Когда прозвенел звонок, на столе Лары лежали два верных ответа. Команды пришли к нему разными путями, наделали ошибок, но постарались на славу. Госпожа Даш осталась довольна.
— Позвольте, — неизвестно как оказавшийся рядом декан забрал оба листка. — И задержитесь, пожалуйста, у нас к вам пара вопросов.
Лара кивнула и обрадовала нетерпеливых студентов: проигравших нет. Радость на лицах стала достойной наградой за труды, оставалось, чтобы и начальство с высокими гостями оценило.
— Действительно, верно, — удивленно пробормотал Валентайн. — Наверное, подсказки помогли. Но вы молодец, госпожа Даш, обычно на этой теме скучают, а у вас такое оживление... Интересная методика, хвалю.
Лара смущенно улыбнулась и потупила взор. Ей вдруг стало так неловко, да еще декан стоит слишком близко, едва ли не касается краем пиджака. Парфюм кружит голову, навевает мысли о вечерах с фужером эльфийского.
Листы с ответами перекочевали в руки Наисия. Тот, хмуря брови, недобро зыркнул на Лару, будто в чем-то обвиняя, и, обернувшись к чиновникам, пояснил: «Планировалась лекция, а вышло… Молодой преподаватель, сами понимаете».
Сердце упало. Заведующий кафедрой спустил с небес на землю. Наисий хвалил только любимчиков — тех, кто хвалили его, в рот заглядывали, к остальным же придирался с поводом и без. Вот и теперь наверняка обернет триумф провалом, отчитает за нарушение учебной дисциплины и посоветует «не ронять образ преподавателей в глазах студентов». Лишь бы не сейчас, а потом, в преподавательской!
— По-моему, вышло гораздо лучше, чем планировалось, — неожиданно встал на защиту Лары декан. — Мир меняется, и системе образования нужно меняться вместе с ним. Перед нами образец такого новаторства, как видите, удачный. Материал усвоен.
— Но, позвольте, — засопел Наисий, — разве разработанный и утвержденный вами же учебный план не обязателен для исполнения?
— Обязательно давать знания, — отрезал Валентайн, — а как, дело десятое. И мне показалось, или вы поставили под сомнение мое право решать, кого из подчиненных надлежит поощрить, а кого наказать? Многие жаловались на ваш формальный подход к делу, видимо, пришло время проверить работу кафедры и ее заведующего.
Наисий понял, что только что подписал себе приговор, попробовал юлить, подлизаться, но декан не слышал. Он искал повод избавиться от возможного соперника и нашел его.
Лара растянула губы в блаженной улыбке. Вчера произошло чудо, то, о чем госпожа Даш мечтала долгие месяцы. Валентайн поцеловал ее! Так неожиданно, что Лара растерялась.
Закончилась последняя лекция. Студенты радостно разбежались по домам, а Лара убирала наглядный материал — выжженные на кедровых пластинках руны. Сегодня она провела вводное занятие по трансформации первого уровня, одной из практических дисциплин, которую хотела преподавать. Декан вызвал позавчера в кабинет и огорошил радостной новостью. Лара и думать забыла о замещении, а тут… Долгожданный карьерный скачок, первая ступень к должности старшего преподавателя. Лара два вечера провела в библиотеке, зато выдержала экзамен у третьекурсников. У Валентайна, кажется, тоже — он пришел проверить, как справляется молодая подчиненная.
Госпожа Даш бережно раскладывала руны по системам и убирала в бархатные мешочки и специальные коробочки, в зависимости от уровня заряда. Он колебался возле нейтрального — требования безопасности. Положительно или отрицательно заряженные руны хранились исключительно в домах магов и в шаловливые руки студентов не попадали.
Лара вздрогнула, когда внезапно ощутила знакомый запах парфюма. Обернувшись, она практически уткнулась носом в подбородок Валентайна.
— Ну, как прошел ваш день? — вкрадчиво поинтересовался декан. — Не переоценили себя?
— Вам виднее, — дипломатично ответила госпожа Даш и, стараясь не думать о близости Валентайна, потянулась к дверце шкафчика.
— Справились, — одобрительно прошептал декан.
Он не касался Лары, но той казалось, будто она ощущает тепло его кожи. Это было так волнительно, будто вновь окунулась во времена, когда любой присевший рядом мужчина вызывал трепет.
— Лара, Лара! — качая головой, укоризненно пробормотал Валентайн.
Не успела госпожа Даш удивиться тому, что начальник назвал ее по имени, как оказалась в кольце рук.
— Что вы, не надо! — Лара заерзала, пытаясь деликатно высвободиться, и испуганно оглянулась на дверь: вдруг кто-то войдет? — Господин Сарен…
— Уже господин? — усмехнулся декан.
В глазах Валентайна плясали озорные огоньки. Руки все крепче прижимали Лару к себе, пока та не уткнулась в его рубашку. Госпожа Даш замерла. Сладкая истома разлилась по телу, превратившемуся в кисель. От теплого дыхания Валентайна шевелились тонкие мягкие волоски на шее, кожа покрылась пупырышками. Нужно бы напомнить о приличиях, высвободиться, но так не хочется.
Руки у декана не только ловкие, но и крепкие, как у настоящего мага. Если б могла, Лара всю жизнь провела бы под их защитой.
— Господин Сарен, — она предприняла последнюю попытку освободиться, только ради приличия, — это неприемлемо.
— Вам не нравится? — удивился искуситель и вместе с пленницей сделал шаг вперед, так, чтобы Лара уткнулась спиной в полки.
Неужели все произойдет здесь и сейчас? Лара иначе представляла один из самых важных моментов в своей жизни. Это даже не пара бокалов вина и вечер у камина, а второпях, на перемене… Лара уперлась руками в грудь Валентайну и, стараясь не думать о тепле его кожи, решительно заявила: «Нет!»
— Что — нет? — пальцы декана прошлись по щеке и задержались на краешке губ.
Лара непроизвольно вздохнула. В горле вмиг пересохли. Безумно захотелось облизать губы, но госпожа Даш мужественно терпела.
— Так что — нет, Лара? — повторил Валентайн.
Полки больно врезались в лопатки и поясницу, в живот врезалась пряжка ремня декана. Сейчас он расстегнет брюки, вскинет Ларе юбку и тесно-тесно познакомит с собой. Но Валентайн сделал совсем другое — поцеловал.
Ларе казалось, она перестала дышать. Рот сам собой приоткрылся, уступая требовательному поцелую.
Госпожа Даш будто превратилась в марионетку, покорную воле кукловода. Тряпичные руки обвились вокруг талии декана, голова чуть запрокинулась. Лара отчаянно пыталась поймать губы Валентайна, стремилась напиться ими, будто путник водой в пустыне, но декан не позволял забрать инициативу.
Казалось, поцелуй длился целую вечность. Страстный, смелый, даже бесстыдный, но такой желанный. Когда Валентайн наконец оторвался от Лары, все тело ее жаждало продолжения. Стало нестерпимо жарко, губы покалывало.
Декан ничего не объяснил, только лукаво улыбнулся и ушел. А Лара осталась стоять, не в силах сделать ни шага. Мешочек с рунами валялся на полу, но она не спешила его поднять. Ноги и руки не слушались, в голове стоял туман.
Лару отрезвило появление Зарии. Какое счастье, что она не вошла чуть раньше!
— Опять студенты что-то учудили, не то смешали? — троллиха по-своему истрактовала выражение лица Лары. — Спасу от них нет!
Госпожа Даш улыбнулась и покачала головой. Зария столько лет работала на кафедре, но по-прежнему думала, будто на всех лекциях варят зелья.
— Я вас, собственно, зачем искала — расписание изменилось, хотела предупредить.
Троллиха протянула Ларе листок. Та, не читая, поблагодарила и поспешила в столовую, праздновать нежданный подарок судьбы пирожными.
Сработало, Валентайн обратил на нее внимание! Более того, кажется, хочет, раз так тесно прижимал. Но отдаться сразу нельзя, иначе декан решит, будто Лара ветреная особа, серьезных отношений так не заводят.
Госпожа Даш верила, новый день принесет только радость. Вчера, на волне счастья, Лара испекла лимонный торт и собиралась угостить им декана. Разумеется, не только его, чтобы не вызвать подозрений, но Валентайн получит первый кусочек.
Ни дождь, ни противный ветер не смогли испортить настроения. Лара будто парила над мостовой, улыбаясь хмурым прохожим.
Быстро сняв пальто, госпожа поспешила вытащить торт и пошарила в шкафчике в поисках тарелок и ножа. В преподавательской частенько устраивали чаепития, а то и справляли дни рождения, поэтому всегда хранились подобные нужные мелочи.
Милена, пришедшая вместе с Варной, застали Лару за решением сложной задачи: как выбрать самый вкусный кусочек?
— Ммм, опять тортик, Лара? — покачала головой Милена. — Смотри, при сидячем образе жизни все в талию уйдет. Ты же совсем недавно похудела, неужели вдвое больше набрать хочешь?
Госпожа Даш пропустила колкость мимо ушей. Пусть болтает, теперь все равно, Валентайн Сарен не на пышный бюст польстился, а на чувства. Более того, вопреки обыкновению, Лара не промолчала, а обернулась и, широко улыбнувшись, пропела:
— Что ты, это для тебя, чтобы к эльфам ходить не пришлось. Ведь если одной травой питаться, все сдуется, а так естественным образом деньги сэкономишь.
Милена презрительно скривила губы и прошествовала к своему месту. Лара Даш для нее не существовала, так, обыкновенная «серая мышь», у которой в жизни нет ничего, кроме Университета.
Варна удивленно глянула на Лару, пытаясь угадать причину столь невиданной храбрости. Госпожа Даш обычно не шла на открытый конфликт, пропускала колкости мимо ушей, а тут показала зубы. Но сначала решила попробовать торт: он пах изумительно и призывал наплевать на диету.
Лара любовно отрезала самую пропеченную часть, положила на тарелку и с важным видом направилась к двери.
— Ты куда? — тут же отреагировала Милена. Несмотря на игру в безразличие, она пристально следила за госпожой Даш.
— Взятку давать, — весело ответила Лара.
Госпожа Даш надеялась, декан на месте. Один или нет, неважно, они поговорят потом.
Лара постучала в дверь каблучком: руки заняты тарелкой, и просияла, услышав знакомое: «Войдите!» Смущенно улыбаясь, госпожа Даш кое-как протиснулась в дверь.
Валентайн заваривал чай. Декан только что пришел: с зонта стекала вода.
— Новая порция приворотного зелья? — Валентайн покосился на кусок торта.
Лара возмущенно засопела и заверила, ничего такого она не подсыпала и не подливала. Водрузив тарелку на край стола, госпожа Даш пожелала Валентайну доброго дня и собиралась уйти потчевать коллег, но декан задержал:
— Чай есть, торт есть, садитесь.
— Спасибо, но это только вам, я себе другой кусок отрежу.
— А я хочу накормить вас этим, — упрямо повторил декан и перенес на стол вторую чашку.
Валентайн разлил чай, после взял ложечку и с лукавой улыбкой протянул Ларе:
— Окажите честь.
Госпожа Даш стушевалась. Что он задумал, это же неприлично! Одно дело — в приватной обстановке, другое — в кабинете, из рук пусть и любимого, но начальника.
— Не смущайтесь, — ободрил декан, — просто откройте рот.
Лара мотнула головой и напомнила о приличиях.
Валентайн вновь улыбнулся, но даже не подумал опустить ложку. Он ничего не говорил, просто выжидающе смотрел на Лару. И она сдалась, шагнула к столу и, закрыв глаза, облизнула ложку.
Лара и не думала, что простое действие может оказаться таким волнительным. Она будто не глотала торт, а целовалась с деканом, даже губы так же чесались, а щеки горели. Валентайн же довольно улыбался и отламывал все новые кусочки. Госпожа Даш заметила, что с каждым разом его пальцы оказывались все ближе к основанию ручки. Лара понимала, чего добивается декан, и прилагала все усилия, чтобы не коснуться кожи, но долго так продолжаться не могло.
— Можете облизать, — продолжил искушение Валентайн.
Он намекал на крем на пальцах.
Лара вспыхнула. Это уже не шутки, а любовная игра, место которой за дверьми спальни.
— Вам вчера не понравилось? — вскинул брови декан и положил ложечку на тарелку.
— Понравилось, — чуть слышно ответила госпожа Даш.
— Тогда оближите, не бойтесь, — голос Валентайна обволакивал, превращал тело в вату. — Или вас так строго воспитали? Никто не увидит, Лара, а вам может тоже понравиться.
— Это непристойно, все равно, если бы… — госпожа Даш не договорила.
Румянец пожаром полыхал на щеках, а воображение упорно рисовало, каково это — облизать его пальцы. Как ни представляй, выходило волнительно, до теплого сгустка в животе.
Устав уговаривать, Валентайн подошел и коснулся губ Лары перепачканным кремом пальцем.
— Это просто торт, — напомнил декан, — ничего непристойного. Жалко ведь, пропадет, а руки мыть не хочется.
Лара сдалась, открыла рот и коснулась языком кончика пальца. Сначала робко, несмело, а потом бросилась в омут с головой, обсосав каждый, от большого до мизинца.
Валентайн стоял и млел. Мельком глянув на него, Лара поняла, декану доставляло удовольствие то, чем она занималась, и это не просто торт. Но отступать было поздно, да и собственные ощущения оказались столь волнительными…
— Вот так, ничего страшного. Вкусный крем?
Лара промолчала. Теперь, когда она отпустила его пальцы, госпожу Даш накрыла удушливая волна стыда, будто бы Лара только что занималась с деканом любовью.
— Вам самой этого хотелось, — Валентайн обвел контуры ее губ, но не поцеловал, хотя госпожа Даш так ждала этого. — Или уже не любите меня?
— Люблю, — со вздохом подтвердила Лара и, поддавшись порыву, сама прильнула к губам Валентайна, быстро, будто воруя поцелуй.
Декан не выразил никакого протеста, наоборот, и госпожа Даш во второй раз за сутки ощутила крепость его объятий.
— Сегодня в восемь, — вернувшись за стол, сказал Валентайн. — Остатки тортика доем с превеликим удовольствием: они будут напоминать о ваших губах.
Лара растерянно кивнула, хотела уйти, но тут подняла голову гордость. Декан заставил ее делать то, за что другого бы уволили, позволял себе компрометировать репутацию подчиненной, открыто приставал. Это не любовные ухаживания, это другое. Лара же ясно дала понять, чего хочет, неужели Валентайн не понял?
— Господин Сарен, — Лара старалась говорить твердо, хотя под лукавым взглядом зеленых глаз это давалось нелегко, — потрудитесь объяснить ваше поведение. Оно выходит за рамки допустимого, и я могу пожаловаться ректору.
— Зачем?
Госпожа Даш опешила. Она не ожидала подобного вопроса. Угроз — да, попыток перевести все в шутку, но не недоумения по поводу своего недовольства.
— Ваш поцелуй и это… Существуют границы допустимого, служебная этика, наконец!
— Значит, этика разрешила вам варить приворотное зелье, а мне запретила вас поцеловать? — Валентайн продолжал улыбаться и, кажется, ничуть не смутился. — Очень интересно!
— Это был не просто поцелуй и не просто крем! — покраснев, выпалила Лара и тут же прикрыла рот ладонью. Она слишком повысила голос, кто-нибудь мог услышать.
— Я понятия не имею, что рисовало вам воображение, — покачал головой декан. Он самодовольно взирал на смущенную подчиненную, гадая, как та выкрутится. — Или вы станете утверждать, будто я принуждал вас к развратным действиям?
— Да, — Лара решилась возразить. — И в восемь я никуда не пойду, и розы можете больше не дарить.
— Дарить или нет — мое дело, ваше же — принять или выбросить. Что ж, — углубившись в чтение почты, равнодушно добавил Валентайн, — можете написать жалобу, потребовать служебного расследования. Я ни слова не скажу о вашем проступке и не уволю. Только, боюсь, вам самой станет стыдно. Принимать ухаживания, добровольно согласиться на маленькую шалость, а потом обвинять меня в собственных желаниях. Доброго дня, госпожа Даш!
— Позвольте, — неизвестно как оказавшийся рядом декан забрал оба листка. — И задержитесь, пожалуйста, у нас к вам пара вопросов.
Лара кивнула и обрадовала нетерпеливых студентов: проигравших нет. Радость на лицах стала достойной наградой за труды, оставалось, чтобы и начальство с высокими гостями оценило.
— Действительно, верно, — удивленно пробормотал Валентайн. — Наверное, подсказки помогли. Но вы молодец, госпожа Даш, обычно на этой теме скучают, а у вас такое оживление... Интересная методика, хвалю.
Лара смущенно улыбнулась и потупила взор. Ей вдруг стало так неловко, да еще декан стоит слишком близко, едва ли не касается краем пиджака. Парфюм кружит голову, навевает мысли о вечерах с фужером эльфийского.
Листы с ответами перекочевали в руки Наисия. Тот, хмуря брови, недобро зыркнул на Лару, будто в чем-то обвиняя, и, обернувшись к чиновникам, пояснил: «Планировалась лекция, а вышло… Молодой преподаватель, сами понимаете».
Сердце упало. Заведующий кафедрой спустил с небес на землю. Наисий хвалил только любимчиков — тех, кто хвалили его, в рот заглядывали, к остальным же придирался с поводом и без. Вот и теперь наверняка обернет триумф провалом, отчитает за нарушение учебной дисциплины и посоветует «не ронять образ преподавателей в глазах студентов». Лишь бы не сейчас, а потом, в преподавательской!
— По-моему, вышло гораздо лучше, чем планировалось, — неожиданно встал на защиту Лары декан. — Мир меняется, и системе образования нужно меняться вместе с ним. Перед нами образец такого новаторства, как видите, удачный. Материал усвоен.
— Но, позвольте, — засопел Наисий, — разве разработанный и утвержденный вами же учебный план не обязателен для исполнения?
— Обязательно давать знания, — отрезал Валентайн, — а как, дело десятое. И мне показалось, или вы поставили под сомнение мое право решать, кого из подчиненных надлежит поощрить, а кого наказать? Многие жаловались на ваш формальный подход к делу, видимо, пришло время проверить работу кафедры и ее заведующего.
Наисий понял, что только что подписал себе приговор, попробовал юлить, подлизаться, но декан не слышал. Он искал повод избавиться от возможного соперника и нашел его.
ГЛАВА 4
Лара растянула губы в блаженной улыбке. Вчера произошло чудо, то, о чем госпожа Даш мечтала долгие месяцы. Валентайн поцеловал ее! Так неожиданно, что Лара растерялась.
Закончилась последняя лекция. Студенты радостно разбежались по домам, а Лара убирала наглядный материал — выжженные на кедровых пластинках руны. Сегодня она провела вводное занятие по трансформации первого уровня, одной из практических дисциплин, которую хотела преподавать. Декан вызвал позавчера в кабинет и огорошил радостной новостью. Лара и думать забыла о замещении, а тут… Долгожданный карьерный скачок, первая ступень к должности старшего преподавателя. Лара два вечера провела в библиотеке, зато выдержала экзамен у третьекурсников. У Валентайна, кажется, тоже — он пришел проверить, как справляется молодая подчиненная.
Госпожа Даш бережно раскладывала руны по системам и убирала в бархатные мешочки и специальные коробочки, в зависимости от уровня заряда. Он колебался возле нейтрального — требования безопасности. Положительно или отрицательно заряженные руны хранились исключительно в домах магов и в шаловливые руки студентов не попадали.
Лара вздрогнула, когда внезапно ощутила знакомый запах парфюма. Обернувшись, она практически уткнулась носом в подбородок Валентайна.
— Ну, как прошел ваш день? — вкрадчиво поинтересовался декан. — Не переоценили себя?
— Вам виднее, — дипломатично ответила госпожа Даш и, стараясь не думать о близости Валентайна, потянулась к дверце шкафчика.
— Справились, — одобрительно прошептал декан.
Он не касался Лары, но той казалось, будто она ощущает тепло его кожи. Это было так волнительно, будто вновь окунулась во времена, когда любой присевший рядом мужчина вызывал трепет.
— Лара, Лара! — качая головой, укоризненно пробормотал Валентайн.
Не успела госпожа Даш удивиться тому, что начальник назвал ее по имени, как оказалась в кольце рук.
— Что вы, не надо! — Лара заерзала, пытаясь деликатно высвободиться, и испуганно оглянулась на дверь: вдруг кто-то войдет? — Господин Сарен…
— Уже господин? — усмехнулся декан.
В глазах Валентайна плясали озорные огоньки. Руки все крепче прижимали Лару к себе, пока та не уткнулась в его рубашку. Госпожа Даш замерла. Сладкая истома разлилась по телу, превратившемуся в кисель. От теплого дыхания Валентайна шевелились тонкие мягкие волоски на шее, кожа покрылась пупырышками. Нужно бы напомнить о приличиях, высвободиться, но так не хочется.
Руки у декана не только ловкие, но и крепкие, как у настоящего мага. Если б могла, Лара всю жизнь провела бы под их защитой.
— Господин Сарен, — она предприняла последнюю попытку освободиться, только ради приличия, — это неприемлемо.
— Вам не нравится? — удивился искуситель и вместе с пленницей сделал шаг вперед, так, чтобы Лара уткнулась спиной в полки.
Неужели все произойдет здесь и сейчас? Лара иначе представляла один из самых важных моментов в своей жизни. Это даже не пара бокалов вина и вечер у камина, а второпях, на перемене… Лара уперлась руками в грудь Валентайну и, стараясь не думать о тепле его кожи, решительно заявила: «Нет!»
— Что — нет? — пальцы декана прошлись по щеке и задержались на краешке губ.
Лара непроизвольно вздохнула. В горле вмиг пересохли. Безумно захотелось облизать губы, но госпожа Даш мужественно терпела.
— Так что — нет, Лара? — повторил Валентайн.
Полки больно врезались в лопатки и поясницу, в живот врезалась пряжка ремня декана. Сейчас он расстегнет брюки, вскинет Ларе юбку и тесно-тесно познакомит с собой. Но Валентайн сделал совсем другое — поцеловал.
Ларе казалось, она перестала дышать. Рот сам собой приоткрылся, уступая требовательному поцелую.
Госпожа Даш будто превратилась в марионетку, покорную воле кукловода. Тряпичные руки обвились вокруг талии декана, голова чуть запрокинулась. Лара отчаянно пыталась поймать губы Валентайна, стремилась напиться ими, будто путник водой в пустыне, но декан не позволял забрать инициативу.
Казалось, поцелуй длился целую вечность. Страстный, смелый, даже бесстыдный, но такой желанный. Когда Валентайн наконец оторвался от Лары, все тело ее жаждало продолжения. Стало нестерпимо жарко, губы покалывало.
Декан ничего не объяснил, только лукаво улыбнулся и ушел. А Лара осталась стоять, не в силах сделать ни шага. Мешочек с рунами валялся на полу, но она не спешила его поднять. Ноги и руки не слушались, в голове стоял туман.
Лару отрезвило появление Зарии. Какое счастье, что она не вошла чуть раньше!
— Опять студенты что-то учудили, не то смешали? — троллиха по-своему истрактовала выражение лица Лары. — Спасу от них нет!
Госпожа Даш улыбнулась и покачала головой. Зария столько лет работала на кафедре, но по-прежнему думала, будто на всех лекциях варят зелья.
— Я вас, собственно, зачем искала — расписание изменилось, хотела предупредить.
Троллиха протянула Ларе листок. Та, не читая, поблагодарила и поспешила в столовую, праздновать нежданный подарок судьбы пирожными.
Сработало, Валентайн обратил на нее внимание! Более того, кажется, хочет, раз так тесно прижимал. Но отдаться сразу нельзя, иначе декан решит, будто Лара ветреная особа, серьезных отношений так не заводят.
Госпожа Даш верила, новый день принесет только радость. Вчера, на волне счастья, Лара испекла лимонный торт и собиралась угостить им декана. Разумеется, не только его, чтобы не вызвать подозрений, но Валентайн получит первый кусочек.
Ни дождь, ни противный ветер не смогли испортить настроения. Лара будто парила над мостовой, улыбаясь хмурым прохожим.
Быстро сняв пальто, госпожа поспешила вытащить торт и пошарила в шкафчике в поисках тарелок и ножа. В преподавательской частенько устраивали чаепития, а то и справляли дни рождения, поэтому всегда хранились подобные нужные мелочи.
Милена, пришедшая вместе с Варной, застали Лару за решением сложной задачи: как выбрать самый вкусный кусочек?
— Ммм, опять тортик, Лара? — покачала головой Милена. — Смотри, при сидячем образе жизни все в талию уйдет. Ты же совсем недавно похудела, неужели вдвое больше набрать хочешь?
Госпожа Даш пропустила колкость мимо ушей. Пусть болтает, теперь все равно, Валентайн Сарен не на пышный бюст польстился, а на чувства. Более того, вопреки обыкновению, Лара не промолчала, а обернулась и, широко улыбнувшись, пропела:
— Что ты, это для тебя, чтобы к эльфам ходить не пришлось. Ведь если одной травой питаться, все сдуется, а так естественным образом деньги сэкономишь.
Милена презрительно скривила губы и прошествовала к своему месту. Лара Даш для нее не существовала, так, обыкновенная «серая мышь», у которой в жизни нет ничего, кроме Университета.
Варна удивленно глянула на Лару, пытаясь угадать причину столь невиданной храбрости. Госпожа Даш обычно не шла на открытый конфликт, пропускала колкости мимо ушей, а тут показала зубы. Но сначала решила попробовать торт: он пах изумительно и призывал наплевать на диету.
Лара любовно отрезала самую пропеченную часть, положила на тарелку и с важным видом направилась к двери.
— Ты куда? — тут же отреагировала Милена. Несмотря на игру в безразличие, она пристально следила за госпожой Даш.
— Взятку давать, — весело ответила Лара.
Госпожа Даш надеялась, декан на месте. Один или нет, неважно, они поговорят потом.
Лара постучала в дверь каблучком: руки заняты тарелкой, и просияла, услышав знакомое: «Войдите!» Смущенно улыбаясь, госпожа Даш кое-как протиснулась в дверь.
Валентайн заваривал чай. Декан только что пришел: с зонта стекала вода.
— Новая порция приворотного зелья? — Валентайн покосился на кусок торта.
Лара возмущенно засопела и заверила, ничего такого она не подсыпала и не подливала. Водрузив тарелку на край стола, госпожа Даш пожелала Валентайну доброго дня и собиралась уйти потчевать коллег, но декан задержал:
— Чай есть, торт есть, садитесь.
— Спасибо, но это только вам, я себе другой кусок отрежу.
— А я хочу накормить вас этим, — упрямо повторил декан и перенес на стол вторую чашку.
Валентайн разлил чай, после взял ложечку и с лукавой улыбкой протянул Ларе:
— Окажите честь.
Госпожа Даш стушевалась. Что он задумал, это же неприлично! Одно дело — в приватной обстановке, другое — в кабинете, из рук пусть и любимого, но начальника.
— Не смущайтесь, — ободрил декан, — просто откройте рот.
Лара мотнула головой и напомнила о приличиях.
Валентайн вновь улыбнулся, но даже не подумал опустить ложку. Он ничего не говорил, просто выжидающе смотрел на Лару. И она сдалась, шагнула к столу и, закрыв глаза, облизнула ложку.
Лара и не думала, что простое действие может оказаться таким волнительным. Она будто не глотала торт, а целовалась с деканом, даже губы так же чесались, а щеки горели. Валентайн же довольно улыбался и отламывал все новые кусочки. Госпожа Даш заметила, что с каждым разом его пальцы оказывались все ближе к основанию ручки. Лара понимала, чего добивается декан, и прилагала все усилия, чтобы не коснуться кожи, но долго так продолжаться не могло.
— Можете облизать, — продолжил искушение Валентайн.
Он намекал на крем на пальцах.
Лара вспыхнула. Это уже не шутки, а любовная игра, место которой за дверьми спальни.
— Вам вчера не понравилось? — вскинул брови декан и положил ложечку на тарелку.
— Понравилось, — чуть слышно ответила госпожа Даш.
— Тогда оближите, не бойтесь, — голос Валентайна обволакивал, превращал тело в вату. — Или вас так строго воспитали? Никто не увидит, Лара, а вам может тоже понравиться.
— Это непристойно, все равно, если бы… — госпожа Даш не договорила.
Румянец пожаром полыхал на щеках, а воображение упорно рисовало, каково это — облизать его пальцы. Как ни представляй, выходило волнительно, до теплого сгустка в животе.
Устав уговаривать, Валентайн подошел и коснулся губ Лары перепачканным кремом пальцем.
— Это просто торт, — напомнил декан, — ничего непристойного. Жалко ведь, пропадет, а руки мыть не хочется.
Лара сдалась, открыла рот и коснулась языком кончика пальца. Сначала робко, несмело, а потом бросилась в омут с головой, обсосав каждый, от большого до мизинца.
Валентайн стоял и млел. Мельком глянув на него, Лара поняла, декану доставляло удовольствие то, чем она занималась, и это не просто торт. Но отступать было поздно, да и собственные ощущения оказались столь волнительными…
— Вот так, ничего страшного. Вкусный крем?
Лара промолчала. Теперь, когда она отпустила его пальцы, госпожу Даш накрыла удушливая волна стыда, будто бы Лара только что занималась с деканом любовью.
— Вам самой этого хотелось, — Валентайн обвел контуры ее губ, но не поцеловал, хотя госпожа Даш так ждала этого. — Или уже не любите меня?
— Люблю, — со вздохом подтвердила Лара и, поддавшись порыву, сама прильнула к губам Валентайна, быстро, будто воруя поцелуй.
Декан не выразил никакого протеста, наоборот, и госпожа Даш во второй раз за сутки ощутила крепость его объятий.
— Сегодня в восемь, — вернувшись за стол, сказал Валентайн. — Остатки тортика доем с превеликим удовольствием: они будут напоминать о ваших губах.
Лара растерянно кивнула, хотела уйти, но тут подняла голову гордость. Декан заставил ее делать то, за что другого бы уволили, позволял себе компрометировать репутацию подчиненной, открыто приставал. Это не любовные ухаживания, это другое. Лара же ясно дала понять, чего хочет, неужели Валентайн не понял?
— Господин Сарен, — Лара старалась говорить твердо, хотя под лукавым взглядом зеленых глаз это давалось нелегко, — потрудитесь объяснить ваше поведение. Оно выходит за рамки допустимого, и я могу пожаловаться ректору.
— Зачем?
Госпожа Даш опешила. Она не ожидала подобного вопроса. Угроз — да, попыток перевести все в шутку, но не недоумения по поводу своего недовольства.
— Ваш поцелуй и это… Существуют границы допустимого, служебная этика, наконец!
— Значит, этика разрешила вам варить приворотное зелье, а мне запретила вас поцеловать? — Валентайн продолжал улыбаться и, кажется, ничуть не смутился. — Очень интересно!
— Это был не просто поцелуй и не просто крем! — покраснев, выпалила Лара и тут же прикрыла рот ладонью. Она слишком повысила голос, кто-нибудь мог услышать.
— Я понятия не имею, что рисовало вам воображение, — покачал головой декан. Он самодовольно взирал на смущенную подчиненную, гадая, как та выкрутится. — Или вы станете утверждать, будто я принуждал вас к развратным действиям?
— Да, — Лара решилась возразить. — И в восемь я никуда не пойду, и розы можете больше не дарить.
— Дарить или нет — мое дело, ваше же — принять или выбросить. Что ж, — углубившись в чтение почты, равнодушно добавил Валентайн, — можете написать жалобу, потребовать служебного расследования. Я ни слова не скажу о вашем проступке и не уволю. Только, боюсь, вам самой станет стыдно. Принимать ухаживания, добровольно согласиться на маленькую шалость, а потом обвинять меня в собственных желаниях. Доброго дня, госпожа Даш!
