Я закрутила что-то вроде водоворота, чтобы отломать от остатков корабля кусок побольше. Люди, конечно, удивились, когда часть кормы всплыла над морем, но поспешили уцепится за нее со всех сторон. Это все же была не лодка, залезть сверху было невозможно, но вокруг было накручено множество обрывков каких-то веревок, которыми они принялись привязывать друг друга к спасительным обломкам.
Акулы окончательно разобрались с останками своей товарки, слегка передрались, выстраивая иерархию, и готовы были рвануть в нашу сторону, но я взмахом руки поставила между нами что-то вроде водной стены – сильного потока, который не позволял им плыть к нам, а сбивал в сторону. Тупые тварюги рвались вперед раз за разом, не собираясь упускать добычу, так что я решила ускориться. Водяные потоки быстро подхватили остатки веревок и обмотали тех людей, что еще не успели привязаться.
Все они немедленно завопили и задергались, пытаясь вырваться – так и пытайся спасти этих придурков. Подумав, я выпустила акул, точнее, изменила направление течения, и, в очередной раз попытавшись проплыть вперед, они попали в поток, который выбросил всех троих на поверхность, показав людям во всей красе.
Крики стали еще отчаяннее, когда три треугольных плавника разных размеров устремились к куску корабля. Поняв, что мои «жертвы» уже не пытаются избежать спасения, я создала поток побыстрее, который понес импровизированную шлюпку к ближайшему берегу.
Акулы отстали где-то на полпути, их скорости просто не хватало, чтобы угнаться за магическим созданием, хоть я и старалась нести шлюпку помедленнее, чтобы она окончательно не развалилась по пути.
Я выбросила их на знакомый песчаный пляж, закинув остатки корабля подальше на берег, чтобы не снесло волной. Люди удивленно молчали, очевидно, не осознавая свалившееся на них счастье. Я вот была в свое время очень счастлива, найдя эти необитаемые острова. Думаю, этой помощи хватит, чтобы они не умерли в море, разведут костер и привлекут внимание какого-нибудь проходящего мимо корабля.
Да, теперь моя совесть была абсолютно чиста – ну, не считать же своей жертвой ту тупорылую акулу. Я крайне устала за этот день и безумно хотела отдохнуть, в одиночестве в своем замечательном тихом храме.
Только когда поток воды принес меня домой, я поняла, истинное значение слова «тихий» - в пределах купола была абсолютная ментальная тишина, никаких эмоций мимо проплывающих рыб или прячущихся на дне рачков. Ничего. Пустота и тишина. Мудрые люди построили это место.
Нет, не люди, русалки. И я заметила, что сегодня, столкнувшись с агрессией, так же не причисляла себя уже к людям, отделяла себя от них. Я отношусь к иному биологическому виду, а напавшие на меня существа были не «эти люди», как я думала бы раньше, а просто «люди». А я не человек.
От этой мысли стало и горько, и обидно, и больно, но в то же время я испытала облегчение от того, что не являюсь частью этого жестокого общества. Как живя в море, я не желала становиться частью общества акул, так и становиться в один ряд с теми, кто вылавливает и пытается убить мне подобных просто так, без всякого повода, мне не хотелось.
Я потоком воды собрала раскатившийся по полу песок для своей постели в более удобную кучку и улеглась спать. Это был слишком долгий и тяжелый день.
Когда я проснулась, то, что я увидела... Если бы я была на воздухе, я бы закричала от испуга. Весь бело-голубой купол храма превратился в фиолетовый, а все отверстия, все входы и выходы, были закрыты огромной красной тушей, ее телом, колонны увиты щупальцами с огромными присосками, а в верхнем отверстии купола красовался огромный антрацитово-черный блестящий нефтяными переливами глаз, обведенный желтой каймой.
«Проснулась? Хозяйка проснулась? Все хорошо?! Кракен охраняет сон хозяйки. Кракен молодец?»
«Черт возьми, Кракен!» - мысленно с досадой взвыла я, но, ощутив его разочарование, постаралась взять эмоции под контроль. «Осторожнее, храм почти разрушен, колонны повалятся от любого неосторожного движения! Как ты там помещаешься вообще?» - постаралась притвориться, что испугалась не его самого, а его неосторожности.
«Камни стоят. Храм стал некрасивый. Раньше был красивый храм, но Кракен не мог охранять. Теперь некрасивый, но Кракен тут».
Я попыталась расспросить его, что это значит, но недоумение было мне ответом. Кажется, и так уже сегодня поевший и выспавшийся морской монстр стал разговорчивее, но опять же абстракции передать не мог.
«Покажи мне, каким был храм, когда был красивым,» - наконец, сообразила попросить я. Ведь вчера он уже передал мне образ своего «дома» - Марианской впадины.
Пришлось постараться, чтобы объяснить, чего я хочу, настроиться самой, настроить Кракена, когда, наконец, перед моим внутренним взором появилась картинка.
Кракен всплывает на поверхность воды, только так он может видеть. Вереницей плывут по морю изящные лодки разных форм и размеров, многие из них без парусов, потому что управляются напрямик магами воды. Их путь ведет к прекрасному храму, стоящему прямо на воде. Нежно мерцает голубым свечением купол, ярко отражая в себе сияние полной голубой луны. То, что я принимала за крылья здания скорее причалы для кораблей – тех, что покрупнее и поменьше. На колоннах из цветного камня крепится деревянная крыша, остатков которой не сохранилось, она закрывает паломников от переменчивой морской погоды.
Девушка в воде, Кракен видит ее, наблюдает, они знакомы. Она грозит ему пальцем, запрещая подплывать ближе, потом оборачивается, машет рукой, и крупный корабль с зелеными парусами подходит к главному пирсу. Она помогает магией, направляет. Затем выбирается на пирс, и я вижу, что вместо ног у нее русалочий хвост. Она берет какую-то ткань, лежащую рядом, прикрывает бедра, мгновение, и встает на ноги, обматываясь тканью на подобии тоги.
С корабля по сходням спускается группа мужчин в коричневых одеждах, их торсы закрыты металлическими кирасами наподобие тех, что носили Римские легионеры, а кожа зелена. Но это не орки, нет, обычные человеческие лица, никаких выступающих клыков. Один из ни улыбается, подает девушке руку, и под руку они вместе идут к храму.
Кракен злится, и теряет концентрацию, картинка лопается, как мыльный пузырь, оставив после себя горько послевкусие.
«Кто это были?» - спрашиваю удивленно.
«Враги,» - Кракен замыкается в себе, кажется, воспоминания причинили ему боль.
Я прошу показать больше, упрашиваю, но он сперва долго сопротивляется, а, когда соглашается, ничего не выходит – слишком много эмоций: боль, страх, бессилие, гнев. Картинку сформировать у него не выходит, он сам расстраивается от каждой попытки, и я перестаю пытаться.
О людях вспоминаю только через три дня, плыву проверить в надежде, что их уже нет на моем острове.
Люди исчезнуть с острова не сподобились.
Какие-то все оборванные, осунувшиеся и обозленные. Я поджала губы. Вот ведь неблагодарные!
Из куска корабля, нескольких стволов пальм и какого-то не опознаваемого мусора они построили что-то вроде шалаша, несколько человек разделывали кокосы, кажется, с помощью камней, еще трое пытались рыбачить, на берегу теплился маленький костерок. Сперва я подумала, зачем им огонь в дневное время, тем более, что для сигнального пламени он был слишком мал, а потом сообразила, что они, наверное, пытаются сберечь огонь подольше, так как добывать его на необитаемом острове вряд ли легко.
Я нырнула под воду и подплыла к тем, что пытались рыбачить. Оказалось, что они сплели что-то вроде сети из обрывков своей одежды и теперь закидывали ее в более-менее глубоком месте с камней. Получалось не очень, так как следующий за мной по пятам Кракен распугал всю рыбу в округе. Он своей огромной тушей мог почти обхватить весь остров... ладно, половину острова, но распластался под водой, чтобы его было не особенно видно с берега. Уровень конспирации близок к нулю, но несчастным робинзонам хватило и этого.
Подумав, я отплыла от острова недалеко и приманила пару довольно крупных рыбин, а потом забросила их в рыбачью сеть. Думала, люди не сдюжат, и рыба уйдет, но они все же что-то понимали в рыбалке.
По поводу крупного улова на берегу устроили едва ли не праздник – хотя что там крупного? Пара больших рыбин на десяток взрослых мужиков – грамм по сто-двести на человека, но они и этому были рады. Сели в кружочек у костра, пожарили улов, повеселевшие и вроде бы даже обнадежившиеся. Я не поднимала носа над водой, чтобы не почувствовать запах жаренной рыбы, но ели ее с таким аппетитом... стало обидно, из-за того, что эти заняли мой остров, я полакомиться уже не могу. Есть, конечно, и другие островки в этой цепи, но все близко и будет видно дым.
Хотя, казалось бы, почему мне должно быть дело до мнения этих придурков? Сами они себя загнали в эту ситуацию, пусть сами и расхлёбывают. Приплывут, увидят русалку, которая есть жаренную рыбу... и свалят обратно на свой остров, потому что иначе Кракен их на кусочки разделает.
Хм. В качестве чашек люди использовали кокосы, а, если говорить точнее, они пили кокосовое молоко. Точно, я же сама подозревала, что с пресной водой на таком крошечном островке есть проблемы и что птицы, вероятно, пьют дождевую воду и росу, скапливающуюся в крупных листьях. А люди, значит, уничтожают запасы кокосов. И надолго ли этого им хватит?
Я поджала губы.
Я следила за людьми до вечера, прерываясь только на перекус мидиями. Рыб они больше не поймали – не знаю, то ли из-за близости Кракена, то ли в целом им без меня не очень везло. В качестве ужина вяло жевали кокосовую стружку, выбиваемую из плодов каменными орудиями. Уже никто не шутил, наоборот вяло переругивались, самому молодому парню лет двадцати на вид достался в качестве пожелания спокойного сна на ночь воспитательный подзатыльник. Уходя с берега, кинули в костер крупное полено, чтобы сберечь огонь. В шалаше на всех места там не хватило, пусть и спали вповалку, но у кого торчали из шалаша ноги, у кого – голова, пара человек не стали мучиться и просто устроились под пальмами.
А я раздумывала над одной странностью, которая не сразу бросилась мне в глаза. Точнее, броситься она и не могла, потому что странно было то, чего нет – среди жертв кораблекрушения никто не применял магию. В этом мире я видела магию несколько раз: у диких островных племен была магия воды, с помощью которой они управляли лодками и рыбачили; орки, как я видела, бросались огромными камнями – не то это был телекинез, не то сила земли; в городе на казни я видела, как ниоткуда вспыхнуло сильное пламя вокруг головы приговоренного.
Эти же робинзоны не делали ничего подобного, ничего подозрительного. Я пыталась припомнить, все ли из тех, что были на корабле, сейчас на острове? Вроде бы да. Я не видела тел утонувших, а акулы уж точно бы такое не упустили. Всех, кто был на судне, я перенесла на остров.
То есть средин них не было мага?
Но как тогда получилось, что моя собственная магия, пока я была в сетях, не работала? Неужели психосоматика? Типа это я сама так испугалась, что не могла ничего сделать?..
Да нет, бред! Я очень испугалась, когда меня атаковала акула, а магия работала прекрасно. Но не на корабле. Это следовало обмозговать, но сперва переспать с этой мыслью.
Так я и поступила, для чего вернулась в свой храм. Кракен следовал за мною неотступно и, лишь когда я заплыла в безопасный купол, сообщил, что пойдет поохотится. Пожелала ему удачи и добавила, что вообще-то я в вечном присмотре не нуждаюсь и могу позаботиться о себе, а он может поплыть в свое жилище, может, у него там дела какие есть?.. Эмоциональная волна, транслированная Кракеном, была наполнена скепсисом и волнением за меня – кажется, после случая с сетью он был абсолютно уверен, что выпускать меня из поля зрения надолго не следует, обязательно во что-нибудь вляпаюсь. Не стала пытаться с ним спорить, очевидно было, что это бесполезно.
Утром обнаружила Кракена привычно уже свернувшимся вокруг купола храма, но спящим. Кажется, он хорошенько поохотился ночью и теперь переваривал улов. К моему счастью, между его щупалец нашлось пространство, чтобы я могла выскользнуть из храма и спокойно поплыть по своим делам.
Сегодня я решила обследовать затонувший корабль, с помощью которого меня чуть не поймали, и главное – сеть. Ведь если среди моряков не было профессионального мага, то значит магия была заключена в каком-то предмете, например, амулете, его надо найти и изучить. Как минимум – узнать, как он выглядит, чтобы избегать подобных ситуаций, как максимум – научиться чуять такие штуки на расстоянии и научиться их взламывать, хотя это высший пилотаж.
Раздавленный корабль, особенно после того, как я оторвала от него кусок, представлял из себя довольно жалкое зрелище, просто непонятное нагромождение дерева, веревок и парусов. Подумала, что можно вынести этот мусор волной на остров, чтобы люди могли соорудить себе убежище поприличнее и не тратить древесину, которой и так немного. Или хотя бы бросить в костер.
Ну, да, конечно, так они смогут ожидать смерти от голода и жажды в более комфортных условиях. Шикарная идея, очень щедро. Может, они сделают себе плот и уплывут с острова? Хотя, кажется, в деле рубки пальм с помощью каменных орудий у них не слишком большие пока успехи... да и чем смерть в море лучше смерти на необитаемом острове?..
Вздохнув, отбросила эти мысли и принялась осматривать корабль. На вид ничего особенного – впрочем, будто бы я разбиралась в древних парусных кораблях. Никаких сундуков с золотом в развороченном трюме не обнаружилось – это я могла понять. Было что-то вроде жилой зоны с деревянными ящиками, внутри – какие-то личные вещи, одежда, висят остатки гамаков. Когда я открыла один из ящиков, из него всплыло к поверхности вместе с кучей пузырьков длинное гусиное перо. Наверное, внутри оказался воздушный карман. А вот бумаги, что хранились тут же, промокли, чернила размыло, пара книг превратилась непонятно во что – только обложка, обитая кожей, и сохранила приличный вид, внутри все листы склеились в непонятную массу. Можно, конечно, вынести на берег и попытаться просушить, но прочесть точно уже ничего не удастся, а возиться с бумагой пока не хотелось. Да, я стала куда расточительнее в последнее время, то каждую ракушечку собирала.
В других ящиках обнаружились разные полезные предметы: ножи разных видов, вилки-ложки, бритвенные принадлежности, посуда, шмотки, обувь, ремни и прочее. Никаких подозрительного вида амулетов или странных конструкций. Хотя, возможно, было глупо искать это в личных вещах людей. Себе ничего брать не стала, как-то было стыдно. Вот если бы это был другой корабль, отдельный, и вещи бы принадлежали посторонним людям – точно бы помарадерствовала, а тут как-то не по себе. Может, вынести ящики робинзонам?.. Нет, подавила ненужную жалость, напомнив, что они вообще-то чуть меня не убили.
Я обследовала и другие помещения корабля, но там было еще менее понятно, что это и зачем оно нужно. Периодически проверяла, работает ли магия – работала неизменно. Наконец, поднялась наверх. Было бы логично предположить, что магический предмет или был у кого-то из людей, или был закреплен где-то на палубе, возможно – на самой сети или на механизме, который ею управлял.
Акулы окончательно разобрались с останками своей товарки, слегка передрались, выстраивая иерархию, и готовы были рвануть в нашу сторону, но я взмахом руки поставила между нами что-то вроде водной стены – сильного потока, который не позволял им плыть к нам, а сбивал в сторону. Тупые тварюги рвались вперед раз за разом, не собираясь упускать добычу, так что я решила ускориться. Водяные потоки быстро подхватили остатки веревок и обмотали тех людей, что еще не успели привязаться.
Все они немедленно завопили и задергались, пытаясь вырваться – так и пытайся спасти этих придурков. Подумав, я выпустила акул, точнее, изменила направление течения, и, в очередной раз попытавшись проплыть вперед, они попали в поток, который выбросил всех троих на поверхность, показав людям во всей красе.
Крики стали еще отчаяннее, когда три треугольных плавника разных размеров устремились к куску корабля. Поняв, что мои «жертвы» уже не пытаются избежать спасения, я создала поток побыстрее, который понес импровизированную шлюпку к ближайшему берегу.
Акулы отстали где-то на полпути, их скорости просто не хватало, чтобы угнаться за магическим созданием, хоть я и старалась нести шлюпку помедленнее, чтобы она окончательно не развалилась по пути.
Я выбросила их на знакомый песчаный пляж, закинув остатки корабля подальше на берег, чтобы не снесло волной. Люди удивленно молчали, очевидно, не осознавая свалившееся на них счастье. Я вот была в свое время очень счастлива, найдя эти необитаемые острова. Думаю, этой помощи хватит, чтобы они не умерли в море, разведут костер и привлекут внимание какого-нибудь проходящего мимо корабля.
Да, теперь моя совесть была абсолютно чиста – ну, не считать же своей жертвой ту тупорылую акулу. Я крайне устала за этот день и безумно хотела отдохнуть, в одиночестве в своем замечательном тихом храме.
Только когда поток воды принес меня домой, я поняла, истинное значение слова «тихий» - в пределах купола была абсолютная ментальная тишина, никаких эмоций мимо проплывающих рыб или прячущихся на дне рачков. Ничего. Пустота и тишина. Мудрые люди построили это место.
Нет, не люди, русалки. И я заметила, что сегодня, столкнувшись с агрессией, так же не причисляла себя уже к людям, отделяла себя от них. Я отношусь к иному биологическому виду, а напавшие на меня существа были не «эти люди», как я думала бы раньше, а просто «люди». А я не человек.
От этой мысли стало и горько, и обидно, и больно, но в то же время я испытала облегчение от того, что не являюсь частью этого жестокого общества. Как живя в море, я не желала становиться частью общества акул, так и становиться в один ряд с теми, кто вылавливает и пытается убить мне подобных просто так, без всякого повода, мне не хотелось.
Я потоком воды собрала раскатившийся по полу песок для своей постели в более удобную кучку и улеглась спать. Это был слишком долгий и тяжелый день.
Когда я проснулась, то, что я увидела... Если бы я была на воздухе, я бы закричала от испуга. Весь бело-голубой купол храма превратился в фиолетовый, а все отверстия, все входы и выходы, были закрыты огромной красной тушей, ее телом, колонны увиты щупальцами с огромными присосками, а в верхнем отверстии купола красовался огромный антрацитово-черный блестящий нефтяными переливами глаз, обведенный желтой каймой.
«Проснулась? Хозяйка проснулась? Все хорошо?! Кракен охраняет сон хозяйки. Кракен молодец?»
«Черт возьми, Кракен!» - мысленно с досадой взвыла я, но, ощутив его разочарование, постаралась взять эмоции под контроль. «Осторожнее, храм почти разрушен, колонны повалятся от любого неосторожного движения! Как ты там помещаешься вообще?» - постаралась притвориться, что испугалась не его самого, а его неосторожности.
«Камни стоят. Храм стал некрасивый. Раньше был красивый храм, но Кракен не мог охранять. Теперь некрасивый, но Кракен тут».
Я попыталась расспросить его, что это значит, но недоумение было мне ответом. Кажется, и так уже сегодня поевший и выспавшийся морской монстр стал разговорчивее, но опять же абстракции передать не мог.
«Покажи мне, каким был храм, когда был красивым,» - наконец, сообразила попросить я. Ведь вчера он уже передал мне образ своего «дома» - Марианской впадины.
Пришлось постараться, чтобы объяснить, чего я хочу, настроиться самой, настроить Кракена, когда, наконец, перед моим внутренним взором появилась картинка.
Кракен всплывает на поверхность воды, только так он может видеть. Вереницей плывут по морю изящные лодки разных форм и размеров, многие из них без парусов, потому что управляются напрямик магами воды. Их путь ведет к прекрасному храму, стоящему прямо на воде. Нежно мерцает голубым свечением купол, ярко отражая в себе сияние полной голубой луны. То, что я принимала за крылья здания скорее причалы для кораблей – тех, что покрупнее и поменьше. На колоннах из цветного камня крепится деревянная крыша, остатков которой не сохранилось, она закрывает паломников от переменчивой морской погоды.
Девушка в воде, Кракен видит ее, наблюдает, они знакомы. Она грозит ему пальцем, запрещая подплывать ближе, потом оборачивается, машет рукой, и крупный корабль с зелеными парусами подходит к главному пирсу. Она помогает магией, направляет. Затем выбирается на пирс, и я вижу, что вместо ног у нее русалочий хвост. Она берет какую-то ткань, лежащую рядом, прикрывает бедра, мгновение, и встает на ноги, обматываясь тканью на подобии тоги.
С корабля по сходням спускается группа мужчин в коричневых одеждах, их торсы закрыты металлическими кирасами наподобие тех, что носили Римские легионеры, а кожа зелена. Но это не орки, нет, обычные человеческие лица, никаких выступающих клыков. Один из ни улыбается, подает девушке руку, и под руку они вместе идут к храму.
Кракен злится, и теряет концентрацию, картинка лопается, как мыльный пузырь, оставив после себя горько послевкусие.
«Кто это были?» - спрашиваю удивленно.
«Враги,» - Кракен замыкается в себе, кажется, воспоминания причинили ему боль.
Я прошу показать больше, упрашиваю, но он сперва долго сопротивляется, а, когда соглашается, ничего не выходит – слишком много эмоций: боль, страх, бессилие, гнев. Картинку сформировать у него не выходит, он сам расстраивается от каждой попытки, и я перестаю пытаться.
О людях вспоминаю только через три дня, плыву проверить в надежде, что их уже нет на моем острове.
Глава 21
Люди исчезнуть с острова не сподобились.
Какие-то все оборванные, осунувшиеся и обозленные. Я поджала губы. Вот ведь неблагодарные!
Из куска корабля, нескольких стволов пальм и какого-то не опознаваемого мусора они построили что-то вроде шалаша, несколько человек разделывали кокосы, кажется, с помощью камней, еще трое пытались рыбачить, на берегу теплился маленький костерок. Сперва я подумала, зачем им огонь в дневное время, тем более, что для сигнального пламени он был слишком мал, а потом сообразила, что они, наверное, пытаются сберечь огонь подольше, так как добывать его на необитаемом острове вряд ли легко.
Я нырнула под воду и подплыла к тем, что пытались рыбачить. Оказалось, что они сплели что-то вроде сети из обрывков своей одежды и теперь закидывали ее в более-менее глубоком месте с камней. Получалось не очень, так как следующий за мной по пятам Кракен распугал всю рыбу в округе. Он своей огромной тушей мог почти обхватить весь остров... ладно, половину острова, но распластался под водой, чтобы его было не особенно видно с берега. Уровень конспирации близок к нулю, но несчастным робинзонам хватило и этого.
Подумав, я отплыла от острова недалеко и приманила пару довольно крупных рыбин, а потом забросила их в рыбачью сеть. Думала, люди не сдюжат, и рыба уйдет, но они все же что-то понимали в рыбалке.
По поводу крупного улова на берегу устроили едва ли не праздник – хотя что там крупного? Пара больших рыбин на десяток взрослых мужиков – грамм по сто-двести на человека, но они и этому были рады. Сели в кружочек у костра, пожарили улов, повеселевшие и вроде бы даже обнадежившиеся. Я не поднимала носа над водой, чтобы не почувствовать запах жаренной рыбы, но ели ее с таким аппетитом... стало обидно, из-за того, что эти заняли мой остров, я полакомиться уже не могу. Есть, конечно, и другие островки в этой цепи, но все близко и будет видно дым.
Хотя, казалось бы, почему мне должно быть дело до мнения этих придурков? Сами они себя загнали в эту ситуацию, пусть сами и расхлёбывают. Приплывут, увидят русалку, которая есть жаренную рыбу... и свалят обратно на свой остров, потому что иначе Кракен их на кусочки разделает.
Хм. В качестве чашек люди использовали кокосы, а, если говорить точнее, они пили кокосовое молоко. Точно, я же сама подозревала, что с пресной водой на таком крошечном островке есть проблемы и что птицы, вероятно, пьют дождевую воду и росу, скапливающуюся в крупных листьях. А люди, значит, уничтожают запасы кокосов. И надолго ли этого им хватит?
Я поджала губы.
Я следила за людьми до вечера, прерываясь только на перекус мидиями. Рыб они больше не поймали – не знаю, то ли из-за близости Кракена, то ли в целом им без меня не очень везло. В качестве ужина вяло жевали кокосовую стружку, выбиваемую из плодов каменными орудиями. Уже никто не шутил, наоборот вяло переругивались, самому молодому парню лет двадцати на вид достался в качестве пожелания спокойного сна на ночь воспитательный подзатыльник. Уходя с берега, кинули в костер крупное полено, чтобы сберечь огонь. В шалаше на всех места там не хватило, пусть и спали вповалку, но у кого торчали из шалаша ноги, у кого – голова, пара человек не стали мучиться и просто устроились под пальмами.
А я раздумывала над одной странностью, которая не сразу бросилась мне в глаза. Точнее, броситься она и не могла, потому что странно было то, чего нет – среди жертв кораблекрушения никто не применял магию. В этом мире я видела магию несколько раз: у диких островных племен была магия воды, с помощью которой они управляли лодками и рыбачили; орки, как я видела, бросались огромными камнями – не то это был телекинез, не то сила земли; в городе на казни я видела, как ниоткуда вспыхнуло сильное пламя вокруг головы приговоренного.
Эти же робинзоны не делали ничего подобного, ничего подозрительного. Я пыталась припомнить, все ли из тех, что были на корабле, сейчас на острове? Вроде бы да. Я не видела тел утонувших, а акулы уж точно бы такое не упустили. Всех, кто был на судне, я перенесла на остров.
То есть средин них не было мага?
Но как тогда получилось, что моя собственная магия, пока я была в сетях, не работала? Неужели психосоматика? Типа это я сама так испугалась, что не могла ничего сделать?..
Да нет, бред! Я очень испугалась, когда меня атаковала акула, а магия работала прекрасно. Но не на корабле. Это следовало обмозговать, но сперва переспать с этой мыслью.
Так я и поступила, для чего вернулась в свой храм. Кракен следовал за мною неотступно и, лишь когда я заплыла в безопасный купол, сообщил, что пойдет поохотится. Пожелала ему удачи и добавила, что вообще-то я в вечном присмотре не нуждаюсь и могу позаботиться о себе, а он может поплыть в свое жилище, может, у него там дела какие есть?.. Эмоциональная волна, транслированная Кракеном, была наполнена скепсисом и волнением за меня – кажется, после случая с сетью он был абсолютно уверен, что выпускать меня из поля зрения надолго не следует, обязательно во что-нибудь вляпаюсь. Не стала пытаться с ним спорить, очевидно было, что это бесполезно.
Утром обнаружила Кракена привычно уже свернувшимся вокруг купола храма, но спящим. Кажется, он хорошенько поохотился ночью и теперь переваривал улов. К моему счастью, между его щупалец нашлось пространство, чтобы я могла выскользнуть из храма и спокойно поплыть по своим делам.
Сегодня я решила обследовать затонувший корабль, с помощью которого меня чуть не поймали, и главное – сеть. Ведь если среди моряков не было профессионального мага, то значит магия была заключена в каком-то предмете, например, амулете, его надо найти и изучить. Как минимум – узнать, как он выглядит, чтобы избегать подобных ситуаций, как максимум – научиться чуять такие штуки на расстоянии и научиться их взламывать, хотя это высший пилотаж.
Раздавленный корабль, особенно после того, как я оторвала от него кусок, представлял из себя довольно жалкое зрелище, просто непонятное нагромождение дерева, веревок и парусов. Подумала, что можно вынести этот мусор волной на остров, чтобы люди могли соорудить себе убежище поприличнее и не тратить древесину, которой и так немного. Или хотя бы бросить в костер.
Ну, да, конечно, так они смогут ожидать смерти от голода и жажды в более комфортных условиях. Шикарная идея, очень щедро. Может, они сделают себе плот и уплывут с острова? Хотя, кажется, в деле рубки пальм с помощью каменных орудий у них не слишком большие пока успехи... да и чем смерть в море лучше смерти на необитаемом острове?..
Вздохнув, отбросила эти мысли и принялась осматривать корабль. На вид ничего особенного – впрочем, будто бы я разбиралась в древних парусных кораблях. Никаких сундуков с золотом в развороченном трюме не обнаружилось – это я могла понять. Было что-то вроде жилой зоны с деревянными ящиками, внутри – какие-то личные вещи, одежда, висят остатки гамаков. Когда я открыла один из ящиков, из него всплыло к поверхности вместе с кучей пузырьков длинное гусиное перо. Наверное, внутри оказался воздушный карман. А вот бумаги, что хранились тут же, промокли, чернила размыло, пара книг превратилась непонятно во что – только обложка, обитая кожей, и сохранила приличный вид, внутри все листы склеились в непонятную массу. Можно, конечно, вынести на берег и попытаться просушить, но прочесть точно уже ничего не удастся, а возиться с бумагой пока не хотелось. Да, я стала куда расточительнее в последнее время, то каждую ракушечку собирала.
В других ящиках обнаружились разные полезные предметы: ножи разных видов, вилки-ложки, бритвенные принадлежности, посуда, шмотки, обувь, ремни и прочее. Никаких подозрительного вида амулетов или странных конструкций. Хотя, возможно, было глупо искать это в личных вещах людей. Себе ничего брать не стала, как-то было стыдно. Вот если бы это был другой корабль, отдельный, и вещи бы принадлежали посторонним людям – точно бы помарадерствовала, а тут как-то не по себе. Может, вынести ящики робинзонам?.. Нет, подавила ненужную жалость, напомнив, что они вообще-то чуть меня не убили.
Я обследовала и другие помещения корабля, но там было еще менее понятно, что это и зачем оно нужно. Периодически проверяла, работает ли магия – работала неизменно. Наконец, поднялась наверх. Было бы логично предположить, что магический предмет или был у кого-то из людей, или был закреплен где-то на палубе, возможно – на самой сети или на механизме, который ею управлял.
