Дорф тоже смотрел с сочувствием, только на лице Рохеиса читалось крупными буквами «какая наивная дура», но это и к лучшему. Пусть считает несчастной наивной дурехой, чем опасным противником.
- Что вы намерены делать теперь? Боюсь, до окончания сезона штормов никто не возьмется отвезти вас к родителям. Вас встретят свекры?
- Боюсь, Наум был сиротой, - качнула я головой. – У него были старшие братья, но они в ссоре, там была какая-то неприятная история с наследством, он не рассказывал подробности, - я нахмурилась, будто пытаясь припомнить.
- И что же, по приезде в Империю вы окажетесь совсем в одиночестве?! – возмутился помощник Дорф.
Я бледно улыбнулся:
- Со мой будут мои люди и моя магия. Уверена, я смогу найти место, чтобы приложить свои таланты. Я никогда не бежала от работы и не собираюсь впредь.
Рохеис возмущенно фыркнул, словно услышав, что земля плоская:
- Работающая женщина – это дикость, - заявил он безапелляционно. – Но с вашим магическим даром вы действительно сумеете быстро и хорошо устроиться в жизни, если решите попросить меня о помощи.
- Чем же вы хотите мне помочь? – удивленно приподняла я бровь.
- Я смогу представить вас своим друзьям и, быть может, кто-то из них согласиться жениться на вас. Все же магический дар такой силы – это хороший вклад в благополучие будущих детей. Без приданого, конечно, будет сложно, но ваши родители ведь остались на Островах? Они будут готовы приголубить вашего нового мужа?..
- Благодарю вас, но по традициям моей страны женщина обязана носить траур по погибшему мужу от года до трех, - выдумала я на ходу, и тут же поняла, что сказала – «страны», Жемчужные острова – это не страна, у них нет государства, только старейшины и вождь. Надеюсь, никто не заметит оговорки, а, если и заметят, можно будет отговориться неправильным употреблением слов.
- Это смешно! Недельный брак и три года траура, - фыркнул Рохеис. Я промолчала, и он нахмурился, начал вещать уже серьезно: - Три года – это совершенно неприемлемо. Вы и так уже не молоды, да еще и вдова, а через три года...
- Спасибо, что так печетесь о моей судьбе, но мне не хотелось бы так обременять вас, - попыталась прервать его как можно вежливее.
- Мне это совершенно не сложно! – воскликнул он, фамильярдно похлопывая меня по руке. – Я понимаю всю безвыходность вашего положения и рад буду устроить вашу судьбу с максимальной выгодой!..
«Для кого?» - хотелось бы спросить мне, но я решила напомнить ему о другом:
- Удивительно, что вы знакомы с такими замечательными мужчинами, которые готовы жениться на женщине, не способной двигать нижней половиной туловища, а значит, скорее всего, не способной исполнять свои супружеские обязанности или выносить и родить здоровых детей.
Довольная улыбка с лица господина Рохеиса стерлась, как ни бывало.
- М-да... – протянул он, - но, думаю, это можно поправить с помощью врачебной магии...
- Не думаю, что это удастся. А, если такое и возможно, вероятно, потребуется длительный курс дорогостоящего лечения, - предположила я.
Господин Рохеис окончательно скис, убрал от меня руку и принялся ковыряться в тарелке с видом «что за дрянь вы мне тут наложили». Я вздохнула с облегчением.
После ужина второй помощник капитана предложил мне на выбор несколько пустых ящиков различной конфигурации – повыше и пониже, пошире и поуже. Я выбрала тот, что повыше, чтобы иметь получше обзор, и небольшой ширины, размером чуть шире табуретки, чтобы не чувствовать себя в узких коридорах неповоротливым танком. Край моей юбке при этом не доставал до пола, но это и к лучшему – чище будет. Ящик был из нешлифованного дерева, но использовали его так долго, что он стал довольно гладким и не грозил занозами. Кроме того, я выпросила у капитана одну из подушек-думочек, лежащих на диване в кают-компании, вместо сидения. Пусть ног я по официальной версии и не чувствую, но попа от сидения на ящике несколько часов уже почти стала квадратной. После того, как все приготовления были завершены, я была торжественно пересажена на новый «трон» капитаном Гартом, и могла отправиться в каюту обживаться.
До ужина я проспала, не забыв запереть каюту на щеколду. Все же усталость и ночные приключения сказывались, хотелось только есть, спать и пить. К ужину меня опять разбудил Дорф, но в этот раз ему пришлось ждать, пока я оденусь. Платье уже было слегка помятым, а волосы я заплести не успела, только расчесала щеткой из вещей той компаньонки и собрала «мальвинку» с помощью ленточки.
За ужином господин Рохеис в кой-то веке не обращал на меня внимания, поэтому я смогла поддерживать спокойную беседу с капитанами и первым помощником. В основном говорили про природу-погоду, о том, кто ждет их дома, меня вопросами предпочитали не мучать.
- А эта тварь почему опять здесь? – злобное шипение господина Рохеиса прервало нашу неспешную беседу.
Я с удивлением увидела, что Кракен в своем водяном шарике залез прямо в открытое окно кают-компании. Точно, я ведь перед сном открыла окно своей каюты, вот он и выбрался. Он с любопытством оглядывал новое помещение, медленно плывя в водяном шаре. Управлял он им магией, но при этом совершал привычные для осьминога движения.
Я отломила кусочек жареной рыбки со своей тарелки и подала ему, как собачке. Он подполз ко мне и аккуратно вытащил рыбу из моих пальцев красными покрытыми присосками щупальцами.
- Какая мерзость, - прокомментировал это Рохеис и передернулся.
- Это мой питомец, - пожала я плечами. – У нас на Жемчужных островах принято приручать животных. Муж рассказывал, что и в Империи дамы тоже держат дома зверюшек.
- Комнатных собачек, а не морских монстров! – фыркнул Рохеис. – Кстати, в общественных местах их запрещено спускать с поводка.
Я оценивающе посмотрела на Кракена, который на ощупь изучал мягкую обивку одного из диванов.
- У него нет шеи, на которую можно было бы надеть ошейник.
- Значит ему нельзя быть среди людей! Вдруг он кого-нибудь укусит?
- У него нет шеи, на которую можно было бы надеть ошейник, - заметила я.
- Значит ему нельзя быть среди людей! Вдруг он кого-нибудь укусит?
- Вы видите у него рот, которым он мог бы кусаться? – я мановением руки подманила к себе шарик с Кракеном и оставила висеть его пред лицом Рохеиса, чтобы попробовал поискать. Конечно, у осьминогов есть рты, но вряд ли этот выскочка знает об их анатомии.
Тот отбросил столовые приборы и вскочил с места:
- Извините. Я пытался проявлять внимание и такт к вашему горю, но понял, что было ошибкой принимать вас за имперскую даму. Можно одеть дикарку в платье цивилизованной женщины, но это не сделает ее воспитанной леди.
- Да как вы смеете!.. – капитан Гарт попытался вскочить со своего места, но я удержала его за руку.
- Что ж, приношу свои извинения, что мои дикарские привычки портят вам настроение и аппетит, - склонила я голову. Вырвавшийся из моей магической хватки Кракен, не обращая никакого внимания на спор, дальше плыл по комнате. Судя по его эмоциям в купце он не видел для меня ровным счетом никакой опасности.
Рохеис буквально задыхался от ярости, его лицо налилось алым, а взгляд метался от капитана Пхимарса к помощнику Дорфу и обратно в поисках поддержки, но те его начисто игнорировали.
- С этого дня я не желаю принимать пищу в кают-компании! – наконец, выдал Рохеис. Окончание «с этими людьми» так и осталось непроизнесенным.
- Вы хотите питаться со своими слугами на камбузе? – деланно удивился капитан Пхимарс.
Господин Рохеис перекривился – он-то ожидал, что его будут отговаривать, но никто об этом и не думал.
- Нет, я хочу, чтобы еду мне приносили в мою каюту!
- Как пожелаете, - кивнул капитан и замолчал.
Рохеис еще немного потоптался на месте в надежде, что кто-то еще что-то скажет, предложит ему иной выход из положения, но все молчали. Я видела, как ему не хотелось на самом деле уходить, не хотелось лишаться общения с равными, да что там говорить, и на свою тарелку он смотрел с жадностью и голодом, но гордость все же победила, и он, не прощаясь, вышел вон из кают-компании.
Мне кажется, не только я вздохнула с облегчением, но и Дорф. А вот капитан Пхимарс посмотрел на меня с укоризной:
- Вам следует быть осмотрительнее, госпожа Бороув. Господин Рохеис хоть птица и невысокого полета, но быть его другом куда выгоднее, чем врагом.
- Разве я обидела его? Оскорбила? – состроила на лице самое невинное выражение.
- Нет. Однако, обиды и унижения он точно не простит, - качнул головой капитан.
Я поджала губы. Действительно, неосмотрительно. Отвыкла я от общества, да и к здешним особенностям не адаптировалась. Точнее говоря, сразу принялась пользоваться плюшками, не задумываясь об их цене. Что бы кто ни говорил, в галантном обществе женщина, хоть и не имела многих прав, имела кое-какие социальные бонусы. Я только постфактум осознала, как ими сманипулировала. Конечно, в таком обществе любой приличный мужчина будет по умолчанию на стороне женщины (если речь идет о даме, а не о простой крестьянке, конечно). Оскорблять и отчитывать даму прилюдно, особенно если это не твоя родственница, за которую ты несешь ответственность – моветон. Конечно, Рохеис сам подставился, но это я его раздраконила – я чувствовала его брезгливость и при том сунула Кракена ему прямо под нос. Еще бы про туалетные дела за столом принялась вещать!
А ведь он-то вел себя нормально в рамках этого общества. Очевидно, что команды кораблей из-за моих способностей воспринимают меня более уважительно, чем просто женщину: капитан Гарт – потому что спасла его людей, капитан Пхимарс и Дорф – потому что с уважением относятся к рассказам своих коллег. А вот для Рохеиса я обычная баба, пусть и ровня ему по социальному статусу (жена такого же купца, как он сам), но баба. А значит существо по умолчанию глупее его и нуждающееся в заботе и воспитании. Он вел себя в рамках этой парадигмы. И, как бы это ни было противно, мне следовало научиться вести дела с такими людьми.
- Прошу прощения за эту сцену, господа, - тяжело вздохнула я. – Я приложу все усилия, чтобы загладить этот неловкий инцидент.
«Я сделал плохо? Я доставил тебе неприятности?» - спросил Кракен, когда мы уже отправлялись обратно в свою каюту.
«Нет, - улыбнулась я, - я сама виновата».
«Тот человек – злой, плохой», - Кракен передал эмоцию, будто в воде растворено что-то отвратительное, запах давно протухшего мяса или что-то ядовитое.
Я усмехнулась.
«К сожалению, каким бы он ни был, я должна с ним помириться».
В комнате я опять разделась и разлеглась на капитанской кровати, ожидая, пока все на корабле разойдутся по местам и утихомирятся. Пыталась поймать хотя бы несколько минут отдыха, потому что сон этой ночью мне не грозил – нужно было оттащить корабль обратно на его первоначальный курс, а завтра попросить капитана Пхимарса уточнить наше местоположение и спросить, сколько времени нам плыть до ближайшего порта, чтобы он еще раз все перепроверил и рассчитал.
А пока я попросила Кракена вылететь из окна, подняться выше и посмотреть, разошлись ли люди с палубы. Получив сигнал, что да, я подняла волну к своему окну, и юркой рыбкой выскользнула в море, каждой клеточкой радуясь погружению в родную стихию. Рядом с удовольствием резвился, кувыркаясь в воде, Кракен, прямо в движении увеличиваясь примерно до моего размера. Мы немного подурачились в воде, догоняя друг друга, а затем вернулись к кораблю, и я принялась за работу, в то время как Кракен выполнял самые главные функции: наблюдал, контролировал и давал ненужные советы.
Когда небо на востоке уже посветлело, но солнце еще не поднялось из-за горизонта, я решила, что достаточно, и аккуратно скользнула обратно в каюту. Тщательно собрала набрызганную воду с себя и с пола и отправила ее за окно, а потом улеглась на кровать досыпать.
Когда через несколько часов в дверь постучался Дорф с приглашением на завтрак, я крикнула, что очень устала и не голодна, и просто спала почти до самого обеда.
Верно говорят, что настоящее утро – это когда встал. Я поднялась, призвала в свою комнату опресненную волну. Все же иметь неограниченный запас пресной воды в условиях морского путешествия – бесценно. На полу после моего вчерашнего возвращения остались разводы соли, которые я смогла стереть, потом решила привести в порядок свое платье. Аккуратно побрызгала водой на расправленную ткань, затем собрала влагу обратно, добившись практически эффекта отпаривания. Умылась, потерла пальцем зубы и прополоскала рот. Волосы мои после вчерашнего купания против всяких природных законов чувствовали себя куда лучше, чем до – выглядели чистыми и шелковистыми, соль им никак не вредила, даже в пресной воде промывать не надо. Одно слово – русалка. Пряди красиво обрамляли лицо, прямо убирать не хотелось, но я все же собрала пучок с помощью перламутрового гребешка, помня о своем вдовом статусе.
Собиралась я показаться людям опять с большим волнением, почти как в первый раз, опасаясь негативной реакции обычных матросов. Как говорится, баба на корабле – к беде, и вчерашний конфликт это мог подтвердить, поэтому я решила как можно быстрее показать всем, что я – не только источник склок между мужчинами, но и человек, способный принести ощутимую пользу, например, ускорив прибытие в следующий порт.
Мое появление на людях на медленно ползущем по доскам палубы ящике не произвело на матросов ровным счетом никакого эффекта. Все были заняты своими делами, прыгали по снастям, будто встревоженные обезьяны по пальмам. Смысл их действий ускользал от меня, кажется, они меняли паруса. Корабль плыл вперед, но довольно медленно.
Я углядела недалеко от борта господина Рохеиса и поспешила к нему, предварительно велев Кракену плыть пока по его делам – поесть, например. Морской монстр внимательно оглядел людей вокруг и, не заметив никакой опасности, скользнул за борт.
- Господин Рохеис, добрый день, - поприветствовала я купца, который старательно пытался меня не замечать.
- О, госпожа Бороув, прекрасно выглядите сегодня, - «заметил» он меня, отвесил дежурный комплимент, и немедленно вновь отвернулся, чтобы заниматься глубокомысленным рассматриванием горизонта, словно герой какого-то романа.
- Ах, я так плохо спала сегодня ночью, - решила зайти я с другой стороны, изображая умирающего лебедя.
- Отчего же? – он посмотрел на меня оценивающе.
- Все думала о ваших словах, - вздохнула я горько, - вы совершенно правы, я так и осталась обычной дикаркой, пусть и одета в платье по имперской моде, - я с неудовольствием провела руками по своей юбке. – Конечно, во мне нет ничего утонченного, мне не хватает образования, да что там, даже языком я владею лишь поверхностно...
- Я рад, что вы это понимаете, - он довольно приосанился.
«Козел», - подумала я.
- Мне очень жаль, что из-за моих плохих манер вы были вынуждены покинуть кают-компанию! Быть может, вы все же вернетесь? Я обещаю больше не разрешать Кракену заходить в эту комнату и портить вам аппетит.
Он недовольно поджал губы и вновь отвернулся:
- Такие мелочи, как ваш ненормальный зверь, не могут испортить мне аппетит, - заявил он спокойно. – Я решил питаться в одиночестве, потому что так рекомендовал мне делать мой лекарь. Очень полезная привычка, знаете ли, помогает хорошему пищеварению.
- Что вы намерены делать теперь? Боюсь, до окончания сезона штормов никто не возьмется отвезти вас к родителям. Вас встретят свекры?
- Боюсь, Наум был сиротой, - качнула я головой. – У него были старшие братья, но они в ссоре, там была какая-то неприятная история с наследством, он не рассказывал подробности, - я нахмурилась, будто пытаясь припомнить.
- И что же, по приезде в Империю вы окажетесь совсем в одиночестве?! – возмутился помощник Дорф.
Я бледно улыбнулся:
- Со мой будут мои люди и моя магия. Уверена, я смогу найти место, чтобы приложить свои таланты. Я никогда не бежала от работы и не собираюсь впредь.
Рохеис возмущенно фыркнул, словно услышав, что земля плоская:
- Работающая женщина – это дикость, - заявил он безапелляционно. – Но с вашим магическим даром вы действительно сумеете быстро и хорошо устроиться в жизни, если решите попросить меня о помощи.
- Чем же вы хотите мне помочь? – удивленно приподняла я бровь.
- Я смогу представить вас своим друзьям и, быть может, кто-то из них согласиться жениться на вас. Все же магический дар такой силы – это хороший вклад в благополучие будущих детей. Без приданого, конечно, будет сложно, но ваши родители ведь остались на Островах? Они будут готовы приголубить вашего нового мужа?..
- Благодарю вас, но по традициям моей страны женщина обязана носить траур по погибшему мужу от года до трех, - выдумала я на ходу, и тут же поняла, что сказала – «страны», Жемчужные острова – это не страна, у них нет государства, только старейшины и вождь. Надеюсь, никто не заметит оговорки, а, если и заметят, можно будет отговориться неправильным употреблением слов.
- Это смешно! Недельный брак и три года траура, - фыркнул Рохеис. Я промолчала, и он нахмурился, начал вещать уже серьезно: - Три года – это совершенно неприемлемо. Вы и так уже не молоды, да еще и вдова, а через три года...
- Спасибо, что так печетесь о моей судьбе, но мне не хотелось бы так обременять вас, - попыталась прервать его как можно вежливее.
- Мне это совершенно не сложно! – воскликнул он, фамильярдно похлопывая меня по руке. – Я понимаю всю безвыходность вашего положения и рад буду устроить вашу судьбу с максимальной выгодой!..
«Для кого?» - хотелось бы спросить мне, но я решила напомнить ему о другом:
- Удивительно, что вы знакомы с такими замечательными мужчинами, которые готовы жениться на женщине, не способной двигать нижней половиной туловища, а значит, скорее всего, не способной исполнять свои супружеские обязанности или выносить и родить здоровых детей.
Довольная улыбка с лица господина Рохеиса стерлась, как ни бывало.
- М-да... – протянул он, - но, думаю, это можно поправить с помощью врачебной магии...
- Не думаю, что это удастся. А, если такое и возможно, вероятно, потребуется длительный курс дорогостоящего лечения, - предположила я.
Господин Рохеис окончательно скис, убрал от меня руку и принялся ковыряться в тарелке с видом «что за дрянь вы мне тут наложили». Я вздохнула с облегчением.
После ужина второй помощник капитана предложил мне на выбор несколько пустых ящиков различной конфигурации – повыше и пониже, пошире и поуже. Я выбрала тот, что повыше, чтобы иметь получше обзор, и небольшой ширины, размером чуть шире табуретки, чтобы не чувствовать себя в узких коридорах неповоротливым танком. Край моей юбке при этом не доставал до пола, но это и к лучшему – чище будет. Ящик был из нешлифованного дерева, но использовали его так долго, что он стал довольно гладким и не грозил занозами. Кроме того, я выпросила у капитана одну из подушек-думочек, лежащих на диване в кают-компании, вместо сидения. Пусть ног я по официальной версии и не чувствую, но попа от сидения на ящике несколько часов уже почти стала квадратной. После того, как все приготовления были завершены, я была торжественно пересажена на новый «трон» капитаном Гартом, и могла отправиться в каюту обживаться.
До ужина я проспала, не забыв запереть каюту на щеколду. Все же усталость и ночные приключения сказывались, хотелось только есть, спать и пить. К ужину меня опять разбудил Дорф, но в этот раз ему пришлось ждать, пока я оденусь. Платье уже было слегка помятым, а волосы я заплести не успела, только расчесала щеткой из вещей той компаньонки и собрала «мальвинку» с помощью ленточки.
За ужином господин Рохеис в кой-то веке не обращал на меня внимания, поэтому я смогла поддерживать спокойную беседу с капитанами и первым помощником. В основном говорили про природу-погоду, о том, кто ждет их дома, меня вопросами предпочитали не мучать.
- А эта тварь почему опять здесь? – злобное шипение господина Рохеиса прервало нашу неспешную беседу.
Я с удивлением увидела, что Кракен в своем водяном шарике залез прямо в открытое окно кают-компании. Точно, я ведь перед сном открыла окно своей каюты, вот он и выбрался. Он с любопытством оглядывал новое помещение, медленно плывя в водяном шаре. Управлял он им магией, но при этом совершал привычные для осьминога движения.
Я отломила кусочек жареной рыбки со своей тарелки и подала ему, как собачке. Он подполз ко мне и аккуратно вытащил рыбу из моих пальцев красными покрытыми присосками щупальцами.
- Какая мерзость, - прокомментировал это Рохеис и передернулся.
- Это мой питомец, - пожала я плечами. – У нас на Жемчужных островах принято приручать животных. Муж рассказывал, что и в Империи дамы тоже держат дома зверюшек.
- Комнатных собачек, а не морских монстров! – фыркнул Рохеис. – Кстати, в общественных местах их запрещено спускать с поводка.
Я оценивающе посмотрела на Кракена, который на ощупь изучал мягкую обивку одного из диванов.
- У него нет шеи, на которую можно было бы надеть ошейник.
- Значит ему нельзя быть среди людей! Вдруг он кого-нибудь укусит?
Глава 43
- У него нет шеи, на которую можно было бы надеть ошейник, - заметила я.
- Значит ему нельзя быть среди людей! Вдруг он кого-нибудь укусит?
- Вы видите у него рот, которым он мог бы кусаться? – я мановением руки подманила к себе шарик с Кракеном и оставила висеть его пред лицом Рохеиса, чтобы попробовал поискать. Конечно, у осьминогов есть рты, но вряд ли этот выскочка знает об их анатомии.
Тот отбросил столовые приборы и вскочил с места:
- Извините. Я пытался проявлять внимание и такт к вашему горю, но понял, что было ошибкой принимать вас за имперскую даму. Можно одеть дикарку в платье цивилизованной женщины, но это не сделает ее воспитанной леди.
- Да как вы смеете!.. – капитан Гарт попытался вскочить со своего места, но я удержала его за руку.
- Что ж, приношу свои извинения, что мои дикарские привычки портят вам настроение и аппетит, - склонила я голову. Вырвавшийся из моей магической хватки Кракен, не обращая никакого внимания на спор, дальше плыл по комнате. Судя по его эмоциям в купце он не видел для меня ровным счетом никакой опасности.
Рохеис буквально задыхался от ярости, его лицо налилось алым, а взгляд метался от капитана Пхимарса к помощнику Дорфу и обратно в поисках поддержки, но те его начисто игнорировали.
- С этого дня я не желаю принимать пищу в кают-компании! – наконец, выдал Рохеис. Окончание «с этими людьми» так и осталось непроизнесенным.
- Вы хотите питаться со своими слугами на камбузе? – деланно удивился капитан Пхимарс.
Господин Рохеис перекривился – он-то ожидал, что его будут отговаривать, но никто об этом и не думал.
- Нет, я хочу, чтобы еду мне приносили в мою каюту!
- Как пожелаете, - кивнул капитан и замолчал.
Рохеис еще немного потоптался на месте в надежде, что кто-то еще что-то скажет, предложит ему иной выход из положения, но все молчали. Я видела, как ему не хотелось на самом деле уходить, не хотелось лишаться общения с равными, да что там говорить, и на свою тарелку он смотрел с жадностью и голодом, но гордость все же победила, и он, не прощаясь, вышел вон из кают-компании.
Мне кажется, не только я вздохнула с облегчением, но и Дорф. А вот капитан Пхимарс посмотрел на меня с укоризной:
- Вам следует быть осмотрительнее, госпожа Бороув. Господин Рохеис хоть птица и невысокого полета, но быть его другом куда выгоднее, чем врагом.
- Разве я обидела его? Оскорбила? – состроила на лице самое невинное выражение.
- Нет. Однако, обиды и унижения он точно не простит, - качнул головой капитан.
Я поджала губы. Действительно, неосмотрительно. Отвыкла я от общества, да и к здешним особенностям не адаптировалась. Точнее говоря, сразу принялась пользоваться плюшками, не задумываясь об их цене. Что бы кто ни говорил, в галантном обществе женщина, хоть и не имела многих прав, имела кое-какие социальные бонусы. Я только постфактум осознала, как ими сманипулировала. Конечно, в таком обществе любой приличный мужчина будет по умолчанию на стороне женщины (если речь идет о даме, а не о простой крестьянке, конечно). Оскорблять и отчитывать даму прилюдно, особенно если это не твоя родственница, за которую ты несешь ответственность – моветон. Конечно, Рохеис сам подставился, но это я его раздраконила – я чувствовала его брезгливость и при том сунула Кракена ему прямо под нос. Еще бы про туалетные дела за столом принялась вещать!
А ведь он-то вел себя нормально в рамках этого общества. Очевидно, что команды кораблей из-за моих способностей воспринимают меня более уважительно, чем просто женщину: капитан Гарт – потому что спасла его людей, капитан Пхимарс и Дорф – потому что с уважением относятся к рассказам своих коллег. А вот для Рохеиса я обычная баба, пусть и ровня ему по социальному статусу (жена такого же купца, как он сам), но баба. А значит существо по умолчанию глупее его и нуждающееся в заботе и воспитании. Он вел себя в рамках этой парадигмы. И, как бы это ни было противно, мне следовало научиться вести дела с такими людьми.
- Прошу прощения за эту сцену, господа, - тяжело вздохнула я. – Я приложу все усилия, чтобы загладить этот неловкий инцидент.
«Я сделал плохо? Я доставил тебе неприятности?» - спросил Кракен, когда мы уже отправлялись обратно в свою каюту.
«Нет, - улыбнулась я, - я сама виновата».
«Тот человек – злой, плохой», - Кракен передал эмоцию, будто в воде растворено что-то отвратительное, запах давно протухшего мяса или что-то ядовитое.
Я усмехнулась.
«К сожалению, каким бы он ни был, я должна с ним помириться».
В комнате я опять разделась и разлеглась на капитанской кровати, ожидая, пока все на корабле разойдутся по местам и утихомирятся. Пыталась поймать хотя бы несколько минут отдыха, потому что сон этой ночью мне не грозил – нужно было оттащить корабль обратно на его первоначальный курс, а завтра попросить капитана Пхимарса уточнить наше местоположение и спросить, сколько времени нам плыть до ближайшего порта, чтобы он еще раз все перепроверил и рассчитал.
А пока я попросила Кракена вылететь из окна, подняться выше и посмотреть, разошлись ли люди с палубы. Получив сигнал, что да, я подняла волну к своему окну, и юркой рыбкой выскользнула в море, каждой клеточкой радуясь погружению в родную стихию. Рядом с удовольствием резвился, кувыркаясь в воде, Кракен, прямо в движении увеличиваясь примерно до моего размера. Мы немного подурачились в воде, догоняя друг друга, а затем вернулись к кораблю, и я принялась за работу, в то время как Кракен выполнял самые главные функции: наблюдал, контролировал и давал ненужные советы.
Когда небо на востоке уже посветлело, но солнце еще не поднялось из-за горизонта, я решила, что достаточно, и аккуратно скользнула обратно в каюту. Тщательно собрала набрызганную воду с себя и с пола и отправила ее за окно, а потом улеглась на кровать досыпать.
Когда через несколько часов в дверь постучался Дорф с приглашением на завтрак, я крикнула, что очень устала и не голодна, и просто спала почти до самого обеда.
Верно говорят, что настоящее утро – это когда встал. Я поднялась, призвала в свою комнату опресненную волну. Все же иметь неограниченный запас пресной воды в условиях морского путешествия – бесценно. На полу после моего вчерашнего возвращения остались разводы соли, которые я смогла стереть, потом решила привести в порядок свое платье. Аккуратно побрызгала водой на расправленную ткань, затем собрала влагу обратно, добившись практически эффекта отпаривания. Умылась, потерла пальцем зубы и прополоскала рот. Волосы мои после вчерашнего купания против всяких природных законов чувствовали себя куда лучше, чем до – выглядели чистыми и шелковистыми, соль им никак не вредила, даже в пресной воде промывать не надо. Одно слово – русалка. Пряди красиво обрамляли лицо, прямо убирать не хотелось, но я все же собрала пучок с помощью перламутрового гребешка, помня о своем вдовом статусе.
Собиралась я показаться людям опять с большим волнением, почти как в первый раз, опасаясь негативной реакции обычных матросов. Как говорится, баба на корабле – к беде, и вчерашний конфликт это мог подтвердить, поэтому я решила как можно быстрее показать всем, что я – не только источник склок между мужчинами, но и человек, способный принести ощутимую пользу, например, ускорив прибытие в следующий порт.
Мое появление на людях на медленно ползущем по доскам палубы ящике не произвело на матросов ровным счетом никакого эффекта. Все были заняты своими делами, прыгали по снастям, будто встревоженные обезьяны по пальмам. Смысл их действий ускользал от меня, кажется, они меняли паруса. Корабль плыл вперед, но довольно медленно.
Я углядела недалеко от борта господина Рохеиса и поспешила к нему, предварительно велев Кракену плыть пока по его делам – поесть, например. Морской монстр внимательно оглядел людей вокруг и, не заметив никакой опасности, скользнул за борт.
- Господин Рохеис, добрый день, - поприветствовала я купца, который старательно пытался меня не замечать.
- О, госпожа Бороув, прекрасно выглядите сегодня, - «заметил» он меня, отвесил дежурный комплимент, и немедленно вновь отвернулся, чтобы заниматься глубокомысленным рассматриванием горизонта, словно герой какого-то романа.
- Ах, я так плохо спала сегодня ночью, - решила зайти я с другой стороны, изображая умирающего лебедя.
- Отчего же? – он посмотрел на меня оценивающе.
- Все думала о ваших словах, - вздохнула я горько, - вы совершенно правы, я так и осталась обычной дикаркой, пусть и одета в платье по имперской моде, - я с неудовольствием провела руками по своей юбке. – Конечно, во мне нет ничего утонченного, мне не хватает образования, да что там, даже языком я владею лишь поверхностно...
- Я рад, что вы это понимаете, - он довольно приосанился.
«Козел», - подумала я.
- Мне очень жаль, что из-за моих плохих манер вы были вынуждены покинуть кают-компанию! Быть может, вы все же вернетесь? Я обещаю больше не разрешать Кракену заходить в эту комнату и портить вам аппетит.
Он недовольно поджал губы и вновь отвернулся:
- Такие мелочи, как ваш ненормальный зверь, не могут испортить мне аппетит, - заявил он спокойно. – Я решил питаться в одиночестве, потому что так рекомендовал мне делать мой лекарь. Очень полезная привычка, знаете ли, помогает хорошему пищеварению.
