Особенно всех напугал случай с бывшим директором ЦРУ. Сидел себе много лет очень осведомлённый старый хрен на пенсии и помалкивал в тряпочку, консультировал по необходимости молодёжь, да выращивал какие-то сорняки у себя на огороде. И вдруг разразился такими мемуарами, что всем высокопоставленным чертям стало тошно. Мир узнал столько разных секретов и государственных тайн США, что всем стало ясно, откуда ноги растут и куда эти самые ноги лыжи навострили. И всё это с фактами, с доказательствами и с именами. В общем, скандал разразился грандиозный. Все неуклюжие попытки госдепа США оправдаться вызывали в мире ещё большее возмущение. Чуть ли не половина государств едва не разорвали дипломатические отношения с США, и в первую очередь их ближайшие союзники.
Особенно потешались над американцами СМИ. Журналисты просто писались от восторга. Таких фельетонов и карикатур давненько не было видно. Ценой неимоверных усилий правительству США удалось кое-как нормализовать ситуацию. А этот бывший директор ЦРУ никак не унимается, всё режет и режет правду-матку в лицо, не взирая на чины и звания. И резал бы до сих пор, если бы его не упрятали в какую-то закрытую психушку.
Или история с председателем совета директоров одной транснациональной корпорации. Тоже был громкий скандал. Он вдруг выложил в печать всю подноготную своей компании. Как подкупались чиновники, как убирались конкуренты, как захватывались рынки сбыта и так далее и тому подобное, вплоть до убийств. Много интересного люди узнали о нравах, царящих в мире большого бизнеса.
Вот тут то спецслужбы взялись за дело серьёзно, засучив рукава. А как не взяться то, когда государственная безопасность под угрозой, да что там государственная, весь мировой порядок оказался на грани разрушения. Кто-то применяет новое, доселе невиданное психическое оружие. Переделывает людей по своему хотению в очень неудобные и опасные для власти личности. И ведь же, сволочь, берёт всё людей знающих, сильно осведомлённых, владеющих большими секретами. Это что же будет твориться, если все вдруг начнут говорить правду? Всплывут наружу все грязные проделки спецслужб, да и не только их. А если копнуть поглубже, то могут возникнуть очень неудобные и неприятные вопросы: зачем нужны политики, армии, полиции, да и само государство и чем они там все занимаются? Кто и зачем раздувает конфликты и войны? Как распределяются материальные ценности? Как на эти вопросы отвечать? Правду не скажешь, а народ интересуется. Это же прямая угроза существующему мировому порядку. Вот система и начала защищаться.
В спецслужбах по всему миру были созданы отделы, подобные тому, что возглавил полковник Ожерельев. Были задействованы лучшие из лучших: оперативные работники, аналитики, технари и прочие специалисты. Самая современная техника была предоставлена в их распоряжение, все государственные и частные учреждения обязывались оказывать им помощь по первому требованию, колоссальные ресурсы были направлены на решение этой задачи. Это вам не шутки. Какая-то неведомая сила решила захватить мировую власть, и для этого воспользовалась секретным оружием, чтобы развалить систему изнутри. Прямо вторжение инопланетян с целью морализации землян.
В общем, надлежащие службы яростно взялись за работу. Первым делом всех известных на тот момент пострадавших отдали медикам на опыты для выявления каких-либо отклонений или нарушений функционирования организма. Врачи только развели руками, туловище вроде бы на месте, голова на месте, стул в порядке, а человек другой. Так называемых пострадавших подвергли детальнейшему осмотру: их просвечивали рентгеном, делали УЗИ всех органов, томографию, пункцию спинного мозга, обследовали на предмет облучения, одних анализов взяли с каждого штук по пятьдесят, а психологи замучили их тестами. И ничего. То есть память в порядке, физические кондиции прежние, анализы в норме, а люди другие.
Опрос самих пострадавших результата тоже не дал. Все в один голос говорили, что раньше вели неправильную жизнь, а теперь в одночасье прозрели и решили измениться, как они считали, к лучшему. Сначала было подозрение, что все они подверглись какому-то гипнозу. Были привлечены лучшие специалисты в этой области. Пострадавших гипнотизировали, разгипнотизировали, подвергали допросам под гипнозом и делали ещё бог знает что. Результат был таким же. То есть, полное отсутствие оного. Специалисты утверждали, что изменение личности произошло без гипноза.
Тогда спецслужбы зашли с другой стороны. Они стали выяснять где, с кем, как и когда за последние полгода контачили пострадавшие. Сыщики пытались хоть за что-нибудь зацепиться, они искали хоть какую-то связь между пострадавшими, хоть что-то общее в этих отдельных случаях. И ничего не находили. Были просмотрены сотни тысяч километров видеозаписей, опрошены тысячи людей, перерыты горы документов. И ничего. Тогда пошли стандартной для всех спецслужб дорогой, стали прослушивать всех подряд, шерстить информационное пространство, проверять все финансовые потоки, подключили всю агентуру в различных сферах, в общем, весь набор методов сыска. И опять всё напрасно.
Этого быть не могло, но это было. Такая мощная организация, которая обладала такими технологиями, должна была оставлять следы: технологические, финансовые, информационные, да и вообще, следы жизнедеятельности. Должна была где-то быть лаборатория, да не одна, должны были быть сотрудники, исполнители, координаторы. Любая, даже самая законспирированная организация оставит хоть малюсенький след. А здесь все мировые спецслужбы стоят на ушах, самым пристальным образом разглядывают всё в микроскоп и ничего не находят. Грешили сперва на страны изгои, типа Ирана и КНДР, но и эта версия быстро развалилась. В общем, зашло следствие в тупик. А новые пострадавшие всё продолжали прибывать. Тогда полетели головы, стали снимать руководителей этих секретных отделов и ставить других. Вот в эту мясорубку и попал наш новоиспечённый полковник.
Когда Андрей Валентинович принял предложение генерала Шёпотова и начал входить в курс дела, только тогда он узнал, что этот отдел создан около двух лет назад, и за это время сменилось пять или шесть начальников, и ни один из них не протянул и полугода. Но было уже поздно, обратной дороги не было. Пришлось полковнику впрягаться и отрабатывать авансы. Но что он мог сделать? Просмотрев все мероприятия, которые были сделаны до него его предшественниками, полковник нашёл их правильными. Были использованы все известные приёмы и методы оперативной работы, и Андрею Валентиновичу ничего не оставалось, как повторить все эти процедуры. Были заново опрошены свидетели, в сотый раз проверены показания и в десятый раз пересмотрены видеозаписи. Новые эпизоды были проверены подобным же образом. Результат, как вы уже догадались, был нулевым.
Потому то и стоял теперь наш полковник с мрачным видом у этого самого замечательного окна и рассматривал замороженный город. Минут пятнадцать назад он вернулся из кабинета генерала Шёпотова, где с полдюжины генералов имели с ним такую беседу, что и рассказать страшно. По правде говоря, полковник Ожерельев Андрей Валентинович уже начал сомневаться, к тому ли самому виду млекопитающих, известному как HOMO SAPIENCE он имеет отношение или к какому-то другому отряду животных или того хуже, растений.
Скрестили его господа генералы со всеми мыслимыми и немыслимыми формами жизни живой и не живой природы. Изнасилование воспитанницы Смольного института благородных девиц ротой революционных матросов показалось бы невинной шалостью по сравнению с тем, что сотворили они над полковником. Таких эпитетов, таких оборотов русской речи, такого надругательства над собой полковник Ожерельев ещё не знал. Ко всему привычны бойцы невидимого фронта, но и у их фантазии есть пределы. То, что полковник узнал о себе в кабинете начальника, в его голове не укладывалось. Не мог он себя представить в тех цветах и красках, в какие разукрасили его господа генералы. Вроде бы солидные, образованные, культурные люди, но таких, с позволения сказать, слов и оборотов ещё никогда не слышало не то чтобы приличное общество, но и даже самое низкое, грубое и аморальное сборище самых отъявленных негодяев. Вот и стоял теперь озадаченно наш полковник у окна и привыкал к новым ощущениям.
“Что это было? Как они могли так со мной? Да как у них только язык повернулся, чтобы меня в этакую карусель, да ещё и через такую форму жизни? Не представляю себе. Это же прямо какой-то позор. Да со мной после такого не то, чтобы в разведку, а и в баню никто не пойдёт. И как жить дальше после такого безобразия?” Вот примерно с такими мыслями мы и застали нашего полковника в его престижном кабинете угрюмо взирающего на бестолковую суету большого города. Постепенно его взбудораженное воображение успокоилось, и он начал рассуждать более трезво и осмысленно.
“Карьере конец, ничего не попишешь”, – думал он, – “в отведённые ему две недели ничего сделать не получится, положительного результата не будет. Да и откуда же ему взяться, если перепробованы все методики, использованы все способы сыска, лучшие умы подключены, лучшая техника задействована, вся агентура стоит на ушах, всё информационное пространство просвечивается вдоль и поперёк, все финансовые потоки контролируются, даже специальные машины ходят 24 часа в сутки и отслеживают источники подозрительного излучения. И всё это уже не первый год, а результата нет, нету ничего. Такие ресурсы задействованы, такие деньги выделены. Да в такие сети даже микроб не проскочил бы, а тут пустота. Чего там они думают, что я, как волшебник, скажу заклинание и всё исполнится? Нет, карьере точно конец, тут и к гадалке не ходи”.
Эх, чёрт побери, а как всё неплохо складывалось последнее время у Андрея Валентиновича. И с деньгами всё хорошо, и сын – оболтус вроде бы перестал каждый день таскаться по клубам и просаживать отцовские деньги, а стал прилежно посещать лекции и сдавать зачёты, и с женой стало всё более менее терпимо.
А тут несколько месяцев назад завёл себе Андрей Валентинович новую любовницу. Красивая деваха, просто слов нет, ну всё при ней. Она участвовала в каком-то там конкурсе красоты не то подмосковья, не то ещё чего-то и даже вышла в финал, но там её засудили, как она сама всем рассказывала. Познакомился с ней полковник где-то по пьяни в клубе. Очень уж она ему понравилась. Многие его коллеги и друзья, видя их вместе, завидовали ему, такую бабу отхватил. Но, по правде говоря, завидовать особенно было не чему. Эта девица насколько была красивая экстерьером, настолько же была глупая и пошлая. Всё её очарование вмиг слетало, как только она раскрывала свой рот. В этой красивой голове ни хрена не было кроме денег, шмоток, клубов и курортов. Разговаривать с ней можно было от силы минут пять, потом хотелось сказать: “Закрой рот, дура”. В общем, встречался с ней полковник в основном ради престижа, да и перепихнуться время от времени. Денег она с него вытянула на пароход, не меньше.
Иногда Андрею Валентиновичу приходила в голову забавная мысль, а что если изловить эту самую загадочную организацию и попросить у них, чтобы они своим оборудованием или опустили её внешность до уровня внутреннего мира или подняли этот внутренний мир до уровня внешности. А то прямо какая-то сплошная дисгармония получается. А теперь такая жизнь накроется медным тазом. Отберут удостоверение, статус и прочие радости госслужбы. Связи, конечно, останутся, но отношение к нему поменяется, одно дело говорить с действующим полковником ФСБ и совсем другое с отставником.
“Эх, жизнь моя жестянка,” – думал полковник, кляня судьбу. Почему же всё так обернулось, почему не выручило его чутьё, куда оно запропастилось, зачем оставило его на съедение обстоятельствам? Такие вот невесёлые мысли медленно проплывали сейчас в голове у полковника ФСБ Ожерельева Андрея Валентиновича. И, стоя в это хмурое февральское утро у окна и рассматривая зимний город, клял он распоследними словами обстоятельства, судьбу и особенно своё знаменитое, до последнего случая безошибочно работающее чутьё.
И кстати, делал он это совершенно напрасно, не подводило оно его ни в тот раз, когда полковник согласился возглавить этот отдел, ни позже, уже в процессе работы. Все козыри были на руках у полковника, только нужно было правильно сыграть.
Всё-таки не зря уважали генерала Шёпотова в конторе, светлая голова. Именно он после смены нескольких начальников этого отдела предложил кандидатуру Ожерельева. Видя всю тщетность попыток прежних руководителей выйти на след загадочных террористов, генерал предложил при назначении нового начальника руководствоваться не прошлым опытом работы или исполнительностью, а какими-то другими качествами, например интуицией или чутьём. Про Ожерельева в конторе поговаривали, что он некоторые события за версту чует. И ведь же не прогадал генерал, правильную ставку сделал. Сам не догадываясь о том, очень близко подошёл тогда Андрей Валентинович к этой загадочной организации, только руку протяни и вот они уже сидят все тёпленькие в кабинете у полковника и раскалываются, прям до жопы, и строчат показания друг на друга. Мечта следователя, да и только. Но в будничном круговороте дел не разглядел он их тогда, не заметил, не поверил своему чутью. Видно одного чутья в таком деле не достаточно, маловато будет.
Но обо всём по порядку. Прошло уже около полутора месяцев с того дня, как полковник возглавил отдел. Уже войдя в курс дела, Андрей Валентинович, сопоставив хронологию событий, пришёл к выводу, что первые, так называемые пострадавшие появились где-то в Москве или ближайшем подмосковье. Напрашивался вывод или эта организация своя доморощенная, или эти злодеи начали обкатку своего вредоносного оборудования с России. И это был первый правильный шаг полковника.
Установили самого первого пострадавшего. Им оказалась известная на всю страну стервозная, скандальная, истеричная светская львица, которая вдруг раздала своё немалое состояние кому не попадя и отправилась монахиней в какой-то отдалённый монастырь. Её родственники пребывали в истерике, ни с того ни с сего такие радикальные перемены. Как только её не пытались лечить и всё безрезультатно, она твердила только одно, что вела неправедную жизнь, а теперь прозрела, всё осознала и должна исправить свои ошибки. Получилось очень даже смешно.
Было установлено ещё пару странных случаев. Несколько посредственных физиков, работающих в подмосковном НИИ вдруг разразились такими работами, что каждая тянула на Нобелевскую премию. И если бы комиссия по присуждению этой премии не была так политизирована, то все награды по физике остались бы за русскими лет на пять вперёд.
В общем, полковник установил, что началось всё здесь, прямо у него под носом, значит и ФСБ все карты в руки. Спецслужбы по всему миру очень активно обменивались информацией по этой теме. Конечно, выдавали не всё своим коллегам, но в виду серьёзности проблемы очень многое. Поэтому полковник Ожерельев знал, что на Западе пострадавшие стали появляться несколько позже, чем в России.
Особенно потешались над американцами СМИ. Журналисты просто писались от восторга. Таких фельетонов и карикатур давненько не было видно. Ценой неимоверных усилий правительству США удалось кое-как нормализовать ситуацию. А этот бывший директор ЦРУ никак не унимается, всё режет и режет правду-матку в лицо, не взирая на чины и звания. И резал бы до сих пор, если бы его не упрятали в какую-то закрытую психушку.
Или история с председателем совета директоров одной транснациональной корпорации. Тоже был громкий скандал. Он вдруг выложил в печать всю подноготную своей компании. Как подкупались чиновники, как убирались конкуренты, как захватывались рынки сбыта и так далее и тому подобное, вплоть до убийств. Много интересного люди узнали о нравах, царящих в мире большого бизнеса.
Вот тут то спецслужбы взялись за дело серьёзно, засучив рукава. А как не взяться то, когда государственная безопасность под угрозой, да что там государственная, весь мировой порядок оказался на грани разрушения. Кто-то применяет новое, доселе невиданное психическое оружие. Переделывает людей по своему хотению в очень неудобные и опасные для власти личности. И ведь же, сволочь, берёт всё людей знающих, сильно осведомлённых, владеющих большими секретами. Это что же будет твориться, если все вдруг начнут говорить правду? Всплывут наружу все грязные проделки спецслужб, да и не только их. А если копнуть поглубже, то могут возникнуть очень неудобные и неприятные вопросы: зачем нужны политики, армии, полиции, да и само государство и чем они там все занимаются? Кто и зачем раздувает конфликты и войны? Как распределяются материальные ценности? Как на эти вопросы отвечать? Правду не скажешь, а народ интересуется. Это же прямая угроза существующему мировому порядку. Вот система и начала защищаться.
В спецслужбах по всему миру были созданы отделы, подобные тому, что возглавил полковник Ожерельев. Были задействованы лучшие из лучших: оперативные работники, аналитики, технари и прочие специалисты. Самая современная техника была предоставлена в их распоряжение, все государственные и частные учреждения обязывались оказывать им помощь по первому требованию, колоссальные ресурсы были направлены на решение этой задачи. Это вам не шутки. Какая-то неведомая сила решила захватить мировую власть, и для этого воспользовалась секретным оружием, чтобы развалить систему изнутри. Прямо вторжение инопланетян с целью морализации землян.
В общем, надлежащие службы яростно взялись за работу. Первым делом всех известных на тот момент пострадавших отдали медикам на опыты для выявления каких-либо отклонений или нарушений функционирования организма. Врачи только развели руками, туловище вроде бы на месте, голова на месте, стул в порядке, а человек другой. Так называемых пострадавших подвергли детальнейшему осмотру: их просвечивали рентгеном, делали УЗИ всех органов, томографию, пункцию спинного мозга, обследовали на предмет облучения, одних анализов взяли с каждого штук по пятьдесят, а психологи замучили их тестами. И ничего. То есть память в порядке, физические кондиции прежние, анализы в норме, а люди другие.
Опрос самих пострадавших результата тоже не дал. Все в один голос говорили, что раньше вели неправильную жизнь, а теперь в одночасье прозрели и решили измениться, как они считали, к лучшему. Сначала было подозрение, что все они подверглись какому-то гипнозу. Были привлечены лучшие специалисты в этой области. Пострадавших гипнотизировали, разгипнотизировали, подвергали допросам под гипнозом и делали ещё бог знает что. Результат был таким же. То есть, полное отсутствие оного. Специалисты утверждали, что изменение личности произошло без гипноза.
Тогда спецслужбы зашли с другой стороны. Они стали выяснять где, с кем, как и когда за последние полгода контачили пострадавшие. Сыщики пытались хоть за что-нибудь зацепиться, они искали хоть какую-то связь между пострадавшими, хоть что-то общее в этих отдельных случаях. И ничего не находили. Были просмотрены сотни тысяч километров видеозаписей, опрошены тысячи людей, перерыты горы документов. И ничего. Тогда пошли стандартной для всех спецслужб дорогой, стали прослушивать всех подряд, шерстить информационное пространство, проверять все финансовые потоки, подключили всю агентуру в различных сферах, в общем, весь набор методов сыска. И опять всё напрасно.
Этого быть не могло, но это было. Такая мощная организация, которая обладала такими технологиями, должна была оставлять следы: технологические, финансовые, информационные, да и вообще, следы жизнедеятельности. Должна была где-то быть лаборатория, да не одна, должны были быть сотрудники, исполнители, координаторы. Любая, даже самая законспирированная организация оставит хоть малюсенький след. А здесь все мировые спецслужбы стоят на ушах, самым пристальным образом разглядывают всё в микроскоп и ничего не находят. Грешили сперва на страны изгои, типа Ирана и КНДР, но и эта версия быстро развалилась. В общем, зашло следствие в тупик. А новые пострадавшие всё продолжали прибывать. Тогда полетели головы, стали снимать руководителей этих секретных отделов и ставить других. Вот в эту мясорубку и попал наш новоиспечённый полковник.
Когда Андрей Валентинович принял предложение генерала Шёпотова и начал входить в курс дела, только тогда он узнал, что этот отдел создан около двух лет назад, и за это время сменилось пять или шесть начальников, и ни один из них не протянул и полугода. Но было уже поздно, обратной дороги не было. Пришлось полковнику впрягаться и отрабатывать авансы. Но что он мог сделать? Просмотрев все мероприятия, которые были сделаны до него его предшественниками, полковник нашёл их правильными. Были использованы все известные приёмы и методы оперативной работы, и Андрею Валентиновичу ничего не оставалось, как повторить все эти процедуры. Были заново опрошены свидетели, в сотый раз проверены показания и в десятый раз пересмотрены видеозаписи. Новые эпизоды были проверены подобным же образом. Результат, как вы уже догадались, был нулевым.
Потому то и стоял теперь наш полковник с мрачным видом у этого самого замечательного окна и рассматривал замороженный город. Минут пятнадцать назад он вернулся из кабинета генерала Шёпотова, где с полдюжины генералов имели с ним такую беседу, что и рассказать страшно. По правде говоря, полковник Ожерельев Андрей Валентинович уже начал сомневаться, к тому ли самому виду млекопитающих, известному как HOMO SAPIENCE он имеет отношение или к какому-то другому отряду животных или того хуже, растений.
Скрестили его господа генералы со всеми мыслимыми и немыслимыми формами жизни живой и не живой природы. Изнасилование воспитанницы Смольного института благородных девиц ротой революционных матросов показалось бы невинной шалостью по сравнению с тем, что сотворили они над полковником. Таких эпитетов, таких оборотов русской речи, такого надругательства над собой полковник Ожерельев ещё не знал. Ко всему привычны бойцы невидимого фронта, но и у их фантазии есть пределы. То, что полковник узнал о себе в кабинете начальника, в его голове не укладывалось. Не мог он себя представить в тех цветах и красках, в какие разукрасили его господа генералы. Вроде бы солидные, образованные, культурные люди, но таких, с позволения сказать, слов и оборотов ещё никогда не слышало не то чтобы приличное общество, но и даже самое низкое, грубое и аморальное сборище самых отъявленных негодяев. Вот и стоял теперь озадаченно наш полковник у окна и привыкал к новым ощущениям.
“Что это было? Как они могли так со мной? Да как у них только язык повернулся, чтобы меня в этакую карусель, да ещё и через такую форму жизни? Не представляю себе. Это же прямо какой-то позор. Да со мной после такого не то, чтобы в разведку, а и в баню никто не пойдёт. И как жить дальше после такого безобразия?” Вот примерно с такими мыслями мы и застали нашего полковника в его престижном кабинете угрюмо взирающего на бестолковую суету большого города. Постепенно его взбудораженное воображение успокоилось, и он начал рассуждать более трезво и осмысленно.
“Карьере конец, ничего не попишешь”, – думал он, – “в отведённые ему две недели ничего сделать не получится, положительного результата не будет. Да и откуда же ему взяться, если перепробованы все методики, использованы все способы сыска, лучшие умы подключены, лучшая техника задействована, вся агентура стоит на ушах, всё информационное пространство просвечивается вдоль и поперёк, все финансовые потоки контролируются, даже специальные машины ходят 24 часа в сутки и отслеживают источники подозрительного излучения. И всё это уже не первый год, а результата нет, нету ничего. Такие ресурсы задействованы, такие деньги выделены. Да в такие сети даже микроб не проскочил бы, а тут пустота. Чего там они думают, что я, как волшебник, скажу заклинание и всё исполнится? Нет, карьере точно конец, тут и к гадалке не ходи”.
Эх, чёрт побери, а как всё неплохо складывалось последнее время у Андрея Валентиновича. И с деньгами всё хорошо, и сын – оболтус вроде бы перестал каждый день таскаться по клубам и просаживать отцовские деньги, а стал прилежно посещать лекции и сдавать зачёты, и с женой стало всё более менее терпимо.
А тут несколько месяцев назад завёл себе Андрей Валентинович новую любовницу. Красивая деваха, просто слов нет, ну всё при ней. Она участвовала в каком-то там конкурсе красоты не то подмосковья, не то ещё чего-то и даже вышла в финал, но там её засудили, как она сама всем рассказывала. Познакомился с ней полковник где-то по пьяни в клубе. Очень уж она ему понравилась. Многие его коллеги и друзья, видя их вместе, завидовали ему, такую бабу отхватил. Но, по правде говоря, завидовать особенно было не чему. Эта девица насколько была красивая экстерьером, настолько же была глупая и пошлая. Всё её очарование вмиг слетало, как только она раскрывала свой рот. В этой красивой голове ни хрена не было кроме денег, шмоток, клубов и курортов. Разговаривать с ней можно было от силы минут пять, потом хотелось сказать: “Закрой рот, дура”. В общем, встречался с ней полковник в основном ради престижа, да и перепихнуться время от времени. Денег она с него вытянула на пароход, не меньше.
Иногда Андрею Валентиновичу приходила в голову забавная мысль, а что если изловить эту самую загадочную организацию и попросить у них, чтобы они своим оборудованием или опустили её внешность до уровня внутреннего мира или подняли этот внутренний мир до уровня внешности. А то прямо какая-то сплошная дисгармония получается. А теперь такая жизнь накроется медным тазом. Отберут удостоверение, статус и прочие радости госслужбы. Связи, конечно, останутся, но отношение к нему поменяется, одно дело говорить с действующим полковником ФСБ и совсем другое с отставником.
“Эх, жизнь моя жестянка,” – думал полковник, кляня судьбу. Почему же всё так обернулось, почему не выручило его чутьё, куда оно запропастилось, зачем оставило его на съедение обстоятельствам? Такие вот невесёлые мысли медленно проплывали сейчас в голове у полковника ФСБ Ожерельева Андрея Валентиновича. И, стоя в это хмурое февральское утро у окна и рассматривая зимний город, клял он распоследними словами обстоятельства, судьбу и особенно своё знаменитое, до последнего случая безошибочно работающее чутьё.
И кстати, делал он это совершенно напрасно, не подводило оно его ни в тот раз, когда полковник согласился возглавить этот отдел, ни позже, уже в процессе работы. Все козыри были на руках у полковника, только нужно было правильно сыграть.
Всё-таки не зря уважали генерала Шёпотова в конторе, светлая голова. Именно он после смены нескольких начальников этого отдела предложил кандидатуру Ожерельева. Видя всю тщетность попыток прежних руководителей выйти на след загадочных террористов, генерал предложил при назначении нового начальника руководствоваться не прошлым опытом работы или исполнительностью, а какими-то другими качествами, например интуицией или чутьём. Про Ожерельева в конторе поговаривали, что он некоторые события за версту чует. И ведь же не прогадал генерал, правильную ставку сделал. Сам не догадываясь о том, очень близко подошёл тогда Андрей Валентинович к этой загадочной организации, только руку протяни и вот они уже сидят все тёпленькие в кабинете у полковника и раскалываются, прям до жопы, и строчат показания друг на друга. Мечта следователя, да и только. Но в будничном круговороте дел не разглядел он их тогда, не заметил, не поверил своему чутью. Видно одного чутья в таком деле не достаточно, маловато будет.
Но обо всём по порядку. Прошло уже около полутора месяцев с того дня, как полковник возглавил отдел. Уже войдя в курс дела, Андрей Валентинович, сопоставив хронологию событий, пришёл к выводу, что первые, так называемые пострадавшие появились где-то в Москве или ближайшем подмосковье. Напрашивался вывод или эта организация своя доморощенная, или эти злодеи начали обкатку своего вредоносного оборудования с России. И это был первый правильный шаг полковника.
Установили самого первого пострадавшего. Им оказалась известная на всю страну стервозная, скандальная, истеричная светская львица, которая вдруг раздала своё немалое состояние кому не попадя и отправилась монахиней в какой-то отдалённый монастырь. Её родственники пребывали в истерике, ни с того ни с сего такие радикальные перемены. Как только её не пытались лечить и всё безрезультатно, она твердила только одно, что вела неправедную жизнь, а теперь прозрела, всё осознала и должна исправить свои ошибки. Получилось очень даже смешно.
Было установлено ещё пару странных случаев. Несколько посредственных физиков, работающих в подмосковном НИИ вдруг разразились такими работами, что каждая тянула на Нобелевскую премию. И если бы комиссия по присуждению этой премии не была так политизирована, то все награды по физике остались бы за русскими лет на пять вперёд.
В общем, полковник установил, что началось всё здесь, прямо у него под носом, значит и ФСБ все карты в руки. Спецслужбы по всему миру очень активно обменивались информацией по этой теме. Конечно, выдавали не всё своим коллегам, но в виду серьёзности проблемы очень многое. Поэтому полковник Ожерельев знал, что на Западе пострадавшие стали появляться несколько позже, чем в России.
