— Украшения, — подметила я, поглядывая по сторонам.
— Так Воплощение скоро! Праздник! — радостно просветил меня Илай. — Смотри, какие фонарики!
В деревнях да посёлках дома украшали кое-как, кто на что горазд. Венки из хвои да старых выцветших лент – вот и вся красота. В столице же венки светились от лампадок, фонарики и искусные стеклянные украшения обвивали редкие деревца на каменных улицах, окна освещали посеребренные подсвечники с толстыми праздничными свечами…
— Волшебно, правда? — подсказал Илай, первым поднимаясь из-за столика. — Идём, чего покажу!
Мы вновь направились заснеженными улицами к возвышавшемуся на холме дворцу. Я – верхом, Илай – уверенно ступая по каменной мостовой и рассказывая обо всём, что попадалось ему на глаза. А попадалось многое: дивные засахарённые фрукты, южные сладости, лавки с горячим грогом под открытым небом, носившаяся вокруг детвора и степенные горожане, разодетые, надо полагать, по последней моде, истоптанный снег, ничуть не напоминавший безжалостную ледяную пустыню, как в спящем зимнем лесу…
— Нравится? — поинтересовался Илай мимоходом. — А вот и главная площадь!
Главная площадь украшалась хвойным деревом, обряженным во всевозможные игрушки, яркие гирлянды, свечи… Вокруг прогуливалось ещё больше народу, чем на подходе, а местные лавочники просто валились с ног: торговля шла бойко, и карманы зевак очищались быстро.
— Нравится, — медленно ответила я, поднимая взгляд ещё выше — туда, где на возвышении красовался белокаменный дворец. — Очень нравится.
К моменту, когда мы проехали оживлённые торговые улицы и выехали на основной тракт, ведущий к дворцовым воротам, я почти опьянела от всевозможных запахов, голосов, криков, топота лошадиных копыт, скрипа повозок и карет, смеха и непрерывного шума из мастерских, и с трудом проглотила позорное желание сбежать, запереться в крохотной лесной хижине и свернуться клубком на привычной лежанке из шкур. Рядом с почившей принцессой Араминтой и целого личного кладбища в лесу.
К счастью, возбуждённый голос Илая то и дело возвращал меня к реальности. Её стало сложно игнорировать, потому что мы подъехали к дворцовым воротам, и младший товарищ, разом подобравшись, бодро рапортовал заученную фразу придворной страже. К слову, не чета городским стражникам, одетым в железные доспехи поверх дутого ватника. Эти стояли сияющие, словно начищенное серебро, в стальных доспехах с королевским тиснением на левых наплечниках, в развивающихся на ветру тёплых плащах.
Амбертрон, конечно, не северный Фростхейвен, но зимы у нас всё равно суровые.
— Проезжайте, — кивнул один из стражников, выслушав Илая с каменным лицом. — Вас встретят и проводят к регенту Чэнселлору.
Ворота распахнулись, и меня в который раз поразил масштаб нашей авантюры, несравнимый с крошечным и почти трусливым мирком, в котором я добровольно заперлась на целых десять лет. Белые плиты под копытами коня, сияющая дворцовая стража, встречавшая посетителей во внутреннем дворе, возвышавшаяся над ним громада дворца, чередовые конюхи, мигом подбежавшие к нам с Илаем.
И дрожащая рука младшего товарища, когда он протянул ладонь, помогая мне спуститься с седла.
— Вещи мои не забудь, — процедила я едва слышно.
Илай судорожно кивнул и закинул придорожные мешки себе за плечи, не доверяя слугам. Травы, зелья, эликсиры, реагенты, пару книг для волшбы – всё самое необходимое на первое время. И, разумеется, посторонним не следовало видеть, что везёт с собой будущая супруга короля Амбертрона. Некоторые реагенты вполне могут навести любопытствующих на несуразную мысль о том, что такой дрянью впору баловаться не северной принцессе, а лесной ведьме.
— Иллюзия не собьётся? — почти беззвучно уточнил Илай, как только мы подошли к лестнице.
— Поздно переживать, сэр рыцарь, — упрекнула я. — А теперь выпрямись, как и полагается герою, исполнившему воинский подвиг!
Мы так и встретили неизбежное: оба гордые, прямые и неподвижные, что статуи. Илай – от страха, я – по внушению. Августейших особ полагалось встречать на пороге, и пусть нас не ждали, ситуация не оправдывала неуважения. Не стучаться же нам во все двери, как нищим? Зря говорят, будто жизнь в лесу ничему не учит. Главное правило лесного этикета гласит: кому нужно, тот тебя найдёт. Если не нашёл – значит, не сильно нуждался. Не я выпрашивала подношений и платы – люди сами приходили ко мне.
И сейчас придут.
— Ваше высочество!..
А ведь голос даже дрогнул: словно и впрямь волновался за меня этот, невыразительный, неказистый, в богатой одежде, скатившийся со ступеней. Про таких ещё говорят: природа щедро обделила его всем.
Лицо его оказалось совершенно непримечательным, с желтоватой кожей и аккуратной редкой бородкой, с глубоко посажеными, цепкими глазами и бледными тонкими губами. Чёрные, припорошенные сединой и перхотью пряди выбивались из-под богатого головного убора, который он сорвал, приветствуя меня в низком поклоне.
Видимо, чтобы скрыть желваки, заходившие под кожей.
— Регент Чэнселлор, — хрипло то ли поприветствовал, то ли представил Илай.
— Наслышана, — впервые подала голос я, подавая руку королевскому советнику. — Сэр Илай всю дорогу о вас рассказывал. Я даже подзабыла, кому обещана. Тем более, что его величество, кажется, совершенно не желает меня видеть, раз не соизволил поприветствовать после опасной дороги…
Мастер Харт обучил меня не только тёмному колдовству, но и изящной словесности. Он не скрывал собственного высокого происхождения: выдавала грамотная речь, гордая осанка, привычки и неизменное красноречие, которое я мысленно именовала пустословием. Полезная вещь: местных жителей умные словечки пугали больше, чем волшба, которую я творила.
— Что вы! – взмахнул руками регент Чэнселлор, хватая мою ладонь. – Его величество известили, я лично отправил к нему своего человека, он вот-вот появится, не извольте беспокоиться… Ваше высочество!.. Какая честь… какая радость!..
Моей ладони коснулись чужие губы, шершавые и сухие, и я отдёрнула ладонь, внимательнее вглядываясь в регента. Внезапная неприязнь объяснилась быстро: Норт Чэнселлор оказался разительно похож на мастера Харта. Только мой покойный учитель носил один и тот же плащ круглый год и ни разу не красовался передо мной в дорогих нарядах. Удивительно, как сильно меняет человека одежда.
— Но как! – проигнорировал мою несдержанность регент, обращаясь уже к Илаю. – Илай, мальчик мой, объяснись! Дрэйк примчался сутки назад, исполосованный и помятый, и пересказал ваши неудачи в дороге… Утверждал, будто её высочество мертва… Дрэйк лично видел, как один из разбойников спустил в неё стрелу!
— Арбалетный болт, — вмешалась я до того, как Илай открыл бы рот. Если это проверка, то нам нечего скрывать – сама доставала стальной дротик из тела принцессы Араминты. — К счастью, меня предупредили об опасностях в пути, и я носила стальной корсет под платьем. Обширный синяк и испорченное платье – вот и весь мой урон, регент Чэнселлор. Вы разочарованы? – полушутливо добавила я.
Острый взгляд – как стилет, притаившийся в рукаве. Подозрительность, окатившая меня с ног до головы.
Я была спокойна: мои заклинания иллюзии не мог разбить даже мастер Харт. А ведь иллюзия – сложнейшее заклинание. Требует постоянного напряжения и самоконтроля. Люди видят лицо и улыбку той, в кого преображаешься, любуются высокой тонкой фигурой – в платье, которое носишь сама.
С голосом сложнее. Илай, как мог, описал мне голос принцессы Араминты, остальное пришлось додумывать на ходу. Рыцарь утверждал, будто слышит и видит во мне погибшую принцессу, и ни за что не догадался бы, что я всего лишь ношу её личину. Оставалось в этом единственном вопросе довериться младшему товарищу, потому что видеть себя со стороны я не могла.
— Ваше высочество, как можно! Подобные шутки даже оскорбительны.
Спала маска добродушного советника короля. Всего на миг – но я разглядела настоящего противника перед собой. Средний рост, худощавое телосложение, непривлекательное лицо – всё меркло перед личиной хищника, на миг обронившего овечью шкуру. Передо мной стоял, пожалуй, достойный соперник: от руки такого даже пасть не зазорно.
Не то чтобы это входило в мои планы, разумеется.
— Не бойтесь, я весьма дружелюбно против вас настроена, — я обворожительно улыбнулась, с тоской сравнивая белоснежные зубы принцессы Араминты и собственный неприветливый оскал. – Право, регент Чэнселлор! Я не знала, что вы так чувствительны.
— Советник, — помедлив, выдавил блеклую улыбку Чэнселлор. – Его величество достиг совершеннолетия этой весной и был коронован, но все по-прежнему видят во мне старого регента, невзирая на новый статус… Что поделать – люди не выносят перемен…
— Уверена, это лишь формальность, — ответила на улыбку я. – Наверняка его величество сам не захотел вас упускать, и пожелал видеть в качестве советника. Для вас лично ничего не изменилось.
На этот раз советник Чэнселлор улыбнулся почти искренне.
— Вы удивительно проницательны, ваше высочество! Я снова выражаю бесконечную радость о вашем благополучном прибытии. Надеюсь, вы найдёте меня столь же стоящим вашего доверия, как и его величество.
И ухмылка, вроде искренняя, но скользкая, как клубок змей. И так похожая на оскал мастера Харта…
— Втираясь ко мне в доверие – ничего себе не натрите, — пробормотала я, пользуясь тем, что регент-советник обернулся на звук распахнутых дверей.
— Наконец-то! – воскликнул Норт Чэнселлор преувеличенно-бодро, так, что у меня даже зубы свело от приторности и фальши. – Прошу, ваше высочество… Его величество Орион, король Амбертрона!
Илай за моей спиной торопливо припал на одно колено, издавая невнятный звук. Ещё бы, с разбегу в неудобную позу. Стальные поножи наверняка впились в бёдра несчастному рыцарю, а грудная пластина вонзилась в живот. Свернуть знакомство поскорее, что ли?
Я смотрела, как по широкой лестнице торопливо сбегает высокий юноша в богатой одежде и пурпурном плаще без капюшона. Толку от такого в амбертронскую зиму? Вон и редкие снежинки оседают в платиновых, почти белых волосах, растрёпанных от быстрой ходьбы…
За молодым королём след в след, не отставая, ступал крепкий мужчина с самой отъявленной бандитской рожей, какие мне довелось повидать. Вооружённый до зубов, со свежими ссадинами и кровоподтёками на помятом лице, и мрачный, как тёмный дух. Я даже не сомневалась, кого вижу перед собой.
— Дрэйк, — едва слышно выдохнул Илай.
— Ваше высочество! – встревоженно позвал король Орион, порывисто припадая к моей безвольной руке. — Вы живы! Какое счастье!..
И поднял голову, глядя на меня снизу вверх.
Плеснул искренний взгляд встревоженной синевой.
— К чему такие похоронные лица, ваше величество? — через силу вытолкнула я. – Не скрою, путешествие выдалось непростым, однако же трудная дорога лучше, чем чёрная полоса, а чёрная полоса лучше, чем смерть. Не о чем переживать… Я бы не позволила себя убить, ведь меня ждали вы.
И толика магии, как зуд на кончиках пальцев. Соблазнять мужчин не так сложно, как кажется. Даже такие, как этот, с ангельски красивым лицом, небесно-голубыми глазами и белоснежными, как крылья небожителей, волосами, сдаются призывному взгляду и лёгкой улыбке. Даже магии не требуется.
Я действовала наверняка.
Его величество король Орион улыбался, когда распрямился во весь рост, наконец-то глядя на меня сверху вниз, а я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ.
И улыбка эта была не наигранной.
— Боюсь, я сейчас не в лучшем виде для знакомства, — негромко проронила я. — Если позволите, я бы хотела освежиться с дороги. Весь мой гардероб остался на лесной дороге, а слуги… Я не уверена, выжил ли кто-нибудь из них…
— Вы прекрасны, — только и проронил его величество, не сводя с меня завороженных глаз.
Я уже упоминала, что они цвета неба? Далёкого и, увы, навсегда для меня закрытого.
В моём положении худшее, что можно сделать – это влюбиться в будущего супруга. Я бы подобную глупость вообще не рекомендовала в браках по расчёту.
Поэтому я расправила плечи, одновременно запахивая плащ под пристальным взглядом мрачного Дрэйка. Нет, дорогой, ты не увидишь ни коричневых пятен, которые так и не удалось отмыть, ни уничтоженного корсета – всё надёжно скрыто тёплой шалью. А платье я уничтожу сразу, как мне приготовят другое. Ты не узнаешь, что выстрел меткого стрелка достиг цели.
— Ваше величество, — упрекнул регент-советник Чэнселлор, плеснув острым взглядом из-под обманчиво-сонных век. — Её высочество подумает, будто вы начисто лишены воспитания…
— И обвиню в этом вас, советник Чэнселлор, — подхватила тон я. — Ведь именно вы занимались воспитанием будущего короля.
А ведь юный принц Ореон осиротел одиннадцать лет назад. В тот самый год, когда напали на монастырь, где росли мы с Илаем… в год смуты и беспорядков… когда разбойничьи банды грабили города и поселения, а соседние королевства раздумывали, не оторвать ли кусок от Амбертрона…
— Я уверен в своём воспитаннике, — снисходительно усмехнулся Норт Чэнселлор. — Прошу, ваше высочество. Вам следует отдохнуть после трудной дороги…
За спиной надсадно закряхтел коленопреклонённый Илай, о котором все благополучно забыли. Неудобная поза и впившийся в плоть металл – малая плата за очередную авантюру. Но разве я могла иначе? Настоящие друзья не позволят тебе творить дичь в одиночку.
— Вы несказанно любезны, советник, — вынужденно признала я, опираясь о предложенный острый локоть Норта Чэнселлора. — Буду признательна.
Его величество король Ореон шагнул ко мне так, чтобы оказаться по другую руку, но я не приняла предложенного локтя, старательно удерживая плащ на груди запахнутым. Не всё сразу, суженый мой. И не под пристальным взглядом Дрэйка, верного пса советника Чэнселлора.
Под сень дворцовых стен, таким образом, я шагнула бок о бок с будущим врагом. И пусть бывший регент Норт Чэнселлор сейчас натянуто улыбался, я отстранённо думала, что скоро утоплю его в слезах.
Те, кто говорят, будто мужчины не плачут, просто не умеют их доводить.
У меня плакали все.
В дворцовой жизни определённо есть свои плюсы. Те, кто считают иначе, никогда не переживали зимовку в лесу в одиночку.
Леди Фрэнсис Фэзертач оказали честь стать фрейлиной заезжей принцессе Араминте и окружить её всевозможным вниманием. Я ожидала, что лорд и советник Норт Чэнселлор подсунет мне кобру в человеческой коже – из тех, кто шпионит, доносит и подливает яд в кубок.
Если леди Фрэнсис и занималась чем-либо из вышеперечисленного, я её на этом подловить не сумела. А из уст ведьмы это большой комплимент.
— Не возражайте, ваше высочество, — отмахнулась от моих слабых и, пожалуй, неискренних возражений леди Фэзертач. — Один десерт фигуры не испортит, но и после десятого поздно расстраиваться. А когда покончите с закусками, примерьте ещё эту тунику. Ничего, что на животе натягивается, это к утру пройдёт. И это лишь исподнее, а ведь нам ещё готовить вас к балу! Досадно, что всё ваше приданое… и гардероб!..
— Так Воплощение скоро! Праздник! — радостно просветил меня Илай. — Смотри, какие фонарики!
В деревнях да посёлках дома украшали кое-как, кто на что горазд. Венки из хвои да старых выцветших лент – вот и вся красота. В столице же венки светились от лампадок, фонарики и искусные стеклянные украшения обвивали редкие деревца на каменных улицах, окна освещали посеребренные подсвечники с толстыми праздничными свечами…
— Волшебно, правда? — подсказал Илай, первым поднимаясь из-за столика. — Идём, чего покажу!
Мы вновь направились заснеженными улицами к возвышавшемуся на холме дворцу. Я – верхом, Илай – уверенно ступая по каменной мостовой и рассказывая обо всём, что попадалось ему на глаза. А попадалось многое: дивные засахарённые фрукты, южные сладости, лавки с горячим грогом под открытым небом, носившаяся вокруг детвора и степенные горожане, разодетые, надо полагать, по последней моде, истоптанный снег, ничуть не напоминавший безжалостную ледяную пустыню, как в спящем зимнем лесу…
— Нравится? — поинтересовался Илай мимоходом. — А вот и главная площадь!
Главная площадь украшалась хвойным деревом, обряженным во всевозможные игрушки, яркие гирлянды, свечи… Вокруг прогуливалось ещё больше народу, чем на подходе, а местные лавочники просто валились с ног: торговля шла бойко, и карманы зевак очищались быстро.
— Нравится, — медленно ответила я, поднимая взгляд ещё выше — туда, где на возвышении красовался белокаменный дворец. — Очень нравится.
К моменту, когда мы проехали оживлённые торговые улицы и выехали на основной тракт, ведущий к дворцовым воротам, я почти опьянела от всевозможных запахов, голосов, криков, топота лошадиных копыт, скрипа повозок и карет, смеха и непрерывного шума из мастерских, и с трудом проглотила позорное желание сбежать, запереться в крохотной лесной хижине и свернуться клубком на привычной лежанке из шкур. Рядом с почившей принцессой Араминтой и целого личного кладбища в лесу.
К счастью, возбуждённый голос Илая то и дело возвращал меня к реальности. Её стало сложно игнорировать, потому что мы подъехали к дворцовым воротам, и младший товарищ, разом подобравшись, бодро рапортовал заученную фразу придворной страже. К слову, не чета городским стражникам, одетым в железные доспехи поверх дутого ватника. Эти стояли сияющие, словно начищенное серебро, в стальных доспехах с королевским тиснением на левых наплечниках, в развивающихся на ветру тёплых плащах.
Амбертрон, конечно, не северный Фростхейвен, но зимы у нас всё равно суровые.
— Проезжайте, — кивнул один из стражников, выслушав Илая с каменным лицом. — Вас встретят и проводят к регенту Чэнселлору.
Ворота распахнулись, и меня в который раз поразил масштаб нашей авантюры, несравнимый с крошечным и почти трусливым мирком, в котором я добровольно заперлась на целых десять лет. Белые плиты под копытами коня, сияющая дворцовая стража, встречавшая посетителей во внутреннем дворе, возвышавшаяся над ним громада дворца, чередовые конюхи, мигом подбежавшие к нам с Илаем.
И дрожащая рука младшего товарища, когда он протянул ладонь, помогая мне спуститься с седла.
— Вещи мои не забудь, — процедила я едва слышно.
Илай судорожно кивнул и закинул придорожные мешки себе за плечи, не доверяя слугам. Травы, зелья, эликсиры, реагенты, пару книг для волшбы – всё самое необходимое на первое время. И, разумеется, посторонним не следовало видеть, что везёт с собой будущая супруга короля Амбертрона. Некоторые реагенты вполне могут навести любопытствующих на несуразную мысль о том, что такой дрянью впору баловаться не северной принцессе, а лесной ведьме.
— Иллюзия не собьётся? — почти беззвучно уточнил Илай, как только мы подошли к лестнице.
— Поздно переживать, сэр рыцарь, — упрекнула я. — А теперь выпрямись, как и полагается герою, исполнившему воинский подвиг!
Мы так и встретили неизбежное: оба гордые, прямые и неподвижные, что статуи. Илай – от страха, я – по внушению. Августейших особ полагалось встречать на пороге, и пусть нас не ждали, ситуация не оправдывала неуважения. Не стучаться же нам во все двери, как нищим? Зря говорят, будто жизнь в лесу ничему не учит. Главное правило лесного этикета гласит: кому нужно, тот тебя найдёт. Если не нашёл – значит, не сильно нуждался. Не я выпрашивала подношений и платы – люди сами приходили ко мне.
И сейчас придут.
— Ваше высочество!..
А ведь голос даже дрогнул: словно и впрямь волновался за меня этот, невыразительный, неказистый, в богатой одежде, скатившийся со ступеней. Про таких ещё говорят: природа щедро обделила его всем.
Лицо его оказалось совершенно непримечательным, с желтоватой кожей и аккуратной редкой бородкой, с глубоко посажеными, цепкими глазами и бледными тонкими губами. Чёрные, припорошенные сединой и перхотью пряди выбивались из-под богатого головного убора, который он сорвал, приветствуя меня в низком поклоне.
Видимо, чтобы скрыть желваки, заходившие под кожей.
— Регент Чэнселлор, — хрипло то ли поприветствовал, то ли представил Илай.
— Наслышана, — впервые подала голос я, подавая руку королевскому советнику. — Сэр Илай всю дорогу о вас рассказывал. Я даже подзабыла, кому обещана. Тем более, что его величество, кажется, совершенно не желает меня видеть, раз не соизволил поприветствовать после опасной дороги…
Мастер Харт обучил меня не только тёмному колдовству, но и изящной словесности. Он не скрывал собственного высокого происхождения: выдавала грамотная речь, гордая осанка, привычки и неизменное красноречие, которое я мысленно именовала пустословием. Полезная вещь: местных жителей умные словечки пугали больше, чем волшба, которую я творила.
— Что вы! – взмахнул руками регент Чэнселлор, хватая мою ладонь. – Его величество известили, я лично отправил к нему своего человека, он вот-вот появится, не извольте беспокоиться… Ваше высочество!.. Какая честь… какая радость!..
Моей ладони коснулись чужие губы, шершавые и сухие, и я отдёрнула ладонь, внимательнее вглядываясь в регента. Внезапная неприязнь объяснилась быстро: Норт Чэнселлор оказался разительно похож на мастера Харта. Только мой покойный учитель носил один и тот же плащ круглый год и ни разу не красовался передо мной в дорогих нарядах. Удивительно, как сильно меняет человека одежда.
— Но как! – проигнорировал мою несдержанность регент, обращаясь уже к Илаю. – Илай, мальчик мой, объяснись! Дрэйк примчался сутки назад, исполосованный и помятый, и пересказал ваши неудачи в дороге… Утверждал, будто её высочество мертва… Дрэйк лично видел, как один из разбойников спустил в неё стрелу!
— Арбалетный болт, — вмешалась я до того, как Илай открыл бы рот. Если это проверка, то нам нечего скрывать – сама доставала стальной дротик из тела принцессы Араминты. — К счастью, меня предупредили об опасностях в пути, и я носила стальной корсет под платьем. Обширный синяк и испорченное платье – вот и весь мой урон, регент Чэнселлор. Вы разочарованы? – полушутливо добавила я.
Острый взгляд – как стилет, притаившийся в рукаве. Подозрительность, окатившая меня с ног до головы.
Я была спокойна: мои заклинания иллюзии не мог разбить даже мастер Харт. А ведь иллюзия – сложнейшее заклинание. Требует постоянного напряжения и самоконтроля. Люди видят лицо и улыбку той, в кого преображаешься, любуются высокой тонкой фигурой – в платье, которое носишь сама.
С голосом сложнее. Илай, как мог, описал мне голос принцессы Араминты, остальное пришлось додумывать на ходу. Рыцарь утверждал, будто слышит и видит во мне погибшую принцессу, и ни за что не догадался бы, что я всего лишь ношу её личину. Оставалось в этом единственном вопросе довериться младшему товарищу, потому что видеть себя со стороны я не могла.
— Ваше высочество, как можно! Подобные шутки даже оскорбительны.
Спала маска добродушного советника короля. Всего на миг – но я разглядела настоящего противника перед собой. Средний рост, худощавое телосложение, непривлекательное лицо – всё меркло перед личиной хищника, на миг обронившего овечью шкуру. Передо мной стоял, пожалуй, достойный соперник: от руки такого даже пасть не зазорно.
Не то чтобы это входило в мои планы, разумеется.
— Не бойтесь, я весьма дружелюбно против вас настроена, — я обворожительно улыбнулась, с тоской сравнивая белоснежные зубы принцессы Араминты и собственный неприветливый оскал. – Право, регент Чэнселлор! Я не знала, что вы так чувствительны.
— Советник, — помедлив, выдавил блеклую улыбку Чэнселлор. – Его величество достиг совершеннолетия этой весной и был коронован, но все по-прежнему видят во мне старого регента, невзирая на новый статус… Что поделать – люди не выносят перемен…
— Уверена, это лишь формальность, — ответила на улыбку я. – Наверняка его величество сам не захотел вас упускать, и пожелал видеть в качестве советника. Для вас лично ничего не изменилось.
На этот раз советник Чэнселлор улыбнулся почти искренне.
— Вы удивительно проницательны, ваше высочество! Я снова выражаю бесконечную радость о вашем благополучном прибытии. Надеюсь, вы найдёте меня столь же стоящим вашего доверия, как и его величество.
И ухмылка, вроде искренняя, но скользкая, как клубок змей. И так похожая на оскал мастера Харта…
— Втираясь ко мне в доверие – ничего себе не натрите, — пробормотала я, пользуясь тем, что регент-советник обернулся на звук распахнутых дверей.
— Наконец-то! – воскликнул Норт Чэнселлор преувеличенно-бодро, так, что у меня даже зубы свело от приторности и фальши. – Прошу, ваше высочество… Его величество Орион, король Амбертрона!
Илай за моей спиной торопливо припал на одно колено, издавая невнятный звук. Ещё бы, с разбегу в неудобную позу. Стальные поножи наверняка впились в бёдра несчастному рыцарю, а грудная пластина вонзилась в живот. Свернуть знакомство поскорее, что ли?
Я смотрела, как по широкой лестнице торопливо сбегает высокий юноша в богатой одежде и пурпурном плаще без капюшона. Толку от такого в амбертронскую зиму? Вон и редкие снежинки оседают в платиновых, почти белых волосах, растрёпанных от быстрой ходьбы…
За молодым королём след в след, не отставая, ступал крепкий мужчина с самой отъявленной бандитской рожей, какие мне довелось повидать. Вооружённый до зубов, со свежими ссадинами и кровоподтёками на помятом лице, и мрачный, как тёмный дух. Я даже не сомневалась, кого вижу перед собой.
— Дрэйк, — едва слышно выдохнул Илай.
— Ваше высочество! – встревоженно позвал король Орион, порывисто припадая к моей безвольной руке. — Вы живы! Какое счастье!..
И поднял голову, глядя на меня снизу вверх.
Плеснул искренний взгляд встревоженной синевой.
— К чему такие похоронные лица, ваше величество? — через силу вытолкнула я. – Не скрою, путешествие выдалось непростым, однако же трудная дорога лучше, чем чёрная полоса, а чёрная полоса лучше, чем смерть. Не о чем переживать… Я бы не позволила себя убить, ведь меня ждали вы.
И толика магии, как зуд на кончиках пальцев. Соблазнять мужчин не так сложно, как кажется. Даже такие, как этот, с ангельски красивым лицом, небесно-голубыми глазами и белоснежными, как крылья небожителей, волосами, сдаются призывному взгляду и лёгкой улыбке. Даже магии не требуется.
Я действовала наверняка.
Его величество король Орион улыбался, когда распрямился во весь рост, наконец-то глядя на меня сверху вниз, а я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ.
И улыбка эта была не наигранной.
— Боюсь, я сейчас не в лучшем виде для знакомства, — негромко проронила я. — Если позволите, я бы хотела освежиться с дороги. Весь мой гардероб остался на лесной дороге, а слуги… Я не уверена, выжил ли кто-нибудь из них…
— Вы прекрасны, — только и проронил его величество, не сводя с меня завороженных глаз.
Я уже упоминала, что они цвета неба? Далёкого и, увы, навсегда для меня закрытого.
В моём положении худшее, что можно сделать – это влюбиться в будущего супруга. Я бы подобную глупость вообще не рекомендовала в браках по расчёту.
Поэтому я расправила плечи, одновременно запахивая плащ под пристальным взглядом мрачного Дрэйка. Нет, дорогой, ты не увидишь ни коричневых пятен, которые так и не удалось отмыть, ни уничтоженного корсета – всё надёжно скрыто тёплой шалью. А платье я уничтожу сразу, как мне приготовят другое. Ты не узнаешь, что выстрел меткого стрелка достиг цели.
— Ваше величество, — упрекнул регент-советник Чэнселлор, плеснув острым взглядом из-под обманчиво-сонных век. — Её высочество подумает, будто вы начисто лишены воспитания…
— И обвиню в этом вас, советник Чэнселлор, — подхватила тон я. — Ведь именно вы занимались воспитанием будущего короля.
А ведь юный принц Ореон осиротел одиннадцать лет назад. В тот самый год, когда напали на монастырь, где росли мы с Илаем… в год смуты и беспорядков… когда разбойничьи банды грабили города и поселения, а соседние королевства раздумывали, не оторвать ли кусок от Амбертрона…
— Я уверен в своём воспитаннике, — снисходительно усмехнулся Норт Чэнселлор. — Прошу, ваше высочество. Вам следует отдохнуть после трудной дороги…
За спиной надсадно закряхтел коленопреклонённый Илай, о котором все благополучно забыли. Неудобная поза и впившийся в плоть металл – малая плата за очередную авантюру. Но разве я могла иначе? Настоящие друзья не позволят тебе творить дичь в одиночку.
— Вы несказанно любезны, советник, — вынужденно признала я, опираясь о предложенный острый локоть Норта Чэнселлора. — Буду признательна.
Его величество король Ореон шагнул ко мне так, чтобы оказаться по другую руку, но я не приняла предложенного локтя, старательно удерживая плащ на груди запахнутым. Не всё сразу, суженый мой. И не под пристальным взглядом Дрэйка, верного пса советника Чэнселлора.
Под сень дворцовых стен, таким образом, я шагнула бок о бок с будущим врагом. И пусть бывший регент Норт Чэнселлор сейчас натянуто улыбался, я отстранённо думала, что скоро утоплю его в слезах.
Те, кто говорят, будто мужчины не плачут, просто не умеют их доводить.
У меня плакали все.
Глава 3. Приходящие к вам случайно дверью не ошибаются
В дворцовой жизни определённо есть свои плюсы. Те, кто считают иначе, никогда не переживали зимовку в лесу в одиночку.
Леди Фрэнсис Фэзертач оказали честь стать фрейлиной заезжей принцессе Араминте и окружить её всевозможным вниманием. Я ожидала, что лорд и советник Норт Чэнселлор подсунет мне кобру в человеческой коже – из тех, кто шпионит, доносит и подливает яд в кубок.
Если леди Фрэнсис и занималась чем-либо из вышеперечисленного, я её на этом подловить не сумела. А из уст ведьмы это большой комплимент.
— Не возражайте, ваше высочество, — отмахнулась от моих слабых и, пожалуй, неискренних возражений леди Фэзертач. — Один десерт фигуры не испортит, но и после десятого поздно расстраиваться. А когда покончите с закусками, примерьте ещё эту тунику. Ничего, что на животе натягивается, это к утру пройдёт. И это лишь исподнее, а ведь нам ещё готовить вас к балу! Досадно, что всё ваше приданое… и гардероб!..
