …чтобы сверить его со списком подавших заявление. И если я обнаружу хоть одно несанкционированное распитие… – эльф многозначительно замолчал, попытавшись повторить буравящий взгляд. Правда, опыта оказалось маловато, да и глаза цвета молодой листвы явно проигрывали жгуче-черным по воздействию, но зато многозначительность получилась – просто загляденье!
Вампир помолчал, видимо, прикидывая последствия, затем сел за стол и принялся быстро выводить на бумажке бисерным почерком имена и адреса клиентов.
Тем временем Гинталь размышлял над занимательным вопросом – сколько из заключивших контракт его прочитали. Для ознакомившихся с дополнительными условиями получения скидки ночной визит не оказался неожиданностью, так что вряд ли они обратились в клинику, заранее запасясь всем необходимым для восстановления кровезапаса организма.
– Кстати, а чем вы занимаетесь? – встрепенулся эльф. Интересно же, да и любопытство потом загрызет, если не спросить.
Вампир поднял голову и так удивленно взглянул на визитера, что тот почувствовал себя крайне неуютно и глупо.
– Декором помещений. В частности, к Рождеству.
– Э… – перед внутренним взглядом эльфа промелькнул ряд красно-черных вариантов истинно вампирского декора, и он осознал, что не слишком жаждет узнать подробности. – А почему тогда…
– Почему в предрождественскую ночь? – перебил его вампир и вновь оскорбился: – Ну что ж мы, звери какие требовать плату в рождественскую ночь? Праздник же. Правда, в следующий раз необходимо учесть, что люди зачем-то в эту ночь пьют.
Последнюю фразу глава фирмы сокрушенно пробормотал, уже уткнувшись в лист и добавляя новые фамилии.
– Ну вот, готово, – вампир поднялся с кресла, торжественно вручил бумагу визитеру и отрепетировано улыбнулся: – С Рождеством вас!
– И вас… – вежливо пробормотал Гинталь, с ответной торжественностью принимая список.
Снег все также продолжал тихо и мирно падать на землю огромными пушистыми хлопьями, морозец, видимо насытившись, почти не пощипывал нос, а Гинталь неторопливо брел на работу – сдать ценный документ, поддевая ботинками тоненький снежный наст и превращая его в фонтанчики, и меланхолично думал, как все-таки важно читать то, что подписываешь.
