– Я мистик, а не психолог или священник. Так вот, он проговорился, что живет в двух мирах одновременно, и перед этим он получил сотрясение. – Мистик дзинькнул пальцем по стакану. – Яном изволил представиться. Номер свой оставил. Но когда я перезванивал, говорил, мол, что не знает никакого Яна. А на вопросе о мирах в момент оборвал связь и потом вовсе не отвечал.
– Ну, свободе – волю. Не хочет, значит.
– Вполне вероятно. Мистик великодушно предоставит тебе номер, попробуй, позвони. Хотя, возможно, он уже попал в другой мир или в лечебницу. Но раз ты все равно по мирам перемещаешься, то в итоге отыщешь мир, где он ответит на звонок. Надеюсь, он сможет тебе помочь.
Точно! Нужно позвонить этому Яну. Вадим набрал номер, но никто не ответил. Каждый час он безуспешно повторял попытку, а в перерывах между звонками убирался, гладил одежду или делал упражнения.
Так он просидел дома две недели. Иногда ему хотелось выйти на улицу, но мысль о том, что реальность снова перевернется с ног на голову, не давала ему переступить порог.
Он не понимал, ради чего продолжает жить. Этот побег от сумасшествия превратился в рутину. Периодически кто-то ломился в дверь и орал под окнами.
Сомнений нет. Его адрес слили в интернет.
На асфальте и стенах подъезда стали появляться жуткие надписи: «Ты получишь по заслугам». Сначала его это смешило, но с каждой новой надписью ему казалось, что горло сдавливают тиски, а волосы на шее как будто сплелись в единую петлю и готовы в любой момент его вздернуть.
Вскоре он наткнулся на видео, которое выложили неделю назад; оно набрало пятьсот тысяч просмотров. Заголовок гласил: «Куда пропал Вадиму-с? Странности в поведении».
Он вытаращился на экран. Это Вера. Она рассказала о последней встрече с Вадимом и о том, как он перестал выходить на связь. А еще она произнесла в видео адрес Вадима и вставила самые дикие моменты из его новогоднего стрима. Вот же тварь!
Вадим схватил смартфон.
– Алло, Вера, любимая, твое видео доставило мне проблем.
– Ну, вот ты и позвонил, как только тебе что-то понадобилось.
– Я же говорил, я серьезно болен. Мало мне звонков от друзей, так теперь ко мне еще и фанаты ломятся.
– Хорошо. Я удалю видео, а ты можешь пока спрятаться у меня.
– Я, пожалуй, откажусь.
– Ну, я тогда, пожалуй, тоже.
– Шантажистка, – прошипел Вадим.
После многодневного заточения улица выглядела как бездонная пропасть – куда не пойди, а все равно будешь падать в неизвестность.
Вадим подумал, что уж слишком сильно изменилось поведение Веры. Да, он вел себя странно, но разве он заслужил такого отношения? Она что-то недоговаривала, и ему это не давало покоя. Он, может быть, и не согласился бы никуда идти, но что делать дальше, он все равно не знал, да и сидеть дома ему надоело. Все равно никаких странностей больше не наблюдалось.
Великое русское «само пройдет» в очередной раз возобладало.
На улице похолодало еще сильнее. Пальцы коченели, а лицо немело. Термометр показывал -30.
Вадим подошел к Вериному дому и на всякий случай позвонил ей.
Стучат ботинки. Он оборачивается и тут же проваливается во тьму. Кто-то накидывает мешок на голову, а руки заламывает за спину и связывает. Он не видит, сколько их, но чувствует всего три руки.
– Ну и кто из вас однорукий бандит?
Четвертая рука окунает его головой в сугроб. Хрум. Ледяное пламя даже сквозь ткань обжигает лицо. Под мешок засовывают кляп. От тряпки и мешка пахнет стиральным порошком. «До чего заботливые похитители», – думает Вадим.
Его поднимают с земли и тащат до машины. Бросают внутрь и захлопывают двери. Он понимает, что это фургон, по большому пространству внутри.
И кто это может быть? Вадим припоминает слова Мистика.
«Мистик считает, что ты один из четырех вестников времени. Тот парень из бара, кем бы он ни был, тоже. Как только все вестники себя объявят, вас соберут вместе, и наступит новая эра».
Соберут вместе. То есть вне зависимости от желания?
Это хоть и похоже на Мистика, но звучит уж совсем безумно. Вадим решил, что это воспоминание слишком сомнительное. Но отрицать, что его похитил Мистик, не стал. Мало ли кто мог таить злобу на Вадима.
Сердце бьется в истерике. Тело трясется, и холод тут ни при чем.
Вадим барахтается в фургоне около часа, пока тот, наконец, не останавливается. Двери открываются, и холодный воздух окутывает тело. Зубы стучат, а по коже пробегают мурашки. Вадима выволакивают наружу, он хлюпает носом и чувствует, как текут сопли.
Мешок сдергивают с головы, и Вадим видит троих людей в масках зверят из «Happy Tree Friends» и в зимнем камуфляже.
Они привезли его в лес, но зачем? Кто они?
Его размышление прерывает похититель в маске бельчонка. Он подходит к Вадиму и вытирает нос платком. Пахнет духами. Лось одергивает Бельчонка за руку и швыряет лопату Вадиму под ноги. Заяц развязывает руки, записывая происходящее на смартфон. Интересно, как давно он снимает.
– Помнишь, как в кино? – наигранно грубым голосом спрашивает Лось, указывая пистолетом на лопату.
– Может, я лучше снеговика слеплю? – Вадим улыбается, загребая горсть снега.
Заяц пихает Вадима в спину, и он берет лопату в руки. Стоя по колено в сугробе, он пытается копать. Лед не поддается. Руки коченеют, снег забивается в ботинки, и пахнет сыростью. Вадим не знает, что делать, но он прекрасно помнит, что подобные сцены заканчиваются всегда одинаково, и его такая концовка не устраивает.
Если верить словам Мистика, Вадим бессмертный, но все эти странные видения и воспоминания могли быть и нарушением восприятия мира. Либо он вообще придумал весь этот диалог. А даже если и нет, то мог и остаться инвалидом, а это даже хуже смерти.
Осмотревшись, Вадим делает несколько быстрых вдохов и швыряет лопату в сторону Лося. Удар приходится в висок. Похититель пищит и падает в снег, окрашивая его в красный. Пистолет летит к Зайцу, тот вздрагивает, но продолжает снимать, не сдвигаясь с места. Вадим подхватывает лопату и бьет Зайцу по голове. Оператор падает, но еще шевелился. Вадим размахивается, как рудокоп, и втыкает кончик лопаты в шею Зайца.
– Прекрати! – раздается женский крик.
Вадим оборачивается и видит, как девушка держит маску бельчонка в руках и обливается слезами.
Спустя секунду он понимает, что это Лав.
Вадим подбирает из снега смартфон и видит трансляцию под названием: «Похищение. Розыгрыш Вадимуса». Сердце на мгновенье глохнет и снова набирает скорость.
Он снимает маски с обездвиженных тел. Вера и Надежда. За теплыми мужскими бушлатами фигуры не разглядеть.
Точно: это же Надя тогда приходила к нему домой и приносила лекарства. Теперь ее образ четко сформировался в воспоминании.
Вадим берет в руки пистолет – игрушка.
Голова, как комбайн, шинкует мысли в труху. Перепонки долбят, как басы сабвуфера. Вадим бледнеет пуще прежнего и чувствует, как леденеют руки – будто в венах течет жидкий азот.
Вадим понял, что ему конец. Даже если он избавится от Лав, убийство Надежды и Веры уже увидела куча людей. Конечно, люди сначала подумают, что это постановка, но потом пропажу девчонок обнаружат, и все нити приведут к Вадиму. Он мог пуститься в бега, но со своей болезнью вряд ли возможно долго скрываться.
Лав стояла на коленях, захлебываясь слезами. Вадим перепачкался кровью. Он взял охапку побагровевшего снега и, вместо того чтобы почистить брюки, начал скатывать снежный ком.
– Любимая, я же говорил вам, что снеговик у меня получился бы лучше.
– Мертвы? – едва слышно спросила Лав.
– Просто без сознания.
– Врешь. – Лав опустила голову. – Ты всегда врешь.
– Что вы устроили?
– Я увидела видео Веры, как и Надя. Мы списались. Ты сделал нам больно. – Лав всхлипнула. – Любимая, единственная. Сколько раз ты говорил это каждой из нас? – Она вытерла слезы. – Я отговорить их хотела, но обида верх взяла. И я вспомнила, как ты над Антоном тогда прикололся. Ну, то видео с бомбой. Я хотела проучить тебя так же.
Вадим снова попытался дозвониться до Яна. Не вышло. Слова Мистика о переходе между мирами с помощью смерти уже не казались такими безумными.
– Ты должна убить меня, – сказал Вадим.
– Да что ты говоришь такое?! – Лав затряслась.
– Смерть – единственный шанс что-то изменить.
– Прекрати! – Лав схватилась за голову.
– Лав! Прыгай! – послышался знакомый мужской голос.
Вадим посмотрел на сиденье водителя и заметил затаившегося Антона. Он вцепился руками в руль.
Лав отрицательно замотала головой. Антон нажал на газ, проехал пару метров до ближайшей ямы и забуксовал.
Мраморное небо сдавило верхушки сосен. Усилился ветер, и снег тонкими струйками пускал по земле волны. Следы заметало, как карьер при обвале. Гул в ушах становился громче. Ветки, раскачиваясь, набирали темп и глухо потрескивали. Колеса фургона жужжали, откидывая горсти грязного снега. Машина почти растворилась в белом облаке.
Вадим видел только руку перед собой и шел на гремящий мотор, волоча лопату.
– Антон, дружище! Может, ты меня выручишь?
Антон еще несколько раз прожал газ и, увидев приближающуюся физиономию Вадима, выскочил из машины и помчался прочь.
– Ну, куда же ты? Опять ее бросаешь?
Вадим погнался за ним. Снежинки, как пули, расстреливали лицо. Он выбежал на замерший пруд, но потерял очертание Антона из виду.
– Выходи! Ты мой единственный настоящий друг! Только с тобой я могу быть самим собой! – Вадим сделал паузу и продолжил: – Двинь меня лопатой хорошенько.
Сквозь густую снежную завесу не пробилось ни звука.
– Ну и ладно! Свободе – волю. Я и сам справлюсь.
Вадим несколько раз бьет по льду и видит, как окунается в прорубь. Но он все еще стоит на месте.
Он снова набирает номер Яна.
Гудки.
Раз за разом он разбивает под собой лед и чувствует, как вдыхает воду. Но видео с его преступлением не прекращает существовать. И Вадим никак не может поверить, что во всех реальностях его действия приводят к этому глупому розыгрышу и нелепым убийствам. И везде он никак не может дозвониться.
И вот наконец он дождался ответа.
– Алло, Ян?
– Нет, вы ошиблись, – хрипло отозвался собеседник.
– Постой! Я тоже перемещаюсь по мирам! Мне Мистик все рассказал.
– Черт. На кой ляд ты мне звонишь?
– Ты мой единственный шанс! Скажи, смог ли ты справиться с этим? – Вадим сдавил смартфон в руке.
– Мне пришлось умереть.
– Сколько раз?
– Один.
Вадим повесил трубку.
– Всего один, – шепотом произнес он.
Вадим загибал на руке пальцы, пытаясь сосчитать свои смерти. Костер в его глазах засыпало лавиной.
Вадима резко ударили в спину, он упал, и сверху оказался Антон.
– Да какой ты, к черту, друг? Манипулятор, лжец, а теперь еще и убийца! Если в твое сердце воткнуть термометр, то он покажет ноль по Кельвину. Ниже этой температуры только твои поступки.
– Что-то я не слышал от тебя упреков, когда ты улепетывал.
Удары, как грозди града, осыпаются на Вадима. Челюсть щелкает. Онемевшая на морозе кожа оттаивает под натиском кулаков. Нос скрючивается, а веки вздуваются, как жабий воротник. Через амбразуру глаз Вадим смотрит лишь на лицо Антона. Лицо одновременно безумное и напуганное своей яростью. В его взгляде читается смятение, он не знает, когда остановиться и должен ли вообще это сделать.
– Хватит! Антон! Прекрати! – кричит Лав, подбегая к нему.
Она хватает его за плечи и пытается оттащить. Лед трещит, и все трое проваливаются. Вадим не сопротивляется. В ушах булькает, а в нос заливается вода. Он не чувствует тело и глотает ледяную воду. Лав вцепляется в льдину и, стуча зубами, закидывает ногу наверх. Она вскарабкивается, хватает лопату и говорит дрожащими губами:
– Ддзз-дзер-ржжж-и!
– Ссс-паа-ссс-ии Ан-нттт-она, – простукивает зубами Вадим.
– Кааа-ввв-оо? Ххх-хва-ттт-ай жжже!
«Видимо, в этой реальности Антон с ними не поехал», – думает Вадим и хватается за лопату.
Метель закончилась, хотя он не был уверен в том, что она начиналась. Они залезли в фургон. Лав сняла с них мокрую одежду и включила печку в машине. Села за руль.
– Максимально низкая температура – это ведь ноль по Кельвину? Минус двести семьдесят три по Цельсию, кажется. Верно?
Вадим промолчал.
– Я это к тому, что хорошо, что сейчас всего минус тридцать. Понимаешь? – Лав стучала зубами. – Хуже же быть могло. Мы уедем отсюда очень далеко. Но сначала я хочу тебе кое-что показать.
Всю дорогу Лав говорила без остановки, а Вадим безучастно таращился в окно.
Сначала они заехали домой за одеждой. Лав одевала Вадима, как куклу. Он почти не двигался и молчал. Она сделала ему горячий кофе, но случайно разлила на штаны. Он никак не отреагировал и даже не стал вытирать пятно. Лав кому-то позвонила и, поговорив пару минут, повела Вадима в машину.
Они приехали на выставку ледяных скульптур. Ветер ураганом закружил снегопад.
Вадим увидел себя, высеченного из куска льда.
Послышались сирены.
– Прости, – сказала Лав и зарыдала.
Разбушевалась метель. Она укутала все вокруг, кроме Вадима и его ледяной копии. Он разделся и принял стойку скульптуры, сжимая смартфон в руке.
– Вижу цель! Он голый. Да, полностью. Не могу знать. С ним девушка. У него что-то в руке, не разберу, что – возможно, оружие.
– Это полиция! Руки за голову! Отойди от девушки!
Вадим стоял неподвижно, а Лав пыталась отогреть его тело, игнорируя последующие выкрики.
– Огонь! – послышалось из мглы.
Гремят выстрелы и хлопки фейерверков. Небо взрывается разноцветными огнями. Пули то вонзаются в плоть, то кромсают лед. А статуя то стоит неподвижно, то рассыпается на осколки. Вадима заметает снегом, стуча зубами, он смотрит, как появляются и исчезают полицейские, и как его обнимает Лав, мерцая, словно помехи на экране. Но видео с розыгрышем всегда заканчивается одинаково.
Вадим, как ледяной памятник, с застывшим лицом смотрел в пустоту. Не осознавая прошлого и не видя будущего, он так и остался в настоящем. И жизнь одним днем сократилась до секунды.
– Ну, свободе – волю. Не хочет, значит.
– Вполне вероятно. Мистик великодушно предоставит тебе номер, попробуй, позвони. Хотя, возможно, он уже попал в другой мир или в лечебницу. Но раз ты все равно по мирам перемещаешься, то в итоге отыщешь мир, где он ответит на звонок. Надеюсь, он сможет тебе помочь.
Точно! Нужно позвонить этому Яну. Вадим набрал номер, но никто не ответил. Каждый час он безуспешно повторял попытку, а в перерывах между звонками убирался, гладил одежду или делал упражнения.
Так он просидел дома две недели. Иногда ему хотелось выйти на улицу, но мысль о том, что реальность снова перевернется с ног на голову, не давала ему переступить порог.
Он не понимал, ради чего продолжает жить. Этот побег от сумасшествия превратился в рутину. Периодически кто-то ломился в дверь и орал под окнами.
Сомнений нет. Его адрес слили в интернет.
На асфальте и стенах подъезда стали появляться жуткие надписи: «Ты получишь по заслугам». Сначала его это смешило, но с каждой новой надписью ему казалось, что горло сдавливают тиски, а волосы на шее как будто сплелись в единую петлю и готовы в любой момент его вздернуть.
Вскоре он наткнулся на видео, которое выложили неделю назад; оно набрало пятьсот тысяч просмотров. Заголовок гласил: «Куда пропал Вадиму-с? Странности в поведении».
Он вытаращился на экран. Это Вера. Она рассказала о последней встрече с Вадимом и о том, как он перестал выходить на связь. А еще она произнесла в видео адрес Вадима и вставила самые дикие моменты из его новогоднего стрима. Вот же тварь!
Вадим схватил смартфон.
– Алло, Вера, любимая, твое видео доставило мне проблем.
– Ну, вот ты и позвонил, как только тебе что-то понадобилось.
– Я же говорил, я серьезно болен. Мало мне звонков от друзей, так теперь ко мне еще и фанаты ломятся.
– Хорошо. Я удалю видео, а ты можешь пока спрятаться у меня.
– Я, пожалуй, откажусь.
– Ну, я тогда, пожалуй, тоже.
– Шантажистка, – прошипел Вадим.
Часть 3. 0 по Кельвину
После многодневного заточения улица выглядела как бездонная пропасть – куда не пойди, а все равно будешь падать в неизвестность.
Вадим подумал, что уж слишком сильно изменилось поведение Веры. Да, он вел себя странно, но разве он заслужил такого отношения? Она что-то недоговаривала, и ему это не давало покоя. Он, может быть, и не согласился бы никуда идти, но что делать дальше, он все равно не знал, да и сидеть дома ему надоело. Все равно никаких странностей больше не наблюдалось.
Великое русское «само пройдет» в очередной раз возобладало.
На улице похолодало еще сильнее. Пальцы коченели, а лицо немело. Термометр показывал -30.
Вадим подошел к Вериному дому и на всякий случай позвонил ей.
Стучат ботинки. Он оборачивается и тут же проваливается во тьму. Кто-то накидывает мешок на голову, а руки заламывает за спину и связывает. Он не видит, сколько их, но чувствует всего три руки.
– Ну и кто из вас однорукий бандит?
Четвертая рука окунает его головой в сугроб. Хрум. Ледяное пламя даже сквозь ткань обжигает лицо. Под мешок засовывают кляп. От тряпки и мешка пахнет стиральным порошком. «До чего заботливые похитители», – думает Вадим.
Его поднимают с земли и тащат до машины. Бросают внутрь и захлопывают двери. Он понимает, что это фургон, по большому пространству внутри.
И кто это может быть? Вадим припоминает слова Мистика.
«Мистик считает, что ты один из четырех вестников времени. Тот парень из бара, кем бы он ни был, тоже. Как только все вестники себя объявят, вас соберут вместе, и наступит новая эра».
Соберут вместе. То есть вне зависимости от желания?
Это хоть и похоже на Мистика, но звучит уж совсем безумно. Вадим решил, что это воспоминание слишком сомнительное. Но отрицать, что его похитил Мистик, не стал. Мало ли кто мог таить злобу на Вадима.
Сердце бьется в истерике. Тело трясется, и холод тут ни при чем.
Вадим барахтается в фургоне около часа, пока тот, наконец, не останавливается. Двери открываются, и холодный воздух окутывает тело. Зубы стучат, а по коже пробегают мурашки. Вадима выволакивают наружу, он хлюпает носом и чувствует, как текут сопли.
Мешок сдергивают с головы, и Вадим видит троих людей в масках зверят из «Happy Tree Friends» и в зимнем камуфляже.
Они привезли его в лес, но зачем? Кто они?
Его размышление прерывает похититель в маске бельчонка. Он подходит к Вадиму и вытирает нос платком. Пахнет духами. Лось одергивает Бельчонка за руку и швыряет лопату Вадиму под ноги. Заяц развязывает руки, записывая происходящее на смартфон. Интересно, как давно он снимает.
– Помнишь, как в кино? – наигранно грубым голосом спрашивает Лось, указывая пистолетом на лопату.
– Может, я лучше снеговика слеплю? – Вадим улыбается, загребая горсть снега.
Заяц пихает Вадима в спину, и он берет лопату в руки. Стоя по колено в сугробе, он пытается копать. Лед не поддается. Руки коченеют, снег забивается в ботинки, и пахнет сыростью. Вадим не знает, что делать, но он прекрасно помнит, что подобные сцены заканчиваются всегда одинаково, и его такая концовка не устраивает.
Если верить словам Мистика, Вадим бессмертный, но все эти странные видения и воспоминания могли быть и нарушением восприятия мира. Либо он вообще придумал весь этот диалог. А даже если и нет, то мог и остаться инвалидом, а это даже хуже смерти.
Осмотревшись, Вадим делает несколько быстрых вдохов и швыряет лопату в сторону Лося. Удар приходится в висок. Похититель пищит и падает в снег, окрашивая его в красный. Пистолет летит к Зайцу, тот вздрагивает, но продолжает снимать, не сдвигаясь с места. Вадим подхватывает лопату и бьет Зайцу по голове. Оператор падает, но еще шевелился. Вадим размахивается, как рудокоп, и втыкает кончик лопаты в шею Зайца.
– Прекрати! – раздается женский крик.
Вадим оборачивается и видит, как девушка держит маску бельчонка в руках и обливается слезами.
Спустя секунду он понимает, что это Лав.
Вадим подбирает из снега смартфон и видит трансляцию под названием: «Похищение. Розыгрыш Вадимуса». Сердце на мгновенье глохнет и снова набирает скорость.
Он снимает маски с обездвиженных тел. Вера и Надежда. За теплыми мужскими бушлатами фигуры не разглядеть.
Точно: это же Надя тогда приходила к нему домой и приносила лекарства. Теперь ее образ четко сформировался в воспоминании.
Вадим берет в руки пистолет – игрушка.
Голова, как комбайн, шинкует мысли в труху. Перепонки долбят, как басы сабвуфера. Вадим бледнеет пуще прежнего и чувствует, как леденеют руки – будто в венах течет жидкий азот.
Вадим понял, что ему конец. Даже если он избавится от Лав, убийство Надежды и Веры уже увидела куча людей. Конечно, люди сначала подумают, что это постановка, но потом пропажу девчонок обнаружат, и все нити приведут к Вадиму. Он мог пуститься в бега, но со своей болезнью вряд ли возможно долго скрываться.
Лав стояла на коленях, захлебываясь слезами. Вадим перепачкался кровью. Он взял охапку побагровевшего снега и, вместо того чтобы почистить брюки, начал скатывать снежный ком.
– Любимая, я же говорил вам, что снеговик у меня получился бы лучше.
– Мертвы? – едва слышно спросила Лав.
– Просто без сознания.
– Врешь. – Лав опустила голову. – Ты всегда врешь.
– Что вы устроили?
– Я увидела видео Веры, как и Надя. Мы списались. Ты сделал нам больно. – Лав всхлипнула. – Любимая, единственная. Сколько раз ты говорил это каждой из нас? – Она вытерла слезы. – Я отговорить их хотела, но обида верх взяла. И я вспомнила, как ты над Антоном тогда прикололся. Ну, то видео с бомбой. Я хотела проучить тебя так же.
Вадим снова попытался дозвониться до Яна. Не вышло. Слова Мистика о переходе между мирами с помощью смерти уже не казались такими безумными.
– Ты должна убить меня, – сказал Вадим.
– Да что ты говоришь такое?! – Лав затряслась.
– Смерть – единственный шанс что-то изменить.
– Прекрати! – Лав схватилась за голову.
– Лав! Прыгай! – послышался знакомый мужской голос.
Вадим посмотрел на сиденье водителя и заметил затаившегося Антона. Он вцепился руками в руль.
Лав отрицательно замотала головой. Антон нажал на газ, проехал пару метров до ближайшей ямы и забуксовал.
Мраморное небо сдавило верхушки сосен. Усилился ветер, и снег тонкими струйками пускал по земле волны. Следы заметало, как карьер при обвале. Гул в ушах становился громче. Ветки, раскачиваясь, набирали темп и глухо потрескивали. Колеса фургона жужжали, откидывая горсти грязного снега. Машина почти растворилась в белом облаке.
Вадим видел только руку перед собой и шел на гремящий мотор, волоча лопату.
– Антон, дружище! Может, ты меня выручишь?
Антон еще несколько раз прожал газ и, увидев приближающуюся физиономию Вадима, выскочил из машины и помчался прочь.
– Ну, куда же ты? Опять ее бросаешь?
Вадим погнался за ним. Снежинки, как пули, расстреливали лицо. Он выбежал на замерший пруд, но потерял очертание Антона из виду.
– Выходи! Ты мой единственный настоящий друг! Только с тобой я могу быть самим собой! – Вадим сделал паузу и продолжил: – Двинь меня лопатой хорошенько.
Сквозь густую снежную завесу не пробилось ни звука.
– Ну и ладно! Свободе – волю. Я и сам справлюсь.
Вадим несколько раз бьет по льду и видит, как окунается в прорубь. Но он все еще стоит на месте.
Он снова набирает номер Яна.
Гудки.
Раз за разом он разбивает под собой лед и чувствует, как вдыхает воду. Но видео с его преступлением не прекращает существовать. И Вадим никак не может поверить, что во всех реальностях его действия приводят к этому глупому розыгрышу и нелепым убийствам. И везде он никак не может дозвониться.
И вот наконец он дождался ответа.
– Алло, Ян?
– Нет, вы ошиблись, – хрипло отозвался собеседник.
– Постой! Я тоже перемещаюсь по мирам! Мне Мистик все рассказал.
– Черт. На кой ляд ты мне звонишь?
– Ты мой единственный шанс! Скажи, смог ли ты справиться с этим? – Вадим сдавил смартфон в руке.
– Мне пришлось умереть.
– Сколько раз?
– Один.
Вадим повесил трубку.
– Всего один, – шепотом произнес он.
Вадим загибал на руке пальцы, пытаясь сосчитать свои смерти. Костер в его глазах засыпало лавиной.
Вадима резко ударили в спину, он упал, и сверху оказался Антон.
– Да какой ты, к черту, друг? Манипулятор, лжец, а теперь еще и убийца! Если в твое сердце воткнуть термометр, то он покажет ноль по Кельвину. Ниже этой температуры только твои поступки.
– Что-то я не слышал от тебя упреков, когда ты улепетывал.
Удары, как грозди града, осыпаются на Вадима. Челюсть щелкает. Онемевшая на морозе кожа оттаивает под натиском кулаков. Нос скрючивается, а веки вздуваются, как жабий воротник. Через амбразуру глаз Вадим смотрит лишь на лицо Антона. Лицо одновременно безумное и напуганное своей яростью. В его взгляде читается смятение, он не знает, когда остановиться и должен ли вообще это сделать.
– Хватит! Антон! Прекрати! – кричит Лав, подбегая к нему.
Она хватает его за плечи и пытается оттащить. Лед трещит, и все трое проваливаются. Вадим не сопротивляется. В ушах булькает, а в нос заливается вода. Он не чувствует тело и глотает ледяную воду. Лав вцепляется в льдину и, стуча зубами, закидывает ногу наверх. Она вскарабкивается, хватает лопату и говорит дрожащими губами:
– Ддзз-дзер-ржжж-и!
– Ссс-паа-ссс-ии Ан-нттт-она, – простукивает зубами Вадим.
– Кааа-ввв-оо? Ххх-хва-ттт-ай жжже!
«Видимо, в этой реальности Антон с ними не поехал», – думает Вадим и хватается за лопату.
Метель закончилась, хотя он не был уверен в том, что она начиналась. Они залезли в фургон. Лав сняла с них мокрую одежду и включила печку в машине. Села за руль.
– Максимально низкая температура – это ведь ноль по Кельвину? Минус двести семьдесят три по Цельсию, кажется. Верно?
Вадим промолчал.
– Я это к тому, что хорошо, что сейчас всего минус тридцать. Понимаешь? – Лав стучала зубами. – Хуже же быть могло. Мы уедем отсюда очень далеко. Но сначала я хочу тебе кое-что показать.
Всю дорогу Лав говорила без остановки, а Вадим безучастно таращился в окно.
Сначала они заехали домой за одеждой. Лав одевала Вадима, как куклу. Он почти не двигался и молчал. Она сделала ему горячий кофе, но случайно разлила на штаны. Он никак не отреагировал и даже не стал вытирать пятно. Лав кому-то позвонила и, поговорив пару минут, повела Вадима в машину.
Они приехали на выставку ледяных скульптур. Ветер ураганом закружил снегопад.
Вадим увидел себя, высеченного из куска льда.
Послышались сирены.
– Прости, – сказала Лав и зарыдала.
Разбушевалась метель. Она укутала все вокруг, кроме Вадима и его ледяной копии. Он разделся и принял стойку скульптуры, сжимая смартфон в руке.
– Вижу цель! Он голый. Да, полностью. Не могу знать. С ним девушка. У него что-то в руке, не разберу, что – возможно, оружие.
– Это полиция! Руки за голову! Отойди от девушки!
Вадим стоял неподвижно, а Лав пыталась отогреть его тело, игнорируя последующие выкрики.
– Огонь! – послышалось из мглы.
Гремят выстрелы и хлопки фейерверков. Небо взрывается разноцветными огнями. Пули то вонзаются в плоть, то кромсают лед. А статуя то стоит неподвижно, то рассыпается на осколки. Вадима заметает снегом, стуча зубами, он смотрит, как появляются и исчезают полицейские, и как его обнимает Лав, мерцая, словно помехи на экране. Но видео с розыгрышем всегда заканчивается одинаково.
Вадим, как ледяной памятник, с застывшим лицом смотрел в пустоту. Не осознавая прошлого и не видя будущего, он так и остался в настоящем. И жизнь одним днем сократилась до секунды.
