Дочери богини Воды

11.11.2018, 21:17 Автор: Мария Шурухина

Закрыть настройки

Показано 1 из 37 страниц

1 2 3 4 ... 36 37


Не жди добра от ведьмы. Беги, как только увидишь, не слушай, как только она заговорит. Не вступай с ней ни в связь, ни в сговор. Бойся ее. Однако остерегайся сделать ведьме что-нибудь непотребное, оскорбительное. Она запомнит и будет мстить. И не спасется от той мести ничто - ни сам ты, ни род твой, ни дети твои. Везде последуют несчастья и смерть. Ибо сила ведьмы - разрушительная.
       Ведьмовство. Магия Равновесия. Глава 9, строфа 7

       


       Пролог


       
       Мальчишки снова дрались. Глотали пыль на обочине, сцепившись, как дикие коты. Жители небольшой бедной деревушки настолько привыкли к этим дракам, что даже не пытались вмешаться. Укоризненно качали головами и проходили мимо, изредка косясь в сторону забияк.
       - Ты мелкий вонючий таракан! - кричал тот, что постарше, смуглый, со смоляными волосами, в добротных, но теперь уже грязных, льняных штанах и безрукавке на голое тело.
       - А ты – ворона, как есть ворона! Хватаешь то, что плохо лежит. Сказано же - моя рыбина! - верещал тот, что поменьше. У него были светлые выгоревшие волосы, которые уже слиплись от крови, текущей из раны на голове.
       Смуглый держал в руке камень. Его лицо, с длинным заостренным носом было до того испачкано землей, что он и впрямь походил на вороненка, тощего и взъерошенного.
       Рыбу они удили вместе. То есть, порознь, конечно. Но мелкая плотва и подлещик отменно клевали лишь в одной тихой заводи илистой речушки. Место делили. Косились друг на друга, втихую соревнуясь, кто больше поймает.
       У одного начало клевать, второй с досады, что рыба не только сорвалась, но еще и червя обглодала, закинул удочку подальше. И обе лески сцепились. Из-за этого и рыбу вместе тянули. Крупная попалась. Даже не подлещик - целый лещ. За него и подрались.
       - Моя она, - не унимался беловолосый. - Клевала у меня, значит моя!
       - А кто тянул? Вытащил бы ты ее один, как же! - смуглый и не думал бросать камень, отстаивая свою правду. - Не подходи, вот как дам!
       Беловолосый уже и слезы размазывал по лицу, отступал. В этой деревне никто не решался связываться с его противником. Смуглый был и высокий для своих одиннадцати, и сильный. И жестокий. Поговаривают, кошку как-то забил, тоже камнем. Она цыплят соседских передушила, не усмотрели. Цыплята - ценные в хозяйстве птицы. А то, что кошка была лучшей крысоловкой в хозяйстве, и грызунов этих у них отродясь не водилось, так что ему с того?
       Смуглый видел, что беловолосый уже сдался. Ощущение легкой победы пьянило, захотелось крикнуть напоследок что-нибудь обидное, колкое. Он выбросил ненужный уже камень, подгреб себе рыбину и каркнул-выплюнул:
       - А твоя сестра - ведьма.
       Беловолосый побледнел. Он всего на год младше длинного задиры, а вон как... Ни сдачи дать, ни достойно ответить. Ведьма. Серьезное оскорбление. Если твою сестру прилюдно обозвали ведьмой - это вызов. И не важно, что свидетелей не было. Важно, что он сам слышал. И от этого - мурашки по коже.
       Беловолосый не удержался. Позорно развернулся и побежал. Дорожная пыль расплывалась перед глазами, и не видел он ни того, как смуглый выскочка довольно ухмыльнулся, ни того, как некоторое время спустя какой-то седой мужчина отвесил ему подзатыльник, вывернул руку и потащил к стоящему наособицу единственному новому дому в деревне.
       А сразу за деревней начинался лес. Страшный, черный и выгоревший.
       О том, почему лес сгорел, ходило много легенд. В одной из них говорилось про кузнеца, который жил здесь когда-то, на месте пожарища. Кузнец построил дом и привел в него молодую жену. Недолго прожили они в мире и согласии - жена кузнецу изменила. Как узнал он об этом - убил жену вместе с любовником. Закопал в саду и в тот же вечер запил с горя, забыв потушить на ночь горн в кузнице. Раскаленные угли вывалились на пол и дом загорелся. Вместе с ним сгорел и кузнец, а пламя переметнулось на деревья, стоящие рядом, а затем и на лес.
       Согласно другой легенде, как-то раз на краю опушки ребятня играла в разбойников. Лес и так негустой - березы да осины. А мальчишки еще и молодые побеги дергали, стругали из них мечи и копья. Не понравилось подобное самоуправство Лесному духу. Обманом и хитростью завел он мальчишек в самую чащу, да там и оставил. Долго искали их всей деревней, но не нашли. Устав от поисков, кто-то в сердцах то ли зажженный факел бросил, то ли фонарь масляный обронил. Лес вспыхнул. И потушить не получилось. Весь выгорел. Вместе с мальчишками и спасателями.
       А еще говорили, что виновата во всем ведьма. Стоило ей только поселиться в деревне...
       Как бы то ни было, а лес с тех пор считают проклятым, заколдованным. И все потому, что новые деревья на месте пожарища так и не выросли. На редких участках кое-где пробивалась травка, лишайники, несколько кустиков папоротника. Земля, покрытая запекшейся коркой пепла, не родила больше ничего. А вокруг торчали черные обугленные пеньки и полусгоревшие стволы. Разные по высоте, они тянулись кривыми страшными лапами в небо, не падая ни от дождя, ни от ветра.
       Селение, ранее носившее красивое название Иллар, означавшее на древнем языке «колокольчик», сейчас иначе как Черные пеньки и не обзывали. Возле выжженного леса рассыпалось с десяток ветхих домов, в которых обретались местные жители: старики и старушки, доживавшие свой век со времен пожарища – они-то и передавали легенды, а может, сами их и сочиняли; работящее население - мужчины и женщины, занимавшиеся, в основном, огородничеством и скотоводством; дети, которых можно было пересчитать по пальцам одной руки. Молодые пары сторонились проклятой деревни, предпочитая селиться где-нибудь в другом месте.
       Поэтому новый дом, построенный здесь два лета тому назад, добротный и богатый, огороженный высоким забором с красивыми резными воротами, смотрелся величественно и одиноко.
       


       Глава 1. Зверь, попавший в ловушку


       
       Сегодня нужно было наколоть дров. Именно эту работу Роанна всегда откладывала на потом, хотя понимала, что без дров не растопишь печь. А значит, не испечешь хлеб, не приготовишь суп, кашу или картошку.
       Колоть дрова для нее было физически тяжело. Весной ей исполнилось восемнадцать, а на вид – подросток подростком. Щуплая, бледная, с толстой льняной косой и россыпью еле заметных веснушек на лице.
       Брат, конечно, всегда вызывался помочь. Но у него, такого же щуплого, как Роанна, и всего десяти лет от роду, не получалось как следует размахнуться, удерживая двумя руками тяжелый топор, и точно ударить по чурке.
       Роанна жалела брата, частенько подсовывая ему работу полегче.
       У нее самой от постоянной колки руки еще совсем недавно покрылись жесткими мозолями, запястья болели, ломило поясницу.
       Хорошо еще дед Кенн, сосед, напилил и сложил во дворе Роанниного дома огромную поленницу березовых чурок, на целое лето хватило. Не бесплатно, разумеется. У Роанны были деньги, припрятанные совсем уж на черный день. Сейчас монеты неотвратимо таяли, а цены на дрова в этой деревне, благодаря выгоревшему лесу, оказались непомерно высокими.
       Роанна положила чурку на колоду, размахнулась, ударила – спина привычно кольнула в пояснице. С проклятого топора-колуна так и норовил слететь обух, и Роанна с ужасом думала, что будет, если однажды он все-таки сорвется. Дед Кенн посоветовал замачивать топор в воде, чтобы дерево разбухало, и обух не выскальзывал из топорища. Но, наверное, именно этому топору такое средство уже не помогало.
       Она успела расколоть три чурки – каждую на четыре полена, когда скрипнула покосившаяся калитка.
       - Льен? Вода Пречистая! - Роанна с трудом разогнулась, отбросила топор с застрявшим в обухе деревом. - Да что же это такое! Опять?
       Мальчишка аккуратно затворил за собой калитку, набросил щеколду и повернулся к Роанне. Глаз у него слегка заплыл – будет фингал, губа разбита, волосы на голове слиплись, рубашка в бурых разводах.
       Отряхнув от щепок простую юбку из некрашеной ткани, Роанна подошла к Льену, взяла за плечи, заглянула в глаза.
       - Ну? Что на этот раз?
       - Я... поскользнулся. Упал на камень и одежду вымазал.
       Будто Роанну так легко обмануть. Врет братец, и она чувствует, что врет.
       - А где же твоя удочка?
       - У-удочка? – протянул Льен. – Потерял...
       - Снова с Варгом подрался?
       - С ним, - зло подтвердит Льен, - я его ненавижу!
       Наверное, удочку в пылу ссоры на речке обронил и, конечно, не подумал за ней вернуться. Роанна подавила судорожный вздох.
       - Ненавистью ничего не решишь, мой маленький глупый братишка, - Роанна раскрыла объятия, и брат послушно прильнул к ней, отзываясь на ласку.
       Так, обнявшись, они дошли до старого ветхого дома, сели на ступеньки маленького крылечка.
       - Рон... - Льен замялся, не решаясь задать вопрос, но потом, видимо, надумал, тряхнул белобрысой головой: - Варг тебя сегодня ведьмой обозвал. А ты не ведьма, я точно знаю. Ну, по крайне мере, пока... А еще я слышал, другие в деревне тоже шепчутся.
       Он выдохнул, отстранился, опасливо посмотрел в серые настороженные глаза. Не оттолкнет? Не обидится?
       - Внимания не обращай, - спокойным тоном ответила Роанна. – Варг задирается просто. А другие... Какое тебе дело до других?
       А ведь она и сама знала, что слухи пошли. Как быстро... Люди будто чуют что-то, стоит ей только пожить с ними бок о бок некоторое время.
       Роанна задумчиво прикрыла глаза. Вспомнила, как в начале прошлого лета они с Льеном переехали в Черные пеньки. Купили дом. Маленький и заброшенный. Охотничий домик, как его все здесь называли. С собственным яблочным садом. И деньги были. Небольшое, но наследство от отца с матерью Роанны, которых уже давно нет в живых.
       - Не любят они тебя, - Льен почему-то заговорил шепотом, - да и меня тоже. Почему, Рон?
       - Это сложно. Извини, я, наверно, не сумею объяснить. Может позже, когда вырастешь. - Роанна взъерошила волосы брата, и тот поморщился - рана дала о себе знать.
       - А это еще что? – наклонив голову поближе, она пристально вгляделась в слипшиеся белые вихры.
       - Не волнуйся, просто царапина...
       И так всегда. До самого последнего момента ничего не скажет, все из него вытягивать приходится.
       - Ну-ка не вырывайся, смирно сиди! – приказала Роанна, привстала и принялась придирчиво осматривать голову брата, ощупывая осторожно и бережно. – Царапина, говоришь? – Да этот Варг тебе чуть голову не проломил, дурень! Чем он тебя так?
       - Камнем, - сипло протянул Льен таким голосом, что Роанне показалось – еще чуть-чуть и расплачется.
       - Вот ведь гадкий, мерзкий мальчишка! – Она схватила брата за запястье и потащила в дом. – А рану придется зашить, горе...
       
       

***


       
       На закате сгустились сумерки. В воздухе, сыром и влажном, ощутимо витал горький запах полыни. Лето подходило к концу, и травы тяжело пригибались к земле под тяжестью тумана. И если днем солнце еще припекало, то вечером неотвратимо чувствовалось холодное дыхание осени.
       Роанна надела платье из толстой ткани с примесью шерсти, накинула легкий плащик. Прихватила масляный светильник, небольшую лопатку и кожаную потертую сумку для сбора трав. Выйдя на улицу, осторожно прикрыла за собой дверью, постояла на крыльце и тихонько выругалась про себя. Тащиться в сумерках к лесу из уютного теплого дома не хотелось. Но она опасалась, как бы противный Варг грязным камнем не занес в рану Льена инфекцию. Засуха побери этого Варга! А у нее, как назло, нет главного компонента для изготовления противовоспалительного отвара - корня лопуха. Роанна корила себя за то, что не удосужилась проверить запасы ранее. Льену необходимо принять отвар сегодня, а значит придется добыть этот корень во что бы то ни стало. Тем более, что лопуха в округе достаточно.
       Темнело теперь быстро. Роанна шагала через всю деревню к черному выгоревшему лесу. На фоне заката особенно выделялась одна корабельная сосна – без веток, высокая, обугленная, возвышающаяся над всеми пеньками и обломками деревьев. Маяк, как прозвали ее местные жители. Дальше этой сосны, испытывая суеверный ужас, не забредал никто. И по непонятной прихоти лопух, сорняковое, в общем-то, растение, предпочитал ютиться именно на краю проклятого леса, а не где-нибудь поблизости, возле соседского забора.
       Выбрав первый попавшийся куст, Роанна торопливо выкопала его из земли, лопатой отрезав стебли от корней, отложила в сумку нужное. Благо корни - не травы и время суток для сбора большого значения не имеет.
       Отряхнув руки от земли, она с неприязнью посмотрела на дом, одиноко стоявший возле самого края леса. Хороший, добротный дом из цельного бруса. С аккуратным забором, с маленькими флюгерами, с выложенной камнем площадкой перед резными воротами. В этом доме живет Варг.
       Тот самый дерзкий, заносчивый, невыносимо упрямый и гадкий мальчишка, постоянно задирающий Льена. Повадками Варг напоминал Роанне оболтусов из детства, которым так нравилось подкараулить ее исподтишка, напугать, а то и ударить при случае.
       Когда ей было чуть поменьше, чем сейчас Льену, она часто ходила на огромный луг, недалеко от дома, собирать лекарственную ромашку. И все бы хорошо, но противные местные мальчишки повадились прятаться в ближайших кустах бузины и при ее приближении с криками выскакивали навстречу, хохоча и улюлюкая на все лады. Роанна пугалась, роняла цветы, собранные в корзинку, и убегала. А они кричали вслед, что она - цветочная ведьма. Да как они смели! Все мальчишки дураки и забияки. Она обижалась. А став старше поняла, что мальчишки - мальчишки и есть. В своре все они одинаковы. Сбиваются в группы, ищут кого бы задеть побольней да пообиднее, а то и побить всем скопом. По одиночке-то они не больно и смелые.
       Роанне собирала травы столько, сколько себя помнила. Ей никто не объяснял назначение каждой, да это было и не нужно. Почему-то она была твердо уверенна, что настойка из укропа облегчает желудочные колики, примочка из соцветий зверобоя помогает при ожогах, порошок из корня валерианы успокаивает, а листья иван-чая хороши в виде напитка, придающего энергию и повышающего жизненные силы.
       Поэтому редкие походы с родителями к аптекарю расценивались ею как настоящий праздник. Тем более к знакомому аптекарю отца, такому, который разрешал смотреть, как в его руках целебные травы превращались в многокомпонентные эликсиры молодости, настойки долголетия, порошки и микстуры от всяких болезней. Конечно, бабка тоже делала лекарства и, как говорят, во много раз лучше всяких аптекарей и докторов, но упрямая старуха не допускала Роанну в свою страшную, но такую притягательную комнату.
       До тех пор, пока Роанне не исполнилось четырнадцать.
       Переступив, наконец, заветный порог, Роанне показалось, будто она попала в диковинный и неизведанный доселе волшебный мир.
       По всем четырем стенам этой внушительной комнаты, которую бабка предпочитала называть кабинетом, от потолка до пола громоздились полки с немыслимым количеством скляночек, свертков, пузырьков, банок, графинов и сосудов с различным содержимым. Посреди комнаты высился дубовый щербатый стол, вечно заставленный ступками, весами, гирями, вощеной бумагой, перьевыми ручками, чернилами, сухими травами, мерными ложками. В комнате также обретался единственный шкаф, дверцы которого чаще всего оказывались заперты. Но однажды Роанне удалось заглянуть внутрь – бабка вышла в библиотеку за справочником, забыв запереть шкаф. А может, нарочно оставила его открытыми.

Показано 1 из 37 страниц

1 2 3 4 ... 36 37