— Попить принеси, — едва размыкая губы, попросил я.
Интересно, она расслышала, или голос стал тише мышиного писка?
— Вам воды или чего-то другого?
Надо же, сообразила! Впрочем, от меня так драттом разит, что догадается и ребенок.
Прочитав ответ по выражению моего страдальческого лица, девушка скрылась за дверью.
Огляделся, насколько позволяло физическое состояние. Ненавижу похмелье! Чувствую себя так, будто побывал в руках некроманта, пытавшегося заживо перепотрошить все внутренности. Желудок явно не на месте. Небольшая комнатка. Спальня. Чистенько, но бедненько. Из мебели кровать, столик, стул, сундук и полочка с парой книг. Книги — это интересно, горожане ими обычно не интересуются.
Положила на полу, овчиной шубкой прикрыла. Заботливая, приятно. И повязку наложила. Не перевелись еще в Лайонге добрые люди!
Девушка вернулась с початой бутылкой вина, плеснула немного в кружку и протянула мне. Приподнявшись, с трудом удержал посуду в дрожащих руках. Постукивая зубами по стенкам кружки, маленькими глотками влил в себя животворящую жидкость. Вроде бы желудку полегчало, но пытка головной болью продолжалась. Позарез необходимо антипохмельное зелье! Рискнуть, попросить сделать? Но вряд ли у девчонки найдутся нужные ингредиенты, да и заподозрить неладное может. Не хочу попасть в руки городской стражи в таком жалком виде.
— Спасибо!
Я вернул кружку. Забрала и вернулась с холодным компрессом. Определенно, хорошая девочка!
— Как вы себя чувствуете?
Голос немного дрожит, округлившиеся глазенки на мое предплечье косятся. Да ты, голубушка, в курсе, кто я, поэтому такая заботливая.
— Тебе честно? Паршиво.
Раз знает, то терять нечего. Продиктовал список того, что, перетерев в ступке, нужно варить на медленном огне полчаса, добавив капельку дратта. Не удивилась и не испугалась, кивнула и обещала все сделать. Спасительница поспешила на рынок, а я остался лежать. Как же поступить с приютившим меня существом? Собственно, вариантов немного: ничего или уничтожить. Убивать не хотелось: нет необходимости, да и регенерация тканей много сил отнимает, не поколдуешь. Она часто выдает нашего брата. При желании знак на руке можно скрыть с помощью иллюзии, я тоже умею, не всякий распутает, а тут все просто: ткнули ножиком, стоят и смотрят, быстро ли кровь капать перестанет. Можно, конечно, со светлыми магами перепутать, теми, кто целительством занимается, но они знаки не прячут, наоборот, кичатся. Ладно, скоро узнаем, на каком свете девочка встретит завтрашний день. Приведет стражу, пущу в расход вместе с солдатами. Мне сейчас хреново, но разум постепенно проясняется. А уж если я соображаю, то и со смертельным ранением такой фортель могу сотворить, что мало не покажется. Голова бы болеть только перестала, достала, проклятая! Драконьи яйца, сам бы себе ее с удовольствием оторвал.
Ну где девчонку носит? Точно доносить побежала! Не понимаю я людей: приютила, перевязала — и властям сдала. Не проще было на крыльце оставить, а для надежности сковородой по многострадальной голове огреть.
Хм, она ведь одна живет, иначе бы кто-нибудь из родственников нос в комнату сунул. С топором в руках. Тяжело, наверное, одной, все самой приходится делать, да еще работать. Руки у нее не грубые — значит, не прачка там или посудомойка. Опять же — книжки. Спросить, что ли? А, не стану. Я ведь от скуки, а она решит, будто понравилась. Есть такие девчонки, которые магам на шею вешаются, не отодрать. Из каких соображений, не знаю, может, острых ощущений ищут. Меня, к счастью, чаша сия миновала, но о других бедолагах слышал. Даже темных. Непостижима женская логика, вернее, ее полное отсутствие.
О, не прошло и года, вернулась, голубушка! Но только попробуй сказать, что зелье не получилось, убью в состоянии аффекта.
Вошла тихо, в глаза не смотрит. Боится. Поставила стакан с зеленой жидкостью в пределах досягаемости и отпрянула, будто я змея. Друзей-приятелей, вроде, не привела. Неправильная горожанка, я бы на ее месте без солдат сюда не сунулся.
После антипохмельного зелья мне стало намного лучше. Здравствуйте, мысли, и катись к Белому магистру мерзкий внутренний голос, я и без тебя знаю, что дратт нужно водой разбавлять.
Сел, провел рукой по раненому боку, пустил по нему легкую волну колдовства, смявшую последствия ночного происшествия. Как приятно снова чувствовать себя здоровым и полным сил! Зарекаюсь, целый месяц больше не пью. Вообще. Ну, дратта, остальное-то слабенькое, безвредное, только желудок побалую. Кстати о желудке, его ведь накормить нужно.
— Что-нибудь еще? — Я успел забыть о девочке. — А то мне на работу пора.
— Так иди, не смею задерживать. И в следующий раз осторожнее! Маги разные попадаются, а наказание за них одно и то же. Или ты из корыстных побуждений?
Прищурившись, заглянул ей в глаза. Миленькая-то миленькая, но и волк в овечьей шкуре ходит.
— Что вы! — возмутилась девушка. — Мне ничего от вас не нужно.
— Вот и славно! – Градус настроения повысился еще больше. — Значит, с чистой совестью можем считать наше недолгое знакомство оконченным.
Немного помолчав, поблагодарил:
— Спасибо, не ожидал столько заботы. Про род моих занятий сразу догадалась?
— Нет, когда перевязывала.
Поискав глазами рубашку и куртку, оделся, мысленно посмеиваясь над недоуменным взглядом юной спасительницы. Ну, как тебе объяснишь, деточка, что на мне царапины быстро заживают, особенно, когда я в состоянии им магией помочь? Сначала хотел просто уйти, но раздумал: человеческую доброту нужно поощрять. В итоге выложил на стол пару золотых монет. Естественно, девушка брать не хотела, лепетала о долге и прочей нравственной чепухе. И слушать не стал. Прищурившись, посмотрел на нее немигающим взглядом — такой на всех действует, слова в горле застревают — и зажал монеты в потной ладошке.
Все, завтракаю в гостинице, собираю вещи и уезжаю домой, подальше от враждебного Лайонга!
Одана
Маг, настоящий темный маг в моем доме! Только сейчас, когда опасный гость скрылся за поворотом, я в полной мере поняла, чем могла обернуться моя помощь. Темные полны загадок, о них практически ничего не известно, вдруг бы раненый надумал убить спасительницу. Только в этом, наверное, главная моя проблема — я не боялась быстрой и безболезненной магической смерти. Обстоятельства сложились так, что она могла бы даже стать выходом из сложившегося положения. Страхи терзали меня, рвали на части — а тут появился этот шатен…
Успокойся, Одана, вздохни глубже. Ночь недаром считалась опасным временем, когда оживали потусторонние силы. Они-то и наслали на меня хандру. Утром все кажется иным, не таким беспросветным, даже пейзаж за окном: серый переулок с жавшимися друг к другу однотипными домишками, мусор возле чахлого куста, неизвестно как проросшего сквозь камни, вывеска соседа и старая бочка, на которой Валес в хорошую погоду разделывал грудинку.
Ушел маг и ушел, порадуйся!
Отогнав мрачные мысли, наскоро позавтракала и присоединилась к толпам горожан на улицах Лайонга. Я безбожно задерживалась, а главный библиотекарь страсть как не любил опозданий! И ведь не оправдаешься: не скажешь ведь, что темного мага выхаживала, тогда точно тюрьма.
Предчувствие, опять то же предчувствие! Оно накрыло, стоило выбраться из родного квартала. То ли я схожу с ума, то ли со мной действительно должно произойти нечто ужасное. Боязливо покосилась на проходившего мимо солдата и попыталась проанализировать свои страхи. Должна же найтись причина, то, с чего все началось. Ну да, точно: среда!
Вечернее солнце пробивалось сквозь плотные шторы. Я задержалась на работе, расставляла книги. Главный библиотекарь по обыкновению покрикивал, сетовал на мою нерасторопность, а потом вдруг замолчал, осекся на полуслове. Заинтересовавшись, обернулась и увидела посетителя, представительного мужчину с длинными, собранными в хвост волосами. Он стоял у пюпитра и с праздным интересом осматривал помещение. Я хотела вежливо напомнить, что библиотека уже закрыта, если ему что-нибудь нужно, пусть заходит завтра, но, заметив, с каким подобострастием смотрит на него главный библиотекарь, промолчала. Поставила книги на место, убрала лестницу и поинтересовалась, можно ли уйти. Главный библиотекарь шикнул и проворчал, чтобы катилась ко всей драконьей родне. Не обиделась: привыкла. Такова уж судьба мелких служащих: вечные понукания и оскорбления за скромное жалование. Жаловаться глупо. Женщине тяжело выжить без мужа, вдали от родных – вдвойне. Выбор невелик: подавать еду, мыть полы. Образование и удача помогли избежать того и другого.
Забрала сумку, вежливо поклонилась посетителю и направилась к выходу, когда ощутила на себе очень странный взгляд. И принадлежал он вовсе не главному библиотекарю. Обернувшись, убедилась в своей правоте. А ведь сначала таинственный мужчина не обратил на меня внимания, скользнул серо-голубыми глазами по лицу и все. Сейчас же вдруг напрягся как зверь перед прыжком, нахмурился. Сколько же эмоций во взгляде, от удивления до ярости и недовольства. Запнувшись, замерла. Понятия не имею, чем вызвала такую бурю чувств, но отчетливо сознавала, мужчине я не нравилась. Причем, очень сильно не нравилась.
Я полагала, посетитель как-то объяснит свое поведение, но он лишь сухо похвалил главного библиотекаря за образцовое содержание книг и вышел в сопровождении начальника городской стражи. Последний до поры скромно переминался с ноги на ногу за открытой дверью, поэтому я его не сразу заметила. Выходит, к нам заглянул важный аристократ или чиновник. Тут-то я по-настоящему испугалась. Мне бы застыть в глубоком поклоне, потупив глаза в пол, а я так дерзко рассматривала мужчину! Не приведите боги, уволят, чем я на жизнь зарабатывать стану?
— Кто это? — шепотом поинтересовалась у главного библиотекаря.
Тот еще не пришел в себя, не распрямил спины, не стер с лица подобострастной улыбки.
— Кто-кто? Сам! — зыркнул на меня начальник и смахнул пот со лба. — Надеюсь, ему все понравилось.
Я тоже надеялась.
— А «сам» — это кто?
— Сеньор наместник, дура!
Точно, дура! Упекут тебя в тюрьму за неоказание должного почета власти. Наместник — даже не глава города, это доверенное лицо императора! Знать бы, чем я ему не угодила. Одета аккуратно, всегда лояльна власти, не дерзила. Ну да, поклон не тот отвесила, но ведь не на него он так среагировал, а на мое лицо. Кого или что оно ему напомнило?
Помучавшись немного, забыла о странном визите, но недавно в библиотеку заглянул офицер Имперского сыскного управления и зачем-то забрал личные дела сотрудников. Заходил он три дня назад, и с тех пор я как на иголках. Матушкино неодушевленное наследство недвусмысленно намекало, что злобный взгляд наместника, моя персона и визит офицера — звенья одной цепи. Но чем я угрожала безопасности империи, ума не приложу!
Вот и начала вслушиваться в шаги, с подозрением относиться к каждому патрулю, все ждала ареста. Естественно, от беспричинного волнения похудела, хотя куда мне еще с моей комплекцией! Всегда жалела, что пошла в отца, а не в мать. Она была женщиной в полном смысле этого слова, взглядом останавливала любого мужчину. В детстве я мечтала стать такой же: прекрасной, загадочной, задрапированной в струящийся, пронизанный тонким ароматом шелк. Мы с мамой виделись редко: я жила у отца, по-другому, увы, нельзя. Зато мама всегда рассказывала что-нибудь интересное.
До библиотеки добралась без происшествий, если не считать подвернутой ноги. Сама виновата, торопилась. Нацепив на лицо дежурную улыбку, проскользнула внутрь, швырнула сумку под стол и сделала вид, что погружена в работу с каталогом: я выбраковывала и сверяла карточки. Мой коллега Шезаф хмыкнул, но промолчал, любезно помог принести тяжелый ящик. Я ему нравилась, главному библиотекарю не заложит. Остальные в зале выдачи, работают с посетителями.
Возвращаясь на место, Шезаф будто случайно, коснулся моего бедра. Пускай. Маленькие шалости на работе поднимали настроение, разумеется, если они исходили от симпатичного тебе мужчины. Шезаф появился у нас незадолго до меня и сразу привлек всеобщее внимание. Его перевели из архива, куда молодой человек попал по протекции отца-ученого. Мы оказались ровесниками, постепенно начали общаться. Я, обычно робкая с мужчинами, спрашивала у него то одно, то другое, с упоением слушала рассказы о дальних землях, куда ездил с экспедициями его отец. Да и сам молодой человек напоминал принца из грез: симпатичный, вежливый, обходительный. Интересно, когда он решиться куда-нибудь меня пригласить? Или собирается по-быстрому развлечься в темном хранилище? Нет, Шезаф не станет, хотел бы, давно бы сделал, благо возможностей хватало.
— Одана, что ты делаешь сегодня вечером?
Нежели свершилось! После того, как я рассталась с Эйтом, Шезаф все ходил вокруг да около. Боялся отказа? Шезаф, ты себя в зеркало видел, щелкни пальцами, любая побежит! Я, конечно, не любая и не побегу, но на кое-что надеюсь. В голове замелькали пестрые картинки: ужин в лучшем заведении города, помолвка, свадьба, уютный домик, дети. Эх, что-то я размечталась, излишне тороплю события, мы ведь даже ни разу не целовались.
— Ничего, может, к знакомой загляну.
Ну же, Шезаф, смелей, я отвечу «да»! От волнения даже библиотечную карточку из рук выронила.
— В общем, я тут подумал и решил пригласить тебя на ужин.
Выдержав нужную паузу, согласилась, светясь от счастья, что мои мечты начинают сбываться. Удачей я не обласкана, пусть хотя бы в любви наконец повезет.
Большой город и одинокая девушка — не самое удачное сочетание, спасибо, отцовского наследства хватило на покупку домика. Я ведь раньше жила в Медире, перебралась сюда после смерти родителей — место нашлось. Все знакомые за сотни миль: подруги детства, тетушки, дядюшки, кузены. Рисковая? Просто не хотелось каждый день вспоминать об утратах. В Медире каждый камушек, каждое деревце пронизано прошлым, а в Лайонге у меня началась новая жизнь.
Шезаф удовлетворенно кивнул и таинственно шепнул, что зайдет за мной ровно в восемь: «Успеешь переодеться». Эх, знать бы заранее, куда он меня поведет. Ладно, подберу что-нибудь в меру скромное и торжественное. Выбор невелик, весь мой гардероб умещался в одном сундуке, но выкручусь.
Главный библиотекарь застал нас за милым шушуканьем и естественно отчитал. Мне досталось персональное замечание, за опоздание. Смущенно потупилась и промолчала. Замечание — не разнос, можно и пережить.
Рабочий день тянулся мучительно медленно. Я перебирала карточки, носила туда-сюда книги, терпеливо отвечала на вопросы читателей, всегда предельно вежливая и корректная. Хотя некоторых хотелось поставить на место. Находились такие, которые заставляли залезать по лестнице на верхние полки, чтобы взглянуть на женские ножки и нижнее белье. И никому не пожалуешься. На что, собственно? Он попросил достать книгу, никакого преступления. Я смирилась с издержками работы девушки-библиотекаря. В конце концов сколько таких неприятных читателей? Один за неделю, ну, два, а, служи я в трактире или в гостинице, за день заработала бы десятки шлепков по мягкому месту и сотни похотливых взглядов. Наши читатели руки не распускают, за что им большое спасибо.
Интересно, она расслышала, или голос стал тише мышиного писка?
— Вам воды или чего-то другого?
Надо же, сообразила! Впрочем, от меня так драттом разит, что догадается и ребенок.
Прочитав ответ по выражению моего страдальческого лица, девушка скрылась за дверью.
Огляделся, насколько позволяло физическое состояние. Ненавижу похмелье! Чувствую себя так, будто побывал в руках некроманта, пытавшегося заживо перепотрошить все внутренности. Желудок явно не на месте. Небольшая комнатка. Спальня. Чистенько, но бедненько. Из мебели кровать, столик, стул, сундук и полочка с парой книг. Книги — это интересно, горожане ими обычно не интересуются.
Положила на полу, овчиной шубкой прикрыла. Заботливая, приятно. И повязку наложила. Не перевелись еще в Лайонге добрые люди!
Девушка вернулась с початой бутылкой вина, плеснула немного в кружку и протянула мне. Приподнявшись, с трудом удержал посуду в дрожащих руках. Постукивая зубами по стенкам кружки, маленькими глотками влил в себя животворящую жидкость. Вроде бы желудку полегчало, но пытка головной болью продолжалась. Позарез необходимо антипохмельное зелье! Рискнуть, попросить сделать? Но вряд ли у девчонки найдутся нужные ингредиенты, да и заподозрить неладное может. Не хочу попасть в руки городской стражи в таком жалком виде.
— Спасибо!
Я вернул кружку. Забрала и вернулась с холодным компрессом. Определенно, хорошая девочка!
— Как вы себя чувствуете?
Голос немного дрожит, округлившиеся глазенки на мое предплечье косятся. Да ты, голубушка, в курсе, кто я, поэтому такая заботливая.
— Тебе честно? Паршиво.
Раз знает, то терять нечего. Продиктовал список того, что, перетерев в ступке, нужно варить на медленном огне полчаса, добавив капельку дратта. Не удивилась и не испугалась, кивнула и обещала все сделать. Спасительница поспешила на рынок, а я остался лежать. Как же поступить с приютившим меня существом? Собственно, вариантов немного: ничего или уничтожить. Убивать не хотелось: нет необходимости, да и регенерация тканей много сил отнимает, не поколдуешь. Она часто выдает нашего брата. При желании знак на руке можно скрыть с помощью иллюзии, я тоже умею, не всякий распутает, а тут все просто: ткнули ножиком, стоят и смотрят, быстро ли кровь капать перестанет. Можно, конечно, со светлыми магами перепутать, теми, кто целительством занимается, но они знаки не прячут, наоборот, кичатся. Ладно, скоро узнаем, на каком свете девочка встретит завтрашний день. Приведет стражу, пущу в расход вместе с солдатами. Мне сейчас хреново, но разум постепенно проясняется. А уж если я соображаю, то и со смертельным ранением такой фортель могу сотворить, что мало не покажется. Голова бы болеть только перестала, достала, проклятая! Драконьи яйца, сам бы себе ее с удовольствием оторвал.
Ну где девчонку носит? Точно доносить побежала! Не понимаю я людей: приютила, перевязала — и властям сдала. Не проще было на крыльце оставить, а для надежности сковородой по многострадальной голове огреть.
Хм, она ведь одна живет, иначе бы кто-нибудь из родственников нос в комнату сунул. С топором в руках. Тяжело, наверное, одной, все самой приходится делать, да еще работать. Руки у нее не грубые — значит, не прачка там или посудомойка. Опять же — книжки. Спросить, что ли? А, не стану. Я ведь от скуки, а она решит, будто понравилась. Есть такие девчонки, которые магам на шею вешаются, не отодрать. Из каких соображений, не знаю, может, острых ощущений ищут. Меня, к счастью, чаша сия миновала, но о других бедолагах слышал. Даже темных. Непостижима женская логика, вернее, ее полное отсутствие.
О, не прошло и года, вернулась, голубушка! Но только попробуй сказать, что зелье не получилось, убью в состоянии аффекта.
Вошла тихо, в глаза не смотрит. Боится. Поставила стакан с зеленой жидкостью в пределах досягаемости и отпрянула, будто я змея. Друзей-приятелей, вроде, не привела. Неправильная горожанка, я бы на ее месте без солдат сюда не сунулся.
После антипохмельного зелья мне стало намного лучше. Здравствуйте, мысли, и катись к Белому магистру мерзкий внутренний голос, я и без тебя знаю, что дратт нужно водой разбавлять.
Сел, провел рукой по раненому боку, пустил по нему легкую волну колдовства, смявшую последствия ночного происшествия. Как приятно снова чувствовать себя здоровым и полным сил! Зарекаюсь, целый месяц больше не пью. Вообще. Ну, дратта, остальное-то слабенькое, безвредное, только желудок побалую. Кстати о желудке, его ведь накормить нужно.
— Что-нибудь еще? — Я успел забыть о девочке. — А то мне на работу пора.
— Так иди, не смею задерживать. И в следующий раз осторожнее! Маги разные попадаются, а наказание за них одно и то же. Или ты из корыстных побуждений?
Прищурившись, заглянул ей в глаза. Миленькая-то миленькая, но и волк в овечьей шкуре ходит.
— Что вы! — возмутилась девушка. — Мне ничего от вас не нужно.
— Вот и славно! – Градус настроения повысился еще больше. — Значит, с чистой совестью можем считать наше недолгое знакомство оконченным.
Немного помолчав, поблагодарил:
— Спасибо, не ожидал столько заботы. Про род моих занятий сразу догадалась?
— Нет, когда перевязывала.
Поискав глазами рубашку и куртку, оделся, мысленно посмеиваясь над недоуменным взглядом юной спасительницы. Ну, как тебе объяснишь, деточка, что на мне царапины быстро заживают, особенно, когда я в состоянии им магией помочь? Сначала хотел просто уйти, но раздумал: человеческую доброту нужно поощрять. В итоге выложил на стол пару золотых монет. Естественно, девушка брать не хотела, лепетала о долге и прочей нравственной чепухе. И слушать не стал. Прищурившись, посмотрел на нее немигающим взглядом — такой на всех действует, слова в горле застревают — и зажал монеты в потной ладошке.
Все, завтракаю в гостинице, собираю вещи и уезжаю домой, подальше от враждебного Лайонга!
Одана
Маг, настоящий темный маг в моем доме! Только сейчас, когда опасный гость скрылся за поворотом, я в полной мере поняла, чем могла обернуться моя помощь. Темные полны загадок, о них практически ничего не известно, вдруг бы раненый надумал убить спасительницу. Только в этом, наверное, главная моя проблема — я не боялась быстрой и безболезненной магической смерти. Обстоятельства сложились так, что она могла бы даже стать выходом из сложившегося положения. Страхи терзали меня, рвали на части — а тут появился этот шатен…
Успокойся, Одана, вздохни глубже. Ночь недаром считалась опасным временем, когда оживали потусторонние силы. Они-то и наслали на меня хандру. Утром все кажется иным, не таким беспросветным, даже пейзаж за окном: серый переулок с жавшимися друг к другу однотипными домишками, мусор возле чахлого куста, неизвестно как проросшего сквозь камни, вывеска соседа и старая бочка, на которой Валес в хорошую погоду разделывал грудинку.
Ушел маг и ушел, порадуйся!
Отогнав мрачные мысли, наскоро позавтракала и присоединилась к толпам горожан на улицах Лайонга. Я безбожно задерживалась, а главный библиотекарь страсть как не любил опозданий! И ведь не оправдаешься: не скажешь ведь, что темного мага выхаживала, тогда точно тюрьма.
Предчувствие, опять то же предчувствие! Оно накрыло, стоило выбраться из родного квартала. То ли я схожу с ума, то ли со мной действительно должно произойти нечто ужасное. Боязливо покосилась на проходившего мимо солдата и попыталась проанализировать свои страхи. Должна же найтись причина, то, с чего все началось. Ну да, точно: среда!
Вечернее солнце пробивалось сквозь плотные шторы. Я задержалась на работе, расставляла книги. Главный библиотекарь по обыкновению покрикивал, сетовал на мою нерасторопность, а потом вдруг замолчал, осекся на полуслове. Заинтересовавшись, обернулась и увидела посетителя, представительного мужчину с длинными, собранными в хвост волосами. Он стоял у пюпитра и с праздным интересом осматривал помещение. Я хотела вежливо напомнить, что библиотека уже закрыта, если ему что-нибудь нужно, пусть заходит завтра, но, заметив, с каким подобострастием смотрит на него главный библиотекарь, промолчала. Поставила книги на место, убрала лестницу и поинтересовалась, можно ли уйти. Главный библиотекарь шикнул и проворчал, чтобы катилась ко всей драконьей родне. Не обиделась: привыкла. Такова уж судьба мелких служащих: вечные понукания и оскорбления за скромное жалование. Жаловаться глупо. Женщине тяжело выжить без мужа, вдали от родных – вдвойне. Выбор невелик: подавать еду, мыть полы. Образование и удача помогли избежать того и другого.
Забрала сумку, вежливо поклонилась посетителю и направилась к выходу, когда ощутила на себе очень странный взгляд. И принадлежал он вовсе не главному библиотекарю. Обернувшись, убедилась в своей правоте. А ведь сначала таинственный мужчина не обратил на меня внимания, скользнул серо-голубыми глазами по лицу и все. Сейчас же вдруг напрягся как зверь перед прыжком, нахмурился. Сколько же эмоций во взгляде, от удивления до ярости и недовольства. Запнувшись, замерла. Понятия не имею, чем вызвала такую бурю чувств, но отчетливо сознавала, мужчине я не нравилась. Причем, очень сильно не нравилась.
Я полагала, посетитель как-то объяснит свое поведение, но он лишь сухо похвалил главного библиотекаря за образцовое содержание книг и вышел в сопровождении начальника городской стражи. Последний до поры скромно переминался с ноги на ногу за открытой дверью, поэтому я его не сразу заметила. Выходит, к нам заглянул важный аристократ или чиновник. Тут-то я по-настоящему испугалась. Мне бы застыть в глубоком поклоне, потупив глаза в пол, а я так дерзко рассматривала мужчину! Не приведите боги, уволят, чем я на жизнь зарабатывать стану?
— Кто это? — шепотом поинтересовалась у главного библиотекаря.
Тот еще не пришел в себя, не распрямил спины, не стер с лица подобострастной улыбки.
— Кто-кто? Сам! — зыркнул на меня начальник и смахнул пот со лба. — Надеюсь, ему все понравилось.
Я тоже надеялась.
— А «сам» — это кто?
— Сеньор наместник, дура!
Точно, дура! Упекут тебя в тюрьму за неоказание должного почета власти. Наместник — даже не глава города, это доверенное лицо императора! Знать бы, чем я ему не угодила. Одета аккуратно, всегда лояльна власти, не дерзила. Ну да, поклон не тот отвесила, но ведь не на него он так среагировал, а на мое лицо. Кого или что оно ему напомнило?
Помучавшись немного, забыла о странном визите, но недавно в библиотеку заглянул офицер Имперского сыскного управления и зачем-то забрал личные дела сотрудников. Заходил он три дня назад, и с тех пор я как на иголках. Матушкино неодушевленное наследство недвусмысленно намекало, что злобный взгляд наместника, моя персона и визит офицера — звенья одной цепи. Но чем я угрожала безопасности империи, ума не приложу!
Вот и начала вслушиваться в шаги, с подозрением относиться к каждому патрулю, все ждала ареста. Естественно, от беспричинного волнения похудела, хотя куда мне еще с моей комплекцией! Всегда жалела, что пошла в отца, а не в мать. Она была женщиной в полном смысле этого слова, взглядом останавливала любого мужчину. В детстве я мечтала стать такой же: прекрасной, загадочной, задрапированной в струящийся, пронизанный тонким ароматом шелк. Мы с мамой виделись редко: я жила у отца, по-другому, увы, нельзя. Зато мама всегда рассказывала что-нибудь интересное.
До библиотеки добралась без происшествий, если не считать подвернутой ноги. Сама виновата, торопилась. Нацепив на лицо дежурную улыбку, проскользнула внутрь, швырнула сумку под стол и сделала вид, что погружена в работу с каталогом: я выбраковывала и сверяла карточки. Мой коллега Шезаф хмыкнул, но промолчал, любезно помог принести тяжелый ящик. Я ему нравилась, главному библиотекарю не заложит. Остальные в зале выдачи, работают с посетителями.
Возвращаясь на место, Шезаф будто случайно, коснулся моего бедра. Пускай. Маленькие шалости на работе поднимали настроение, разумеется, если они исходили от симпатичного тебе мужчины. Шезаф появился у нас незадолго до меня и сразу привлек всеобщее внимание. Его перевели из архива, куда молодой человек попал по протекции отца-ученого. Мы оказались ровесниками, постепенно начали общаться. Я, обычно робкая с мужчинами, спрашивала у него то одно, то другое, с упоением слушала рассказы о дальних землях, куда ездил с экспедициями его отец. Да и сам молодой человек напоминал принца из грез: симпатичный, вежливый, обходительный. Интересно, когда он решиться куда-нибудь меня пригласить? Или собирается по-быстрому развлечься в темном хранилище? Нет, Шезаф не станет, хотел бы, давно бы сделал, благо возможностей хватало.
— Одана, что ты делаешь сегодня вечером?
Нежели свершилось! После того, как я рассталась с Эйтом, Шезаф все ходил вокруг да около. Боялся отказа? Шезаф, ты себя в зеркало видел, щелкни пальцами, любая побежит! Я, конечно, не любая и не побегу, но на кое-что надеюсь. В голове замелькали пестрые картинки: ужин в лучшем заведении города, помолвка, свадьба, уютный домик, дети. Эх, что-то я размечталась, излишне тороплю события, мы ведь даже ни разу не целовались.
— Ничего, может, к знакомой загляну.
Ну же, Шезаф, смелей, я отвечу «да»! От волнения даже библиотечную карточку из рук выронила.
— В общем, я тут подумал и решил пригласить тебя на ужин.
Выдержав нужную паузу, согласилась, светясь от счастья, что мои мечты начинают сбываться. Удачей я не обласкана, пусть хотя бы в любви наконец повезет.
Большой город и одинокая девушка — не самое удачное сочетание, спасибо, отцовского наследства хватило на покупку домика. Я ведь раньше жила в Медире, перебралась сюда после смерти родителей — место нашлось. Все знакомые за сотни миль: подруги детства, тетушки, дядюшки, кузены. Рисковая? Просто не хотелось каждый день вспоминать об утратах. В Медире каждый камушек, каждое деревце пронизано прошлым, а в Лайонге у меня началась новая жизнь.
Шезаф удовлетворенно кивнул и таинственно шепнул, что зайдет за мной ровно в восемь: «Успеешь переодеться». Эх, знать бы заранее, куда он меня поведет. Ладно, подберу что-нибудь в меру скромное и торжественное. Выбор невелик, весь мой гардероб умещался в одном сундуке, но выкручусь.
Главный библиотекарь застал нас за милым шушуканьем и естественно отчитал. Мне досталось персональное замечание, за опоздание. Смущенно потупилась и промолчала. Замечание — не разнос, можно и пережить.
Рабочий день тянулся мучительно медленно. Я перебирала карточки, носила туда-сюда книги, терпеливо отвечала на вопросы читателей, всегда предельно вежливая и корректная. Хотя некоторых хотелось поставить на место. Находились такие, которые заставляли залезать по лестнице на верхние полки, чтобы взглянуть на женские ножки и нижнее белье. И никому не пожалуешься. На что, собственно? Он попросил достать книгу, никакого преступления. Я смирилась с издержками работы девушки-библиотекаря. В конце концов сколько таких неприятных читателей? Один за неделю, ну, два, а, служи я в трактире или в гостинице, за день заработала бы десятки шлепков по мягкому месту и сотни похотливых взглядов. Наши читатели руки не распускают, за что им большое спасибо.
