-Веньямин, ежли ты до нас избавщиком-вызволителем явилси, то и решай по праведности, мы жалаим, штоба яму так жа случилося маяту принять, такужа как детушкам нашенским!
-Хмм, ну, раз так, вот и определим его ...черпием, да на цепи, чтобы на три шага только и мог отходить!
-Откеда, ня понял я, ась? - спросил какой-то дед.
-Я же сказал - говночерпием!
-А так быват?
-Быват, уже есть! Флега, возле самого большого нужника сколотить будку, в ней и станет жить это! Дед, самые крепкие кандалы на ноги, полегче на руки, пару ковшей ему в руки и пусть пользу обществу приносит!
-Убей лучче, изверг клятой! - завопил лже-титул.
-Ни хрена, умел издеваться, вот и сам побудь в таком же дерьме!
Дедок Африкант не стал выслушивать всяки поганы словца, махнул рукой, и онемел титул-не титул, только и оставалось ему мычать!
-Давай следующего! - махнул рукой Веня.
Всех прислужников-прихлебателей по одному вытаскивали, и не нашлось среди них ни единого, у кого бы не было подлых поступков. Одного, скромного на вид, молоденького парнишку встретили гробовым молчанием. Веня закрутил головой, не понимая, отчего такая тишина, а к этому скромняге молча приближалась не старая ещё женщина со свежим рубцом от лба до шеи и белыми от гнева глазами:
-Вот и свиделись мы, душегубец!
Площадь, на удивление, молчала, а женщина, не спеша, подходила к связанному, тот засучил ногами, пытаясь отползти подальше.
-Нет! Нет! Ты же сдохла! Нет!
-Не сдохла, выходили мяне люди добрыя, а вот ты счас будешь такия жа муки принимать, как и мы с дочушкою моею! Я тябе тады сказывала – ослепнут твои гляделки! - она спокойно так вцепилась ему в рожу, как заверещал этот молодчик, а толпа наконец-то очнулась:
-А-а-а, как над бедною вдовицею измыватьси мастак, а таперича воёть? Веньямин, дозволь яму зенки выколупать, яво надоть в той яме с дерьмом и утопить, ссильничал совсем маленьку девчушку ейну, а матерю до смерти забивал, да вишь, очнулася, да на улицу выползти сумела, а мы ея и схоронили от лишнева глазу-те!
-Что с девочкой? - вскинулся Веня.
-Да умом тронулася, а така славна росла!
-Где девчоночка?? - тут же враз спросили бабка и дедок.
-Да ёна завсегда в садику, в дальням углу у кустах и бываеть! Боится людишков-те!
-Донь, - позвал Рыся, - пошли за малышкой!
Донька на удивление не ворчала, кивнула головой и шагнула было уходить, но натура не выдержала - подскочила вмиг к воющему с разодранным лицом насильнику и изо всей мочи зарядила пинок промеж ног. Толпа одобрительно загудела, а Донька почти бегом сорвалась за уходящим Рысей.
-Что я скажу, - дедок брезгливо кивнул на воющего гада, - девчушку постараемси подлечить, но ежли хоть один из вас намекнёть ей об чем-то, саму страшну смертушку приметь! Мал, кажи!
Бабка, Венькина правая рука, сосредоточенно кивнула:
- Меня все знають, ежли обешчаю, так-то и быват!
-Веньямин, я вота удумала, а давай ево на верьви подвешам над ямою с дерьмом, будет шибко крутиться, враз утопнеть в ём, а нет, всё одно утопнеть опосля, што на таку сволочню каки-то други кары удумывать, другова и не заслуживат!
Веня умаялся, ему больше всего хотелось плюхнуться в воду и долго оттираться песком от всего этого непотребства, видел он в своей жизни многое, но такой мерзости и в таком количестве не встречал:
- Урроды!
А потом было …. Явление!! Ну, не Христа народу, но впечатлило всех. Только дедок, старый мудак, бля, тихохонько хихикал в сухонькой кулачишко, когда все без исключения ошалели, даже никогда не теряющаяся бабка застыла с разинутым ртом!
-Как жеть не застынеш-те, от чуднова чуда! - оправдывалась она перед своими потом уже.
Едва утОщили последних поганцев и Веня дал команду закругляться со всей этой бурдой, воздух посредине помоста как-то зарябил-задрожал, завертелся в воронку, потом как застыл и "оттеда вышагнул непонятнай мущщина, в заморской одёже, ростом нявяликай, но громогласнай, куды тама Веньямину нашему, спасителю!"
Как плевался потом Веня, услышав свое «прозванье»!
-Спаситель, бля, век бы ваше Залесье-хересье не видеть, служил и служил себе без проблем, нашел на свою ... приключений!
А мужичонка нявяликай как-то враз отряхнулси, оглдемшись, и шагнул к Веньямину-те, зычно так сказал чудны слова:
-Товарищ прапорщик, доложитесь, что здесь происходит, поподробнее?
-Здравия желаю, товарищ полковник! Прапорщик Козлов, временно прикомандированный для помощи в наведении порядка в данной местности!
-Таак... - как-то зловеще протянул этот ахмистр, как его тут же окрестила любопытная бабка, но договорить ему она же и не дала.
-Мииилай, дошла, знать, гумага нашенска, пОняли тама, што требоватса подмога Веньямину нашенску? Не можно одному с козлами позорными справу дяржать! У яво очи не смыкавши, чудок задреметь, тута жа кака-то падла враз главу подыметь! -
бабка не замечала, что «милай» ошарашенно внимал её речи, удивленно переводя взгляд на Козлова, которого знал как конкретного рас*****я, потом на какого-то старого, дряхлого дедка, опять на бабку, выдающую перлы. Смесь каких-то типа старославянских-рязанских словечек с родимым сленгом казалась дикой, но эту худущую, носастую, чем-то напоминающую Бабу-Ягу хотелось слушать, этакое несочетаемое, типа селедки с медом и забавляло, и нравилось.
-У Веньямина заботушков дажеть не мяшок, а сколь и не обскажеш, ты ужо, мииилай, подмогни нашим титулам болезным, оне кады в ум войдуть опосля херая непотребственна!
Грищенко попытался было что-то спросить, но бабка эта все говорила.
-Бабк, хорош пургу нести! - прервал ее какой-то не такой прапорщик, изменившийся во многом, исчезла рыхлость в теле, сейчас вместо пузатого раздолбанного, явно не знающего меры в выпивке пофигиста, перед Грищенко стоял подтянутый, без единой жиринки другой Козлов. Грищенко не был бы Грищенкой, если бы сразу не взял, как говорится - быка за рога
-Прапорщик, все-таки доложите обстановку!
Веня вытянулся:
-В данном титульстве, вроде княжества нашего, имеет место быть захват власти лицом неизвестного происхождения!
-Так, - поморщился Грищенко, - где бы поговорить по-человечески?
-А пойдёмтя во терем-те! - продребезжал дедок. - Усё и расталдычим !
Веня шумнул здоровенному мужику, почему-то держащему в руках конкретную палицу:
-Страт, на тебе порядок! Завтра с утра домой отпускаю, сдашь смену как положено со всеми подробностями Никулу и чеши к своим!
-ХвАла тебе, Веньямин! - прогудел густым басом этот Страт, а Грищенко уважительно покосился на Козлова, похоже, не безнадежен!
Когда его срочно выдернули из части, а в столице начал рассказывать какую-то белиберду один из руководителей НИИ, изучающего всякую аномальщину, Грищенко, не верящий ни в какую–либо чертовщину, подумал, что его разыгрывают, тем более, когда упомянули накрепко запомнившегося ему прапорщика Козлова, про которого он не мог вспоминать не поморщившись - тот еще паршивец! Но уже два ученых мужа на полном серьёзе убеждали именно его, полковника Грищенко, помочь навести порядок неведомо где. Его просто подмывало ответить, что он давно не верит в сказки и басни - возраст не тот.
-Это что же, типа интернационального долга кому-то отдать? - съехидничал он. Мужики опять заладили про попадание в другой мир, про окно на болоте, в которое умудрился попасть-провалиться именно тот самый раздолбай, запомнившийся ему с лифчиком на лысой башке. Убедила его в том, что все сказанное учеными не бред, именно «гумага». Написанное на даже не бумаге, непонятно на чем - уже просветили, прощупали, сделали анализ гумаги, пришли к выводу, что написано на кусочке, если можно так назвать, ткани из какого-то растительного волокна, не встречающегося на Земле ни в одном месте.
-Мы пришли к выводу - при написании слов это вещество мягкое, а затем почему-то становится тверже камня, смогли отрезать кусочек на исследование только лазером, да и сам текст послания написан своеобразно!
Грищенко долго вертел в руке кусок закаменевшего письма, прочитал несколько раз, просмотрел все фотографии и съемки того самого болота, прочитал и прослушал записи разговоров очевидцев, долго вглядывался в неведомого кота, которого прапорщик называл Рысей, убедило его ещё и то, что с Козловым на этот раз отправился аномальщик, один из ведущих специалистов института.
-Поймите, Виталий Иванович, время пребывания наших людей - ограниченное, а то, что там затесался то ли посланец, то ли засланец, и ему крайне необходимо найти какой-то предмет, попавший на нашу землю, это сильно напрягает! Мы должны четко знать, что нашей планете не грозит ничего жуткого, может быть это свихнувшийся, а может, на самом дел,е параллельные миры по гипотезам многих ученых подошли вплотную к нашему с вами миру. У всех есть дети, внуки, дорогие нам люди, надо по мере сил помочь!
-Но почему я?
-Учитывая ваши организаторские способности, умение быстро навести порядок и личную просьбу верховного мага Залесья, мы вышли на самый высокий уровень власти и, согласовав все, вызвали вас для беседы. Виталий Иванович, неужели вам самому не интересно побывать в другом мире, туда попасть рвутся все сотрудники, работающие с этим явлением, но к сожалению, пропускает туда беспрепятственно только Козлова, да в этот раз еще Генриха Карловича. Подозреваем мы - Рыся этот -не простой зверек семейства, вроде, кошачьих, его одобрение что ли, скорее всего, сыграло свою роль. А сейчас конкретно затребовали именно вас, так ведь и написано: -"Грщенку, што у Веньямина был за старшова и на ево бочку катил, по прозванью эттот Грищенка пудпулковник. Нужда в ём велика, найдитя! С прозбицею ведун-Африкант."
От мыслей, не вовремя полезших в голову, оторвала Грищенко эта неугомонная бабка:
-Миилай, как сказывашся хоть, я, чай, не Веньямин, не служива, каких-то товрищов не выскажу и как!
-Не понял?
-Ну вота Веньямин прапором называтся, а ты-то имячко мамкино имеш ли?
-Имя -отчество ваше, товарищ полковник, её интересует! - помог Козлов.
-Виталий Иванович я!
-От и оно славноте, стану прозывать тябе – Виталец, пока промолвишь много-те, в иной миг и не получатса такот! Веньямин, обскажи за мяне, я, чай, стара баушка!
-Не придуривайся, стара, носишься, как коза твоя! - проворчал прапорщик и шумнул торопливо идущему к ним мужчине явно из своих, землян, с какой-то шустрой рыжей, нет, огненной девчонкой, отчаянноо чем-то спорившей с ним:
-Гень, пошли!
-Геня - это Генрих Карлович?
-Ну да, а это Донька, одна из немногих, кто годится в ученики деду.
-Ня буду! - завопила эта рыжуля.
-Донь, угомонись, все уже сказано сто раз! – устало вздохнул Веня, а Грищенко только сейчас заметил, что он очень уставший, с залегшими под глазами синяками, и впервые стало ему по–человечески жаль умотанного всеми событиями в параллельном мире прапорщика.
-Товарищ полковник, вы не обижайтесь на бабку, она у них тут три в одном сразу -лекарка, иной раз предсказательница и жуткая хулиганка, назвала вас так, не отступится, делайте скидку на её возраст, сто тридцать годков чудиле, да ещё Рыся! -Козлов кивнул на симпатичного молодого человека со странным цветом волос. - Он со мной в нашем мире был, нахватался в казарме ядреных словечек, а бабка все ненужное тут же подхватывает! Ну и я, - он вздохнул, - тоже по-первости выражения особо не выбирал! А не поверите, бабка - моя правая рука во всем, да дедок, не они бы - хана и мне, и всему ихнему миру! Только, товарищ полковник, эта репья станет у вас зачинщику клянчить - спиртягу тут так называют, вы весь не отдавайте, нет, она не сопьется, но хулюганствов можеть сколь хош учинить! - передразнил он бабку. - Но честно сказать, я вот за эту бабку, Доньку, дедка и Рысю любого укокошу - они мне родными стали, с ними в любую горячую точку не страшно! - и засмеялся заливисто так: - От бабкиных вывертов любой неприятель очумеет, ну да сами увидите!
А баб Мала мела подолом.
–Надоть жа оглушить Витальца сурьезнова, подумат нето - мы таки никудышны!
Бабка прочно завладела вниманием полковника, а Веня, привалившись к стенке, задремал.
-Отошли ужо, чудок яму всхрапнуть-те, я тябе без няго обскажу обстановку дурнуя, бля!
Так и вышло, пока Козлов, отрубившись мгновенно, спал часа четыре, бабка всю плепорцью обсказала, выцыганила у Витальца зачинщику "для ранетых и болезных", сама «нюхнула» пару калишек-стаканчиков. Не предупреди Грищенко Веня, он бы долго в себя приходил от увиденного действа. Бабка, даже не поморщившись хлобыстнула девяностошестиградусного спирту, только одобрительно кивнула и ни в одном глазу! Иной мужик с двух таких калишек едва языком ворочает, а тут хоть бы хны! Бабка рассказывала в лицах, со своими комментариями, смешно мешая свои привычные слова с ядрёными русскими, Грищенко, на что мужик серьезный, не выдержал – заржал в голос после очередного её выкрутаса:
-Баб Мала, ты меня уморила!
А молви-ка милай, жонку имеш ли?
-Да, а как же, тридцать лет почти вместе! - с гордостью ответил он,
-Ай ня надоела за столь годов-те?
-С чего бы?
-Дак стара половица-те скрипить, рассыхаеться, надоть нову и крепку доску-те! А мы саму красну тябе и подгоним!
-Не, не надо мне подгонять, я свою жену люблю! А ты тоже старая половица или ещё в невестах ходишь?
-Охальничаш? Иш ты, наш титул самозванной тожеть всяко надрывалси, про жонку сказывая, а ночами-те всяки срамны оргии заводил!
Грищенко не знал то ли обижаться ему, то ли вежливо отвечать на многочисленные вопросы бабки. Он не сидел, слушая ёе байки, дотошно обходил-облазил все вокруг, пристроил к делу праздношатающихся горожан и старшеньких ребятишек, кое кто было возмутился, но у мелкого на вид мужичонка оказался такой глас, что не нашлось желающих с ним спорить.
-Ай, Виталец, ай, умелец! - восхищалась репьем прилипшая к нему бабка, и только когда дедок что-то негромко ей сказал, вздохнув, подметая мусор своей штопаной перештопаной юбкой, поспяшила в лизарет к болезным! Грищенко недоумевал, глядя ей во след - такая красивая душегрейка и ветошь, не годная даже для мытья полов -юбка? Веня потом конфузливо сказал, что не вспомнил про юбку для старой шпаны!
И завертелась колесом жизнь Залесья - мужичонка Виталец был вездесущим, появлялся как из под земли в самом неожиданном месте и именно тогда, когда кто-нибудь старался малость передыху устроить. Как пужалися евоного гласу, чисто труба, котора с неба, сказывають, должна чегось сказывать, да штоба кажный и услышал. Поначалу-те спорить-свариться бралися самые лядащие на работу-те, но у Витальца, которова Веньямин упрямо прозывал пулковником, сильно не разбягишся, в один миг на более трудну работу определит, а кому ж охота возля бывших негодных титуловых гостеников-приживальщиков дажеть рядушком стоять? Самы заядлы скандальны людишки не решалися перечить Витальцу - ух и грозён!
А дён чрез пять уже вся Селонь от мала до велика наводила лад, самим ндравилося в красе такой пребывать. Зауважали Витальца, зауважали, особливо посля позору толстова Мерши, которай держал в своих руках три тошниловки - к яму всяки непотребны людишки стекалися, тут титул–нетитул туды и носу не казал, всяко могло быть, с негоднами только засварься.
-Хмм, ну, раз так, вот и определим его ...черпием, да на цепи, чтобы на три шага только и мог отходить!
-Откеда, ня понял я, ась? - спросил какой-то дед.
-Я же сказал - говночерпием!
-А так быват?
-Быват, уже есть! Флега, возле самого большого нужника сколотить будку, в ней и станет жить это! Дед, самые крепкие кандалы на ноги, полегче на руки, пару ковшей ему в руки и пусть пользу обществу приносит!
-Убей лучче, изверг клятой! - завопил лже-титул.
-Ни хрена, умел издеваться, вот и сам побудь в таком же дерьме!
Дедок Африкант не стал выслушивать всяки поганы словца, махнул рукой, и онемел титул-не титул, только и оставалось ему мычать!
-Давай следующего! - махнул рукой Веня.
Всех прислужников-прихлебателей по одному вытаскивали, и не нашлось среди них ни единого, у кого бы не было подлых поступков. Одного, скромного на вид, молоденького парнишку встретили гробовым молчанием. Веня закрутил головой, не понимая, отчего такая тишина, а к этому скромняге молча приближалась не старая ещё женщина со свежим рубцом от лба до шеи и белыми от гнева глазами:
-Вот и свиделись мы, душегубец!
Площадь, на удивление, молчала, а женщина, не спеша, подходила к связанному, тот засучил ногами, пытаясь отползти подальше.
-Нет! Нет! Ты же сдохла! Нет!
-Не сдохла, выходили мяне люди добрыя, а вот ты счас будешь такия жа муки принимать, как и мы с дочушкою моею! Я тябе тады сказывала – ослепнут твои гляделки! - она спокойно так вцепилась ему в рожу, как заверещал этот молодчик, а толпа наконец-то очнулась:
-А-а-а, как над бедною вдовицею измыватьси мастак, а таперича воёть? Веньямин, дозволь яму зенки выколупать, яво надоть в той яме с дерьмом и утопить, ссильничал совсем маленьку девчушку ейну, а матерю до смерти забивал, да вишь, очнулася, да на улицу выползти сумела, а мы ея и схоронили от лишнева глазу-те!
-Что с девочкой? - вскинулся Веня.
-Да умом тронулася, а така славна росла!
-Где девчоночка?? - тут же враз спросили бабка и дедок.
-Да ёна завсегда в садику, в дальням углу у кустах и бываеть! Боится людишков-те!
-Донь, - позвал Рыся, - пошли за малышкой!
Донька на удивление не ворчала, кивнула головой и шагнула было уходить, но натура не выдержала - подскочила вмиг к воющему с разодранным лицом насильнику и изо всей мочи зарядила пинок промеж ног. Толпа одобрительно загудела, а Донька почти бегом сорвалась за уходящим Рысей.
-Что я скажу, - дедок брезгливо кивнул на воющего гада, - девчушку постараемси подлечить, но ежли хоть один из вас намекнёть ей об чем-то, саму страшну смертушку приметь! Мал, кажи!
Бабка, Венькина правая рука, сосредоточенно кивнула:
- Меня все знають, ежли обешчаю, так-то и быват!
-Веньямин, я вота удумала, а давай ево на верьви подвешам над ямою с дерьмом, будет шибко крутиться, враз утопнеть в ём, а нет, всё одно утопнеть опосля, што на таку сволочню каки-то други кары удумывать, другова и не заслуживат!
Веня умаялся, ему больше всего хотелось плюхнуться в воду и долго оттираться песком от всего этого непотребства, видел он в своей жизни многое, но такой мерзости и в таком количестве не встречал:
- Урроды!
Прода от 18.07.2018, 16:46
А потом было …. Явление!! Ну, не Христа народу, но впечатлило всех. Только дедок, старый мудак, бля, тихохонько хихикал в сухонькой кулачишко, когда все без исключения ошалели, даже никогда не теряющаяся бабка застыла с разинутым ртом!
-Как жеть не застынеш-те, от чуднова чуда! - оправдывалась она перед своими потом уже.
Едва утОщили последних поганцев и Веня дал команду закругляться со всей этой бурдой, воздух посредине помоста как-то зарябил-задрожал, завертелся в воронку, потом как застыл и "оттеда вышагнул непонятнай мущщина, в заморской одёже, ростом нявяликай, но громогласнай, куды тама Веньямину нашему, спасителю!"
Как плевался потом Веня, услышав свое «прозванье»!
-Спаситель, бля, век бы ваше Залесье-хересье не видеть, служил и служил себе без проблем, нашел на свою ... приключений!
А мужичонка нявяликай как-то враз отряхнулси, оглдемшись, и шагнул к Веньямину-те, зычно так сказал чудны слова:
-Товарищ прапорщик, доложитесь, что здесь происходит, поподробнее?
-Здравия желаю, товарищ полковник! Прапорщик Козлов, временно прикомандированный для помощи в наведении порядка в данной местности!
-Таак... - как-то зловеще протянул этот ахмистр, как его тут же окрестила любопытная бабка, но договорить ему она же и не дала.
-Мииилай, дошла, знать, гумага нашенска, пОняли тама, што требоватса подмога Веньямину нашенску? Не можно одному с козлами позорными справу дяржать! У яво очи не смыкавши, чудок задреметь, тута жа кака-то падла враз главу подыметь! -
бабка не замечала, что «милай» ошарашенно внимал её речи, удивленно переводя взгляд на Козлова, которого знал как конкретного рас*****я, потом на какого-то старого, дряхлого дедка, опять на бабку, выдающую перлы. Смесь каких-то типа старославянских-рязанских словечек с родимым сленгом казалась дикой, но эту худущую, носастую, чем-то напоминающую Бабу-Ягу хотелось слушать, этакое несочетаемое, типа селедки с медом и забавляло, и нравилось.
-У Веньямина заботушков дажеть не мяшок, а сколь и не обскажеш, ты ужо, мииилай, подмогни нашим титулам болезным, оне кады в ум войдуть опосля херая непотребственна!
Грищенко попытался было что-то спросить, но бабка эта все говорила.
-Бабк, хорош пургу нести! - прервал ее какой-то не такой прапорщик, изменившийся во многом, исчезла рыхлость в теле, сейчас вместо пузатого раздолбанного, явно не знающего меры в выпивке пофигиста, перед Грищенко стоял подтянутый, без единой жиринки другой Козлов. Грищенко не был бы Грищенкой, если бы сразу не взял, как говорится - быка за рога
-Прапорщик, все-таки доложите обстановку!
Веня вытянулся:
-В данном титульстве, вроде княжества нашего, имеет место быть захват власти лицом неизвестного происхождения!
-Так, - поморщился Грищенко, - где бы поговорить по-человечески?
-А пойдёмтя во терем-те! - продребезжал дедок. - Усё и расталдычим !
Веня шумнул здоровенному мужику, почему-то держащему в руках конкретную палицу:
-Страт, на тебе порядок! Завтра с утра домой отпускаю, сдашь смену как положено со всеми подробностями Никулу и чеши к своим!
-ХвАла тебе, Веньямин! - прогудел густым басом этот Страт, а Грищенко уважительно покосился на Козлова, похоже, не безнадежен!
Когда его срочно выдернули из части, а в столице начал рассказывать какую-то белиберду один из руководителей НИИ, изучающего всякую аномальщину, Грищенко, не верящий ни в какую–либо чертовщину, подумал, что его разыгрывают, тем более, когда упомянули накрепко запомнившегося ему прапорщика Козлова, про которого он не мог вспоминать не поморщившись - тот еще паршивец! Но уже два ученых мужа на полном серьёзе убеждали именно его, полковника Грищенко, помочь навести порядок неведомо где. Его просто подмывало ответить, что он давно не верит в сказки и басни - возраст не тот.
-Это что же, типа интернационального долга кому-то отдать? - съехидничал он. Мужики опять заладили про попадание в другой мир, про окно на болоте, в которое умудрился попасть-провалиться именно тот самый раздолбай, запомнившийся ему с лифчиком на лысой башке. Убедила его в том, что все сказанное учеными не бред, именно «гумага». Написанное на даже не бумаге, непонятно на чем - уже просветили, прощупали, сделали анализ гумаги, пришли к выводу, что написано на кусочке, если можно так назвать, ткани из какого-то растительного волокна, не встречающегося на Земле ни в одном месте.
-Мы пришли к выводу - при написании слов это вещество мягкое, а затем почему-то становится тверже камня, смогли отрезать кусочек на исследование только лазером, да и сам текст послания написан своеобразно!
Грищенко долго вертел в руке кусок закаменевшего письма, прочитал несколько раз, просмотрел все фотографии и съемки того самого болота, прочитал и прослушал записи разговоров очевидцев, долго вглядывался в неведомого кота, которого прапорщик называл Рысей, убедило его ещё и то, что с Козловым на этот раз отправился аномальщик, один из ведущих специалистов института.
-Поймите, Виталий Иванович, время пребывания наших людей - ограниченное, а то, что там затесался то ли посланец, то ли засланец, и ему крайне необходимо найти какой-то предмет, попавший на нашу землю, это сильно напрягает! Мы должны четко знать, что нашей планете не грозит ничего жуткого, может быть это свихнувшийся, а может, на самом дел,е параллельные миры по гипотезам многих ученых подошли вплотную к нашему с вами миру. У всех есть дети, внуки, дорогие нам люди, надо по мере сил помочь!
-Но почему я?
-Учитывая ваши организаторские способности, умение быстро навести порядок и личную просьбу верховного мага Залесья, мы вышли на самый высокий уровень власти и, согласовав все, вызвали вас для беседы. Виталий Иванович, неужели вам самому не интересно побывать в другом мире, туда попасть рвутся все сотрудники, работающие с этим явлением, но к сожалению, пропускает туда беспрепятственно только Козлова, да в этот раз еще Генриха Карловича. Подозреваем мы - Рыся этот -не простой зверек семейства, вроде, кошачьих, его одобрение что ли, скорее всего, сыграло свою роль. А сейчас конкретно затребовали именно вас, так ведь и написано: -"Грщенку, што у Веньямина был за старшова и на ево бочку катил, по прозванью эттот Грищенка пудпулковник. Нужда в ём велика, найдитя! С прозбицею ведун-Африкант."
От мыслей, не вовремя полезших в голову, оторвала Грищенко эта неугомонная бабка:
-Миилай, как сказывашся хоть, я, чай, не Веньямин, не служива, каких-то товрищов не выскажу и как!
-Не понял?
-Ну вота Веньямин прапором называтся, а ты-то имячко мамкино имеш ли?
-Имя -отчество ваше, товарищ полковник, её интересует! - помог Козлов.
-Виталий Иванович я!
-От и оно славноте, стану прозывать тябе – Виталец, пока промолвишь много-те, в иной миг и не получатса такот! Веньямин, обскажи за мяне, я, чай, стара баушка!
-Не придуривайся, стара, носишься, как коза твоя! - проворчал прапорщик и шумнул торопливо идущему к ним мужчине явно из своих, землян, с какой-то шустрой рыжей, нет, огненной девчонкой, отчаянноо чем-то спорившей с ним:
-Гень, пошли!
-Геня - это Генрих Карлович?
-Ну да, а это Донька, одна из немногих, кто годится в ученики деду.
-Ня буду! - завопила эта рыжуля.
-Донь, угомонись, все уже сказано сто раз! – устало вздохнул Веня, а Грищенко только сейчас заметил, что он очень уставший, с залегшими под глазами синяками, и впервые стало ему по–человечески жаль умотанного всеми событиями в параллельном мире прапорщика.
Прода от 19.07.2018, 21:53
-Товарищ полковник, вы не обижайтесь на бабку, она у них тут три в одном сразу -лекарка, иной раз предсказательница и жуткая хулиганка, назвала вас так, не отступится, делайте скидку на её возраст, сто тридцать годков чудиле, да ещё Рыся! -Козлов кивнул на симпатичного молодого человека со странным цветом волос. - Он со мной в нашем мире был, нахватался в казарме ядреных словечек, а бабка все ненужное тут же подхватывает! Ну и я, - он вздохнул, - тоже по-первости выражения особо не выбирал! А не поверите, бабка - моя правая рука во всем, да дедок, не они бы - хана и мне, и всему ихнему миру! Только, товарищ полковник, эта репья станет у вас зачинщику клянчить - спиртягу тут так называют, вы весь не отдавайте, нет, она не сопьется, но хулюганствов можеть сколь хош учинить! - передразнил он бабку. - Но честно сказать, я вот за эту бабку, Доньку, дедка и Рысю любого укокошу - они мне родными стали, с ними в любую горячую точку не страшно! - и засмеялся заливисто так: - От бабкиных вывертов любой неприятель очумеет, ну да сами увидите!
А баб Мала мела подолом.
–Надоть жа оглушить Витальца сурьезнова, подумат нето - мы таки никудышны!
Бабка прочно завладела вниманием полковника, а Веня, привалившись к стенке, задремал.
-Отошли ужо, чудок яму всхрапнуть-те, я тябе без няго обскажу обстановку дурнуя, бля!
Так и вышло, пока Козлов, отрубившись мгновенно, спал часа четыре, бабка всю плепорцью обсказала, выцыганила у Витальца зачинщику "для ранетых и болезных", сама «нюхнула» пару калишек-стаканчиков. Не предупреди Грищенко Веня, он бы долго в себя приходил от увиденного действа. Бабка, даже не поморщившись хлобыстнула девяностошестиградусного спирту, только одобрительно кивнула и ни в одном глазу! Иной мужик с двух таких калишек едва языком ворочает, а тут хоть бы хны! Бабка рассказывала в лицах, со своими комментариями, смешно мешая свои привычные слова с ядрёными русскими, Грищенко, на что мужик серьезный, не выдержал – заржал в голос после очередного её выкрутаса:
-Баб Мала, ты меня уморила!
А молви-ка милай, жонку имеш ли?
-Да, а как же, тридцать лет почти вместе! - с гордостью ответил он,
-Ай ня надоела за столь годов-те?
-С чего бы?
-Дак стара половица-те скрипить, рассыхаеться, надоть нову и крепку доску-те! А мы саму красну тябе и подгоним!
-Не, не надо мне подгонять, я свою жену люблю! А ты тоже старая половица или ещё в невестах ходишь?
-Охальничаш? Иш ты, наш титул самозванной тожеть всяко надрывалси, про жонку сказывая, а ночами-те всяки срамны оргии заводил!
Грищенко не знал то ли обижаться ему, то ли вежливо отвечать на многочисленные вопросы бабки. Он не сидел, слушая ёе байки, дотошно обходил-облазил все вокруг, пристроил к делу праздношатающихся горожан и старшеньких ребятишек, кое кто было возмутился, но у мелкого на вид мужичонка оказался такой глас, что не нашлось желающих с ним спорить.
-Ай, Виталец, ай, умелец! - восхищалась репьем прилипшая к нему бабка, и только когда дедок что-то негромко ей сказал, вздохнув, подметая мусор своей штопаной перештопаной юбкой, поспяшила в лизарет к болезным! Грищенко недоумевал, глядя ей во след - такая красивая душегрейка и ветошь, не годная даже для мытья полов -юбка? Веня потом конфузливо сказал, что не вспомнил про юбку для старой шпаны!
Глава 11,созидательная.
Прода от 23.07.2018, 09:12
И завертелась колесом жизнь Залесья - мужичонка Виталец был вездесущим, появлялся как из под земли в самом неожиданном месте и именно тогда, когда кто-нибудь старался малость передыху устроить. Как пужалися евоного гласу, чисто труба, котора с неба, сказывають, должна чегось сказывать, да штоба кажный и услышал. Поначалу-те спорить-свариться бралися самые лядащие на работу-те, но у Витальца, которова Веньямин упрямо прозывал пулковником, сильно не разбягишся, в один миг на более трудну работу определит, а кому ж охота возля бывших негодных титуловых гостеников-приживальщиков дажеть рядушком стоять? Самы заядлы скандальны людишки не решалися перечить Витальцу - ух и грозён!
А дён чрез пять уже вся Селонь от мала до велика наводила лад, самим ндравилося в красе такой пребывать. Зауважали Витальца, зауважали, особливо посля позору толстова Мерши, которай держал в своих руках три тошниловки - к яму всяки непотребны людишки стекалися, тут титул–нетитул туды и носу не казал, всяко могло быть, с негоднами только засварься.
