Целитель под заказ

12.12.2018, 07:26 Автор: АГРАФЕНА

Закрыть настройки

Показано 1 из 59 страниц

1 2 3 4 ... 58 59


Целитель под заказ
       


       Глава 1


       
       Ранее утро. Первая нерешительная трель невидимой в ветвях пичужки. Невесомый ветерок колышет листву на деревьях. Едва слышный шорох доносится из-за распахнутого во всю ширину окна. Тюлевые занавески не сдерживают прохладный свежий ветерок и чуть заметно покачиваются под его дуновением.
       Я сижу в низком кресле у журнального столика и пытаюсь заставить себя подняться. Последнее время настроение у меня нестабильное, да и самочувствие странное.
       Карина уже несколько раз предлагала обратиться к доктору по поводу утренней слабости и головокружений. С таинственным выражением лица предсказывала, что меня, скорее всего, ожидает длительный отпуск в компании маленького человечка.
       А я, как истинный медик, врачей опасаюсь. Тем более, точно знаю – у маленького человечка нет шансов появиться в моей жизни. Мужчины у меня не было уже больше полугода. Так что велика вероятность – это просто дают о себе знать возрастные изменения. Часики, как банально это не звучит, тикают. Отсчитывают последние годы, а может, и месяцы, когда я еще способна забеременеть.
       Но беременеть не от кого.
       Сначала бывший муж категорически возражал против изменения численного состава нашей семьи, потом оказалось, что он в принципе не против детей, если рожать их ему будут посторонние женщины. Не я.
       Десять лет прожили, как почти все считали, душа в душу, пока мне не позвонила на работу соседка. Не выдержала. Ей уже стыдно было при встрече смотреть мне в глаза и скрывать, что мой идеальный муж водит своих баб прямо в нашу квартиру.
       Этот звонок мгновенно разделил мою жизнь на две несоприкасающиеся друг с другом вселенные: до и после.
       “До” были: трехкомнатная квартира в центре города, муж и родители, поддержавшие в конфликте не меня, свою дочь, а зятя – непризнанного гения-художника, самое любимое занятие которого заключалось в поиске “достойного” заработка.
       Хорошо оплачиваемая моя работа также осталась в прошлом. Старшая операционная медсестра в областном медицинском центре – это не то же самое, что и в маленьком Климове, где только одна больница и есть в наличии. Где старшая медсестра дежурит наравне с двумя другими сестрами, которые и составляют весь штат среднего звена операционно-перевязочного блока. Еще три девочки из младшего звена, а попросту – санитарочки. Одна из которых работает днем, так как не с кем оставлять маленького ребенка (круглосуточного садика, конечно же, нет), а две чередуются через ночь.
       Это все, что у меня осталось “после”.
       Сегодня у меня ночная смена и уже около пяти часов утра. Пора перекрывать стерильный стол в операционной, а я сижу в кресле и невидящим взглядом смотрю в окно. Еще чуть-чуть – я встану и приступлю к своим обязанностям. Я сильная, проблемам меня не согнуть и не подавить. Я все переживу и все преодолею.
       Пусть я сейчас совсем одна...
       – Варюша Олеговна, – заглянула в комнату отдыха санитарка Люся, – уже пять. Вы мыться идете? Я уже все подготовила.
       Нет, я не одна.
       Есть вот эта девчушка, которая непонятно почему выбрала меня объектом своей заботы, хоть младше меня на двенадцать лет.
       Есть Карина и Даша – операционные медсестры, которые на удивление приветливо приняли меня в свой маленький коллектив, несмотря на то, что я приезжая.
       Есть доктора, хирурги от Бога и притом считающие себя самыми обычными людьми, а не центром вселенной.
       Как раз такое место, как этот городок, и нужно мне, чтобы прийти в себя от измены мужа, предательства родных и от того, что я натворила потом.
       – Иду, Люсенька, – решительно поднялась, взбодрилась и направилась в операционную перекрывать стерильный стол. Что на общечеловеческом языке означает – вновь простерилизованные хирургические инструменты и материалы разложить на столе в определенном порядке и накрыть стерильными же простынями, дабы в случае экстренной необходимости все было готово к оказанию помощи пострадавшим.
       По пути бросила быстрый взгляд в настенное зеркало. Задерживаться у него не стала. Что я там могу увидеть нового? И так знаю, что вид у меня далек от совершенства: ростом даже до метра шестидесяти не дотягиваю, фигурой секс-бомбы Господь тоже не одарил. Правда, и лишнего веса также нет – жизненные обстоятельства заставили держаться в тонусе. Волосы, выбившиеся из-под медицинского колпака, у меня обычного русого цвета. Глаза – тоже ничего особенного, светло-карие. Лицо... как лицо. Одно украшение – длинные, пушистые ресницы. Многие не верят, что такие они от природы. Думают, что я использую накладные.
       Ну и все, ничего особенного.
       Первая моя остановка – предоперационная. Вот и она. Уверенно открываю дверь, сюда я пришла мыться.
       Для людей весьма далёких от медицины словосочетание “предоперационная” и “мыться”, наверное, звучит весьма странно. Хочу объяснить, что ни принятие ванны, ни нега под тёплым душем меня здесь не дожидаются.
       Работники операционно-перевязочных блоков травматологии и хирургии прекрасно знают, что этот термин означает привычное мытье рук под краном, только тщательнее, чем обычно, с последующей обработкой обеззараживающим раствором.
       Вторая остановка – операционная. Набрасываю на себя подготовленный Люсей стерильный халат, завязки которого она стягивает у меня на спине, забираю из большого стерилизатора сетку с инструментами и ставлю на покрытый стерильной простыней столик.
       Сухожаровой шкаф для обработки в отделении тоже имеется, но в нерабочем состоянии. И ремонту, как объяснил медтехник Леша, “сдохнувшая железяка ни фига не подлежит”. Новое оборудование для обработки инструментария в ближайшем будущем нам не светит. Так что пользуемся тем, что есть в наличии.
       Расстилаю на столе сложенную вдвое простыню и приступаю к собственно перекрытию.
       Движения доведены до автоматизма за годы работы, и инструменты быстро занимают свои места, по дальнему краю те, что используются редко. Чем чаще используются, тем ближе к операционной медсестре располагаются на столе.
       Зажимы, пинцеты, крючки, скальпели ложатся в строго отведенное для них место. Шовный материал, иглодержатели, иглы – все укладывается максимально удобно, чтобы сестра не задумывалась ни на секунду, получив распоряжение хирурга относительно необходимого ему инструмента.
       “Промедление смерти подобно”, это как раз может сработать в том случае, когда нужной вещи в нужное время не окажется у доктора в руках.
       – Варюша Олеговна, – оторвала меня от размышлений Люся, – Вы завтра очень заняты?
       – Пока не знаю. А тебе зачем? – интересуюсь, накрывая идеально “сервированный” стол сначала сложенной вдвое простыней, а потом одинарной. Быстро цепляю на уголки зажимы, поворачиваюсь к санитарке и протягиваю к ней руки.
       – Хотела позвать Вас с собой к ясновидящей, – ошарашила Люся, накрывая мне руки пеленкой.
       – Ты шутишь, что ли?
       – Ничуть, – опровергла мои предположения девушка и открыла для меня дверь операционной.
       Третья остановка – перевязочная. Делаю то же самое, что и в операционной, только стол здесь гораздо меньше.
       – С какого перепугу ты решила к какой-то шарлатанке пойти? – пробормотала, приступая к работе.
       – Не к шарлатанке, а к ясновидящей, – поправила Люся.
       – А разница?
       – Вы что, газету местную не читали? – возмутилась девушка. – Весь Климов гудит о том, скольким людям Ядвига уже помогла.
       – Ядвига? Надо же, – хмыкнула я, – иностранка, что ли?
       – Это у неё эпиграф такой! – пояснила мне, несведущей, продвинутая девица.
       – Что? – от удивления даже обернулась, прервав работу.
       – Ну, сами знаете. Это когда вместо своего имени выбирают что-то покрасивее, чтобы внимание у людей вызвать.
       – Интерес, может быть?
       – Ну да, – кивнула она, отчего косынка, не удержавшись на пышных каштановых волосах, гордости Люси, съехала ей на нос.
       – Понятно, – я снова вернулась к прерванному занятию, – вот уж не думала, что для того, чтобы вызвать интерес, нужно придумать себе эпиграф. Может, все же псевдоним?
       Двадцатидвухлетняя девица уже, а иногда как сморозит что-нибудь...
       – Ой, и правда! – хихикнула неунывающая особа.
       На какое-то время в перевязочной воцарилась тишина, которую изредка прерывало металлическое позвякивание. Наконец оценивающе прошлась взглядом по ровным рядам поблескивающих в свете настенной лампы полированных поверхностей хирургических приспособлений и прикрыла все это добро простыней. А Люся тем временем возобновила беседу:
       – Ну, так что?
       – Что – что?
       – Вы сходите со мной? Самой идти стремно, а подружкам не хочу предлагать, а то еще смеяться будут.
       – Люсь, что ты выдумываешь? Зачем тебе ясновидящая? – спросила, снимая стерильный халат.
       – Снять венец безбрачия, – с готовностью пояснила девушка.
       Час от часу не легче!
       – С чего ты взяла, что на тебе венец какой-то? – умеет все-таки Люся удивить.
       – Мне уже столько лет, а я все еще не замужем. Что это означает?
       – Это означает, что ты пока ещё не встретила свою судьбу.
       – А Вы? Тоже не встретили? На Вас точно венец безбрачия тоже надет!
       – Ничего, что я уже была замужем? – в памяти сразу всплыла услужливо предоставленная подсознанием картинка: торшер с красным абажуром освещает розовые голые ягодицы моего мужа, который на семейной постели ублажает повизгивающую от восторга постороннюю девицу.
       – Ничего, – как можно убедительней проговорила санитарка, – теперь же мужа все равно нет.
       Тут она, конечно, права. Нет его. Вернее, не совсем нет, а нет у меня.
       – Ну, пожалуйста, – жалостливо протянула хитрая лисичка, – пойдемте со мной.
       – Сама сходи, – не соглашаюсь я, – сопровождающие тебе зачем?
       – Люди говорят, у нее такой взгляд, будто рентгеном тебя просвечивает. Одна боюсь к ней соваться. Ну, что Вам стоит, выходной же, развеетесь как раз.
       – Послушай, Люся, – твердо вознамерилась отказать девушке, – лучше книжку интересную почитать, чем заниматься такой ерундой.
       Дверь вдруг распахнулась, и в проеме показалась Наталья Демьяновна – санитарка из приемного отделения:
       – Варвара Олеговна, там пацана привезли, посмотрите? Сегодня ж дежурит терапевт, не знаем, стоит ли вызывать ургентного*** хирурга?
       (***Прим. Ургентное дежурство – это пребывание медицинского работника медицинской организации дома, в ожидании вызова для оказания медицинской помощи в экстренной или неотложной форме.)
       – А сюда почему не привели? – удивилась я. – Он что, сам передвигаться не может?
       – Может, – посмурнела Демьяновна, – но не хочет. Не драться же с ним? Певец! – казалось, будто последнее слово она выплюнула.
       – В каком смысле?
       – В том, что поет. Спуститесь сами, Варвара Олеговна. Вы же всегда общий язык находите с такими... пациентами.
       – Ну что ж, попробуем.
       В приемном покое на кушетке сидел симпатичный, но помятый парень лет двадцати пяти с неопрятно перевязанной рукой и, пошатываясь, тупо пялился на меня. Бинт уже полностью пропитался кровью, но получить первую медицинскую помощь пострадавший явно не спешил.
       – Тебя как зовут? – спрашиваю как можно строже.
       – Че? – похлопал осоловевшими глазами пациент.
       – Пошли со мной! – скомандовала тоном, не терпящим никаких возражений.
       Парень возражать не стал, а проникновенно затянул:
       – За-а-а-алатые купала, душу маю радую-ю-ю-ют...
       – А то не дождь, а то не дождь, – душевно поддержала я, – слезы с неба капают...
       Певец поперхнулся и уставился на меня.
       – Тетка, ты крутая! – восхищенно выдохнул он.
       – Крутые бывают только яйца и горы, а я – супер, – невозмутимо поправила несостоявшегося Киркорова.
       – Точно!
       – А ты меня уважаешь? – задала главнейший вопрос задушевной беседы.
       – Немос... ненос... не-сом-м-ненно! – проявил собеседник чудеса осведомленности в изысканной речи.
       – Тогда пойдем со мной. Или боишься?
       – Я!? – приосанился парень. Грудь колесом, подбородок вздернул вверх и чуть не впечатался головой в стену за спиной.
       – Залаты-ы-ые купала-а-а, – снова заголосил певун.
       – Значит, боишься, – констатировала спокойно.
       – Веди меня, моя спасительница! Я за тобой! – решительно сполз с кушетки раненый.
       – Нет уж! Лучше ты вперед, а то еще сбежишь.
       – Обижаешь, тетка! Вася сказал, Вася сделал! – шатающаяся во все стороны долговязая фигура поползла из приемного покоя к лестнице, ведущей на второй этаж, где, собственно, и находилось хирургическое отделение стационара.
       Сосредоточенно переставляя по ступеням непослушные ноги, пациент целенаправленно приближался к площадке второго этажа. А когда наконец достиг входа в отделение, озаботился тем, как попасть внутрь. Несколько раз подергал за ручку двери и задумчиво наморщил лоб:
       – Опа, нас не пускают, – растерянно прокомментировал он то, что я и сама видела.
       – Да неужели? – насмешливо спросила, толкнув дверь вперед. Она сразу же легко распахнулась.
       – Опа! – не растерялся пацан. – Уже пустили! Ой, девицы-красивицы! Добрый вечер! – восторженно оглядел он “красивиц”, одна из которых – Лариса Яновна, постовая сестра сорока восьми лет, сидела за столом и делала записи в историях болезни. Вторая – баба Маня, как она сама себя называет, давным-давно пенсионерка, делала влажную уборку – толкала перед собой широченную швабру, немного напоминая бульдозер.
       – По такому поводу – песня! – объявил вокалист.
       – А ну, цыц! – шикнула я. – Вечер ему, видите ли. Утро сейчас, больные спят еще. Только попробуй кого-нибудь разбудить.
       – Какое там утро? – возмутился певец. – У нас мальчишник в самом разгаре был.
       – Рада за тебя, – уверила, подталкивая раненого по коридору к двери с табличкой “Перевязочная”. – Заходи.
       Все еще оглядываясь на серьезную Яновну, которая, не обращая на восхищенного почитателя никакого внимания, продолжала что-то быстро строчить в истории болезни, пациент наконец ввалился в перевязочную, чтобы тут же застыть как соляной столб.
       – Какая ягодка, – благоговейно прошептал он, хлопая длинными, как у девушки ресницами.
       Люся порозовела и с интересом посмотрела на посетителя. Интерес продлился ровно до того мгновения, пока она не поняла, что пациент не совсем трезв. Алкашей девушка на дух не переносила, поэтому сделала выражение лица а-ля-Снежная-королева и отвернулась.
       – Ягодка, да не для твоей корзиночки, – прокомментировала я. – Садись на табурет у стола.
       – Это еще почему? – возмутился молодой мужчина. – Я что, лысый? Посмотри на меня, ягодка. Я – то, что надо!
       Я подтолкнула упирающегося пациента на табурет, и парень с размаху хлопнулся на него. Быстро разрезала грязную повязку и оценила боевое ранение.
       Жить, несомненно, будет, но штук шесть-семь стежков на предплечье наложить придется. Порез не очень глубокий, но длинный и кровит. Кисть и пальцы двигаются нормально, так что, скорее всего, ничего более серьезного нет.
       Звонить Николаю Артуровичу, который и так вчера провел две тяжелейшие операции, не буду. Зачем человека беспокоить, если могу справиться и сама?
       – Откуда бандитская пуля прилетела? – поинтересовалась, тщательно моя руки под краном.
       – Че? – парень как раз гипнотизировал влюбленным взглядом санитарку, поэтому вопрос проскользнул мимо его ушей.
       – Чем порезался? – повысила голос, так как голова парня как шляпка подсолнуха к солнцу снова начала поворачиваться в сторону приглянувшейся ему девицы.
       – Колян бутылку с шампанским уронил случайно, – с готовностью пояснил парень, – а я, типа случайно, упал на нее.
       

Показано 1 из 59 страниц

1 2 3 4 ... 58 59